Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

Соавторы: Галина Тер-Микаэлян,Натали Лансон,Андрей Северский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 310 (всего у книги 346 страниц)

– А домики чего такие невзрачные, как термитники?

– Это чтобы не жалко было, когда их сломают разорители домов.

– Кто это? Конкурирующая разумная цивилизация? – Спросил Антош.

– Нет, обычные животные, которые ищут пропитание.

– А почему вы не отбиваетесь от них?

– Так нарушится экологическое равновесие. Мы стараемся поддерживать его, насколько это возможно. Все следы наши цивилизации мы прячем под землей, чтобы сохранить первозданный вид планеты.

– Ясно. – Я покачал головой. – А мы тут со своей конституцией и колесом. Еще неизвестно кто из нас более развитая цивилизация.

Из меня вышла вся высокомерная спесь, которая появилась во мне, когда я считал себя более продвинутым существом, который вправе указывать, или подгонять естественный процесс развития. Нам стало намного проще общаться после того, как мы выяснили это. «Дынеголовые» жители поведали нам о своем образе жизни.

Они давно и успешно обживали подземное пространство, создав там города, поля и фермы. На поверхность выбирались изредка, и только для прогулок. Согласно законам, принятым здесь, любое нарушение экологического равновесия строго каралось, поэтому прогулки по земле были вещью праздничной или заслуженной.

Была у этого народа одна особенность, которая мне показалась слишком экзотической. Когда человек старился и становилось ясно, что он может скоро умереть, он проглатывал семя одного дерева, название которого можно было понять, как «второй шанс». Дерево прорастало в теле, используя соки человека, а человек, согласно представлениям местных, не умирал, а срастался с деревом и становился им. Его высаживали в землю, где он жил свою следующую созерцательную жизнь. Дерево давало семена, которые затем высаживались в тела своих родственников, дошедших до кондиции. Я не смог сразу определиться, нравится или нет мне такой ритуал. С одной стороны, здорово думать, что любимый человек не умер, а живет себе рядом в виде дерева, а с другой стороны, вдруг так и есть. Каково ему торчать сотни лет на одном месте. Так что местные парки по мне, походили на наши кладбища и собрание общественности одновременно.

Расстроила наш палеоконтакт подъехавшая машина «Скорой помощи». Туземцы не сбежали, но затаились, испуганно глядя на огромный автомобиль. Петр распахнул дверь, и удивленно глядя на «дынеголовых» жителей произнес:

– А это что за мегацефалы?

Туземцы, словно испугавшись его возгласа, заволновались еще сильнее, забились головами друг о друга.

– А ты микроцефал. – Не удержался я. – Вежливее надо быть.

Петр, не ожидая такой реакции, растерялся. Выбрался из машины и сел рядом со мной.

– Да я просто не подумал, что они…, разумные. Необычные очень.

– Извинись. – Попросил я врача настойчиво.

Петр засмущался. Не всякий раз хочется признавать свою вину перед теми, кого принял за животных.

– Извините меня, товарищи, я новенький, поэтому обознался. Вы очень милые. У вас умный взгляд и соображалка, наверное… – он изобразил их голову, широко растянув руки, – работает отменно.

– Надеюсь, как врач ты гораздо лучше, чем оратор. – Иронично произнес Антош.

Петр развел руками. Из «скорой» выбрался Веня и немного помявшись, сел рядом с Лялей, бросив на меня испытующий взгляд. Мне его настойчивость начала порядком надоедать, но я сделал вид, что поглощен общением с представителями «дынеголовых».

Мы еще пообщались некоторое время, до тех пор, пока не узнали, что на поверхность выбираются какие-то представители власти, желающие узнать, что мы за существа. Любой официоз мне был неприятен, поэтому мы засобирались в дорогу. Борис так и не вышел на улицу, наблюдая за местным социумом через стекло автомобиля.

– Честно говоря, я принял их за дыни на ножках, а я очень люблю дыни, прямо без ума. Вот и подумал, что это мне месть может быть. Сожрут и косточками не подавятся.

– Не, дядь Борь, по идее, они тебя должны были вырастить на грядке, а потом съесть.

