Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

– Твою мать, только не это, – прошептал я. – Что же ты наделал, Игорёк?

– Андрей, ты что-то сказал? – прервался помощник дежурного.

– Не, ничего, – я захлопнул журнал и вернул его в шкаф. – Пойду я к себе, надо готовиться к проверке.

– Запасы вазелина, что ли, пополнить? – хохотнул он.

– Свои пополни, шутник.

– Не, мне не нужно, я скоро домой. А до следующей смены проверка уже умотает к другим.

– Везёт, – вздохнул я и вышел из дежурной части. Оказавшись в коридоре, я достал телефон, открыл список недавних вызовов и выбрал телефон. С которого мне несколько часов назад звонил Курочкин.

– Абонент не отвечает или временно недоступен. Вы можете оставить ему голосово…

– Блядь! – в сердцах сказал я и прервал вызов. В сердцах так ударил кулаком по стене, что тихо лязгнула дверь-решётка, отделяющая холл, где скапливаются посетители, от основной части РОВД.

Когда я прибыл на место происшествия, то там даже лёгкий дымок уже не курился. Прошёлся по улице, увидел двух бабулек на лавочке, лузгающих семейки и направился к ним.

– Здравствуйте, гражданочки, – поздоровался я с ними и подарил им дежурную улыбку.

– Из милиции, что ли? – отозвалась одна из этой парочки. Вторая же вернула мне моё приветствие и с интересом посмотрела на меня.

– Из неё родимой. Но если уж быть точнее, то из полиции.

– А документик есть?

– Как же ему не быть.

После предъявления удостоверения у бабульки прибавилось доброжелательности. Хотя она подозрительно поинтересовалась что это в их краях забыл сотрудник из Москвы. Скрывать мне уже особо было нечего, всё что могло плохого случиться – произошло.

– А я его ещё вот таким помню. Тихий мальчонка был, даже по чужим садам почти не лазал, ежели только на спор с кем или заставят хулиганы, – сообщила мне вторая бабка. – И на тебе – связался с бандитами.

– Не бандит он, а свидетель. И я хочу узнать про пожар: случайно он начался или поджог кто, – терпеливо повторил я то, что рассказал ей несколько минут назад.

– Да кто же теперь узнает-то, – покачала головой первая, самая подозрительная и дотошная в их паре. – Пожарники сказали, что прово́дку замкнуло под потолком, а там опилками всё утеплено. Сразу полыхнуло. Да так, что выскочить не успел никто.

– Да им лишь бы списать происшествие, – в сердцах произнёс я. – Знаю я их «проводку». А вы не видели никого тут чужого?

– Был чужой. Днём приезжал огромный чёрный джип. Но к дому Марьи не подъезжал, я его вида́ла у магазина нашего, – деловито сказала мне бабулька. – Может, он, может не он.

– А Игорёк днём точно был в магазине. Этот на джипе мог его там увидеть, – добавила вторая, стоило её подружке смолкнуть, чтобы перевести дух.

– А магазин открыт ещё?

– Да какой там, – махнула рукой. – Уж с пару часов как закрылся.

– А хозяйка или продавщица здесь живёт?

– Городская она. И магазином владеет, и сама за прилавком стоит. Редко кто её подменяет.

Оказалось, что бабки не знают и где живёт она.

– Ты к нашему слесарю сходи, товарищ милиционер. Он с той стороны себе большой гараж построил, машины там чинит. А чтобы не лазали к нему, он камеры себе поставил. Мой дом с того краю, – бабку указала на въезд в деревеньку, откуда я появился здесь. – Но я никого ночью не слыхала, а спать поздно легла и не заснула до той поры-то, как полыхнуло у Курочкиных. Значит, что? А то, – она даже палец подняла вверх, чтобы подчеркнуть важность своих выводов, – что приезжали злыдни с той стороны, – она указала в противоположное направление относительно первого. – А там как раз мастерская нашего слесаря.

– Это если злыдни были, – недовольно произнесла её товарка. Наверное, не понравилось, что это не она сообщила мне версию, рождённую умами двух местных мисс Марпл.

