Текст книги ""Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

            – А успеем до ночи доплыть, тем более с грузом?

            – Отплывем через день.

            – Мамка будет беспокоиться.

            – А мы ей сигнал подадим. Даю голову на отсечение, что она по вечерам будет всматриваться в горизонт, не плывут ли ее мужики назад с добычей. Мы с тобой разожжем большой костер из резины, она увидит его и догадается, что это мы даем ей знак.

            – Ну, давай. Только пачку чипсов одну съедим завтра?

            – Договорились.

            – И колу попьем?

            – Идет. В конце концов, там кофеин есть.

            Еще работы на полчаса и Егор удовлетворенно вытер со лба пот. По виду, дров должно было хватить на месяц. Он сделал две тугие вязанки из своего троса и того, что добыли в красном автомобиле. Егор разрубил покрышку запасного колеса пополам. Убрал ее в вязанку. Помог сыну закрепить вязанку на спине, Матвей помог отцу. Как разведчики перед выходом, мужчины проверили, как на них сидит снаряга. Удовлетворившись, они отправились в путь.

            Вид с вершины горы на темнеющее небо впечатлял. Заходящее солнце с трудом пробивалось через толщу грязных облаков, заставляя последние светиться красным светом, как разогретая в огне железка. Красный отсвет облаков падал на черную водную поверхность, делая ее и без того мистический ореол еще более страшным и отталкивающим.

            На половине спуска Егор остановился. Снял с вязанки покрышку, полил на нее жидкость для розжига и поджег. Густой огонь принялся пожирать резину, разгораясь все сильнее. Когда Егор убедился, что покрышка уже не затухнет, они продолжили путь.

            К месту назначения добрались в полной темноте. Пятно костра ярко светило над головами, отражаясь в низких облаках.

            – Надеюсь, мать правильно истолкует наш знак, и не бросится нам на помощь. – Егор посмотрел в сторону, где должна была находиться их гора.

            – Она может. Очень переживает, когда мы уходим из дома.

            – О! Матвей, смотри! – Отец указал рукой в сторону их дома. – Смотри, она нам тоже светит! Увидела! Интересно, что это значит?

            – Я думаю, что она приняла наш сигнал, и как бы дает это понять. Она отвечает на нашу смску.

            – Ладно, увидела наш огонь – уже хорошо. Давай спать. Разбужу с первыми лучами, или как это теперь называется. – Егор так  и не придумал, как назвать теперешние утра, лишенные прямых солнечных лучей.

            Он нашел удобное положение, закрыл глаза, и под назойливое приставание мошкары заснул. Матвей не сразу последовал примеру отца. Ему, как растущему организму, требовалось приличное количество калорий. Матвей дождался, когда отец уснет, чтобы открыть бутылку с колой. Сначала насладился ее забытым запахом, затем сделал маленький глоток. Газированный напиток обжигающе прокатился по горлу. Юноша сделал два больших глотка, громко отрыгнул, закрутил пробку и с довольной улыбкой улегся спать.

            Отец, как и обещал, разбудил чуть свет. Утро было прохладным. На камни легла роса. Матвей, стуча зубами, стал собираться в дорогу. Отец достал из рюкзака завяленные крысиные тушки. Одну протянул сыну.

            – Подкрепись.

            Матвей взял ее в руки и откусил небольшой кусок. Мясо крыс стало настолько привычным, что давно уже не вызывало никакого неприятия. Отец открыл пакетик с чипсами и глубоко вдохнул их запах.

            – Ааа. Божественно. – Сказал он с придыханием. Вынул горсть чипсов и отправил их себе в рот. Пакетик протянул сыну.

            Матвей взял его и тоже набрал в ладонь чипсов. Аромат приправы ударил в нос, заставив отреагировать желудок урчанием. Матвей закинул в рот чипсы и зажевал ими крысиное мясо. Все кулинарные чудеса мира меркли перед его блюдом. Вкусовые рецепторы буквально дрожали в наслаждении.

