Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Вдруг по корпусу ледокола пробежала дрожь, и донёсся стальной скрежет. Маарика испуганно закричала:

– Сергей, кажется, корабль двигается! Поднимайся скорее!

Массивное судно, как огромный проснувшийся медведь, пыталось вяло пошевелиться после долгой зимней спячки. Вода под ногами капитана забурлила и потянула льдину под себя. Сергей попытался отпрыгнуть, поскользнулся, упал, и его потянуло к борту. Он упёрся в него ногами и оттолкнулся. Ухватился за край поднявшейся льдины, взобрался на него, не помня себя от страха, и упал в воду за ней. Перебрался на следующую и вылез из воды.

Маарика кричала с корабля. Сергей поднялся на ноги и помахал ей руками. Он уже понял, что произошло. Поднявшийся уровень воды поднял и судно, опиравшееся на камни левым бортом. Атуба карабкался по борту руками и ногами, словно это могло его ускорить, и что-то кричал на родном языке.

«Север» грузно выпрямился, распространив в стороны от себя волну. Сергей едва удержался на льдине. Он был мокрым с головы до ног, и весил, наверное, в два раза больше, чем до падения в воду.

– Скорее, скорее тяните, – поторапливала Маарика мужчин.

Они вытянули баристу и сразу же бросили верёвку капитану, вытравив её больше обычного, чтобы она упала подальше от борта. Сергей ухватил её, продел под мышки и скомандовал:

– Вира!

Его потянули. Он уже не переживал, что погрузился по пояс в воду перед самым бортом. Он верил, что через минуту окажется снова на борту.

Маарика бросилась ему на шею, несмотря на то, что с него ручьями стекала вода.

– Какой ты… глупый, Сергей, – упрекнула она капитана. – Разве можно так относиться к себе?

– Я же не знал, что именно сейчас ледокол решит выправиться, – капитан поцеловал девушку в щёку. – Идём сушиться быстрее, у меня зуб на зуб не попадает. Атуба, с тебя ликёр в наш номер, – напомнил он баристе.

Прошло два дня, прежде чем «Север» всплыл достаточно, чтобы сорвать себя с камней. Винты замолотили воду, и многотысячетонная махина задним ходом вышла в открытый океан. Теперь она была в своей стихии. Народ ликовал, радуясь окончанию заточения, ещё не зная и не представляя себе, куда направить судно.

Маарика, прежде чем покинуть место, служившее пленом, бросила в воду пустую бутылку из-под шампанского, добытую у поваров и выпитую тайком вместе с Сергеем в честь его спасения и вызволения судна. В бутылке находилась записка, упакованная в пустой флакон из-под губной помады, содержание которой было известно только ей. Маарика верила, что желание исполнится, если останется тайным.

План пробраться на контейнеровоз отпал сам собой. Льды, нагоняемые к берегу волнами, нагромоздились ему на палубу, почти скрыв её под собой. Пробраться безопасно в его затопленные помещения совсем не представлялось возможным.

Капитан направил судно в те места, где они уже были и точно знали, что с глубиной там всё в порядке. Воздух, несмотря на близость к полюсу, теплел с каждым днём. Ветра приносили дожди и поднимали волну, отчего лёд снова трещал, ломался и крошился, облегчая путь ледоколу.

Судно протекало. Во время дождя ручьи бежали по коридорам, разбегаясь по каютам и машинным отделениям, добавляя работы членам команды. Как и было запланировано, в экипаж судна были приняты абсолютно все журналисты. Именно в такие моменты требовался их неквалифицированный труд.

«Север» встал на якорь, чтобы собрать народ и обсудить план дальнейших действий. Уменьшающиеся запасы еды требовали решений, дающих скорый результат. У Васнецова их не было. Он надеялся на острый ум и кругозор журналистов, и больше всего рассчитывал услышать подходящие решения от Спанидиса.

В тесную каюту набилось человек двадцать. Кроме капитана там находились Казючиц, Тухватян, Кунашева, Спанидис, Уолкер (ревностно следящий за тем, чтобы все решения принимались в его присутствии, иначе ему казалось, что зреет заговор) и прочий народ, считающий себя достойным высказаться. Никаких протокольных моментов на собрании не было, каждый говорил что хотел и когда хотел. Из общего гама трудно было выделить чью-то здравую идею.

– Народ, Джим хочет сказать! – перекричал всех Васнецов, глядя на бесплодные попытки Джима взять слово.

Шум стих.

