Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 344 страниц)

34

– Мимо проходил.

– Ясненько… – протянула, отводя глаза. – Кхм… яблочко будешь?

Выловив яблоко из воды, протянула его к принцу. Тот в свою очередь смерил фрукт тяжелым взглядом, который двинулся дальше – к моим ногам, экстравагантно облепленным юбкой, и выше, к груди, которую определенно пыталась съесть блузка (иначе зачем ткань так сильно пристала к коже?), осмотрел моё лицо, по которому ручьями текла вода, и протянул руку.

Ну всё, допрыгалась. Сейчас он прибьет меня, как муху. И даже поминать не будет.

Его пальцы коснулись лба и мягко отвели свисающую прядку волос в сторону.

– Юрай.

– Да?

– Что я сказал утром?

– Что ты сказал утром?

– Сегодня в семь, – терпеливо напомнил он.

– Разве? Не припоминаю.

– Юрай! – рыкнул Кайрат, растеряв всё своё хладнокровие.

«Вот сейчас точно прибьет!» – решила я, но спасение пришло откуда не ждали.

– Королева вечера у нас есть, не хватает короля! Кто у нас будет королем? – игриво проговорил Агес. Люди, недолго думая, сделали выбор. Самый, что ни на есть, очевидный:

– Ка-а-а-айра-а-ат!!! – прокричали адепты. Явно сильно развеселевшие и охмелевшие: только в таком состоянии можно осмелиться назвать имя самого мрачного человека в зале. Да что уж мельчить – во всей академии.

– Да будет так! – объявил Ферден-старший, и началось твориться нечто.

Меня выловили из чана, пару раз подкинули над головами и куда-то понесли на руках.

Майерхольда под потолком не наблюдалось. Видно, не нашлись смельчаки, готовые оторвать принца от земли. Лишь одна девица вцепилась в его ногу, восторженно пища. Дальше дело не пошло.

Меня же нахально передавали из рук в руки, пронося по всему залу как факел.

Наконец акт чистейшего позора закончился, и я снова оказалась на полу. Посреди зала. Напротив хмурого Кайрата. Какой-то добрый человек вытащил корону из чана и снова вознес её мне на голову.

Наставника, к слову, тоже короновали. И, если честно, венец очень ему шел.

– Поприветствуем же короля и королеву! – зычно проговорил Арес.

Адепты принялись свистеть и хлопать, а после заулюлюкали на удивление согласованно:

– Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь!

35

Вот такого сюжетного поворота я никак не ожидала. Мне снова захотелось прыгнуть в корыто, но сей раз попросить, чтобы его закрыли крышкой с последующим заколачиванием.

Крики становились всё громче, они набатом били по ушам, заставляя меня стоять в оцепенении.

Что делать-то? В такой ситуации я впервые.

Вдруг Кай подался вперед и приобнял меня за талию. Собравшиеся притихли, завороженно наблюдая за нами.

– Ты эту кашу заварила, – прошептал он, склоняясь ко мне. – Теперь расхлебывай.

С этими словами принц впился губами в мой рот. Рука его как-то ловко и незаметно оказалась на моей шее, фиксируя голову так, чтобы я не смогла отвернуться. А я, к собственному стыду, и не думала об этом.

Целовал Кайрат напористо и страстно. Напоказ. Так, чтобы все остались довольны представлением.

Адепты в который раз пришли в восторг. Они хлопали, топали, свистели и визжали так, словно к ним спустилось божество.

Но вот куратор оторвался от моего лица. Дыхание его было сбито, в глазах горел знакомый порочный огонь.

– Достаточно, – сказал он твердо, хватая меня за руку.

Сорвав корону с головы, Кай бросил её в толпу, в которой тут же развернулась целая битва за право стать обладателем железяки. Боролись, в основном, девушки. Они пихались, толкались и даже не стеснялись пустить в ход зубы. Остальные же пытались разнять взбудораженных фанаток принца.

Куратор надменно фыркнул, явно довольный происходящим, и выволок меня из чердачной комнаты.