            Матвей вернул пакетик отцу. Так они его передавали друг другу, пока все чипсы не закончились. Отец открыл бутылку колы, заметив, что она уже начата. Он ничего не сказал. Отпил и протянул сыну.

            – Это был праздник живота. Награда за наши труды и смелость. – Высказался отец.

            – Если бы мы знали, где находятся склады с едой, то могли бы устраивать себе регулярные праздники живота.

            – Под толстым слоем грязи они, Матвей. Как в них попасть, я даже и не представляю. Зимой сгоняем куда-нибудь, может, повезет.

            Егор с сыном закончили завтракать, поднялись и пошли на обратную сторону горы. Еще по вязанке дров они успели принести до первого дождя. Он застал их по возвращении, на самой вершине. Как они не спешили спуститься с нее до начала града, у них ничего не получилось. Пришлось вжиматься в камни, чтобы не отбило голову. Град не причинил им никакого вреда.

            Когда дождь закончился, Егор спустился на выступ и набрал в бутылку немного грязной жижи, и забросил в нее головастиков и мелких лягушат.

            – На развод. – Пояснил он удивленно смотрящему на него сыну.

            Зацепив остатки дров и добытых трофеев, они вернулись на место, откуда собирались отчаливать к дому.

            – А может, осилим пять километров до темна? – Матвею не хотелось ждать еще половину дня и всю ночь.

            Отец засомневался, одержимый теми же мыслями.

            – У нас же груз тяжелый. Не осилим с непривычки.

            – А давай из палатки парус замастрячим. Помнишь, после обеда ветер всегда дует от двойной горы в сторону нашей. Немного поможет.

            Это было на самом деле так. До обеда легкий ветерок всегда гнал волны от Черной пещеры, после обеда, наоборот, к ней. Егор задумался на минуту. Жизнь, как ему казалось, ничему его не учила. С таким трудом они выбрались из западни водоворота, как снова пытаются совершить ту же ошибку. Но внутренний голос был на стороне сына. И Егор поддался ему.

            – Ладно, попробуем сделать парус, а еще подвяжем наши дрова к тем надувным кругам, чтобы лучше держались на поверхности.

            Егор взялся за сооружение паруса из палатки и подходящих веток, а Матвею поручил надувать матрас и круги при помощи трофейного насоса. Дело шло споро. Вскоре на воде лежал плот из дров, скрепленный при помощи тросов. Посередине плота торчал парус. Егор заклинил его при помощи подходящих веток. Парус держался крепко. Мокрое дерево имело плохую подъемную силу, поэтому подсунутые под плот два надувных круга пришлись как нельзя кстати. Плот приподнялся над водой.

            Часть трофеев побросали на дно матраца, а часть на плот. Матрац спустили на воду. Матвей первым разулся и забрался в него. Отец помог плоту сдвинуться от берега и следом запрыгнул в импровизированную лодку. Весла ударили по воде, и тандем отправился к пункту назначения.

Первый год

Мир приспосабливался к новой жизни. От микробов до глобальных воздушных течений, формирующих климат планеты. Микробы, в благоприятной для них влажной и питательной среде, принялись размножаться в геометрической прогрессии. Каждая лужа и водоем зацвели. Вода стала источать неприятный болотный запах. А на днях Егор своими глазами видел, как над водой появился пузырь. Он был размером с их матрац, на котором они продолжали плавать за дровами. Пузырь молча надулся метрах в двадцати от лодки и почти бесшумно лопнул, наполнив воздух запахом сероводорода.

            Где-то под водой микрофлора отчаянно размножалась на питательных остатках некогда живого мира. Водоемы грозили превратиться в смердящие болота, вблизи которых жизнь будет невозможна. Пока это был единичный случай, и Егор не сильно беспокоился об опасности, но он знал, что в будущем им придется искать место, более удаленное от таких водоемов. Существовало ли оно, Егор точно не знал.