– Спасибо! Спасибо! – поблагодарил Спанидис вначале капитана, затем и притихших коллег. – Я считаю, что для нас интересны в первую очередь территории, не попавшие под ураганный ветер. Условно говоря, это всё, что находится севернее восьмидесятого градуса широты. Это моё приблизительное предположение, на основании того, что случилось с нами. Согласно картам глубин, нас больше всего интересует северная оконечность Гренландии и канадские острова Королевы Елизаветы, в частности остров Элсмир. Мы с Сергеем, в смысле, с капитаном предполагаем, что на них осталась живность, на которую можно охотиться – тюлени, моржи и прочее. К тому же, нам не придётся преодолевать подводные хребты, которые сейчас, возможно, оголились. Мы спокойно достигнем Гренландии по котловине Нансена, не опасаясь снова налететь на камни.

Джим закончил и стал ждать реакции коллег.

– А как же предположение, что во время урагана, все полярные территории были затоплены? – спросил Уолкер.

– Я считаю, что у водоплавающих млекопитающих был шанс выжить, а у сухопутных была возможность подняться в горы.

– А люди там жили? – спросил Казючиц.

– Насколько я знаю, никаких постоянных поселений там нет. Возможно, какие-нибудь метеостанции, рыбацкие суда.

– На Элсмире есть военная база, – выкрикнул кто-то осведомлённый из числа журналистов. – Я там был три года назад.

– Ну, уж нет, я бы не хотел попасть к парням с пушками, – произнёс Уолкер. – От них надо держаться подальше, если мы хотим выжить. Нахлебников они не потерпят. Возможно, женщин ещё и оставят, но нас, мужиков, точно в расход. Или на консервы.

– Вы драматизируете, Ричард, – Джим считал себя вечным оппонентом Уолкера.

– Откуда вам знать, Джим, вы кроме научных статей ничего не писали, а я бывал в горячих точках, и знаю, на что человек способен, когда ему надо выжить.

– И слава богу. Я не потерял веру в людей, – Джим готов был пуститься в спор.

– А что вы предлагаете, Ричард? – сыграл на упреждение капитан.

– Я предлагаю плыть на Аляску. Во-первых, она тоже находится на севере. Во-вторых, там живут люди, в отличие от ваших вариантов. В-третьих, это моя родина. В-четвёртых, русским она тоже не чужая. Прекрасный компромисс для всех.

– Ричард, но до побережья Аляски в три раза дальше, чем до берегов Гренландии, – сообщил Васнецов своё сидение ситуации. – К тому же вы знаете, как обстоят дела с продовольствием. Нас здесь две сотни человек, продукты тают с каждым днём. Чем быстрее мы найдём способ пополнить их, тем лучше.

– Забивать несчастных животных, переживших катастрофу, которых и самих, возможно, осталось совсем немного? – Уолкер оглядел публику, ища поддержки.

Народ смутился, но не поддержал его.

– Ричард, вы понимаете, что сейчас не то время, когда стоит бороться за экологию. Этого слова в привычном понимании больше нет. Все пищевые цепочки нарушены, биоценозов больше нет. Мы должны думать о себе. Нас так мало, что природа успеет восстановиться намного раньше, чем люди успеют размножиться до опасных пределов, – разразился речью Спанидис.

– Смерть человечества была бы лучшим подарком Земле за всё время её существования, – Уолкер сел на стул и сделал вид, что дальше участвовать в обсуждении не намерен.

– Мы тут с коллегами посовещались, и у нас появилась своя идея насчёт катастрофы и её последствий, – взял слово журналист из Словакии, коверкая английские слова. – Нам известно, что воздушные течения южного и северного полушария имеют свойство не особо смешиваться между собой. Большая часть их перемещений и теплообмена происходит в границах полушария. Мы не знаем причин возникновения катастрофического урагана, и готовы считать, что он случился исключительно в северной части планеты. Согласно этим предположениям, мы решили, что южное полушарие могло пострадать намного меньше, – выступающий замолчал.

– Ого, так это ещё дальше, чем до Аляски, – усмехнулся с места Уолкер.

– А как это узнать до того, как мы туда направимся? – спросил капитан.

– Нужна связь.

– Атмосфера почти непроницаема из-за мусора, поднятого ветром. Со спутников мы ловим только координаты и больше ничего. Вокруг нас информационный вакуум, рассеиваемый нашими глазами и мыслью, способной обрабатывать информацию, – Джим скрестил руки на груди. – Лучше того, что мы предложили с капитаном, я пока не услышал.