Скакать по лестнице нам не пришлось, Его Высочество махнул рукой и уверенно шагнул в образовавшееся магическое марево. Портал причмокнул и с удовольствием всосал нас в себя, чтобы через секунду выплюнуть.

Ухнув, я шлепнулась прямо на свою кровать, испугав дремавшего на подушке Апчихваха.

Принц приземлился куда изящнее и сразу на ноги. Обойдя кровать по кругу, он навис надо мной, придавив тяжелым взглядом к матрасу.

– Ева, скажи, ты делаешь это специально?

– Специально что?

– Бесишь меня, – вдруг выдал Майерхольд. – Я просил тебя прийти в семь. Маленькая, буквально ничтожная просьба. И что по итогу? Я вынужден бродить по академии и искать свою ученицу, попутно размышляя, куда же на этот раз её направила неугомонная задница!

– Поговаривают, что перед сном полезно размять ножки. Вот. Размял. А теперь можешь с чистой совестью идти спать.

На лице Его Высочества появилась улыбка. Но не добрая. Отнюдь. Скорее многообещающая.

– А тебе, погляжу, весело.

– Весело, – кивнула я. – Было. Пока ты не пришел.

– Неужели купания в яблоках и дешевая корона на голове так тебя радовала?

– Они хотя бы не рычат и не приказывают. Целых два плюса против вечно недовольного принца, – проговорила язвительно, поднимаясь.

Ругаться, валяясь на кровати, было несерьезно. Я и так ростом не вышла, а лепет где-то на уровне колен вряд ли способен впечатлить наставника.

– Вечно недовольный принц, значит? А не ты ли так яростно просила меня учить тебя? Желание сбылось. Что не так?

– Всё не так. Всё изначально пошло не так. Вместо любящего отца – монстр, желающий выгодно продать меня… Ох, извини, ошиблась! Не продать – хуже. Выдать замуж за жадного идиота с садистическими наклонностями, манией величия, склонностью к преследованию и задатками живодера. Вместо награды – пощечина в виде академии. Вместо очевидного артефакторского факультета – боевой. Вместо нормальной студенческой жизни – тренировки до потери пульса. И вот вишенка: вместо нормального куратора – ты!

Глаза Кайрата сверкнули, и он процедил холодно:

– Разве я где-то виноват? Разве я дал добро на брак с Рандорром? Нет. Разве я отправил тебя в академию? Нет. Разве я вынудил тебя участвовать в Игре? Нет. Жизнь – штука часто несправедливая. Понимаю, это обидно. Но в твоей истории я уж точно не злодей.

Сказав это, он отошел от меня, в два широких шага приблизился к столу и схватил ящик с инструментами за ручку.

– Это я забираю.

– Что? Нет! Ты не посмеешь!

– Да? – хмыкнул он. – И кто же меня остановит? Может быть, Евангелина Юрай, знающая приемы захвата и атаки? Что, не знаешь? А если бы тренировалась усерднее, у тебя бы был шанс отстоять своё не только горячими словами, но и силой.

Я было бросилась к нему, но не успела – моё самое ценное сокровище съел очередной портал.

– Ты понятия не имеешь, что только что сделал.

– Ошибаешься, – произнес Кайрат. – Я знаю, чем ты занимаешься по вечерам. Создаешь артефакты, которые не только запрещены в академии, но и в целом законом не приветствуются.

– Верни. Это мой последний шанс, – проговорила, с надеждой заглядывая ему в глаза.

– Ева, – его голос прозвучал внезапно мягко, но вот то, что я услышала после, заставило стиснуть зубы лишь сильнее: – забудь. Твое маленькое, хитрое дельце вот-вот раскроют, если ты не остановишься. А после будет наказание. Штраф. Исключение. И, наконец, «долгожданная» свадьба с Рандорром. Ты правда этого хочешь?

В этот момент я всерьез начала переживать за сохранность своих зубов, ибо скрипели они похуже несмазанной телеги.

– Ты правда думаешь, что я занялась этим бесцельно?