– Да у них там и так какая-то мутная история с рассадой, даже вникать страшно. – Петр перекрестился. – Хорошо, что ничего не ели, а то бы сейчас думал, когда из меня ветки полезут.

Глава 8

– Раз уж движение вперед у нас теперь сопряжено не с перебором похожих миров, а внутренним развитием, предлагаю выбирать такие миры, в которых можно почерпнуть что-нибудь интересное. – Предложила Ляля.

– Хотелось бы знать, что именно. – Ответил ей змей. – Да и не так-то просто выбраться из этого мира.

– А в чем дело? – Заволновался Борис, разглядывая собирающуюся вокруг машины толпу «дынеголовых» туземцев.

– Воображение глючит. – Ответил я раньше змея. – Не могу никак представить себе ничего подходящего, как под действием того обезболивающего, которое вы вкололи мне, когда приехали на место аварии.

– Согласен, у меня точно так же, как-будто я разучился концентрировать внимание. Не могу зацепиться, картинки расплываются.

– Ну, вы хотя бы можете уехать отсюда куда угодно. – Борис нервно закрутил рулем и надавил на клаксон, пугая головастых туземцев. – Плотоядные тыквы, больше никогда, ни за какие деньги…

Понятно, что нам со змеем при таком «богатом» воображении ни за что не соединить наши усилия в одном порыве, поэтому пришлось выбирать, кто поведет, как в старые добрые времена. Ляля взяла на себя выбор ведущего, прочитав детскую считалочку. Выбор пал на меня.

– Прости, Антош, но фортуна считает меня более удачливым. – Я хлопнул друга по зеленой шкуре.

– Я и не хотел. Меня тошнит от того безобразия, что творится в моей голове.

– Ну, да, твою фантазию высосали подчистую.

– Мужики, соберитесь. – Посоветовал Борис.

Из-под земли поднялся летательный аппарат и направился к нам. Дальше медлить не стоило. Я закрыл глаза и попробовал выбрать мир с речкой еще раз, но не смог его вспомнить, будто кто-то специально блокировал мне эти воспоминания. Вместо них в голове возникали смываемые водой акварельные рисунки, которые исчезали раньше, чем я успевал заметить, что на них нарисовано. Я даже стал бояться, что больше не смогу ходить сквозь миры. Борис еще, надоедливой мухой зудел возле уха.

– Уходить надо, валить отсюда, ракету пустят или лазером сожгут…, чертовы дыни, смотрят на меня…

Где-то в глубине моего ясного сознания затеплилось знакомое чувство, которое возникало при контакте воображаемого с существующим, но только это был не зрительный образ, а эмоциональный, как воспоминания о приятном чувстве, пережитом когда-то. Я решил сконцентрироваться на нем, раздувая его, как искру, чтобы разжечь костер.

Мои воспоминания пролетели сквозь коридоры памяти и натолкнулись на тот период времени, когда оно возникло. Летний загородный лагерь школьной практики, в котором нам прививали интерес к разным профессиям: токарям, слесарям, поварам-кондитерам, водителям и многим другим. Мне, как оболтусу, ни одна из профессий не нравилась, я хотел просто быть богатым. Однако со мной в тот период случилось многое, что оставило отпечаток: юношеская влюбленность, первый алкоголь, ночные рейды в сад за яблоками и бесконечные лекции на тему преимуществ разных профессий. Как я мечтал, чтобы мне сказали, Игорек, ты банкир, или футболист, или таксист, на худой конец, чтобы избавить меня от мук выбора.

– Ох, наконец-то! – Громко произнес Борис, спугнув все мои чувства.

Я открыл глаза. У меня получилось. Оказалось, что чувства, так же, как и воображаемые картинки умели выбирать подходящие миры. Каков был результат, я еще не знал, и как это работало тоже, но факт, что я смог найти еще один способ перемещения меня здорово обрадовал.

– Ну, и, куда нас занесло? – Я посмотрел сквозь лобовое стекло на новый мир.

– Опять к коммунистам? – Спросил неуверенно Борис и показал пальцем на большой плакат, висевший на ближайшем к нам доме.

– Журналистом не рождаются, им становятся. – Гласил плакат.