Васнецов предполагал, что «умники», к коим он относил журналистов научных изданий, не смогут быстро прийти к общему знаменателю. Подобной публике всегда был нужен человек способный прислушиваться к их советам, вычленять для себя только полезные идеи и жёстко претворять их в дело.

Как ни странно, все высказанные идеи капитану в чём-то понравились. В каждой имелось рациональное зерно, и хотелось, чтобы ему пришла свыше подсказка, которая позволила бы выбрать правильное решение. Оставалось надеяться на божье провидение или случай, что часто бывало синонимом друг друга.

– Начинать надо от ближнего и двигаться к дальнему, – высказался Артур Тухватян, молчавший до сего момента. – К Аляске безопаснее идти именно вдоль Гренландии. Там хребты ниже, чем по прямому пути. А уж если мы и там не найдём ничего стоящего, то тогда спокойно выйдем в Тихий океан через Берингов пролив.

– А почему не на Шпицберген? – спросил Казючиц. – Там тоже есть поселения, норвежские и одно наше, Баренцбург. До него ближе, чем до Гренландии, а тем более Аляски. Нам же главное пристать туда, где можно добыть пищу, а не сентиментальные причины проведать родину.

Уолкер принял это на свой счёт и стрельнул глазами в сторону Казючица.

– На Шпицбергене очень малонаселённые посёлки и природа скуднее. Аляска в этом плане намного интереснее.

Предложение Александра вызвало разногласия среди обсуждающих. Команда судна поддержала своего и настаивала на том, чтобы пойти к Шпицбергену. Среди журналистов тоже не было единения. Скандинавы были не прочь проведать соотечественников. И в этом случае не требовалось полностью менять маршрут. Отклонение на восток по меркам задуманного маршрута было незначительным, и в случае удачи сулило более скорое пополнение продовольствия.

По идее, темы для спора не существовало, но в каюте всё равно стоял шум. Неугомонный Уолкер желал отправляться на Аляску сейчас же, не теряя времени и продуктов питания на Шпицбереген, Гренландию и острова Королевы Елизаветы. Он был уверен в том, что северная территория Соединённых Штатов перенесла ураган относительно безболезненно.

– Ричард, я считаю, что правильнее будет отправиться куда ближе. Мы понятия не имеем, как изменился океан и будет лучше, если мы узнаем это немного раньше. Я имею в виду отправиться к тем территориям, которые ближе. По состоянию Шпицбергена мы сможем судить и о состоянии других земель, – резюмировал Васнецов.

– По вашим расчётам, на сколько у нас осталось еды? – спросил кто-то из журналистов.

– По настоящим размерам пайков – на две недели.

– На сколько? – спросили в голос несколько человек.

– Но мы можем растянуть их на месяц, если поделим пополам, или больше, если подойдём к этому вопросу творчески.

– А что мы тогда обсуждаем? Если у нас почти не осталось пропитания, надо исходить из того, где раздобыть его в ближайшее время, – Джим Спанидис даже раскраснелся от возмущения.

До настоящего момента Васнецов просил, чтобы никто из причастных к провизии не разглашал её количество. Собрание оказалось подходящим предлогом, чтобы это сделать в угоду правильного решения. Под неодобрительное ворчание Уолкера было решено направить судно к берегам Шпицбергена, в частности к его административному центру – норвежскому Лонгйиру.

«Север» задрожал корпусом и поплыл. Новость о том, что скоро совсем нечего будет есть, облетела корабль мгновенно. Если бы ледокол стоял сейчас на приколе, как совсем недавно, стоило бы опасаться голодных бунтов. Однако он направлялся к цели, и это дарило людям уверенность в будущем.

С продвижением на юг лёд постепенно пропадал, обнажая тёмные воды океана. Из-за того, что солнце всегда находилось в дымке, океан выглядел мрачнее обычного. Ветер гнал волну навстречу покалеченному судну, похожему на призрак потонувшего корабля. От красавца ледокольного флота осталась измятое корыто, увидев которое, никто бы не догадался, что в прошлом это был могучий атомный ледокол.

На носу всегда находился человек, укутанный в одежды, чтобы выдержать смену. Васнецов и сам не раз ходил в смену вперёдсмотрящим. Маарика просилась подежурить с ним, но Сергей категорично отказывался, ссылаясь на то, что рядом с ней он перестаёт быть внимательным.

– Всё внимание на тебя, – сделал он комплимент девушке.

