Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 344 страниц)

Первое ядро снесло башню вместе со стоявшими на ней лучниками. Второе ударило в крышу землянки, пробило ее, и оттуда уже никто не вышел. Третье разметало груду камней, сложенных у подножия ближайшей катапульты, зацепив осколками двоих из расчета, не успевших укрыться за щитами.

Четвёртое снова прошлось по шатрам, и только пятое ушло в пустоту, вспахав ровный, никем не занятый кусок поля на вершине острова.

Время шло. Солнце уже поднялось над скалами, и его лучи, отражаясь от воды, слепили наблюдателей, и Дронов сменил цель. Расчёт развернул «единорог» левее, туда, где над бухтой нависали ворота с подъёмным мостом. Массивный, обитый железом, он висел на цепях, как крышка капкана. За ним, на верхней площадке, угадывались фигуры защитников.

Первый выстрел сделали ядром, Сергей вёл снаряд в бинокль. Ядро ударило не в сам мост, а чуть выше – в крепление, где цепи уходили в деревянный барабан. Раздался треск, полетели куски деревяшек. Одна из цепей лопнула, и мост, потеряв опору с одной стороны, рухнул вниз, с грохотом накрывая ров.

Драккары взревели.

Второе ядро легло рядом, пробив брешь в каменной кладке справа от ворот и убив прятавшегося там норманна.

Далее, глядя на копошащийся возле орудия расчет, Сергей видел что стрелять будут фугасом.

Ждал долго, Дронов не спешил, ворочая орудие. Наконец бомба ушла круто вверх, описала дугу и рухнула точно в укрепление справа от моста – туда, где, вращая второй ворот, уже пытались поднять рухнувший пролёт. Обломки дерева, камни, комья земли взлетели выше башни и россыпью ударили в воду. Ворот вместе с теми, кто его крутил, просто исчез.

Драккары взревели снова – теперь уже не сдерживаясь, в полный голос.

Дронов же, закрепляя успех, выстрелил фугасом ещё раз. На этот раз целил левее – туда, где за каменным бруствером угадывалась пушка.

Попал рядом, этого хватило чтобы снести и само орудие вместе с расчетом, и тех кто был возле.

Сергей довольно улыбнулся, радуясь тому что со стороны бухты путь был почти открыт. Мост лежал надо рвом, стена пробита, одно орудие уничтожено. Оставались катапульты. Уничтожить еще хотя бы пару, подойти кораблями, и просто снести всё в пределах досягаемости.

А потом штурм.

Глава 10
Успех

Тактический компьютер в голове Сергея просчитывал варианты штурма, но доходя до высадки десанта, буксовал. Катапульты ещё целы, и как только драккары подойдут на дистанцию броска, они окажутся под ударом. Никакая картечь не спасёт, если зажигалка рухнет на палубу, набитую людьми. Дронов понимал это не хуже, и следующее ядро ушло, целясь по ближайшей баллисте – той, что стояла на восточном краю, у самого обрыва.

Недолёт. Ядро упало метрах в пятидесяти выше цели, и срикошетив, влетело в землянку, как раз туда, где темнел проём входа. Брёвна обвалились, пыль взметнулась столбом. Если внутри кто и прятался, он уже не выйдет.

Немного покопавшись, Дронов внёс поправку, и ядро ушло почти туда куда надо, – ударив в землю в паре шагов от станины. Никого не зацепило, только щебнем забрызгало деревянные щиты. Норманны за ними даже не пригнулись. Сергей видел в бинокль, как один из них спокойно поправил шлем, и позавидовал такой выдержке.

Вообще, думал он, будь у них в достатке снарядов и пороха, можно было бы обойтись совсем без крови. Встать на якорь напротив бухты и просто молотить, пока от укреплений останется лишь щебень. Сколько для этого нужно? Сто бомб? Двести?