– А где живёт он? – мигом заинтересовался я новостью.

– Да рядом с мастерской и дом его. Двухэтажный такой, из новых блоков, как их там… пеноблоков, вот.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я их и собрался уходить.

– Семек возьми, товарищ милиционер, – остановила меня самая доброжелательная из этой парочки. – Таких нигде не найдёшь, сама сушу и жарю.

– Спасибо, – повторил я, принимая горсть крупных семечек. – Только полиция у нас уже давно в стране. Нет милиции.

– А мне всё равно, – грозно сказала она. – Для меня вы всегда будете милицией. А полицаями пусть кличут других, у кого рожа еле в телевизоре умещается. Всё по кабинетам сидят или на иномарках раскатывают. А ты вон на нашей машине прикатил, значит, не полицай-хапуга, что только и может бандюков защищать. Видела я по телевизору в сериалах, какие они защитники народу, тьфу, – она смачно плюнула шелухой себе под ноги.

Я ещё раз поблагодарил и поспешил распрощаться, пока они не узнают в моей-«нашей» машине реновский «дастер». С другой стороны, он вполне тянет на заслуженное звание российского изделия, если принять кучу факторов от места сборки до его распространённости среди определённой прослойки населения. Как раз вот в таких деревнях чаще увидишь его, чем какой-нибудь «крузак» или хотя бы «аутлендер». Он здесь занимает нишу вместе с «нивами», «уазиками» и кое-где до сих пор встречающимися «козликами».

Автомастера я успел застать дома и даже договорился насчёт показа ночных видеозаписей.

Глава 2

ГЛАВА 2

– Да какого?.. – я едва не сорвался и не высказал всё своему начальнику. – Иван Анатольевич, вы же сами видите, что это Вагон на видео. Без него тот поджог не обошёлся. А Вагон правая рука Алмаза. Да тут даже стажёр поймёт, что поджог и смерть свидетеля…

– Хватит! – рявкнул тот, перебив меня. – Нет здесь Вагона, ясно? Да, мужик похожий. И машина похожа. Но без фотографий номера этот джип никак не привяжешь к твоему делу. Был у пожарных?

– Был.

– Что сказали?

– Предположительно проводка является причиной возгорания, так как дом старый, ремонт электрооборудования не проводился, а провода ещё старые советские из алюминия, – сквозь зубы ответил я, отлично понимая, куда он клонит.

– Вскрытие было?

– Да.

– Что – да⁈ Мне из тебя клещами всё вытаскивать, капитан? Минуту назад ты куда разговорчивее был, – начальник привстал из своего кресла и посмотрел на меня исподлобья.

– Один из погибших был сильно пьян. И да – я понимаю куда вы клоните, товарищ майор, – эти слова я уже цедил сквозь зубы, чувствуя подступающее бешенство.

– А раз понимаешь, то заканчивай с этим делом. На неделю ты отстранён… стоп, на неделю в отгулах. У тебя их там месяц уже накопился, вот и начнёшь отгуливать. Пистолет на постоянке?

Я молча кивнул. Говорить уже не хотелось.

– Сдашь в дежурку и скажешь дежурному, чтобы мне отзвонился по этому поводу. Ясно?

– Да.

Я резко развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета начальника ОУРа. Хотелось напоследок хлопнуть дверью, но я одёрнул себя, ну, зачем подобное ребячество. По дороге домой внутри кипел как забытый на плите чайник. Строил планы, вспоминал тех, кто мог мне помочь засадить Алмаза за решётку. Дома сделал несколько звонков, прощупывая ситуацию…

Мне, наверное, в этот день стоило просто напиться до зелёных чертей, чтобы на следующий умирать от похмелья и искать, чем бы поправить здоровье. Боль тела прекрасно снимает стресс и прочищает мозги. Главное часто подобным не увлекаться. Но вместо этого, звонил, спрашивал, узнавал и в ответ слышал то, что меня не устраивало.