Маарика приняла его как должное. Уже больше полугода они жили как супруги, но до сих пор чувствовали себя так, будто у них продолжается медовый месяц. Это совсем не походило на прошлый семейный опыт из жизни капитана. Причину этого Сергей видел в том, что любой его прежний выбор спутницы жизни исходил из каких-то внешних причин. Ему всегда хотелось, чтобы публика оценила и позавидовала ему, поднимая его собственную планку самоуважения. С Маарикой всё было не так и было бы даже странно, если бы в существующих условиях он снова задумался о том, чтобы произвести впечатление. Он влюбился в неё тихим уютным чувством, без головокружения, но с ощущением, что это навсегда. Сергей даже засыпать стал плохо, если Маарики не было рядом.

Спустя неделю «Север» на малом ходу оказался менее чем в пятидесяти морских милях от Шпицбергена. Воздух становился теплее, но наполнялся сыростью. Утренние туманы стали привычным делом. Народ уже собирался на палубе, чтобы увидеть воочию огромный остров, но получил шторм.

В течение нескольких минут потемнело небо, налетели тучи, имеющие непривычный коричнево-рыжий оттенок. Засверкали молнии, бьющие прямо в воду и скрывающиеся за тучами. Тёмный океан превратился в чёрный, поглощая свет электрических разрядов. Поднялась высокая волна, разбивающаяся о нос судна и заливавшая его дырявую палубу.

За несколько минут мир из уже ставшего привычным, снова превратился в неузнаваемый сюрреалистичный. Вообразить себе, что ты до сих пор находишься на той же планете, что и прежде, оказалось совсем непросто. Самых смелых зевак хватило ненадолго. Несколько мощных разрядов молний угодили в воду рядом с судном, после чего раздался такой страшный грохот, вызвавший звон в ушах, что зеваки, сбивая друг друга, кинулись под укрытие бортов судна.

Небеса разразились невиданным дождём, скрадывающим видимость до нескольких метров. Двигаться вперёд было опасно, но не менее опасным было стоять на месте. Сергей распорядился двигаться на малом ходу против волны, надеясь, что судьба не выбросит их на мель ещё раз.

Одним дождём сюрпризы природы не окончились. Периодически на палубу обрушивался крупный град размером с куриное яйцо. На некоторое время чёрный океан превращался в белый, пока градины не успевали в нём растаять. Воздух наполнился ледяной промозглостью.

Все, кто находились в свободной смене, боролись с протекающей водой. Несмотря на то, что часть дыр была заделана, вода всё равно находила способ затечь внутрь помещений. Как назло, тучи перекрыли сигнал со спутников, и ледокол ослеп, двигаясь на ощупь. Сергей сделал примитивный компас с наэлектризованной иглой, чтобы изменить направление движения судна. Велика была опасность налететь на обмелевшие территории возле Шпицбергена.

Курс взяли на юго-запад, что соответствовало противоположному направлению движения ветра. Васнецов единолично принимал это решение, чтобы не терять времени на обсуждение. Оно далось ему нелегко.

– Дурной знак, – подкинул дровишек в костёр сомнений Спанидис. – Обычно, если ты идёшь неверным путём, происходят всякие катаклизмы, которые должны отвадить тебя от неправильного решения.

– Думаете, что на Шпицбергене нет ничего хорошего?

– Несмотря на то, что я придерживаюсь атеистических взглядов на мир, некоторые знаки свыше не могу игнорировать. Жизненный опыт подсказывает, что надо идти мимо этого острова.

– Я надеялся повернуть к нему после шторма.

– А второй знак вы тоже проигнорируете, если он будет?

– Вы о перспективе? – спросил капитан.

– Нет. У меня с собой был единственный номер журнала, в котором я работаю, и смотрите, что у него на обложке, – Спанидис протянул капитану свёрнутый в трубку журнал с глянцевой обложкой.

Сергей развернул и прочёл:

– «Природа Гренландии за полярным кругом» – на обложке красовался лежащий на белом льду клыкастый морж. – Да, уж, солидная причина. Один такой красавчик накормит нас в течение пары недель. Представляю только, сколько поднимется шуму, когда узнают, что мы поменяли маршрут.

– Сергей, вы капитан и человек, который больше других разбирается в том, чем могут грозить решения, принятые коллективом с сухопутным мышлением. Не переживайте, в сложные времена всегда лучше быть немного диктатором, чем распустить людей. Вы, человек авторитетный, и к вашему мнению обязательно прислушаются.

– А вы, Джим, умелый манипулятор. У вас точно этот номер журнала был единственным?

Джим покраснел.

– Ну, на другом были пейзажи Гималаев.

