Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 344 страниц)

Когда Сергей вошёл, генерал попытался привстать, но не смог, и опустился обратно, морщась от боли.

– Как здоровье? – пожав Максимову руку, спросил Сергей.

– Вашими молитвами, – усмехнулся генерал, затянулся трубкой, выпустил дым и, уже другим, деловым тоном, продолжил:

– Ну, давай. Рассказывай, что там, в Царьграде, как сплавали?

Доклад вышел коротким – ещё короче, чем дома, но Сергей знал что после последует долгий разговор, за которым генерал вытянет из него все что он видел, чего не видел, на что обратил внимание, и на что не обратил.

Пока они общались, подтянулись остальные. Первым пришёл Колян – он, видимо, только успел умыться, потому что волосы были мокрыми, а на щеке остался порез от бритья. Следом – Бородин, сухой и подтянутый, словно и не было почти месячного плавания. Дронов – с вечно усталым лицом, но довольный, как кот, объевшийся сметаны. Петров, с неизменным планшетом под мышкой. И, наконец, Цой, закрывший дверь и вставший у косяка.

Дождавшись, когда последний гость переступит порог, Вера Степановна бесшумно обошла всех с подносом. Чай, бутерброды с салом и солёным огурцом – стандартный паёк для совещаний. Генерал обвёл всех взглядом, дождался тишины и заговорил.

– Итак, товарищи офицеры. Начнём, пожалуй. Сначала – итоги похода, потом о том что произошло здесь, а как закончим, подумаем как жить дальше. Потому что жить, скажу я вам, становится всё интереснее.

Глава 3
Экономика

– Давай, капитан. Доложи по форме.

Сергей поднялся и подробно отчитался о проделанной работе в хронологическом порядке, но все равно, отчет уместился буквально в пару минут. Когда он закончил и сел, генерал повернулся к Бородину:

– Есть что добавить?

Бородин развёл руками:

– Добавить нечего. Разве что есть замечания к остойчивости шлюпа. На крутой волне зарывается носом, нужно доработать обводы. По галеасам есть наработки – мачты бы чуть ниже, парусность перераспределить. Но это позже, отдельно доложу.

Генерал хмыкнул, и тут же, не дожидаясь приглашения, поднялся Дронов, развернув свой доклад на добрых полчаса, причем говоря исключительно о пушках. Сначала сказал что для разрушения городов калибр нужно увеличивать, а стволы делать длиннее. Потом про то что ядра не годятся, нужны тяжелее, и бомбы тоже неплохо бы сделать крупнее. Дальше пояснил что картечь на короткой дистанции это хорошо, но фугасный снаряд совсем другое дело. Упомянул о том что орудия надо ставить на вращающиеся платформы, дабы увеличить сектор обстрела.

Чертил какие-то схемы в воздухе, жестикулировал, показывая как летит ядро по настильной, и только когда генерал выразительно постучал трубкой о подлокотник, осекся и сел, все еще возбужденно блестя глазами.

После него желающих выговорится не было, но тут поднялся Колян. Обычно отсиживающийся в углу, сейчас он почувствовал себя в центре внимания и приосанился. Говорил он не так как солдафоны до него. Он хоть и повоевал маленько, но устав в себя не впитал. Поэтому рассказ получился с жестами, с паузами, с неожиданными поворотами и сравнениями. Весело описывал как они входили в гавань, как римляне пучили глаза при виде «единорога», как дрожали послы и как василевс силился сохранить каменное лицо. Но особенно подробно он остановился на свадьбе, точнее, на её финальной части. От пуска ракеты, до момента запуска двух батарей салютов. Очень подробно и красочно расписал как весь цвет империи, включая патриарха и гвардию, бросился врассыпную, решив, что настал конец света. Для наглядности Колян изображал всё в лицах: сигающих через алтарь священников, чиновников сбивающих друг друга, прячущихся словно маленькие детки за своими щитами варягов, выпученные глаза патриарха и трясущуюся бороду логофета, причем делал это настолько выразительно, что даже обычно строгая и сдержанная Вера Степановна, захихикала, прикрывая рот ладонью. А Колян, войдя в раж, добавил:

– Я только потом понял почему василевс все время как статуя стоял, он, кажись, в штаны наложил, потому и не двигался!