Ночью не спал. То просто лежал, уставившись в потолок, который иногда освещали автомобильные фары с улицы, то вставал и ходил по квартире. То садился за стол и листал копии материала по проваленному делу.

Сморило меня уже на рассвете. Поспать удалось три часа и те были наполнены какими-то кошмарами. В итоге встал разбитым с тяжёлой головой и… сломавшимся. Люди ломаются по-разному. Кто-то уходит в запой, проводя жирную черту, наполненную днями с водкой, тошнотой и часто галлюцинациями, которая навсегда разделит его жизнь на До и После. Другие лезут в петлю, травятся, кидаются под поезд или с моста. Третьи сходят с ума. Кто тихо, почти оставаясь прежним с виду, кто буйно и заканчивая жизнь в особой палате. Но бывают и такие, кто решает распрощаться со своей прошлой жизнью, так громко хлопнув дверью, что этот грохот слышат во всей стране. В качестве примеров могу привести Рудакова и Анкушева, чьи поступки прогремели на всю Россию. А уж про Виталия Калоева и вовсе узнал весь мир. По его истории даже был снят фильм. Таких случаев множество, просто очень многие заминаются, превращаются в бытовые преступления или списываются на психическое состояние из-за нежелания властей ворошить своё грязное бельё. Всё это примеры того, как ломаются сильные люди.

Подобное случилось и со мной.

Я решил стать прокурором, судьёй и палачом для Алмаза и Вагона. А также тех, кто совершил тяжкое преступление и ушёл от правосудия. Даром что в закрытой базе имелось множество фамилий с кучей данных по таким мразям. Посадить их не вышло, но информация по ним стабильно собиралась операми.

Вот только по Алмазу мне даже не нужно было возвращаться на работу. О нём я знал очень многое.

Первая мысль была – пристрелить из нелегального пистолета одного, а потом второго. Другая – сделать взрывчатку из селитры и солярки, чтобы подложить им в машину. Была идея воспользоваться снайперской винтовкой, которую смог привезти всеми правдами и неправдами с Украины. Вдруг сама судьба и дала её мне в руку ради этого случая?

Последняя идея была связана с Книгой Волхвов. Я смог её достать из подземелья и принёс домой, но так ни разу и не воспользовался. То, что книга колдовская – это я узнал ещё внизу, когда ко мне вышли из камня девять людей в старинных одеждах со звериными шкурами на плечах. Не описать словами, какая меня тогда жуть пробрала. Не помню, как оказался на поверхности с находкой в руках. В памяти осталось только слово, произнесённое одновременно девятью голосами: «Достоин!». Пережитого хватило, чтобы убрать Книгу в сейф и больше к ней не притрагиваться. О своём многолетнем увлечении магией я забыл, как отрезало. Раз сто успел пожалеть, что полез под землю. Не знаю, когда бы я её открыл и открыл бы вообще, не случись со мной психологический надлом, когда хотелось, чтобы весь мир рухнул в тартарары, лишь бы справедливость восторжествовала.

Книгу брал в руки с бешено стучащим сердцем. Нечто подобное я испытывал в Одессе, когда в составе мотострелкового батальона вошёл в город одним из первых. До этого были несколько боёв в Угледаре. Но тогда всё это мне было в новинку, не знал, что ждёт впереди. Смерть и Жизнь звучали для меня обычными словами… до первых погибших товарищей, вида мёртвых врагов, оторванных конечностей и запаха внутренностей из разорванных осколками тел. И только в Одессе меня пробрало как следует по старым «дрожжам» – угледарским воспоминаниям. Тогда было страшно и жутко. Точно такую же, если не большую жуть наводила на меня Книга Волхвов.

Я смог прочитать только четыре страницы. Дальше навалилась страшная головная боль, зрение стало двоиться и троиться, рассудок перестал воспринимать строчки старославянского языка. Прочитанного и осознанного хватило понять, что я могу совершить свою месть и получить древние магические знания. Вот только просто так ничего не даётся, тем более подобные знания и силы. Ещё день назад я считал, что не способен на такие вещи. А сейчас чувствовал: могу и сделаю.