            Еще одной проблемой стал бурный рост водорослей. Еще пару недель назад, когда он с Матвеем первый раз отправились к двойной вершине, на обратном пути им попалась небольшая лента водорослей, зацепившаяся за их плот. Сейчас водоросли покрывали большие участки, и с собой приходилось брать самодельные мачете, изготовленные из разных сантехнических принадлежностей, чтобы обрубать запутавшиеся в водорослях дрова.

            – Это не водоем, не озеро, это бульон или окрошка. Боюсь, что до зимы он станет не судоходным. Водоросли покроют всю поверхность, и мы просто не сможем по ней плавать. – Рассуждал Егор.

            – И как же нам ездить за дровами? – Спрашивал Матвей.

            – Ждать зиму, или придумывать какие-нибудь мокроступы из бутылок. У меня вообще-то есть идея, но для нее нужен велосипед. Хочу что-то такое, похожее на катамаран, сделать.

            Фуру с сантехникой им не удалось разобрать до конца. Она хранила еще немало тайн, и Егор рассчитывал найти в ней что-нибудь необходимое для воплощения своего проекта.

            Погода тоже приспосабливалась к изменениям. Регулярный дождь с градом, который случался дважды в сутки, и который стал их мерилом, давал сбои. Иногда не случалось первого дождя, иногда второго, но так, чтобы весь день без дождя – такого еще не случалось. Егор связывал это с изменением движения воздушных масс. Целый месяц после катастрофы воздух был почти неподвижен. Природа словно компенсировала разрушительную мощь урагана. Но постепенно стали появляться ветра и регулярный дождевой цикл изменился.

            Егор не мог определиться: небо на самом деле становилось светлее, или это глаза приспособились жить в условиях вечных сумерек. Возможно, дожди вымывали из атмосферы песок, а ветер сильнее перемешивал нижние и верхние слои, делая их более однородными, и оттого более прозрачными. Иногда, по ночам, когда налетал внезапный ветер, в скалу рядом с пещерой бились волны. Ветер свистел в неровностях скал, волны гулко сотрясали воздух. В такие ночи Катюшка просыпалась и, мелко дрожа, прижималась всем телом к матери.

            По календарю, при котором жила человеческая цивилизация, наступила осень. Утра стали гораздо прохладнее. Лягушки, которых размножил Егор, уже не выводили свадебных песен, мошкара стала пропадать, и все вокруг стало готовиться к зимнему замиранию. Особо заметно это было по деревьям, растущим на утесе двойной горы. Их листья подернулись желтизной, и небольшое их количество уже лежало у подножия деревьев.

            Матвей забрался на скалу повыше. Он считал, что радиоприемник там сможет поймать хоть какую-нибудь волну, на которой выжившие люди смогут передать послание. Он рассчитывал на военных, у которых в руках была вся инфраструктура для выживания в экстремальных условиях.

            Приемник ловил пустой эфир. Иногда мальчику казалось, что он ухватывал обрывки фраз ускользнувшей волны, но, сколько он ни пытался гонять кругляш тюнера туда и обратно, ничего, кроме ненужных завываний не было слышно. Матвей грешил на слабую мощность приемника. Он уже собрался домой, когда сквозь свист эфира и треск помех раздался далекий голос. Женский голос говорил на английском. Матвей замер и вслушался в слова. Он плохо воспринимал английский язык на слух, хотя и учил его в школе. Он захотел просто запомнить фразы, чтобы пересказать их отцу так, как он их услышал. Затем женский голос сменился мужским, разговаривающим на русском языке.

            – Это экипаж международной космической станции. Нашу планету постигла глобальная катастрофа. Просим всех, кто выжил и имеет возможность передавать радиосигнал, выйти на связь с нами, для координации…., закрыта облачностью….. – Голос оборвался.