От таких цифр он помрачнел. Каждый выстрел «единорога» – это три килограмма пороха, не считая затрат на саму бомбу. Сто выстрелов – триста килограммов. А ведь есть ещё пушки на кораблях, пищали, мушкеты. Заряды для десанта. Картечь, ядра, запас на обратный путь. И всё это тянет за собой селитряные ямы, уголь, серу, медь, олово, железо. А за ними – кузнецов, углежогов, рудокопов, подводы, корабли, охрану, жалованье. И каждое звено этой цепи ест серебро. Экономика – вот кровь войны, думал он, глядя на дым над островом. Можно иметь лучших бойцов и лучшие орудия, но если нечем платить дружине и не из чего делать порох – ты труп.

Дронов, видимо, решил, что пристрелялся. Расчёт засуетился, в который раз выбивая остатки картуза.

Грохнуло. Бомба ушла круто вверх, выше обычного, и Сергей сразу понял – перелёт. Она описала долгую дугу, миновала стену, миновала катапульту, и рухнула далеко позади, в гуще шатров. Вспышка, грохот, и густой маслянистый дым пополз в стороны.

Недовольный промахом, Дронов взялся за ядра. Расчёт работал уже без прежнего задора, все устали, но дело делали.

Первое ядро добило ворота, створки рухнули внутрь, подняв тучу пыли. Второе ударило в башню слева от ворот, оставив от нее лишь воспоминания. Третий выстрел разворотил остатки башни справа. Четвёртый и пятый прошлись по стене, расширяя брешь и поднимая каменную крошку.

Пушку норманны убрали, видимо, укатили вглубь острова, подальше от прицельного огня. Это было разумно, он и сам бы так поступил.

Сергей опустил бинокль и посмотрел на часы. Два часа сорок минут шла бомбардировка., а на палубах драккаров ждали сигнала бойцы. Никто уже не ревел при точных попаданиях, люди расселись кто где, некоторые стащили шлема и от солнца прикрывались плащами.

Дронов снова перешел на бомбы, видимо решив пойти ва-банк.

Первая, пролетев необходимую дистанцию по пологой дуге, рухнула в десяти шагах левее ближней катапульты, и так хорошо зацепила её осколками, что лопнул натяжной жгут, а метательное плечо, освободившись, беспомощно задралось вверх. Щиты почти не спасли, осколки фугаса с такого расстояния просто снесли их вместе с прятавшимся расчетом.

Второй выстрел последовал почти сразу. Сергею показалось даже что Дронов, отчаявшись вычислить траекторию, решил положиться на авось. И авось сработал.

Бомба ушла по навесной, перелетела стену и попав в небольшой сарайчик неподалеку от катапульты, надула его огненным шаром. Вспышка была такой яркой, что Сергей на мгновение зажмурился. Пламя взметнулось в небо и в стороны, поглотив собой катапульту.

Наверняка там был греческий огонь.

После успеха наступила пауза. Дронов переместился на «Стремительный», где его уже ждали.

Расчёт второго «единорога», завидев приближение начальства, засуетился у орудия. Внешне две эти пушки походили друг на друга как близнецы: те же стволы, те же лафеты, те же клинья. Но Сергей знал от Дронова что характер у каждого орудия свой. Одно бьёт чуть левее, другое чуть выше. Одно любит, когда заряд утрамбован плотнее, другое плюётся, если переборщить, – Дронов называл это норовом.

Вот и сейчас он копался дольше обычного, видимо приноравливался.

Первый выстрел со «Стремительного» лёг по той же логике, что и предыдущие, – не по катапульте, но в цель. Бомба описала высокую дугу и рухнула в скопление шатров на вершине, заодно вывернув наружу землянку.

Второй выстрел последовал почти сразу. Третий – следом. Четвёртый – ещё через минуту. Дронов явно наращивал темп. Бомбы ложились куда попало, но скорострельность сама по себе стала оружием. Норманны на стенах заволновались. Сергей видел в бинокль, как они перебегают от укрытия к укрытию, как расчёты катапульт, ещё недавно спокойные, теперь вжимаются в землю после каждого выстрела.

Пятый выстрел. Бомба ушла по навесной и рухнула в распадок между двумя землянками – туда, где, судя по всему, был запасной ход. Взрыв вспорол землю, и Сергей увидел, как в воздух летят обломки досок, куски земли, рваное тряпьё. И почти сразу – крики слышимые даже здесь, на расстоянии километра.