– Ты ничего не делаешь бесцельно, – наставник взял меня за руку, вложил что-то внутрь и сжал пальцы, не давая рассмотреть. – Завтра выходной. Будем заниматься весь день. И запомни – ты от меня никуда не денешься.

Он отступил назад. За его спиной закружилась портальная воронка.

– Не у одной тебя последний шанс. А у кого-то он и вовсе – единственный, – проговорил Кайрат прежде чем уйти.

Магия вспыхнула, унося Его Высочество прочь из комнаты.

Вздохнув, разжала ладонь и обнаружила шелковый мешочек. Внутри него лежало нечто невероятное.

36

Нечто невероятно непонятное.

Вытряхнув вещицу на ладонь, я долго крутила её то так, то эдак, однако суть все равно осталась загадкой для меня.

Предмет был маленьким, размером с монетку. Только не круглым, а очень даже наоборот – прямоугольным. Железным, на шнурке. Вещица напоминала одновременно и руну из гадального набора, и печать для документов, но ни тем, ни другим не являлась. Кажется…

Как бы любопытно мне ни было, за наставником я не побежала. Сложила железяку обратно в мешочек, затянула и бросила в самый нижний ящик тумбочки.

После села за стол, подперла подбородок рукой и начала старательно изображать вселенскую скуку. Без артефакторского набора в комнате было решительно нечего делать.

– Ничего-ничего, мы что-нибудь придумаем. Снова, – проговорила я, катая вывалившийся из ящика кристалл-накопитель по столешнице.

– Гаф! – решительно заявил Чих, полностью поддерживая меня.

– Заработаем много денег…

– Гаф!

– И заживем. Без всяких там принцев!

С этим утверждением песель почему-то не согласился. Вместо этого он развалился в ногах, подставляя лысое пузо. Пришлось чесать. Ведь отказывать в ласке таким обаятельным пушистикам никак нельзя.

На следующее утро я проснулась с таким же настроением, с каким засыпала. То есть с отвратительным.

Поговорка «С проблемой нужно переспать» почему-то не сработала. Видимо, не с той проблемой я спала. Или спала не столь усердно.

Так или иначе, мир был не готов к злобному существу, вселившемуся в мою симпатичную тушку.

Кайрат, к слову, тоже ко мне был не готов, потому решил перенести тренировку на послеобеденное время.

Об этом сообщила бумажная птичка, вознамерившаяся выбить мне глаз. Пока я боролась с пернатым послением, которое никак не давалось в руки, Чих ловко прыгнул на кровать, придавив подлую бумажку. Не пес, а просто кладезь талантов!

«Жду тебя в тренировочном зале в час. К. М.»

К. М. не соврал. В зал он явился ровно в назначенное время и с порога приступил к делу.

Мы бегали. Прыгали. Иногда кто-то из нас выл (я!), а кто-то закатывал глаза (он!). После мы отжимались, болтались на брусьях, изображая подвешенную колбасу (это опять я), дрались на матах, фехтовали и стреляли из лука.

Куратор нет-нет да хмыкал крайне одобрительно, кивал головой и один раз даже похлопал. Но поток похвалы сошел на нет, стоило нам приступить к изучению магии.

Практическую магию я не люблю с детства, и она отвечает мне взаимностью. Об этом я не постеснялась сообщить Майерхольду.

– Бред, – отмахнулся он. – Ты просто ленишься.

– Ничего не бред.

– Если бы магия тебя не слушалась, ты бы не стала артефактором.

– Я просто нашла своё дело!

– Ты просто нашла удобное оправдание. Куда легче сказать, что колдовать – это не твоё, чем взять и заняться упорным трудом, – со знанием дела произнес принц. – Начнем с защиты. Итак…

«Итак» не случилось. Как бы я ни пыжилась, но создать хоть какое-нибудь силовое поле у меня не вышло. Я закрывала глаза, читала мантры собственного сочинения, даже на одной ноге попрыгала – сначала на правой, потом на левой.

– Не помогает, – развела руками я.

– Было бы очень странно, если помогло, – фыркнул Кай. – Кхм, ладно. Попробуем от противного: какие боевые приемы ты знаешь?