– Я бы поспорила. – Произнесла Ляля. – По-моему, искать сенсации на ровном месте и раздувать скандалы это как раз врожденная черта.

– Согласен, но, думаю, в этом месте на журналиста учат так, что поневоле им станешь, даже без природных данных.

– Надеюсь, здесь люди на нормальных людей похожи. – Борис заглушил машину и опустил стекло со своей стороны. – Ой, простите. – Поздно вспомнил он про змея с кошкой. – Главное не дыни с глазами.

– Спасибо и на этом. – Беззлобно произнес Антош.

– Все повторяется, как в первый раз. – Ляля покачала головой.

– Дядя Борис, ты не прав. – Подал голос Вениамин. – Я считаю, что у некоторых видов разумных существ есть преимущества перед нами.

– Ладно, хватит вам наезжать на меня, я тут самый старый среди вас, мне тяжелее всех привыкнуть к новому. Простите, я по инерции, дыни не идут из головы. – Борис извинился перед Лялей и Антошем.

– Ладно, больше не надо извиняться. Меня это ничуть не обидело, да и Антоша тоже. Слышали бы вы, как мы друг перед другом выделывались, когда впервые оказались вместе. Я, признаться, долго не могла всерьез воспринимать говорящую обезьяну.

– Какую обезьяну? – Не понял Борис.

– Меня. – Ответил я коротко и почесал правой рукой правую подмышку, вытянув при этом губы трубочкой.

Веня за стенкой громко рассмеялся.

– А ты не лучше. – Ответил я на его веселый смех.

Борис на всякий случай посмотрел на себя в боковое зеркало заднего вида, чтобы проверить, не стал он напоминать обезьяну больше обычного. Подкрутил себе усы, поправил прическу, после чего откинулся на спинку.

– Ничего общего. – Буркнул он.

– Никто и не настаивает. – Поспешил я успокоить его пошатнувшееся самомнение. – Эффект новизны. Всегда ищешь соответствия с чем-то привычным.

– В этом плане я сторонник божественной теории происхождения человека. Пусть лучше нас создал бог, чем эволюция из кого попало.

– Не получается, Борис. Если бог один и создавал он всех по своему образу и подобию, то не было бы такого многообразия разумных существ. – Начал рассуждать змей. – А то выходит, вас он создал по своему образу, а мы получились в результате эволюции.

– У вас свой бог был, у нас свой. – Парировал Борис.

– Вряд ли. Вселенная одна и зачем ей нужны столько богов? Бесконечное количество богов обнуляет их всесильную суть. Бог либо один, либо мы не знаем, о чем говорим.

– Да и хрен с ним, но я не обезьяна. – Борис расстроился, что не нашел аргументов возразить слишком умному змею.

– Разумеется, – согласился змей, – вы человек, как и я, как и Ляля, как и те с большой головой, которые вас так напугали.

Борис помолчал. Еще раз проверил свое отражение в зеркале. Вздохнул.

– Да-а-а, когда-то я считал разговоры про ремонт «скорой помощи» верхом умственного развития. Сцепление, корзина, колодки, сайлент-блоки, шаровые, в этом я был сам, как бог, а погляди теперь, обезьяна. Цирковая шимпанзе на мотоцикле.

– Борис, не сгущайте краски, вы один из нас. – Ляля почувствовала, что в сознании водителя случился перелом, и попыталась минимизировать его последствия.

– Не знаю, не знаю. – Задумчиво произнес Борис.

Тут раздалась барабанная дробь и звуки горна. На улицу из дома, на котором висел лозунг про журналистов, вывалила толпа пестро одетых «жоржеобразных» людей. Борис, увидев их внешность, немного повеселел.

– Наши. – Довольно произнес он, чем смутил моих друзей.

– Сдай за дом, Борис, что мы на виду стоим. Сейчас начнут интересоваться. – Посоветовал я ему.

Борис отъехал за угол дома. Машины здесь стояли, почти такие же, как и на Земле, только надписи на некоторых были сделаны неизвестными символами, разобрать среди которых буквы или цифры мы не смогли.