Дронов, кажется, понял, куда попал. Шестой выстрел последовал почти без паузы – он бил туда же. Бомба легла в клубах ещё не осевшего дыма. Второй взрыв получился сильнее первого: вверх полетели камни, брёвна, что-то тёмное, бесформенное. Крики на мгновение стихли, а потом накатили снова.

* * *

Хакон стоял на башне и смотрел, как очередной разрыв вспарывает склон. Десятый? Пятнадцатый? Он уже не считал. Они перепахивали лагерь, крушили шатры, выворачивали землянки. И с каждым залпом промежуток между выстрелами сокращался.

– Они наращивают темп, – хмуро произнёс он, ни к кому не обращаясь.

Рядом молча стоял Орм. Снизу доносились крики – там вытаскивали из-под обломков раненых, тушили загоревшиеся шатры, оттаскивали тела. А пришельцы даже не приближались. Они висели на дистанции, недосягаемые ни для катапульт, ни для пушек, и спокойно, методично, без спешки перемалывали крепость.

– Они не пойдут на штурм. – заговорил Орм. – Они просто раздолбают остров до основания. Сотрут нас с лица земли, не потеряв ни одного человека.

Хакон тяжело вздохнул. Он понимал это, и глядя как очередной снаряд сносит башню у восточного обрыва, был уверен что еще немного, и от лагеря останутся воронки, а от его людей – кровавое месиво. Причем те, на кораблях, даже не вспотеют.

Словно услышав его мысли, очередная бомба ударила прямо в большую землянку, в которую, когда начался обстрел, набилась куча народу. Крики, ор, вой. Тут же следом, почти без паузы, в то же место прилетел еще один снаряд, добив тех кто выжил после первого. Взрыв вывернул наружу всё, что было внутри: брёвна, камни, землю, людей.

Всё.

– Поднять флаг, – сказал он хрипло.

Орм непонимающе уставился на него.

– Белый флаг, – повторил Хакон. – Быстро.

Орм замешкался на мгновение, потом поднял с пола грязную, но еще светлую тряпку, и рванул к флагштоку. Хакон остался стоять, глядя, как ткань ползёт вверх по древку, и чувствовал внутри пустоту. Он понимал что струсил, и ещё не знал, что скажет пришельцам, зато был уверен – если не остановить это сейчас – хоронить будет некого, а мёртвым гордость не нужна.

* * *

То что на башне поднялся белый флаг, Сергей заметил не сразу – слишком увлечённо наблюдал за расчётом «единорога», перезаряжавшим орудие. Но главное заметил Дронов, остановив стрельбу на последней бомбе.

Из того что еще недавно было воротами, вышла группа людей в количестве шести человек, и уверенно направились к одной из вытащенных на песок лодок. Они стащили ее в воду, расселись, и погребли в сторону «Варяга».

Справедливо считая что его присутствие на переговорах обязательно, Сергей приказал спустить лодку, и вскоре уже поднимался на борт «Варяга» вместе с Артемом и Бабкой. Дронов же остался на «Стремительном», на тот случай, если переговоры сорвутся и «единорогу» снова придётся вступить в дело.

Лодка переговорщиков подошла спустя четверть часа – расстояние от ворот до «Варяга» было приличным, и гребли норманны неторопливо, не желая выказывать спешки. Сергей стоял у борта и ждал. Рядом, скрестив руки на груди, замерли Артём и Бабка, чуть поодаль Бородин.

Двое поднялись на палубу, остальные остались в лодке. Те, что взошли, выглядели близнецами, правда один постарше и с сединой в бороде, а второй – моложе, с тяжёлым, упрямым взглядом из-под светлых бровей.

Старший остановился в трёх шагах от Сергея, приложил кулак к груди и заговорил по-славянски – с сильным акцентом, но разборчиво:

– Я – Хакон, сын Эйрика. Это – Орм, сын Бьёрна. Мы говорим от имени тех, кто держит остров.

Он помолчал, словно ожидая ответного приветствия, но Сергей не спешил открывать рот. Тогда норманн продолжил:

– Ты доказал, что у нас нет защиты против твоего оружия. Мы хотим говорить о мире.

Для солидности Сергей выдержал паузу, потом представился.