– Пару раз подогревала чай в блюдце. Сойдет?

– Лучше, чем ничего. Ещё что-нибудь?

– Предметы иногда улетают. Куда – не знаю. У них миграция в теплые края, им не до разговоров.

– Ещё.

– Один раз оживила тряпку! Мало того, что жизнь подарила, так ещё и сразу маму ей нашла. Мать, правда, так себе. Врагу не пожелаешь такую родственницу. Но факт остается фактом!

– Какой кошмар, Ева.

– Умею взрывать, расщеплять и видоизменять вещи. Подрывать, воспламенять, заставлять убегать, улетать, уплывать… Вот знаешь, как обидно, когда от тебя по воде улепетывают штанишки, а под ними – красивое ничего?

– Так вот отчего ты такая вредная…

– Пф-ф-ф… Я-то не знаю, каково это. А вот главный задира приюта после сего конфуза к девочкам под юбки больше не смотрел!

Майерхольд прыснул от смеха, но быстро взял себя в руки и напустил вид самый загадочный.

– Ева.

– Ась?

– Если твои слова правдивы, то выходит, что ты очень даже сильный маг.

– Сомневаюсь. Все эти вещи происходили со мной в моменты…

– Ярости? – догадался куратор.

– Именно.

– Сядись на пол, – приказал он вдруг.

Я прошла на маты и усадила пятую точку.

– Закрой глаза. Расслабься.

– Зачем это? – полюбопытствовала, все же следуя его указаниям.

– Твоя магия подавлена. Будем её вытаскивать на свет. Сделай глубокий вдох… И выдох. Глубокий вдох… Выдох.

Надышавшись вдоволь, мы продолжили:

– Что ты видишь? Не отвечай. Просто подумай об этом.

Видела я ровным счетом ничего.

– Темно, не так ли?

Не в бровь, а в глаз, мой принц!

– Не ерничай, сосредоточься.

До чего же хорошо он меня знает…

– А теперь вспомни место, где тебе было хорошо. Вспомни его детально, в красках. Так, словно ты находишь там.

Я задумалась. На ум невольно пришел деревенский туалет. Меленький такой, косой, с дыркой в форме сердечка в двери. Искать свою магию в недрах сортира мне показалось несколько странным, потому я решительно развеяла видение.

Перед взором появилась спальня тетки Маттис. Если быть ещё точнее – сундук, в котором та прятала сладости. Прознав об этом тайнике, я быстренько научалась взламывать замок на её двери и подворовывать конфеты и кубики сахара. Вот только очень быстро Маттис пронюхала о моих грязно-сладких делишках и с упоением отшлепала меня.

Попа болела дней десять! С тех пор сладкое я не люблю. У меня моральная травма, знаете ли. Соленые орешки никогда бы так со мной не поступили.

Искать магию в сундуке я тоже не стала. Её там точно нет.

Место, где мне было хорошо? А такое вообще есть?

Третьим местом стала кухня, посреди которой стоял большой длинный стол, за которым все приютские обедали и ужинали.

Кормили нас сытно, но невкусно. Старшие часто отбирали порции, младшие шумели и не давали отдохнуть. Здесь мне точно хорошо не было.

Открыв глаза, я посмотрела на Кая и сказала тихо:

– Не нашла.

– Значит, будем искать дальше. Не сдавайся, Евангелина. Это не в твоей природе.

Приободрение… Нифига не приободрило. Наоборот, мне стало ещё обиднее. Но возражать не стала.

На матах я просидела до самого вечера. В своей голове я ходила по деревне, каталась на карете по столице, исследовала дом отца, бегала по особнякам знатных особ, к которым имела честь попасть на прием, но нигде, НИГДЕ! Не могла найти свою магию.

Выходит, кто-то её съел.

К этому моменту на душе стало совсем паршиво.

– Мне надоело, – наконец сказала я, поднимаясь на ноги. – Нет у меня магии. Убежала.

– И куда ты?

– В комнату. Сегодня выходной, если ты не забыл.