А народ явно собирался на праздник. Из колонок доносилась музыка, ободряющие речи, смысл которых сводился к выбору профессии, важности этого выбора и даже священности. Ни дать, ни взять слияние религии и социализма. Меня разобрало любопытство. К тому же хотелось понять, как именно сработал новый способ покорения миров. Ведь он был не таким явным, более чувственным, подсознательным.

– Я схожу на собрание, а вы подождите меня здесь. – Предупредил я свой коллектив.

– Можно, я с тобой. – Попросился Веня.

– И я. – Засобирался Петр. – Детство вспомнил.

– Ладно. Борис, ты все равно останешься за рулем, на всякий случай. А вы, Ляля и Антош, сами понимаете, только в Транзабаре к нам не будут проявлять интереса.

– Иди уже, племя тебя ждет. – Усмехнулась Ляля.

– А я буду держать воображение в рабочем состоянии, если у вас возникнут проблемы. – Предупредил змей.

– Да какие тут проблемы, праздник же. – Я был уверен, что на нас даже не глянут.

Наша троица покинула машину и направилась в сторону площади, где проходило торжественное мероприятие. Пестрая толпа стягивалась к нему, и мы быстро растворились в ней. Её приподнятое торжественное настроение предалось и нам.

– В этот день…, для нашего государства…, знать, кем ты станешь…, – Ветер вырывал фразы из колонок и разносил их по воздуху.

Из этих обрывков я решил, что здешнее мероприятие аналог земному празднику Первого мая, солидарности трудящихся всего мира. Однако размах его здесь был иной и больше напоминал советские времена, о которых мне рассказывали мать с отцом.

Над толпой возвышалась конструкция-подиум на которой стоял оратор, еще несколько официально выглядящих лиц и шеренга из молодежи, которой, как я решил, будут вручать дипломы об успешном окончании профессиональных заведений. По их торжественным лицам, я решил, что процесс этот очень важный и волнительный. Я, в свое время так не волновался. Мне вообще было все равно, куда поступать, лишь бы получить отсрочку от армии.

– Эффект толпы. – Поделился Веня, приплясывая на месте от выброса эндорфинов. – Ноги сами откаблучивают.

– Психология на практике. Себя теряешь, когда начинаешь подчиняться общему настроению. – Перекрикивая гомон, прокричал мне на ухо Петр.

– Ну и ладно, прикольно же. – Веня расслышал его и изобразил руками танцевальное движение.

Он нечаянно задел стоящую к нему спиной девушку с длинными черными волосами, собранными в тугой затейливый хвост. Девушка обернулась и улыбнулась ему. Веня сразу же почуял интерес к девице, которая и на мой вкус показалась достаточно красивой. На контрасте с ее жгучим черным цветом волос синие глаза казались особенно заметными. Секунды хватило, чтобы их сияние оставило в моей памяти яркий ожог, застывший на сетчатке. Что было говорить про тестостеронового маньяка Веню. Его как-будто поразило молнией.

– Нашатырь? – Пошутил коллега, заметив его реакцию.

– Блиин, вот это…, я остаюсь.

Мне показалось, что Вениамин действительно захотел остаться. Девушка, будто услышала его фразу, обернулась снова и широко улыбнулась.

– Привет. – Она первой начала общение.

– А, хм, привет. – Коленки у Вени дали слабину, отчего он слегка качнулся, но Петр вовремя подхватил его.

– Ты журналист? – Поинтересовалась красавица.

– Я? Нет, я врач. А это мой коллега. – Он показал на Перта. – А это…, блин, забыл, Жорж, кто ты?

– Да, никто, в принципе, еще не определился.

Девушка засмеялась, будто я пошутил, но заметив, что у меня нет соответствующей реакции, напряглась. В ее глазах блеснуло подозрение, причин которому я не понял. Да и не собирался я вникать в местные порядки.

– А ты журналистка? – Веня осмелел и решился задать очевидный вопрос.

– Да, это мой профессиональный праздник. А у вас кого-то обращают в журналисты?

– Что? Обращают? – Переспросил Веня, думая, что ослышался с глаголом.

– У меня племянник, а у него брат, соответственно. – Подсказал Петр. – Диплом журналиста получает.