За древние знания нужно было платить своей жизнью или чужой. Каждая страница хотела крови, забирала годы жизни. Перевернув первые четыре, я отдал кусочек своего будущего. Раньше меня оба варианта не устраивали, а сейчас… О-о да! Сейчас я готов заплатить первый взнос за то, чтобы открыть новые страницы в Книге Волхвов. На войне я убивал врагов и научился это делать прекрасно. Здесь, на гражданке, враги никуда не делись. Просто они научились использовать в качестве защиты Систему, которая должна была их карать. Нонсенс, не правда ли? Когда я пришёл в полицию, то узнал кое-что о двуличии преступников. В открытую они распространяют идею, что обращаться к ментам за помощью – это зашквар и не по-мужски. Таким образом уже в молодые годы своим жертвам закладывают серьёзную установку терпеть и мириться. Но вот если их самих кто-то прижмёт, в основном это касалось простых людей (например, они быканули на дороге на автомобилиста, а тот оказался не промах и вышиб все зубы любителям святых девяностых'), то сами же идут и пишут заявление, подают в суд и так далее. Этот свой поступок они с гордостью объясняют тем, что, якобы, поимели систему, нагнули законников.

Сейчас я собираюсь вспомнить уроки войны. Начать свою. Как однажды начал её опер из старого российского фильма, который сам сломался из-за того, что система правосудия сгнила и продалась тем, от кого должна была защищать общество.

* * *

– Интересно, где я? – вслух сказал я, принявшись оглядываться по сторонам.

Ритуал выбросил меня на опушке леса рядом с несколькими дубами. Деревья были крепкими, но всё равно уступали тем, рядом с которыми я казнил бандитов. Да-да, именно казнил. За все их проступки, преступления, за загубленные лично чужие жизни и те, которые прервались по их приказу.

Сезон… ну, наверное, самый разгар лета. Скорее первая половина, так как трава и листва остаются вполне сочными и ярко-зелёными на вид, хоть солнце и жарит так, что в своей одежде я чувствую себя снеговиком на сочинском пляже. Правда, если меня перенесло куда-то на юг, то могут быть варианты с временными рамками. Впрочем, сейчас не до них.

От опушки до самого горизонта простирался луг, чуть понижаясь метрах в двухстах и далее поднимаясь к линии горизонта. Эдакая природная чаша. А там виднелась полоска ещё одного леса или большой рощи с несколькими прогалами. Возможно, полянами, вырубками или дорогами.

Метрах в трёхстах от меня почти в самой нижней части луга просматривалась дорога. Поправив свой груз, я огляделся по сторонам и двинул к ней. Уже через пять минут стоял на широкой и хорошо наезженной грунтовке с тонкой полоской пожухлой и запылённой травы между колеями.

Осмотр её заставил призадуматься. Я нашёл следы лошадиных копыт, тележных колёс, а ещё следы от автомобильных протекторов. Подобная вещь весьма специфическая, её ни с чем не спутаешь.

«А были ли в самом начале века машины? Кажется, Форд в это время отлично приподнялся и развил технику. Может, здесь проехал один из его авто?» – задумался я. Несмотря на кучу информации на телефоне и флешках про век, куда планировал переместиться, сам я мало помнил именно про гражданско-техническое, скажем так, развитие. Помню, что уже с 1900-го года вовсю началась штамповка гражданских авто – хорьх, данмер, ролл-ройс и прочие форды. Точную дату нужно смотреть только на смартфоне.

В Книге Волхвов имелся сложный и кровавый ритуал, позволяющий переместиться в прошлое или будущее. Сначала я хотел перейти на пару недель назад, чтобы спасти Курочкина. Но оказалось, что с такими короткими отрезками я не могу работать. Мне были доступны для работы десятилетия, даже не единичные годы. Следующая мысль – переместиться в начало девяностых и начать новую жизнь. Я знал людей, события и места из той эпохи, с помощью которых мог получить чистые настоящие документы и немалые деньги. Причём настолько легализоваться, что без проблем вновь пойти служить в МВД, а там быстро пройти по карьерной лестнице и занять место, где смогу сам всё решать. Например, отличной перспективой выглядела служба в РУБОПе. Та власть, которую дала страна данной службе, и мои знания будущего помогут вычистить всю гнусь, которая спустя два десятилетия стала разрушать государство.