– Я воевода Новороссийска. – сказал он, вглядываясь в лица норманнов. Те переглянулись: слово «Новороссийск» им ничего не говорило. – Каменной крепости, – добавил Сергей.

Хакон кивнул. Это было им знакомо.

– Я тоже не хочу воевать, – продолжил Сергей. – Но вы напали на мои корабли и убили моих людей. Кто-то должен ответить.

Норманны молчали. Орм, младший, покосился на Хакона, но старший даже не шевельнулся.

– Что ты хочешь? – спросил Хакон глухо.

– Для начала я хочу знать кто навёл вас на корабль, который вёз наше оружие князю Владимиру, и кто подсказал напасть на наши корабли когда мы возвращались из Херсонеса.

Хакон нахмурился, пожевал губу, потом нехотя ответил:

– Это Блуд. У него есть глаза и уши при дворе князя Владимира, и это не последние люди. Мы не знаем, кто именно. Мы вообще ничего не знали – ни про орудия, ни про ваш путь. Нам сказали: будет корабль с богатой добычей. Мы пошли.

Сергей смотрел на него, не мигая. Норманн не отводил глаз.

– Допустим, – произнёс он наконец. – Тогда условия такие.

И перечислил – спокойно, по пунктам, глядя Хакону прямо в лицо.

– Во-первых, мне нужен Блуд, вы выдаёте его живым и невредимым. Он главный виновник, и его участь будет решаться отдельно. Во-вторых, вы сдаете всё оружие, грузитесь на лодки и уходите. В-третьих, немедленно освобождаете всех пленных. Ну и главное, этот остров теперь наш, вы отказывайтесь от любых претензий.

Он перевёл дыхание и добавил:

– Срок вам – до заката. Если за это время вы не подчинитесь, мы возобновим огонь, и на этот раз пощады не будет никому.

Норманны долго молчали. Наконец Хакон медленно перевёл взгляд на Орма, тот едва заметно качнул головой. Старший норманн вытер пот со лба и поднял глаза на Сергея.

– Мы поняли твои слова, воевода, я передам их. Но скажу сразу, Блуда среди нас нет. Он ушёл незадолго до вашего появления, и мы не знаем куда.

Сергей в упор смотрел на него. Хакон выдержал взгляд.

– Это правда, – сказал он тихо. – Я не стану врать перед лицом смерти. Блуд – шакал. Он бросил нас.

Сергей помолчал, и переваривая, покосился на Бабку – тот едва заметно пожал плечами: мол, похоже на правду.

– Хорошо, – произнёс Сергей. – Блуда нет – значит, нет. Но если я узнаю, что ты солгал, я найду тебя и в аду. Остальное – без изменений. До заката.

Переговорщики задерживаться не стали, спрыгнули в лодку, и погребли обратно. Сергей сомневался – сами это были командиры, или действительно просто посыльные и решение будут принимать не они, но надеялся что кровопролития всё-таки удастся избежать. Ведь как бы там ни было, а даже с пушками и прочим огнестрелом, усмирить такую ораву без потерь не получится.

Сомнения рассеялись когда первые защитники острова вышли на берег и стали кидать оружие на песок.

Куча росла быстро, вскоре превратившись в бесформенную гору, над которой торчали древки и рукояти.

Суда в бухте оживали одно за другим. Норманны сталкивали в воду всё, что могло держаться на плаву: драккары, шнеки, ладьи, рыбацкие лодки. Судов было много, и каждое набивали до предела. На некоторых места не хватало, и люди цеплялись за борта, висели на снастях, устраивались на носу и корме. Раненых несли на носилках, укладывали поверх тюков.

Сергей слышал, как шлёпают по воде вёсла, как хлопают паруса. Ветер доносил обрывки чужой речи, скрип уключин. Всё это сливалось в ровный, гудящий шум, не стихавший до самого вечера.

Когда солнце коснулось горизонта, в бухте остались только повреждённые дромоны. Остальное ушло, унося проигравших. Ключей никто не вручал, но оно и не требовалось – всем и так было понятно, что остров сменил владельца.