– Ясно. – Девушка снова мельком бросила на меня подозрительный взгляд.

– Клево тут, весело. – Веня согнул руки в локтях, изображая танцевальные па.

Неожиданно девушка схватила его за запястье и осмотрела руку. Секунду она разглядывала его, а потом нас, как привидений, после чего молчком ринулась прочь, сквозь толпу.

– Черт! – Веня в сердцах топнул ногой. – Такая сорвалась, блин, красивая, как богиня.

– У тебя с руками что-то не то. – Решил Петр. – Может, грязные.

Веня осмотрел свои запястья, на всякий случай потер их о штаны.

– Так от меня еще никто не убегал. Как от сифилитика с ввалившимся носом.

– Право, обратить претендентов в журналистов, заслуживает дважды почетный журналист города, Лауреат премий журналистики…, – ветер унес его имя.

Мне стало интересно, особенно когда я во второй раз услышал слово «обратить». Звучало оно в данном контексте не совсем уместно. Шеренга молодежи, стоящая на подиуме, как по знаку, выставила перед собой правую руку, ладонью вверх и закатала рукава. Представление становилось все интереснее, и уже не так сильно напоминало Первомай.

Почетный журналист, лет пятидесяти, с седой шевелюрой и очках, откланявшись публике, подошел к первому парню в шеренге. Ассистент, находящийся рядом с ними, протер руку молодому человеку. Седой журналист склонился над ней и как билетный компостер прикусил ее в районе запястья. Будущий журналист скривился от боли. На руке выступила кровь и потекла с нее струйкой. Ассистент ловко наложил повязку на место укуса

Толпа взорвалась аплодисментами и криками ликования. Молодой человек поднял вверх укушенную руку, как будто это был ценный приз, который он только что выиграл.

– Что здесь творится? Что за первобытный ритуал? – Лицо Петра скривилось от омерзения.

– Не суди их по себе. – Посоветовал я ему. – Теперь понятно, что удивило девушку. Она не увидела следов укуса на запястье.

– Дикари.

Интерес к шоу пропал. Веня еще искал глазами в толпе девушку, а нас с Петром уже ничего не держало. Мы засобирались к машине.

– Еще минутку и пойдем. – Веня поднялся на цыпочки, чтобы подняться над толпой и завертел головой. – Вон она, я ее вижу. Идемте, попрощаемся по-человечески.

– Почему ты думаешь, что она не сбежит, увидев тебя снова? – Спросил я.

– Потому что у нее было время, понять, что я чего-то стою, даже без этого дурацкого укуса.

– Ладно, веди.

Мы двинулись сквозь толпу. Нам было по пути к машине. Народ редел, и вскоре мы увидели синеокую красотку, стоящую под деревом. Она тоже увидела нас и показала кому-то рукой. Мне этот жест совсем не понравился, но Веня ускорил шаг и принялся махать руками, будто она звала его к себе.

Вдруг, нас взяли со спины в крепкие клещи несколько мужчин спортивного вида. Я даже дернуться не успел в крепких тисках захвата.

– Чего вам надо? Вы кто такие? Мы ничего не совершали. – Затараторил испуганный Вениамин. – Мы с той девушкой. – Он кивнул в сторону нашей знакомой, которая, видимо и устроила нам теплый прием.

С нами не стали общаться и отвечать на вопросы. Мою правую руку выгнули, чтобы убедиться в том, что на ней нет следа укуса.

– Мы не из ваших. Мы из другого места. – Произнес я.

– Вижу. – Коротко ответил «спортсмен». – В кутузку их, до выяснения.

Петр пытался протестовать, но ему сделали болевой, от которого он чуть не потерял сознание. После такого аргумента он бросил попытки сопротивления. Я не сопротивлялся совсем, прекрасно зная, что запереть меня невозможно, главное неожиданно не получить пулю в затылок.

Синеокая красавица стояла в стороне, когда нашу троицу заталкивали в сумрачное нутро микроавтобуса, и о чем-то разговаривала с одним из тех, кто нас пленил. Сомнений быть не могло, наше задержание ее рук дело. Я показал ей кулак и попытался злобно сверкнуть глазами. К моему удивлению, это здорово ее напугало. Она рефлекторно спряталась за фигуру спортсмена. Наверное, я зря это сделал. Мне стало неловко за свою выходку.