            Из динамика снова раздавались помехи. Матвей поднял над головой приемник и стал водить антенной по сторонам, словно это влияло на прием волн. Напрасно, эфир снова наполнился помехами. Матвей, рискуя разбиться, побежал вниз.

            – Пап! Мам! Я слышал голос! Это с МКС! – Матвей поднес приемник, все еще издающий помехи, к отцу. – Экипаж МКС, они просили выйти на связь с ними для координации, а потом звук пропал. Еще они успели сказать про то, что что-то закрыто облачностью.

            Тамара и Егор переглянулись. Им хотелось верить словам сына, но они не были уверены в том, что он не фантазирует.

            – Наверное, ушла за горизонт. – Егор посмотрел в небо, словно мог увидеть пролетевшую космическую станцию. – Телефон заряжен?

            Матвей достал телефон, который использовал, как игровую приставку. Отец посмотрел время на нем.

            – Так, как мне помнится, МКС совершает один оборот вокруг Земли за полтора часа. Можно попробовать снова поймать их передачу. Волну не трогал?

            – Нет, не трогал. – Ответил Матвей.

            – Тогда выключай, не сажай батарейки. Через час снова включим, и будем ждать. Я думаю, что передачу они ведут непрерывно.

            Нежный аромат крысиного бульона, приправленного для вкуса веточками дикой вишни и угольками из костра, приманил всех к столу. Перед этим Егор разбирал кучу трофеев, добытых из фуры с сантехникой. Его не оставляла мысль собрать надежный аппарат для плавания. Ничего подходящего, за исключением металлических труб и уголков, из которых можно было собрать раму, он не видел.

            – Сколько осталось? – Спросил Егор сына, следящего за временем.

            – Двадцать минут. – Матвей свернул игру, чтобы посмотреть время.

            – Было бы просто замечательно, если бы эти парни сверху могли нам рассказать, где остались люди, и куда нам идти, чтобы с ними встретиться. – Сказала Тамара.

            – Куда отсюда уйдешь-то? Только зимой, по льду. Представляешь, сколько с собой надо нести припасов? Дров, к примеру, чтобы греться, я не говорю про еду. А как ориентироваться, если ни звезд, ни вообще ничего, кроме этих грязных облаков, не видно. Будем ходить кругами.

            – А что делать? Так и жить в этой пещере до скончания века? – Спросила Тамара, расстроившаяся из-за ответа мужа.

            – Ждать надо. Вода понемногу уходит, глядишь, скоро откроются дороги по горам. Следующим летом можно будет попробовать уйти севернее, на двухнедельный переход. А зимой мы с Матвеем сходим до ближайших поселков, посмотрим, чем там можно поживиться. Матвей считает, что надо проверить железнодорожные станции. Тяжелые вагоны могло не так далеко унести ветром. А нам все равно, что в них будет: уголь, зерно, холодильники или детские игрушки. При нашей жизни любая вещь сгодится.

            – Холодильники-то куда сгодятся? – Спросила Тамара.

– Ну холодильник можно вместо шкафа использовать.

            – Уж лучше игрушки. – Вставила реплику Катюшка. – Мне куклу Монстер Хай, если что, надо, и газировки.

            – Ладно, если повезет, мы вам принесем всего, что вы закажете. – Пообещал Егор. – Сколько еще?

            – Пять минут. – Сообщил Матвей оставшееся время.

            Егор дохлебал остатки бульона. Налил в кружку чай из корней дикой вишни. Ароматный, с приятным вишневым привкусом, насыщенного коричневого цвета, но не сладкий.

            – Все, пора. – Сообщил Матвей.

            – Заводи шарманку.

            Приемник зашипел пустым эфиром.

            – Точно не трогал волну? – Переспросил отец.

            – Не знаю, может быть, немного и повернул, когда бежал вниз.