Тут уж грохнули все, и отсмеявшись, Максимов вытер выступившие слёзы и, всё ещё улыбаясь, подытожил:

– Ну, значит, не зря съездили. И повоевали, и повеселились. А теперь к тому, что случилось здесь.

Когда генерал заговорил о найденных девятиэтажниках, те, кто пришёл из плавания, – за исключением Сергея, крайне удивились, видимо им ещё не успели сообщить, и для них это было новостью. А когда дошло до того кто за этим стоит, последовала целая буря эмоций. И если офицеры возмущались сдержанно, то Колян буквально горел желанием отомстить.

Добила вновь прибывших информация о том что первые пять литых орудий с боекомплектом и обученными расчетами ушли Владимиру.

Дабы не утруждать себя объяснениями, генерал прибег к проверенному средству.

– Анна Павловна, будьте добры, расскажите товарищам офицерам, что это значит.

Анна говорила недолго, и почти слово в слово повторила то, что недавно объясняла Сергею. О двойственной природе Владимира, о том, что он в первую очередь политик, глава государства, строящий державу. Что все его поступки подчинены одной цели – выживанию и усилению этой державы. Что он не друг и не враг, а скорее опасный, хитрый и беспощадный союзник, который всегда будет искать способы уравновесить их силу. Что доверять ему можно только в бою, стоя с ним плечо к плечу, но не в мирное время, когда на кону знания и власть.

– Мы для него очень полезный, но потенциально опасный инструмент, поэтому он всегда будет пытаться контролировать нас всеми доступными способами, искренне не считая это предательством. – закончила Анна.

Вопросов по этой теме больше не было, и генерал повернулся к Магомеду.

– Теперь ты, только коротко и по существу.

– За последний месяц – заговорил Магомед, – отлили двадцать орудий. Пять штук в неделю, это наш потолок на текущий момент. Параллельно льём ядра, бомбы для «единорога», мечи из тигельной стали – их по десять штук в день, больше пока не выходит.

Он помолчал, постучал пальцами по столу, словно прикидывая в уме цифры, и продолжил уже с явной досадой в голосе:

– Очень не хватает нормальной руды, то что покупаем, не самого лучшего качества. По железным заготовкам тот же вопрос. Меди для бронзовых орудий почти не осталось, олово вообще на вес золота. Известняк, доломит – пока есть, но запасы тают. Так же не хватает кузнецов, кочегаров, да и просто народа.

Он замолчал, постучал пальцами по столу и подвёл итог:

– С бронзой, считай, всё. Месторождений своих нет, руду везут плохую, а покупать исключительно заготовки – дорого. Мы сами подняли закупочные цены, вот купцы и ломят. Можно, конечно, добывать руду самостоятельно – но это время, люди и деньги, которых у нас нет. Единственный шанс не потерять темпы – покупать заготовки, в том числе обычное железо. Ядра, картечь, бомбы – на них уходит столько металла, что, если честно, для того чтобы пополнить запасы до прежнего уровня, нам понадобится год, не меньше, и это при условии, что новой большой войны не случится.

Магомед замолчал, прокашлялся, постучал себя кулаком в грудь, прочищая горло после долгой речи, и глухо добавил:

– Если хотим хотя бы сохранить темп производство, нужно срочно решать эти вопросы.

Колян хмыкнул, откинувшись на спинку стула так, что дерево жалобно скрипнуло.

– Это плохо, а если…

Магомед, не дав ему закончить, резко поднял ладонь – мол, погоди. Кашлянул ещё раз, уже нарочито, и продолжил совсем другим, менее мрачным тоном:

– Но есть и хорошая новость.

– Какая?

– Почти готов прокатный стан.

Колян, так и не выйдя из роли «звезды», не удержавшись, переспросил:

– Это который листы катает? Ты ж говорил – сложно.