До двери я не добралась. Она закрылась прямо перед моим носом и исчезла вовсе.

– Эй! – возмутилась я, оборачиваясь. Кай медленно приблизился ко мне. – Открой.

– Открою. Но ответь мне на один вопрос. Разве тебе не за что бороться?

Я нахмурилась и подняла на него глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Всё, что угодно. Разве тебе не за что бороться? – повторил принц. – Стать любимой дочерью лорда Вердье? Стать главой дома Вердье? Или наоборот – уничтожить род Вердье столь же унизительным образом, как род Вердье уничтожил Магрет Эллисон? Взять то, что по праву твоё? Ответь мне, Евангелина. Разве тебе не за что бороться?

Каждое его слово было подобно тычку в живот. Один раз – неприятно. Второй раз тоже. На четвертый раз это начинает злить, а спустя ещё несколько тычков становится больно.

– Его нет.

– Чего – нет?

– Места, где было хорошо, – произнесла я, отворачиваясь. Дверь в этот момент вновь появилась.

И хорошо. Нахождение здесь больше не имеет смысла.

В комнату я не пошла. Вместо этого двинулась в город. Ноги сами принесли меня к торговой площади. Кожевенная лавка была закрыта. Выходит, Крог и матушка и правда отправились на торговлю в другой город.

Обойдя лавку, я пришла к огороженному дворику, где и повстречала маму. Навалившись на редкий забор, оглядела веревки для белья и самую малость пригорюнилась.

Магии нет. Хороших воспоминаний с гулькин нос. Игра ещё эта на носу. Впору вырыть себе бичевальную яму и засесть в ней годков на десять.

Отомстить графу Вердье за маму… Звучит заманчиво. Даже слишком. Но что я могу? У меня и себя-то спасать плохо получается.

Погода, которая и до этого была не ахти, решила размазать меня окончательно.

Пошел дождь. Сначала мелкий, его я почти не замечала. А потом на землю обрушилась стена воды.

Грустить – это неприятно. А грусть и мокнуть при этом – вовсе отвратительно.

Цокнув языком, я вернулась в академию.

Приняла душ. Нагладила Апчихваха. Собиралась лечь спать, как вдруг вспомнила про тонизирующую настойку.

Она уж точно не должна сделать хуже.

Достав бутыль, откупорила его и сделала два больших глотка. Облегчение, окутавшее меня, было практические осязаемым.

Никогда не замечала подобного эффекта от зелья.

Воодушевшись, я повторила трюк. Сделав ещё с пяток глотков, отставила зелье и бухнулась на кровать. По крайней мере, мне так показалось.

Проснулась, кстати, тоже в кровати.

Но не в своей.

И не одна.

37

Подушки были какие-то слишком мягкие. Манящие. Буквально умоляющие забыть о жизни на денек-другой и продолжить нежиться в кроватке.

Кроватка, к слову, тоже была хоть куда. С жестким, не продавленным матрасом, широкая и длинная, накрытая темным балдахином, не дающим прохода ни одному солнечному лучику.

Идеально, в общем, кроватка. Самое то для крепкого сна. И не только для сна…

Благо хоть Апчихвах был на месте. Он привычно лежал у меня на животе. Вот только был подозрительно легким…

Приподняв голову, я обнаружила руку. И нет, она покоилась на мне не в гордом одиночестве – иначе я бы не была так спокойна.

Рука крепилась к телу. Вопиюще спящему и возмутительно неодетому!

– О не-е-ет, – протянула я, заползая обратно под одеяло.

Долго прятаться от позора не смогла. Я, как человек широкой, щедрой души, решила поделиться им с ближним.

– Кай! – гаркнула, дергая куратора за столь удобно подвернувшуюся конечность. – Вставай же!

– Нет у тебя никакой жалости, Юрай, – пробормотал парень, даже глаз не открыв. – Спи. Я и так над тобой всю ночь пыхтел.

Пы… Пыхтел?..

– Майерхольд, а ну проснись немедленно! Что значит – пыхтел?