Дождавшись, когда последний норманнский парус выйдет из бухты, драккары с десантом пошли к берегу. Со стороны – настоящая свирепая орда, готовая рвать и крушить. Но Сергей знал что они рады такому исходу. Умирать, какому бы богу ты ни поклонялся, не хотел никто.

Выгружаясь, воины расходились по территории, заглядывая во все уголки, и когда за драккарами в бухту начали входить остальные корабли, остров снова был полон народа.

«Варяг» заходил последним, поэтому на берег Сергей переправлялся уже почти в темноте, но несмотря на это, сразу направился к центральной башне, которую так и не задел ни один снаряд.

Башня была высокая. В основании каменная кладка, по виду очень древняя, метра на четыре, а то и больше. Поверх неё норманны надстроили деревянную часть – ещё метров восемь, из толстых брёвен, схваченных железными скобами. Вместе выходило высотой с пятиэтажный дом. Крыша – из плотно уложенной дранки, почерневшей от времени и морского ветра.

Поднявшись на самый верх, Сергей достал трубку, набил её табаком и закурил.

Солнце уже село, но видимость оставалась приличной – с востока поднималась луна. Море лежало ровное, почти без зыби, и в нём, как в тёмном зеркале, дрожали отражения звёзд.

Внизу, в бухте, чёрными громадами стояли корабли. На мачтах горели редкие огни – вахтенные жгли масляные лампы, и их тёплые точки покачивались в такт волне. Ближе к берегу, на песке, разгорались костры десанта. Вокруг них угадывались тёмные фигуры: кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то неспешно прохаживался.

Сергей медленно обвёл взглядом остров, теперь уже изнутри.

Овальный, вытянутый с северо-востока на юго-запад, почти весь периметр – отвесные скальные обрывы местами покрытые редким кустарником.

Единственный пологий спуск – на юго-восточном берегу, в бухте. Там скала расступалась, образуя широкий амфитеатр шагов в сто пятьдесят. От кромки воды вверх шёл каменистый склон, и именно его перекрывала стена.

Она была сложена из грубо отёсанных блоков, у основания – в полтора метра толщиной, высотой метра три-четыре. Верх – ровная площадка с зубцами, за которыми укрывались стрелки. В стене через каждые пять-семь метров темнели амбразуры. Перед стеной, по всей длине, ров: глубиной около двух метров, шириной – четыре. Через ров перекинут подъёмный мост, при обстреле он почти не пострадал, и вполне справлялся со своей функцией. Ворота были выбиты ядром, одна створка рухнула внутрь, вторая едва держалась на петлях.

Над воротами обмазанная глиной деревянная башня. Левее от ворот, в стене, зияла свежая брешь: фугас вырвал кусок кладки, обнажив рваные края камней.

По флангам, в местах, где стена подходила к скалам, виднелись останки второй башни, ядро снесло её подчистую, оставив лишь покосившийся остов.

Прищурившись, он нашел взглядом катапульты. Их оставалось пять штук, но уходя, норманны вывели их из строя, порезав веревки, и разбив направляющие. Рядом с каждой по-прежнему лежали груды камней, возле тех что подальше, еще и глиняные горшки, обмотанные просмолённой паклей.

За стеной, на склоне, обращённом к бухте, расположился лагерь. Нанесенный урон отсюда казался значительнее, чем когда он смотрел с палубы корабля. Много шатров было сожжено, от тех что снесло остались только колья и обрывки шкур. Землянки пострадали меньше, но и здесь зияли провалы: две или три были разворочены прямыми попаданиями. Ближе к стене – площадка с козлами для щитов и запасными копьями. Щиты так и лежали штабелями, а вот копья норманны унесли – сложили в общую кучу у ворот, когда сдавали оружие.

В центре лагеря, на ровной площадке, стоял большой шатёр, у входа которого ещё торчали два шеста от стягов. Сам шатёр уцелел, но один бок просел: то ли ядром зацепило, то ли при «переезде» повредили. Рядом длинная деревянная постройка, обмазанная глиной. За ней – кузня с горном и наковальней под открытым навесом. Дальше – склады: ямы, вырытые в земле и выложенные камнем, навесы для дров. Дровяные кучи уходили к скале, в защищённое от ветра углубление, а на западном склоне, метрах в ста от берега, темнел сруб, накрывающий единственный здешний источник пресной воды.