За нами захлопнули дверь.

– Жорж, мы же сбежим? – С надеждой спросил Веня, не обращая внимания на оставшегося с нами здоровяка.

– Конечно. – Успокоил я его, совершенно не представляя, как это сделать, чтобы не разминуться с теми, кто остался в «скорой».

Охранник высокомерно усмехнулся, уверенный в том, что наша судьба теперь в его руках.

– Хотите бежать, поспешите. Скоро вам вынесут приговор, после чего обращение в приговоренного. Не завидую.

– Обращение? – Переспросил я, в который раз услышав это слово. – Это на самом деле какое-то обращение или просто такой прием речи, чтобы подчеркнуть процесс изменения статуса?

– Чего? – Охранник, по-видимому, потерял суть витиевато заданного вопроса.

– Ясно. – Я покачал головой. – Нас посадят в тюрьму?

– Да. А вы как хотели? Такое преступление не может остаться безнаказанным.

– Эй, на укуси меня за руку, только спиртом рот прополоскай, чтоб зараза не пристала. – Веня вытянул вперед скованные наручниками руки.

Охранник осмотрел его с головы до ног как полного идиота и ничего не ответил. Вдруг машина резко остановилась. Я услышал донесшееся из скрипучего динамика рации, искаженного перегородкой, слово «сообщники» и понял, что нашу машину тоже засекли. Интересно, какие теперь у них появятся теории после того, как они обнаружат Антоша и Лялю. Подумав про кошку, я решил, что в ее силах раскидать по мирам любую свору спортивных охранников. Главное, чтобы от неожиданности она не забыла о своем умении. А она могла.

– Диверсанты? – Охранник посмотрел на меня еще подозрительнее, чем прежде.

– Никак нет, представители другой цивилизации. Мы из другого мира – иномирцы. Шляемся по мирам, ищем ответы на вопросы, которые нас интересуют.

– Вы зря с нами связались. – Солидно добавил Веня и чуть не схлопотал подзатыльник от охранника.

Молодой врач успел закрыться от удара руками и ногами, что даже мне показалось очень смешным, после его бравады.

– Полегче. – Предупредил я охранника.

– А то что? – Усмехнулся он.

Не надо было меня провоцировать. «Воронок» резко затормозил, так, что мы попадали с кресел. Испуганный охранник вскочил на ноги раньше всех.

– Вы чего там? – Крикнул он экипажу в кабине.

– Посмотри сам? – Донеслось оттуда.

– Всем сидеть! – Крикнул нам охранник и показал вытянутый указательный палец.

– Сидим, а ты смотри не наделай в штаны. – Предупредил я его нарочито спокойным голосом.

Мой тон заставил его волноваться. Охранник открыл дверь и тут же ее захлопнул. Снова открыл, но в этот раз гораздо медленнее. С улицы доносились утробные звуки, принадлежащие крупным животным, от которых в машине вибрировали детали обшивки.

Из кабины доносились настойчивые попытки соединиться по рации.

– База, база, ответьте, это третий экипаж. База ответьте третьему экипажу. У нас нестандартная ситуация. Вокруг нас динозавры. База ответьте третьему экипажу.

– Наивные. – Усмехнулся Петр.

Охранник посмотрел на него и теперь страх был в его глазах, а не в глазах врача.

– Мы где?

– В Караганде, не видишь разве? – Я решил добить его. – Наручники сними.

– Я не могу. Не положено.

– Кем не положено? Ты сейчас на территории другого мира, где твои права и обязанности сторожевого пса не действуют.

– Я не стану.

– Какой ты законопослушный. А мы станем. Мы сейчас уйдем, а вы останетесь в этой стране вечной охоты, только наоборот, в качестве дичи.

Охранник заметался. Видно, что инструкции сидели в нем на уровне подсознания, и их невыполнение коробило его хуже наркотической ломки.

– Мне надо поговорить с товарищами. – Нашел он для себя удобное решение.

– Иди, три минуты вам на принятие решения.