Вместо ответа Его Высочество наглым образом сгреб меня с половины кровати, к которой я, между прочим, почти привыкла, и прижал к себе, уткнувшись носом в макушку.

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Все тревожные мысли как-то быстро сдались без боя и разбежались кто куда. Мне и правда захотелось улечься поудобнее, закрыть глаза и продолжить спать, бесстыдно прижимаясь к его груди.

От этого заманчивого действия меня отговорило любопытство.

– Кай…

– М?

– Ты спишь?

– Угум.

– Тогда просыпайся! У меня куча вопросов.

– Поздравляю тебя и кучу. Надеюсь, вдвоем вам весело.

– Нам нужно поговорить. Серьезно!

– Если я откушу тебе ухо, ты же перестанешь доставать меня?

– Способ зашить мне рот куда надежнее. Однако вероятность того, что я заговорю другим местом, мала, но никогда не равна нулю. Ну Кай! – выяснять отношения и при этом не зыркать возмущенными глазами было неинтересно, потому я перекрутилась к нему лицом.

Тот лениво приоткрыл один глаз, фыркнул и… сорвал с меня одеяло, закутавшись в него.

Выяснять отношения с сопящим бугорком я тоже не хотела. Пришлось вспоминать всё то, чему меня учил он сам. В ходе неравного боя – куратор был безнадежно сонным и совершенно не сопротивлялся, мне удалось обезоружить его и нависнуть сверху, не давая сбежать.

– Кай, что вчера произошло?

– О, а ты не помнишь? – чуть обиженно протянул принц. – Евангелина, ты подарила мне самую страстную ночь в моей жизни…

38

Если я сейчас же не испущу дух от стыда, то умоляю вас, добрые люди, добейте меня!

– И что мы делали? – задала я наивный, в общем-то, вопрос.

– Напомнить? – с придыханием произнес Кай, приподнимаясь на подушках. Принц поиграл бровями, а его руки быстро скользнули по коже, приобнимая за талию и притягивая меня поближе к этому нахалу!

– Попробуй, – хмыкнула я, дерзко заглядывая ему в глаза.

Подобного Кайрат определенно не ожидал. Он хмыкнул и перестал изображать героя-любовника. Однако отстраниться не спешил и продолжил весьма откровенно обнимать меня.

– Лежал я, значит, в своей комнате, никого не трогал, считал овечек и готовился отойти ко сну. Но тут в мою дверь постучала ты. С твердым намерением помочь мне отойти, но не ко сну, а в мир иной. Знаешь, ещё никто не угрожал мне разводным ключом. Я впечатлен. И напуган. Я серьезно.

Куратор усмехнулся, а я схватилась за голову.

– Продолжать или тебе дать тебе минуту на смирение?

– Продолжай!

– Перешагнув порог моей комнаты, ты выпила всю воду из графина и нацелилась на несчастный кактус, которому не повезло произрастать на моем подоконнике.

– Зачем мне был нужен кактус?..

– Изначально ты хотела его… попробовать. А потом грозилась куда-то его засунуть. Куда и кому – не уточняла. А мне вот интересно, между прочим. Дальше? – Я смиренно кивнула, и Кай с упоением принялся добивать меня: – Потом ты жутко обиделась на меня из-за того, что я отстоял свой кактус, и решила залезть под кровать. Успешно. Я полчаса тебя оттуда выковыривал.

– А что я там делала?

– Искала свой артефакторский набор.

– Нашла?

– Нет. Зато убрала всю пыль, за что тебе большое спасибо и низкий поклон.

Он ещё и издевается!

– Что ещё я учудила? – спросила тихо, шмыгая носом и попутно пытаясь предугадать масштаб трагедии.