            Отец взял в руки приемник и осторожно повернул кругляш тюнера вправо, а потом влево. Помехи сменили тональность, но речи не было слышно. Вся семья замерла в ожидании свидетельства того, что они не одиноки на Земле. Егор продолжал крутить настройки, опасаясь не успеть на короткий момент связи. Мусор в атмосфере наверняка содержал металлическую пыль, экранирующую радиосигнал, и пробивался только тогда, когда проходил прямо над головами обладателей радиоприемников.

            – Сколько времени ты спускался с горы? – Поинтересовался отец у Матвея.

            – Минут десять.

            – Понятно. – Неопределенно ответил Егор.

            Вдруг тихим далеким голосом в треск помех стала пробиваться человеческая речь. Разобрать ее было невозможно, но с каждой секундой она становилась все отчетливее. Вся семья замерла, словно боялась своим движением сбить волну.

            – … глобальная катастрофа, многие погибли, но мы принимаем сигналы от выживших по всей планете. Все, кто имеет возможность передать сигнал на этой частоте, свяжитесь с нами, международной космической станцией, для того, чтобы мы могли координировать вас. Позже мы передадим координаты тех, кто вышел с нами на связь, для того, чтобы вы смогли найти друг друга и объединиться. Не поддавайтесь панике, проявляйте стойкость, вместе мы преодолеем трудности. – Мужской голос, говорящий на русском, сменился женским, говорящим на английском.

            Горбуновы, замерев, смотрели на приемник, теряющий сигнал. Это была первая весточка от людей за более чем полуторамесячное уединение. Егор не мог сказать, вдохновил его этот призыв или нет, но мурашки пробежали по коже, как в торжественный момент. Семья, судя по виду, пребывала в таком же состоянии. Даже Катя замерла и смотрела на приемник, как на выпрошенный у Деда Мороза подарок под елкой.

            – Жаль, не сказали, где поблизости люди есть. – Посетовал Матвей.

            – Да, по зиме можно было бы попробовать добраться до них, если бы знать, где искать. – Согласился отец. – Интересно посмотреть, как там дела на равнине? Я, наверное, займусь изготовлением катамарана, или что там у меня получится. Испытаю его, да попробую сплавать подальше.

            – Не знаю, Егор, может дождаться зимы, опасно ведь? – Забеспокоилась Тамара.

            – Посмотрим, сначала надо сконструировать его вот этими ручками. – Егор поднял обе руки, сомнительно разглядывая их. – Матвей, поможешь мне?

            – Конечно, мне интересно это.

            Уровень воды опустился настолько, что больше половины фуры торчало наружу. Егор боялся, что сильно поврежденный прицеп не выдержит, и все содержимое упадет в воду, навечно исчезнув в черном иле перетертого ураганом человечества. Чтобы этого не случилось, он стянул кузов автомобильными тросами.

            Позабытая на время находка снова стала объектом разграбления. Егор вырубил в боковой стенке приличное отверстие, через которое передавал сыну добытые из машины вещи. Многое уже пошло на благоустройство пещеры. Из листов обшивки прицепа они смастерили полноценную ванную комнату. Недалеко от входа в пещеру стояла ванна, под дном которой имелся очаг, разогревающий воду в ней. На стене висела емкость от электрического водонагревателя. Егор прикрутил к ней кран, и она использовалась, как умывальник. Из всего гигиенического ассортимента у них имелось несколько больших емкостей с жидким порошком, предназначенным для прачечных. Им стирали, умывались и даже полоскали рот. Тамара была в восторге от неслыханной роскоши мыться в теплой воде.

            Егор толком не знал, из чего он хочет смастерить катамаран. Основным условием для его нормального плавания по заросшей водорослями воде он считал плоское ровное дно и небольшую осадку. Ему виделось колесо с лопастями, выполнявшее роль весел. Он знал, что скоро нормально грести веслами не получится совсем. Водоросли уже сейчас наматывались на них, заставляя терять время на очистку и отбирая лишние силы.