– Хорошо. – Согласился охранник. – Мужики, откройте дверь, я перескачу к вам.

Он мгновение сомневался, порывался выскочить, но останавливался. Потом решился, выскочил из будки и запрыгнул в кабину. В ответ на его действия гигантский динозавр затрубил так, что стекла зазвенели в рамках.

– Жорж, ты это здорово придумал. – Похвалил меня Веня. – У тебя так быстро получилось.

– Со страху, что ли. Это мой детский страх, оказаться одному на поляне с динозаврами, сработало безотказно.

– Здорово. – Восхитился Веня. – Попадать туда, куда представляешь. Это же мечта любого человека.

– Ну, для меня пока получается, что попадаю только туда, куда не мечтаю, хотелось бы домой на диван. С пивом. – Петр вздохнул. – Домой хочу.

– Обязательно попадешь, только самостоятельно. – В который раз напомнил я ему.

Я постучал наручником по металлу будки, чтобы у совещающихся не было желания затягивать свое решение. Закрыл глаза и представил плоскую скалу, стоящую посреди озера магмы. Из кабины тут же донеслись крики. В будку потянуло жаром и тяжелым запахом вулканических газов.

Охранник вернулся к нам и молча расстегнул наручники.

– Возвращайте нас назад, мы поверили, что вы не из нашего мира.

– Отлично. – Я потер запястья. – Едем к нашим товарищам, после чего вы дадите нам спокойно уйти.

– Каким товарищам? – Попытался он обмануть нас.

– Не придуривайся, если хочешь чтобы всё закончилось благополучно для вас.

– Хорошо, мы сделаем все, как вы просите.

Я почувствовал себя террористом на переговорах с властями. Снова закрыл глаза и представил себе площадь, на которой происходил непонятный ритуал, называемый обращением, рядом с нашей «Скорой помощью». Теперь, когда мне было не страшно, переход затянулся. Пришлось копаться не только в зрительных образах, но и пытаться разворошить чувства, которые меня связывали с этим. Мне кажется, что самым сильным из них оказалось желание уткнуться носом в шерстку Ляле и глубоко втянуть ее запах. В итоге, это сработало.

Из кабины раздалось ликование. Наш охранник выскочил на улицу и подбежал к нашей машине. Она была пуста.

– Где люди отсюда? – Спросил он у таких же крепких парней, стоящих возле машины.

– Да там не все люди. – Ответили ему. – Увезли их, минуты три назад.

– Не надо паники. – Я высунулся из дверного проема и обратился к охраннику. – Думаю, они сейчас вернутся.

Охранник заскочил назад, не желая афишировать наше присутствие.

– Как только они вернутся, вы сразу же исчезнете, иначе у нас будут проблемы. Вернее, теперь они будут в любом случае, но так мы хотя бы сошлемся на то, что вы применили неизвестное психотропное оружие, одурманившее нас.

– Хорошо, согласен. А пока мы ждем наших друзей, расскажите нам немного о своем мире. Хотелось бы разобраться в термине «обращение». Что это за ритуал?

– Ладно. – Охранник нехотя согласился. – Сразу скажу, что по части говорить я не мастак, вам надо бы к этим, журналюгам, вот у кого язык подвешен.

– Жорж, Жорж, смотри, вон она, деваха, которая нас сдала. – Веня увидел ее в маленькое окошко.

Девушка околачивалась вокруг «скорой помощи», пытаясь удовлетворить свое журналистское любопытство. Наш охранник выскочил на улицу и вернулся с ней. Кажется, девушка не совсем желала этого. Заглянув в будку, она совсем смутилась.

– Да не бойся ты, это хорошие ребята. Говорят, что из другого мира, интересуются, как у нас все устроено. Давай, блесни профессиональной эрудицией.

– Я не понимаю, что это значит. – Большие синие глаза девушки наполнились влагой. – Какой другой мир?

– Мы с Земли. – Гордо произнес Вениамин. – Меня зовут Алекс.

– Петр. – Коллега Вени не стал менять себе имя.

– Жорж.

– А меня зовут Эрла. – Представилась девушка. – Но мне все равно кажется, что это какой-то розыгрыш. У вас нет отметины обращения, а это тяжелое преступление.