И всё это теперь принадлежит им.

Но главное – подумал он, ещё раз обведя взглядом остров, – что цена, которая могла стать непомерной, оказалась всего лишь горстью металла, выплюнутого их орудиями.

Это был успех.

Глава 11
Змеиный

Ночь Сергей провёл на ногах. Спать не хотелось, и он бродил по захваченной территории. Первым делом заглянул в большой шатёр, в котором был полный бардак. Норманны собирались второпях и перевернули всё, что можно. Сундуки с распахнутыми крышками, разбросанная одежда, опрокинутый стол. Масло из раздавленного светильника растеклось по утоптанной земле, в углу груда тряпья, под ней сломанный стул.

Но шатёр, несмотря на хаос, был вполне пригоден для жизни. Деревянный каркас, стены из толстой парусины, подбитой шкурами. На полу так же шкуры: волчьи, бараньи, одна медвежья, с вытертой до проплешин шерстью. Вдоль стен стояли низкие лавки, рядом походная кровать с тюфяком набитым соломой, и тяжёлое одеяло из грубой шерсти.

В углу, за перегородкой из плетёного щита, нашлась медная жаровня с прогоревшей решёткой. Рядом в берестяном коробе небольшой запас угля. В другом углу пустой кожаный бурдюк, и несколько глиняных мисок.

Сергей поднял с пола обрывок какой-то ткани, вытер лавку и сел. Огляделся ещё раз. Конечно, не хоромы, но жить можно. Даже перезимовать вполне реально.

Задерживаться здесь он не планировал, но посидел ещё немного, давая ногам отдохнуть. Потом поднялся, отряхнул ладони и вышел из шатра, тут же наткнувшись на Артема.

– Вот ты где… – сказал тот. – Я тебя обыскался. На родник сходим?

Они пошли к роднику, глазея на копошащихся вокруг людей, которые что-то тащили, что-то ломали, вытаскивали из землянок тюки, потрошили сундуки. Кто-то тащил на плече свернутые в рулон шкуры, кто-то волок бочонок, кто-то уже примеривал чужой шлем. Сергей знал, что это неизбежно. После боя, даже не состоявшегося, дружину надо было поощерить. Да и брошенные норманнами ценности его не интересовали.

Дошли до западного склона. Тропа, протоптанная в траве, вела вниз, к расщелине. Метров через сто впереди замаячил сруб – низкий, приземистый, сложенный из толстых брёвен. В лунном свете он казался чёрным. Сергей остановился, огляделся.

Родник бил прямо из скалы. Расщелину углубили и выложили камнем. Вода выходила тонкой струёй, и падала в небольшую каменную чашу. А чуть ниже, у самой тропы, темнел выдолбленный желоб – по нему вода уходила вниз, к морю. Рядом – выложенная камнем поилка для лошадей, и грубо сбитый рукомойник.

Сергей подошёл к чаше, напился, потом умылся. Артём сделал то же самое.

Вода оказалась мягкой, без постороннего привкуса, и это было хорошо. Без неё всё остальное не стоило бы ничего, без пресной воды посередине моря не выжить.

После родника они двинулись в сторону северного края острова. Деталей отсюда было не разглядеть, но по шуму понятно что там сбились в кучу люди.

Пойдя ближе увидели что это пленники. Человек семьдесят, не меньше. Они сидели и лежали прямо на земле, многие ещё с железными ошейниками на шеях, у некоторых кандалы на ногах.

Сергей прошёл вдоль толпы, разглядывая в полумраке настороженные лица. Многие побитые, все в рванье, разных национальностей. Он узнал своих, тех что отправляли с пушками к князю, их осталось человек десять, и сидели они отдельно, у стены.

Им уже объявили что они свободны, и даже накормили, но пока не выпускали – ждали утра, чтобы разглядеть получше, разобраться, кто есть кто.

– Еще есть женщины, – негромко сказал Бабка, возникший за спиной.

Сергей обернулся и невольно скривился. Участь женщин в этом мире была ему, человеку из будущего, неприятна вдвойне. Анна ещё в самом начале сказала: женщина здесь либо княгиня, либо рабыня. В этих шатрах, ясное дело, княгинь не водилось.