Пока волкодавам из РУБОПа было с кем бороться, на подразделение не могли не нарадоваться. Но позже, когда ОПГ были уничтожены сотрудники лучшей службы МВД едва не перешли черту, став теми, с кем недавно боролись. Недаром говорится, что если убить дракона, то сам им станешь. Рубоповцы занялись интригами, подставами своих коллег, чаще всего смежников. Достали из схронов компромат, который ранее получили от лидеров банд, и стали пускать его в ход, и… службы не стало. Кто-то попал в тюрьму из самых зарвавшихся, другие ушли на пенсию, третьи вернулись на свои старые места, став прежними операми. Четвёртые заняли места глав служб безопасности крупных компаний. Скорее всего, если я вернусь в то время, то история пойдёт по тому же руслу. Но мне хватит и нескольких лет, чтобы почистить Авгиевы конюшни.

И я уже почти решился рискнуть прыгнуть в девяностый, когда вновь накатила тоска за несправедливость. Кем я там буду? Всё тем же мелким винтиком? Ну, станет на десяток бандюков меньше и что? На их место придут новые Алмазы и Вагоны. Хочу ли я опять работать на разрушение себя и других?

Я метался из одной крайности в другую. Оставайся я старым, до того, как сломался… или меня сломали, то с выбором точно долго не мучился бы, но теперь всё было по-другому. Я боялся совершить ошибку и вновь оказаться в такой же ситуации. Уж лучше пулю в лоб.

И наконец, я определился. Если путь разрушения не для меня, то почему бы не пойти по-новому? Например, начать создавать и строить. Прекрасное время для этого самый конец девятнадцатого века и год одна тысяча девятисотый. Все страны стремительно развиваются, технология лезут вверх, как луч фонаря. Появляется новое, уровень жизни даже у крестьян и рабочих растёт. Мне всего-то нужно накачать из интернета побольше исторических событий, технологий, сведений по геологии (где скрыты алмазы, золото, нефть и прочее, открытое только в двадцатом веке), а потом правильно ими распорядиться. Будущая русско-японская война может пойти иначе, если я приложу к тому все силы. А ведь про неё часто пишут, в том числе и маститые историки с аналитиками, что с неё и начался крах России, который вылился в революцию. Я не против неё, но против тех рек крови, что пролились. Ломать систему можно и проще.

Я выбрал самый надёжный и защищённый телефон, набрал флешек, на которые скачал терабайты информации. Здесь были координаты месторождений полезных ископаемых, чертежи станков, технологические карты и процессы, экономические планы и схемы, данные людей, которые могут стать мне полезными (или наоборот). Чертежи оружия и техники, всевозможные сплавы, химические формулы, научные открытия, в том числе и астрономические. Последние помогут стране быть в передовиках мирового научного сообщества. Ничем нельзя пренебрегать. Кто знает, как может сказаться слово поддержки и защиты от авторитетных учёных иных стран. На флешках было описание от детской игрушки до тяжёлого танка. На моё счастье, почти все открытия и конструкции до середины двадцатого века можно было свободно достать из мировой сети. Включая и многих шпионов с их делами, действовавшими век назад. За сотню лет все их деяния из секретов превратились в истории, по которым пишут книги и снимают кино.

Состряпал себе документы гражданина Российской Империи с её окраины с достаточно высоким статусом, чтобы не начинать с низов, но не таким, чтобы привлечь внимание царской охранки. В Москве двадцать первого века можно найти и сделать всё. От поисков в архиве подходящих данных, до изготовления исторической бумаги со всеми метками и подписями, неотличимыми от реальных.