– Эрла, я тебе сказал, они не наши. Я был там…, у меня до сих пор колени дрожат. Покажите ей. – Попросил он нас.

– Не, такую красивую девушку пугать не будем, думаю, что ее журналистское призвание достаточно пластично, чтобы поверить в существование других миров.

– Так, та девушка в костюме кошки, она что…, не в костюме? А змея? – Глаза Эрлы стали больше в два раза.

– Вот, смотрите, начинает понимать без всякой наглядной демонстрации. – Обрадовался Веня. – Конечно, это не костюмы, просто люди так выглядят.

– Эрла, мы жадные до интересных историй, про другие миры. Расскажи нам, что такое «обращение».

– Обращение? Ну, это посвящение человека в профессию, происходящее путем передачи генетического кода через кровь. Очень торжественный момент, сравнимый с рождением нового человека.

– Подожди, не понял. – Меня начали терзать смутные сомнения. – Так тот мужик, журналист года, он что кусал этих подростков, чтобы передать им свои профессиональные навыки?

– Верно. А разве можно как-то иначе это сделать? Или вы все-таки те, за кого мы вас приняли?

– Я не знаю за кого вы нас приняли, но только такой способ выбора профессии я встречаю впервые. Это что, профессиональный вампиризм? Укушенный журналистом сам становится журналистом? А вас, какая собака укусила? – Обратился к охраннику.

– Не собака. Меня обратил очень героический человек, полицейский, который погиб недавно, при поимке банды необращенных.

– Прости. Это была поговорка. Значит, вам не нужны вузы, колледжи и прочее, чтобы сделать свой профессиональный выбор?

– Не понимаю, о чем вы говорите? – Девушка посмотрела на меня открытыми удивленными глазами.

– У нас на профессию учат пять лет, но никто не кусает.

– А мы и не пробовали, а может быть сработало бы. – Решительно произнес Веня. – Я бы дал себя укусить олигарху или президенту, или актеру взрослого жанра.

– А тебя походу уже укусил какой-то женский угодник. – Буркнул Петр.

– А что, сменить профессию реально? – Поинтересовался я.

– Вряд ли кому это захочется. После обращения ты начинаешь жить ею. Она питает тебя, заставляет творить. – С огоньком в глазах поделилась Эрла.

Веня внимал ей с открытым ртом.

– А ты не хотела бы посмотреть другие миры. Для журналиста это могло быть очень познавательным. – Мне пришла прекрасная идея, как отвадить Веню от Ляли и похоже это сработало.

– Было бы здорово! – Тут же согласился Веня. – У нас такая прекрасная команда, дружная, веселая. А уж где только мы не бываем.

Петр отвернулся, чтобы не слышать поток словесной патоки, которым упивался любвеобильный коллега. Одна и та же ситуация для него и Вени выглядела диаметрально противоположно. На девушку приглашение Вени так же произвело обратный эффект, она поспешила распрощаться с нами.

– Спасибо за предложение. Как-нибудь в другой раз. У меня столько дел запланировано, ух. Я могу идти? – Поинтересовалась девушка у нашего охранника.

– Подожди снаружи. Тебе надо будет подписать бумаги о неразглашении.

– Конечно, разумеется. – Девушка выскочила из машины.

– Эрла. – Мечтательно произнес вслед ей Веня. – Я вернусь за тобой.

– Можно вопрос? – Я поднял вверх руку, как прилежный ученик. – А если меня укусит собака, я стану оборотнем?

– Нет. Тебе сделают прививку от бешенства.

– А если меня укусит человек против моей воли?

– Хм, печально, особенно если это случится до официального обращения. Считай, что ты на всю жизнь становишься подневольным рабочим, который умеет только то, что не любит делать. В том и смысл обращения, что ты идешь на это осознанно, поэтому и результат тебе нравится. Принуждение через насилие не даст ничего хорошего.

– Прямо, как лишение девственности на любимой женщине или через принуждение. – Веня сопоставил примеры.

– Конечно, других ассоциаций у тебя не могло возникнуть. – Усмехнулся Петр.