– Сложно, – согласился Магомед. – Но не боги горшки обжигают, мы справились. Он, конечно, пока небольшой и не особо производительный, но для начала, чтобы отработать технологию, – вполне неплох.

– Подробнее как-то про технологию можно? На выходе мы что будем иметь? – подал голос Дронов, почёсывая подбородок. – Я слышал краем уха, но толком не вникал.

– Можно, – кивнул Магомед, облокачиваясь на край стола так, что тот слегка просел.

Он взял карандаш, повертел в пальцах, но рисовать не стал – просто заговорил, рубя воздух ребром ладони:

– Представьте себе два крутящихся навстречу друг другу чугунных вала, через которые проходит нагретая до нужной температуры заготовка, и выходит уже плоской. Изменив зазор между валами, получаешь лист нужной толщины.

– И всё? – удивился Колян, приподняв бровь. – Так просто?

– Как сказать, – хмыкнул Магомед. – Сами валы отлить, та ещё морока, плюс потом на обтачивать до идеального цилиндра замучаешься. Был бы нормальный станок, тогда еще как-то, а на нашем, маята одна.

Бородин, до этого молча барабанивший пальцами по подлокотнику, остановился и спросил, наверняка уже прикидывая, как приспособить новинку к корабельному делу:

– А крутить чем?

Магомед ответил, неопределенно разводя руками.

– Пока вручную, позже попробуем водяное колесо приспособить, а там, глядишь, и до паровой машины дойдёт.

Сергей невольно улыбнулся. Он знал что Магомед никогда не бросает слов на ветер, если говорит «дойдёт» – значит успехи уже есть, и процесс пошел. Так что пароходам быть, и не «когда-нибудь», а «скоро».

– И много ты с него получишь? – подался вперед генерал, явно заинтересовавшись.

– За час через стан выходит столько, сколько кузнец за день не откуёт. И главное что продукт будет ровный, без перепадов, без горбов. Щиты, обшивка, ящики, дверные петли, трубы, корпуса печей – всё можно катать.

– А для пушек? – спросил Дронов.

– Нет, пушки из листовой стали такое себе, но для лафетов и щитов, самое оно.

– Понял, принял, – кивнул генерал и, не давая паузе затянуться, повернулся к Петрову. – Полковник, докладывай, что там по пороху. Как дела с селитрой и серой?

Петров поднялся, и прижимая к груди неизменный планшет, подошёл к столу. Докладывать он любил, особенно когда касалось цифр. В отличие от Магомеда, который мог увлечься и уйти в дебри, Петров говорил сухо, чётко, и по пунктам – ровно так, как требовал генерал.

– Селитры достаточно, серы тоже хватает, с тех пор как мы подняли закупочные цены, везут ее нам со всех сторон. – Петров сделал многозначительную паузу, и прежде чем продолжить, раскрыл планшет, и вчитываясь, продолжил:

– Но сырье это лишь половина дела, вся загвоздка сейчас в производственных мощностях. У нас есть три ручных мельницы, есть три смесительные бочки на конном приводе, есть четыре сушильных сарая с тёплым воздухом от печей.

– Так ведь это неплохо, нет? – осторожно уточнил генерал.

– Вот именно что неплохо, но надо хорошо, а лучше отлично. Та интенсивность войн что мы ведем, требует увеличения производства не просто в разы, а на порядки. Тем более с учётом поставок Владимиру и необходимости пополнять резерв… В общем, баланс очень шаткий.

Генерал нахмурился, по его лицу было видно что доклад от Петрова ожидался иной.

– Ты цифры конкретные назови, сколько мы сейчас производим, и давай без деталей, сразу итог. – Потребовал он.

Петров кхекнул в кулак.

– При круглосуточной работе, без аварий и простоев, то есть в идеале, наш предел пятьсот килограмм в месяц, и не больше.

– Маловато, – хмыкнул генерал.

– Для большой войны – да, товарищ генерал, маловато. За последние стычки мы потратили все что накопили за год, поэтому выводы неутешительные, для того чтобы чувствовать себя комфортно, производственные мощности надо увеличивать.

– Значит надо увеличивать.