Чтобы все мои планы исполнились требовалось не так много. Книга и несколько человеческих жертв. Первая у меня уже была. А за вторыми дело не стоит. Кандидатов столько, что приходится выбирать.

Глава 3

ГЛАВА 3

Увидев, что хотел, я вернулся обратно в лес и дальше шёл вдоль опушки. Через пару часов заметил вдалеке две телеги. Бинокль приблизил картинку настолько, что я отлично рассмотрел их вместе с пассажирами. Всего там было семь человек. Из них две женщины в светлых платках. Трое мужчин носили бороды. Одежда людей мне мало что дала. К сожалению, я не мог точно определить её год. Тем более, если это крестьяне, то у них мода менялась долго и медленно. Они и в Великую Отечественную одевались немногим лучше, чем в самом начале века. Я в своей одёже на их фоне выгляжу натуральным барином. Впрочем, так всё и задумывалось.

«Ну, как минимум я не в двадцать первом веке точно. Что уже хорошо. Значит, ритуал сработал», – проскочила в голове мысль.

Понаблюдав за ними ещё немного и определив направление, куда они катят, я направился вглубь леса. Там нашёл приметное место с большим замшелым выворотнем. В яме под его корнями спрятал рюкзак с вещами и оружейный чехол. При себе оставил только ПММ. Снял в том числе и часы, взяв из мешка другие, те, что под старину – карманные на цепочке. Документы спрятал отдельно, поддавшись непонятному чувству тревоги.

За голенище левого сапога спрятал нож побольше, ещё один маленький тычковый закрепил на пояснице между широким кожаным ремнём и поясом штанов. Пистолет тоже сунул за ремень под правую руку. В карман пиджака убрал газовый баллончик. Если вдруг возникнут неприятности и недопонимание с местными, то лучше постараться не доводить до тяжёлых последствий. Лёгкий бронежилет нацепил поверх рубашки. Надеюсь, в этой эпохе его примут за специфическую жилетку. А защита мне была нужна. Точно нужна. После переноса способность творить наговоры пропала. Не навсегда, вовсе нет, я это ощущал неким чувством. Но несколько дней я не смогу использовать магию, полученную через Книгу волхвов.

Уже через четверть часа стал себя чувствовать, как в хорошо натопленной бане. Пришлось снять пиджак и нести его в руке. Потом пришла очередь бронежилета. Отошёл с дороги до ближайшей рощи и срубил там нетолстую полутораметровую жердь. К ней прицепил узел с верхней одеждой, спрятал там пистолет и закинул на плечо. Сразу стало намного удобнее и легче идти.

Ещё спустя час дорога поднялась на небольшой холм, с которого открылся хороший обзор на окружающую местность. Взгляд немедленно пристыл к линии электрических столбов с двумя рядами горизонтальных коротких перекладин в верхней части. Или это телеграфные? Подобная связь существовала даже в самом конце девятнадцатого века. Так что, это ещё не показатель того, что меня забросило в более позднее время. Как-никак, телеги с крестьянами что-то да значат.

Сверху я увидел вдалеке… деревню? Нет, село. Там хорошо просматривается высокая храмовая колокольня. В деревнях храмов и церквей нет. На несколько секунд появились сомнения в правильности решения идти к людям прямо сейчас. Наверное, стоило бы пожить в лесу и дождаться восстановления магического таланта.

– Да ладно, что там может со мной случиться? – буркнул я и зашагал к поселку.

В паре километрах от села позади меня появилась телега с одним человеком. Поравнявшись со мной, он притормозил:

– Тпрууу! День добрый, к нам в гости спешите?

– Здравствуйте. А куда же ещё? – ответил я ему. Отметил про себя слегка непривычный говор немолодого мужчины с короткой бородой и усами. Они неплохо скрывали неровный глубокий шрам на щеке и верхней губе. Одет он был в серую рубашку с коротким стоячим воротником и тремя верхними пуговицами, в застиранные чёрные штаны, заправленные в сапоги и короткий пиджак или нечто на него похожее.

– Запрыгивай, – предложил он. – Давай знакомится. Я Порфирий Егорович.