            Ничего подходящего для постройки катамарана не попадалось. Сегодня Егор докопался до разбитых унитазов, порезав об острые края все руки. Под унитазами лежали десятки пластиковых труб. Он не придумал им применения, но посчитал, что они могут сгодиться на что-нибудь в будущем. На самом дне, под трубами, лежали радиаторы отопления. Егор отложил их в сторону, решив придумать на досуге отопительную систему на зимний период.

            Ближе к концу прицепа, затянутые грязью, лежали несколько неподъемных деревянных ящиков. Егор самостоятельно вынес их на берег. Он тяжело поставил на камни первый ящик. Матвей подсуетился и поддел топориком крышку. Под слоем промасленной бумаги лежали болты и гайки. Матвей взял болт и гайку, и скрутил их.

            – Уже что-то. Можно будет скрутить какую-нибудь конструкцию.

            – Точно, корыто с мотоциклом. – Иронично заметил отец.

            – Ну, ты еще не все раскопал.

            Егор устало распрямил спину, потянулся, отер присохшую грязь с колеса грузовика и уселся на него. Сил продолжать работу почти не осталось.

            – Возвращаться надо. Добыча сама себя не отнесет. – Сказал Егор без энтузиазма, глядя на плоды сегодняшней охоты. – Столько всего перелопатили, а все без толку, ничего подходящего.

            – Пааап? А у грузовиков резина бескамерная? – Неожиданно спросил Матвей.

            – Не знаю, а что?

            – Да я подумал, что на его камеры можно поставить плот какой-нибудь, если они есть.

            Егор слез с колеса, и уставился на него, как будто впервые видел. Из оставшихся шести колес прицепа половина была накачанной, и если в них была камера, значит, она была целой. Егор скрутил ниппель. Воздух со свистом устремился наружу.

            – Ты маленький гений, Матвей! – Похвалил отец сына. – Там же точно есть камеры. Я передние когда разрубил, видел их, хоть колеса и были размочалены в хлам.

            У Егора откуда-то снова появилась энергия. Вместе с сыном им удалось разбортировать одно колесо, и достать целую камеру.

            – Тут резина-то не то, что на нашем матрасе. – Егор теребил камеру в руках. – Ему уже немного осталось, скоро лопнет по швам.

            Вторую камеру достать не успели. Начались сумерки, мгновенно переходящие в ночь. Егор нагрузил себя радиаторами отопления, а сыну доверил нести пластиковые трубы. Тамару впечатлила возможность устроить отопление в зимнее время сильнее, чем перспектива кататься по воде на катамаране.

            Весь следующий день Егор и Матвей снимали покрышки с колес. К четвертому колесу они довели свои умения до автоматизма. Теперь у них была основа, на которую можно было громоздить остальную конструкцию. Егор снова полез в прицеп грузовика.

            На его удачу оказалось, что болты и гайки шли комплектом к набору для сборки металлических стеллажей. Какая-нибудь фирма, торгующая сантехникой, перед самой катастрофой решила расширить склад, и заказала этот набор. Металлические уголки с отверстиями, металлические полки и уголки для крепления полок. Егор был в восторге.

            – Нам даже придумывать ничего не надо, просто скрутить между собой и получится отличный плот.

            – Ты же хотел катамаран? – Переспросил Матвей.

            – Ой, подумаешь, я хотел девочку, а родился ты. Папа предполагает, а Господь располагает. Получается плот, значит, будет плот. – Пикировался Егор.

            Двое суток ушло на то, чтобы собрать ровную площадку и поместить ее на четыре надутых баллона. Дело в том, что баллоны могли быстро повредиться, если бы по ним терлись головки болтов. Егор никак не мог придумать, чем накрыть баллоны, чтобы они напрямую не соприкасались с собранной из полок металлической площадкой, имеющей помимо торчащих болтов еще и острые края.