Они двинулись через лагерь, нацеливаясь на самые крайние шатры перед обрывом. Там уже толклись бойцы, о чём-то спорили вполголоса – то ли договаривались, то ли делили место.

Сергей откинул полог, вошёл.

Внутри был полумрак, разгоняемый единственным светильником. Вдоль стен, на расстеленных шкурах, сидели молодые девушки. При появлении Сергея они никак не прореагировали, только некоторые подняли головы, остальные смотрели перед собой, будто всё это их не касалось.

– Публичный дом, к гадалке не ходи. – Буркнул неотступно следовавший за Сергеем Артем.

Остальные два шатра оказались такими же. Женщины были не старше двадцати, разных национальностей, общим числом примерно за сорок.

– Ну и что с ними делать? – тихо спросил Артём когда они вышли на улицу.

Речь о том, чтобы они продолжали прежнее ремесло, не шла. Рабство в любом виде для девятиэтажников оставалось неприемлемым. Не потому, что они были святыми. Просто за два года здесь они уже нагляделись, во что превращает людей этот порядок. Человек, которого можно продать, изнасиловать, убить без последствий, перестаёт быть человеком, и это отравляет всех: и раба, и хозяина, и весь дом.

Но эти женщины могли стать ядром островной ячейки общества. Они уже жили здесь, знали здешний быт, были молоды, выносливы, привычны к лишениям.

Если дать им свободу, они станут первыми жительницами острова.

Но разговаривать на эту тему Сергей не хотел, поэтому ответил уклончиво:

– Утром разберёмся, а пока надо поставить охрану, и чтобы никто не совался.

Бабка ушёл выполнять распоряжение, а они с Артёмом ещё долго ходили по острову. Спустились к воротам, подошли к куче оружия, прошлись вдоль стены. Сергей молчал, Артём тоже. Говорить не хотелось. Когда небо на востоке начало сереть, Сергей свернул к башне и полез наверх. Артём – за ним. На середине подъёма их нагнал Бабка.

Поднялись наверх молча. Ступени поскрипывали под ногами, ветер с моря набрасывался всё сильнее, и к тому моменту, когда выбрались на площадку, их уже пробирало до костей.

Уже наверху, чтобы дать организму иллюзию тепла, Сергей принялся набивать трубку, предложив Артему присоединиться.

Тот мотнул головой:

– Не. Простыл. Горло дерёт.

Бабка в приглашении не нуждался, едва завидев халявный табак – а здесь это была высшая ценность, достал свою трубку, и не спрашивая, зачерпнул щепоть из сергеевого кисета.

При дневном свете остров выглядел иначе. Ночью всё давило однообразием и отсутствием красок, теперь же, под едва вылезшим солнцем, разрушения не казались такими уж страшными.

Он перевёл взгляд на бухту, точнее на трофейные дромоны. В лунном свете они угадывались только по силуэтам, сейчас же их было видно отчётливо. Побитые, с пробоинами, с обвисшими снастями. Видно после боя их даже не трогали, как пришли на вёслах, так и остались. Но сам факт наличия кораблей радовал. Починить, и будут вполне пригодные суда. Не такие, как их переделки, но для каботажа, для перевозки грузов с побережья – самое то.

А таскать придётся много. Сергей уже прикидывал, что и откуда можно возить.

Первым на ум пришёл Белгород. Километров сто, может, сто двадцать к северу, на Днестровском лимане, это был крупный торговый порт, через который шла часть пути из варяг в греки. Если поставить дело правильно, его можно сделать основным пунктом снабжения острова.

Кроме Белгорода неподалеку есть город Пересечен, единственная в этом районе славянская крепость. Да, это не торговый порт, но если найти общий язык с местными, какие-то вещи можно будет возить и оттуда, тот же лес например.

Дальше, южнее дельты, город-порт Констанция. Но торг там совсем небольшой, поэтому он менее интересен.

Следующий в списке – Варна. Крупный и серьезный болгарский порт. Расстояние больше двухсот километров, зато выбор там явно богаче. Та же сера, медные чушки, заготовки железа, олово. Всего этого должно быть в достатке.