– Нечем, – отрезал Петров и, перелистнув страницу, продолжил: – Мы упёрлись в потолок, мы не тянем всё сразу, это долго и затратно, а денег на такие объёмы у нас нет. Дружина съедает почти всю наличность – им надо платить серебром, которого и так в обрез. Последнее в чеканку отдали, – две недели и монета совсем закончится.

Он замолчал, обвёл взглядом притихших офицеров и добавил глухо:

– Мы на грани, товарищ генерал. Ещё один рывок – и финансы просто рухнут. Нам срочно нужно золото или серебро, но лучше и то, и другое. Иначе через месяц нам нечем будет платить даже собственной дружине.

– А чудеса наши что, уже не в цене? – подал голос Колян.

– В цене, – ответил Петров. – Но с ними палку перегибать нельзя. Спрос нарушить – раз плюнуть. Чудеса должны оставаться именно чудесами. Просто так, всякому желающему, продавать нельзя.

– Почему? – не понял Колян.

– Потому что они не должны стать обыденностью, – пояснил Петров. – Как только возможность купить редкость появится у каждого у кого есть деньги, редкости перестанут быть редкостями, цена их рухнет, а вместе с ценой туда же отправится и наше преимущество. Это ведь не просто редкие товары, это право обладать чудом, иначе говоря, статус.

Колян кивнул, переваривая. Петров, сделав паузу, заговорил снова:

– Именно поэтому я и предлагаю организовать добычу золота, это займёт время, потребует ресурсов, но в долгосрочной перспективе решит проблему с наличностью раз и навсегда.

– Золото – это хорошо, – задумчиво произнёс Максимов. – Но где именно?

Петров заглянул в планшет.

– Месторождения известны, их несколько. Те что побогаче, это кавказские реки, такие как Теберда, Зеленчук, Уруп. Сложность в том что это земли касогов и абазгов, нужен сильный отряд для охраны и сопровождения караванов.

– Далеко?

– Двести, триста километров по прямой.

– Да, не близко…

– Есть ближе, в Крыму, но не такие богатые. Артель из десяти человек на хорошей россыпи может намывать там не больше тридцати граммов в день, и за сезон таким способом выйдет всего несколько килограммов, что, сами понимаете, капля в море.

– Понимаю. – кивнул генерал. – Дальше.

– Можно поискать заброшенные рудники в Крыму, там где ещё греки добывали золото из кварцевых жил. Входы в шахты скорее всего обрушены, но если с умом взяться, расчистить можно.

– Выход будет какой?

– Думаю до трех килограмм в месяц, даже с самой примитивной дробилкой.

– Уже лучше. – кивнул генерал. – Есть еще варианты?

– Есть. – продолжил Петров, чуть помедлив, словно сам не был уверен, стоит ли говорить об этом. – Можно покопать золото из курганов, в степях вокруг нас, на Тамани, в Крыму – тысячи скифских, сарматских и греческих могильников. Один большой курган может дать несколько килограммов золота сразу. Главное знать где копать, а мы знаем, карты у нас имеются.

Колян аж присвистнул:

– Это что ж, могилы грабить?

– Могилы грабить мы не будем. Еще что-то есть? – рыкнул генерал, давая понять что про курганы можно забыть.

– Разве что пиратство… – Петров поднял глаза.

– Хм… Продолжай…

– В Чёрном море ходит куча судов набитых товарами, в том числе и драг металлами. Даже если не трогать римлян, можно хорошо нажиться с арабов или болгар. Ходят они под охраной, но для нас это пустяки, сами понимаете… Если взять такой караван, то только монетами можно набрать несколько килограмм золота, плюс товары, рабы, сами корабли.

– Так это ж не честно? – возразил Колян, но видя что никто его не поддержал, замолчал.

– Если волнует моральная сторона, могу сказать что кроме мирных, есть куча пиратов, добыча с которых может быть даже богаче чем с купцов, особенно если перехватывать их по возвращении. Один удачный абордаж одного единственного кораблика может принести до десяти килограмм золота в монетах и слитках, не считая груза. А сами пираты – так вообще законная цель, не грабеж, а борьба с морским разбоем.