            Ему пришлось снова углубиться, в прямом и переносном смысле, в недра фуры, еще таящие много интересного. В итоге были обнаружены крепкие резиновые коврики, которые положили поверх баллонов. Площадку тоже застелили резиновыми ковриками, чтобы не скользить при ходьбе. К перевернутой вверх ногами площадке примотали шелковыми веревками баллоны и спустили получившуюся конструкцию на воду. Осадка плота была небольшой, из-за общей легковесности конструкции. Он ощущался устойчивым и сильно не кренился, если кто-то становился на угол.

            Егор решил проверить его в деле сразу. Плот был квадратным, с шириной стороны в два с половиной метра. Места на нем было хоть отбавляй, и, чтобы не  таскать на себе тяжести, его решили нагрузить всем, что было выставлено на берегу. Плот глубоко осел, но выдержал тяжесть. Пока никакого движителя на нем не было, гребли по старинке, веслами.

            Разогнать плот с грузом было делом не простым. Пришлось изрядно попотеть. Но в движении он был более управляемым и предсказуемым, чем надувной матрац. Тамара и Катя издалека увидели приближающихся мужчин. Из-за инерции Егор с Матвеем не рассчитали расстояние, с которого надо было начинать тормозить. Плот глухо вошел в скалистый берег, помяв угол, и чуть не уронив груз в воду.

            После разгрузки Егор, хоть и был уставшим, согласился прокатить Катюшку и Тамару на плоту. Женщины ни разу не были на воде. Как только плот отошел от берега метров на тридцать, ими овладел суеверный страх, и они хором запросились назад.

            – Я теперь вам больше сочувствовать буду. – С пониманием сказала Тамара. – Не по себе становится, когда берег далеко.

            – В этом озере черти водятся. – Катюшка осторожно выглянула через край плота.

            – Да бросьте нагонять страху, озеро, как озеро. – Успокоил их Егор.

            Вдруг рядом с ними на поверхности появился пузырь. Он тихо лопнул, наполнив воздух сероводородным запахом.

            – Вонища! – Катюшка заткнула нос пальцами.

            – Точно, черти пахнут серой. – Согласилась с ней мать.

            – Никаких чертей, просто органики до черта в этой воде, пора бы уже ей начать кормить микробов. То ли еще будет через год или два. Думаю, придется перебираться повыше, или искать новое место, если будет совсем нечем дышать. – Рассудил Егор.

            – Ты чего, вы обязательно найдете людей, и мы переселимся к ним. – Утвердительно сказала Тамара, напуганная перспективой такого долгого одиночества.

            – Или люди найдут нас и будут жить с нами, в Черной пещере. – Подсказал Матвей, после чего продолжил нагнетать жути. – А чего, вода упадет еще ниже за пару лет. Весь более-менее чистый горизонт воды уйдет из долины. Останется только густой нижний слой. Он забурлит, зацветет. Судоходство по нему в принципе будет невозможно из-за отравления и того, что поверхность озера превратится в непроходимое болото. Жить можно будет только на вершинах гор, а путешествовать только зимой. – Нагнал жути Матвей.

            – Вот ты, сынок, нарисовал перспективу. Я думала, что скоро грязь осядет, и вода снова станет голубой, как раньше.

            – Пузырь сероводородный рассказал тебе о том, что будет вскоре с этим озером? – Усмехнулся Матвей.

            – Ладно, почему-то я вам верю, хоть и не хотелось бы. Не пойму только, Матвей, откуда у тебя эти знания? Ты ведь постоянно терялся в торговом центре?

            – Потому что это мужской мир, а торговый центр – женский.

            В этот раз Егор с сыном правильно рассчитали скорость и тихо причалили к берегу.

            – Покрышку от красной машины все равно надо будет привязать вперед.

            Матвей спрыгнул на берег и придержал плот. Егор помог Тамаре сойти на берег. А дочь он просто взял в охапку и перешел с ней с плота.