– Артём, – представился я.

– По каким-таким делам в нашу губернию, Артём?..

Мужичок оказался тем ещё клещом. Впился так, что не отцепишь. За двадцать минут совместной поездки он забросал меня десятками вопросов. Причём так ловко всё это вплёл в свою речь, изобиловавшую историями о его жизни, истории края, родного села и даже страны, что девять из десяти человек ничего бы из этого не поняли и в попытке поддержать беседу на чём-нибудь серьёзно прокололись. Меня спас большой опыт общения с людьми на своей работе. И по нему же я этого Порфирия Егоровича отнёс к категории битых жизнью матёрых волчар. Подобные бывают среди старых воров в законе и оперов-волкодавов, которым место уже на пенсии, но они всё ещё тянут свою лямку, давая тысячу очков форы «академикам».

К моменту, когда наше транспортное средство въехало в село, я узнал, что мои опасения оправдались. Всё-таки, ошибка со скоростью чтения заклинания и длиной свечи дала неприятный результат. Я оказался не в Российской империи в 1900-ом году, а уже в СССР в неопределённый временной промежуток. Задавать вопросы о дате я поостерегся. И так видно, что меня подозревают во всех грехах. Одно хорошо – это не революционное время. Даже не двадцатые, а много позже. Но и не война. Примерное время попадания худо-бедно просчитал. Сейчас где-то тридцатые годы, скорее всего, их середина или конец. Про войну никто не в курсе. При этом люди живут и ведут себя намного беззаботнее и сытнее, чем если бы жили в двадцатых. Те годы были богаты только на голод, продразвёрстки, банды и прочие невзгоды.

«Надо было пожить в лесу и дождаться восстановления магии. Сейчас бы навёл на мужика морок и – адью», – посетовал я на свою торопливость. Вот знать бы только сколько времени это займёт. Моих припасов всего на пару дней хватит. А потом что – охотиться?

– Ну, всё, прощай, Артём, – протянул мне руку Порфирий, когда мы въехали на околицу. – Если тебе сельсовет нужо́н, то он прямо, а потом налево. Спросишь кого-нить. А мне сейчас к куму за жмыхом для поросят вот туды́, – он махнул рукой вправо.

– Спасибо, – поблагодарил я его и спрыгнул на землю.

Вешать вещи на палку не стал. Её решил использовать в качестве посоха. При случае ещё шугану собак, если те прицепятся. Узел с пиджаком и бронежилетом взял в левую руку. В моих планах было пройти через всё село, выйти на противоположную околицу и поскорее затеряться в лесу. В связи с новыми обстоятельствами требовалось придумать новый план. Но уже скоро вылезли проблемы, нарушившие все мои задумки.

Уже на самой околице за спиной раздался резкий и холодный мужской голос, привыкший отдавать команды.

– Гражданин, стойте!

Обернувшись, я увидел милиционера в белой гимнастёрке, в синих шароварах, в фуражке с белой тульей. Справа на ремне на боку висела мятая от времени, будто пожёванная, кобура с наганом. Клапан на ней был уже отстегнут и чуть загнут внутрь, открывая рукоять для более быстрого и удобного выхватывания.

– Добрый день, – поздоровался и спокойно улыбнулся мужчине. – Стою, товарищ милиционер.

Тот не повёлся на этот нехитрый психологический располагающий трюк.

– Ваши документы. Откуда идёте?

Я чуть развёл руками в стороны:

– Не взял с собой. А иду вон оттуда. Сюда меня подвёз местный житель. Я из команды кинематографистов для съёмок сельской местности и жизни простых колхозников. Немного опередил группу, чтобы осмотреть будущий фронт работ в тишине и незаметно. А то сто́ит нашей машине с аппаратурой появиться в любом населенном пункте, как такая суматоха начинается, что и не поймёшь, что лучше снимать, – я говорил быстро, располагающим тоном и с лёгкой улыбкой. И это сработало.