Самый дальний, Доростол, крепость на Дунае. Не торгаши, скорее что-то вроде пограничного форпоста, но рядом куча мелких поселений, откуда вполне можно набирать людей. Слухи о девятиэтажниках разошлись повсюду, а значит желающие послужить найдутся.

Кроме того по всему берегу кучи рыбацких посёлков, которые так же как и другие, терпят от всех подряд. Если подойти с умом, их тоже можно переманить.

Глядя на море, Сергей вспомнил Крым из прошлой жизни. Севастополь, бухты, серые борта кораблей, флаги на ветру. Непотопляемый авианосец – так называли полуостров. И Змеиный сейчас, по сути, мог стать для них тем же.

Такой же передовой базой, с которой флот выходил бы в море, ремонтировался, пополнял припасы. Отсюда можно контролировать торговые пути, взимать пошлины, а при нужде – высаживать десанты на побережье. И, что важнее всего, иметь запасной оплот, на случай беды с девятиэтажкой.

Масштабных производств тут конечно не развернешь, зато вполне можно потянуть усечённые. Как-то – порох, литьё, металлообработку, судоремонт. Столько, чтобы было достаточно для выживания.

Топливо, зерно, металл придётся возить с материка. Это минус. Но при грамотной логистике и хороших запасах остров выдержит многомесячную осаду. Родник есть, стены есть, бухта прикрыта.

Разумеется, он не думал, что прямо сейчас на них кто-то нападет. Пока это казалось бредом. Но знал: рано или поздно рецепт огнестрела уйдёт, и тогда всё изменится.

С рассветом мародёрство на острове приняло совсем пугающие очертания. Воины тащили всё, что плохо лежало: прятали в мешки, сваливали в кучи, сносили к берегу. Мелькали свёртки парусины, связки шкур, медные котлы. Кто-то волок на спине тюк, из которого сыпалась сушёная рыба, кто-то нёс под мышкой бронзовый светильник, не замечая, что масло капает на штаны.

Так действовали не все. Основная часть, ветераны, удовольствовалась малым, подобрав себе кое-что из снаряжения, да еще по мелочи. Им не впервой было делить добычу, и они знали, что жадность до добра не доводит. А вот ополченцы, бывшие рабы и прочий подобный люд резвились как могли. Они лезли в каждую щель, выворачивали землянки, разбирали завалы. У одной из землянок двое уже сцепились из-за рулона ткани и, пыхтя, тянули его в разные стороны.

Сергей понимал что пора вмешиваться. Сам лезть не стал, отправил Бабку, и вскоре его голос разнёсся над лагерем. Сергей с вышки наблюдал, как тот строит любителей халявы. Одного, что пытался спорить, Бабка взял за грудки и встряхнул так, что у того лязгнули зубы. Потом отшвырнул, и спорщик, споткнувшись, сел на землю.

Кончилось тем, что всё награбленное свалили в общую кучу у ворот, и назначили ответственных, решив делить по справедливости, после того как разберутся, что и кому положено.

Спустившись вниз, Сергей с Артёмом сразу попали на обед. В большом шатре уже было прибрано, а в середине стоял длинный стол, сбитый из досок. Разносолов не было, но поесть хватило.

Ели быстро, почти не разговаривая. Сергей жевал машинально, и слушал, как за стеной перекликаются воины. Артём молчал, налегая на кашу. Разговоры о том, что делать дальше, ещё предстояли, но сейчас каждому хотелось просто подкрепиться.

Сразу после обеда вышли к стене, где уже вовсю распоряжался Дронов, руководя откапыванием пушки. Одно орудие так и стояло на своем месте, а вот второе пришлось поискать.

Сергей подошёл, когда Дронов уже спустился в неглубокую яму у основания стены. Двое бойцов ломами отворачивали тяжёлую плиту, ещё двое, упираясь ногами в осыпающийся край, тащили за верёвку, обвязанную вокруг ствола. Орудие было завалено камнем и щебнем.

Пушка подалась не сразу. Сначала показался ствол, потом выпростался лафет. Дронов присел, провёл ладонью по казённой части, заглянул в запальное отверстие.

– Живая, – бросил он, выпрямляясь.