– Да так, по мелочи… Сказала, что терпеть не можешь принцев. Потому что те два принца, которых ты знаешь, – отъявленные негодяи. Один тебя подставил, а другой – Кайрат Майерхольд, и этим все сказано. Потом начала плакать. Потом начала танцевать. Вчера я узнал, что ты умеешь делать сальто, садиться на шпагат и плести косички. Хотя в последнем я не уверен на все сто процентов, ибо ты больше вырывала мне волосы, нежели заплетала прическу. Бесконечно долго ты обсуждала какую-то тетку Маттис, которая «характером не сахар, но в целом – мировая женщина!». Выбирала проклятие похлеще, чтобы наслать его на отца. Остановилась на вечной диарее. С той минуты я стал бояться тебя чуть сильнее. В целом это все. Завершить сей рассказ я хочу добрым советом.

– Каким?

– Не пей, черт возьми, зелья как сладкий лимонадик!

Кайрат Майерхольд

В бреду Евангелина была просто очаровательна. Она носилась по моей комнате, несла какую-то милую, несусветную чушь и то и дело пыталась либо обнять, либо поцеловать меня в щеку.

Поначалу мне казалось, что она просто пьяна. Это объяснение было крайне логичным. Ещё бы. Я забрал её с вечеринки, отнял любимую игрушку в виде сундука с инструментами, а после заставил заниматься весь день. Она не выдержала, отправилась в город, забрела в первый подвернувшийся кабак, а после пошла вершить правосудие к своему врагу номер один.

Я был готов всю ночь угождать её капризам и терпеть весь этот прелестный бред. Но вдруг она переменилась в лице. Замерла. Легла на кровать и, казалось бы, уснула.

Но что-то не давало мне покоя.

Ева вряд ли входить в то великое число людей, что заглушают неприятные эмоции горячительными напитками. О нет. Для неё это слишком просто.

И пусть этот вывод казался самым правильным, меня он все равно беспокоил.

Тонизирующее зелье.

Догадка посетила мою голову яркой вспышкой. Не теряя ни минуты, я подхватил Евангелину и немедленно переместился порталом в резиденцию матери.

Родной дом встретил меня темными окнами и мрачной тишиной. Но подземный источник мог существовать и без внимания людей.

Не думая ни о чем, кроме как о благополучии Евы, я вошел в холодные воды родового источника вместе со слабеющей девушкой на руках.

Магия встрепенулась и со всех сторон устремилась к ней, на удивление легко и быстро принимая её. Мне даже не пришлось уговаривать источник помочь Еве. Он и сам был рад заняться этим.

Глядя на то, как её энергетический фон приходит в норму, я словно заново учился дышать. И пусть зелье вряд ли убило её – дозировка и объем бутыля ничтожно малы, я все равно корил себя за то, что дал его ей.

Тонизирующий отвар, с которым она, вероятно, переборщила, был необходим. Без него она бы ни за что не начала прогрессировать с такой скоростью. Однако то, что в малых дозах благо, в больших оказывается ядом.

Все обошлось.

Магия справилась со своей задачей. Евангелина вздрогнула в моих руках, сделала глубокий вдох и даже открыла глаза.

Взгляд её прояснился.

– Кай… – прошептала она.

– Да?

Она как-то весело, по-озорному улыбнулась мне, а после резко подалась вперед и прижалась губами к моим, быстро и нежно поцеловав. Довольно хихикнув, девушка вновь потеряла сознание.

И как это понимать?

Мучать её ещё одним портальным переходом мне не хотелось. Человек, не привыкший к скачкам в пространстве, воспринимает их не очень хорошо. А сейчас ей и без того «хорошо» не было.

Поднявшись на жилые этажи, я понес её в свою спальню.

Под руку очень вовремя подвернулась одна из немногочисленных служанок, следящих за порядком в доме. Ей-то я и поручил переодеть Еву. Каким бы сильным ни был соблазн заняться этим делом самостоятельно, я нашел в себе силы отказаться.

А вот уйти ночевать в другую комнату не смог.

В своей голове я объяснил это так: «Если ей вдруг станет хуже, я окажусь рядом». Внутренний моралист остался доволен, несмотря на то, что плохо Еве бы уже точно не стало – над ней старался целый родовой источник, который способен поставить на ноги даже умирающего.

Так и прошла самая приятная ночь в моей жизни. Ева сладко спала, доверчиво прижимаясь ко мне, а я бесстыдно наслаждался её близостью.