Взгляд сотрудника внутренних органов слегка потеплел. Мне удалось своим рассказом нащупать что-то в его душе и размягчить.

– А когда группа приедет, товарищ?..

– Артём Владимирович Кузнецов, – представился я вымышленными данными. – Оператор по формированию ракурсов киносъёмки…

– Да кого ты слушаешь⁈ – неожиданно прозвучал знакомый голос чуть позади и с правой стороны. – Это же вражина! Шпион енто! У него и шпалер в кармане лежит. неужель не видишь?

Повернув голову в сторону нового участника нашей беседы, я увидел своего недавнего «таксиста». Сейчас он предстал в новом амплуа. В руках он держал знаменитую «смерть председателя». Точную копию обреза Михалыча из «Холодное лето 53-го».

«Сволочь старая», – в сердцах высказался я про себя.

– Оружие есть? – напрягся милиционер и положил ладонь на рукоять «нагана».

– Есть. Выдан специально для охраны группы. Разрешение осталось с остальными документами.

Пистолет пришлось доставать из вещей под прицелом двух чёрных зрачков стволов.

– Ненашенская штука, – заметил Порфирий.

– Помолчи уж, – шикнул на него милиционер. – И поменьше своим кулацким обрезом свети. За него лет на десять в лагерь можно загреметь.

– И чегось-то он кулацкий? – возмутился тот. – Самый настоящий советский. Я из него кучу контриков и бандитов пострелял.

Под конвоем меня отвели в избу, выполнявшую роль местного отдела милиции. Здесь имелась комната без окон с дверью в виде решётки. Металл на неё пошёл ещё старый, кованный. Да и сама дверь была не сварная. Её прутья соединяли между собой проволокой «шестёркой», явно на горячую.

Было видно, что милиционер всё ещё мне худо-бедно верил и ждал приезда кинобригады, которая предоставит все нужные документы. Заодно, думаю, рассчитывал засветиться на киноплёнке. Я демонстрировал спокойствие и уверенность, что тоже играло свою роль. Кстати, по большей части внутри я себя чувствовал почти также. Мне… ну, сутки примерно продержаться, чтобы восстановился хоть немного запас внутренней энергии, который можно было использовать для какого-нибудь заговора. Например, на силу, чтобы сломать замок, или на контроль разума окружающих.

Но снова всё опять пошло не так. И снова из-за Порфирия. Хренов «красный дед» прошёл по моим следам и отыскал мою захоронку. После чего состоялся уже совсем другой разговор с милиционером.

Первым делом он приказал повернуться спиной и встать вплотную к решетке, просунув между прутьями руки. Когда я выполнил его указание, он накинул мне на запястья верёвочную петлю и с силой затянул её, защемив кожу грубыми колючими волокнами.

– Больно, – цыкнул я.

– Потерпишь, контра, – цыкнул он на меня.

Далее он вывел меня из камеры и посадил на шаткий табурет в своём кабинете. А на столе перед ним я увидел гору своих вещей. СКС был уже вынут из чехла и прислонен к стене позади милиционера.

Я не дал ему насладиться моментам и открыть рта, чтобы выдать нечто соответствующее эпохе и моменту.

– Товарищ старшина, требую немедленно связаться с особым отделом области и передать, что на связь вышел агент Карацупа. Личный код идентификации Яуза Дон двадцать два ноль шесть, – отчеканил я стальным тоном, в котором больше не было панибратства. – Все найденные вещи поместить в мешок из плотной ткани и опечатать. Взять расписку о нераспространении информации обо мне и предметах со всех, кто в курсе меня на текущий момент. В первую очередь с Порфирия, пока он не разнёс данные по округе. В противном случае и вы, и он попадёте под уголовную ответственность о передаче сведений сверхсекретной важности.

– А… – опешил он.

– Выполнять, старшина, – я постарался сказать так, чтобы в тоне лязгнул не просто металл, а оружейная сталь.

Звание я услышал от деда, когда он переговаривался с милиционером во время моего конвоирования. То, что красовалось на петлицах сотрудника внутренних органов я с ходу не смог опознать.