– Хм, в Гималаи нам точно не надо. Хорошо, идём в сторону Гренландии, как только разведрится.

– А куда мы идём сейчас?

– Как показывает мой компас, – Сергей указал на катающийся по столу стакан с водой, в котором на дне лежал кусок бумаги и игла, – ах чёрт, потонул. Заболтали вы меня, Джим. Придётся снова делать компас.

Непогода то затихала, и тогда ледокол прибавлял ходу, пользуясь тем, что появлялся обзор, то ухудшалась, снова притормаживая судно. Капитан, как и собирался, объявил о том, что маршрут из-за непогоды меняется и причин тому две: первая – опасность налететь на камни, и вторая – желание поскорее выбраться из грозового фронта, чтобы, наконец, рассмотреть, что происходит под носом корабля и поймать сигналы спутника для ориентации в пространстве.

Настоящая команда корабля и не думала задавать вопросы, ей хватало забот и с вверенным оборудованием. Как ни странно, журналисты тоже особо не роптали. Шторм напугал их очень сильно. Они были рады покинуть опасную зону даже в ущерб своим первоначальным планам.

На десятый день после начала движения, или третий после начала шторма, на горизонте забрезжил солнечный свет, пробивающийся сквозь густую бурую облачность. Ветер стих, океан успокоился и стал похож на огромную нефтяную лужу, в которой маслянисто отражались отблески неба.

– Такое чувство, будто шторм перенёс нас в другое место, как в рассказах про Гулливера, – Маарика, озябнув на ветру, укуталась в пальто капитана, прижавшись к Сергею спиной.

– Да, природа выглядит иначе, как Земля до сотворения времён.

– Так и есть, всё начинается снова.

– Только мы старые остались, реликты из прошлого.

Маарика усмехнулась.

– Смотри, на всём лежит грязь, – она провела пальцем по арматуре, оставшейся от надстройки.

– Это из-за урагана. Он поднял в воздух много пыли. Она выпадает вместе с дождём.

– Я не видела таких гроз раньше.

– Я тоже. Если теперь такие дожди будут каждый раз, то придётся селиться в горах, чтобы не смыло.

– И каски носить, или железные зонты, чтобы градом не убило.

– Точно, – Сергей поцеловал девушку в макушку, в собранную колоском светлую косу.

– Есть хочется, – неожиданно призналась Маарика.

Сергей посмотрел на часы.

– Осталось пять часов до ужина.

– А с обеда прошло всего два, а я уже голодная.

– Потерпи немного, вот до Гренландии доплывём, поймаем моржа, шкварок нажарим, наедимся до отвала.

– Так хочется есть, что мне его совсем не жалко.

– Ничего страшного, это не ты стала бездушной. Смысл жизни поменялся, и ты подстроилась под него. Мы теперь из цивилизованных людей снова превращаемся в первобытных охотников.

– Когда мы там будем?

– Думаю, уже через сутки увидим его ледяные берега.

– Я бы хотела увидеть травку и деревья.

– Там такого нет. Мох могла бы увидеть.

– Да хоть и мох, а то не верится, что кроме нас ещё осталась хоть какая-то жизнь.

Сергей и Маарика простояли на палубе довольно долго. У капитана была свободная смена, а ему до чёртиков надоела клаустрофобская обстановка корабля.

– Не замёрзла? Может, спустимся вниз? – спросил Васнецов.

– Ещё чуть-чуть. Я наблюдаю за той штуковиной, – Маарика кивнула в сторону направления движения судна.

Сергей присмотрелся. На тёмной поверхности воды появились большие белые пятна, похожие на лёд. Взяться им здесь было неоткуда, если только течения не принесли их от полюса. Вперёдсмотрящий на носу корабля будто бы уснул, закутался в одежды и не двигался, опёршись о борт судна.

– Пойдём, возьмём у этого сони бинокль.

Капитан подождал, когда Маарика выберется из его пальто, после чего направился к спящему члену экипажа.

– Солдат спит, служба идёт, – произнёс он громко.

Вперёдсмотрящий встрепенулся, вскочил и сделал вид, что сомкнул глаза на одну минуту.

– Дай бинокль, – строго потребовал у него капитан.

Мужчина протянул. Васнецов приставил прибор к глазам. Лицо его начало каменеть.

– Что там? – Маарика сразу увидела перемены.

– Айсберги. Там во весь горизонт одни айсберги, – он выхватил рацию из рук вперёдсмотрящего. – Стоп машина! По курсу айсберги!