– Ну вот, – усмехнулся генерал. – И оправдание нашлось. Петров, давай теперь итог, что из всего этого реально прямо сейчас, а что – на перспективу. И сколько нам нужно золота, чтобы закрыть хотя бы самые острые дыры.

Петров захлопнул планшет и почесал затылок. По его лицу было видно, что он заранее просчитал все варианты.

– Итак, что мы имеем. – заговорил он. – Россыпное золото Кавказа – дело перспективное, но не быстрое. Пока соберемся, дойдем, повоюем или договоримся с местными, найдем жилу, начнем разработку… Раньше следующего лета результата не будет сто процентов. Заброшенные рудники вариант ещё дольше, их надо расчистить, построить жилье для рабочих, наладить дробление, обеспечить постоянную охрану самого рудника, охрану караванов с провизией и золотом. Это даже не месяцы, скорее годы. Так что остаётся два варианта, которые могут дать результат здесь и сейчас.

Он сделал короткую паузу и, чуть понизив голос, произнёс:

– Первый и самый быстрый, – всё же курганы. Если будет добро, через пару недель на этом столе будут лежать несколько килограмм золота, а к зиме счет пойдет на сотни.

Генерал нахмурился, но промолчал, давая договорить.

– Второй, как все уже поняли, пиратство. Тут помедленней, но в сравнении с остальными, тоже неплохо.

– Курганы не вариант! – Отрезал генерал. – Могилы мы грабить не будем.

Петров замолчал, закрыл планшет. Бородин, сидевший у окна, подался вперёд:

– Значит, остаётся пиратство.

– Вот и займитесь, – кивнул генерал, и пристально посмотрел на Сергея.

Глава 4
Пираты

После совещания Сергей пошёл домой и весь вечер, а за ним и следующий день отсыпался. На корабле тоже много спал, но всё урывками. Сейчас же мог позволить поспать по-человечески, без нервов и качки.

К вечеру второго дня он наконец выспался. Сидели на кухне, пили чай. Сергей, помешивая ложечкой в кружке, хмурился – мысли о пиратстве не отпускали.

– Понимаешь, – сказал он наконец, – как-то это всё… не по-людски.

Анна усмехнулась, отставила чашку.

– Серёж, ты даже не представляешь, насколько это по-людски. Причем пиратство, это ещё не самое худшее. Более того, весь так называемый цвет человечества, аристократы и иже с ними, первые свои состояния сколотили именно пиратством.

– Да ладно? – не поверил Сергей.

– Я не придумываю, взять хоть Англию времён Елизаветы. Был там такой Фрэнсис Дрейк, наверное слышал, его в английских учебниках называют великим мореплавателем, однако он был самым настоящим пиратом, с патентом от короны на грабёж испанских кораблей. Он жёг колонии, убивал людей, вывозил золото, и его за это возвели в рыцари, понимаешь? Не за научные какие-то заслуги, или ратные подвиги, а за банальный грабеж, оправданный лишь наличием патента.

Она сделала глоток чая и продолжила:

– Или Джон Хокинс, личность известная, так же как и Дрейк, сэр, и тоже корсар. Начинал с работорговли, продавал людей, грабил португальцев, испанцев, французов, да и вообще всех подряд. Дослужился до адмирала, стал британской легендой, его именем названо куча всего в Англии.

– Ну, это Англия, – хмыкнул Сергей. – У них всегда так.

– Не только у них, почти у всех европейцев, да и не только. Можно хоть ту же Францию в пример привести, был у них там такой Жан Бар – национальный герой. Людовик XIV лично пожаловал ему дворянский титул за то что он захватил купеческий караван с зерном, утопив хозяев. Или голландцы? У этих вообще вся Ост-Индская компания была построена на пиратстве, причем они не просто грабили, целые острова вырезали чтобы не платить за специи. И ничего, стали великой морской державой.

Она помолчала, глядя на огонёк свечи.

– Я это вот к чему. Пиратство, в том или ином виде, самый распространенный способ первоначального накопления капитала. Все эти лорды, графья и князья, начинали с того, что брали чужое, а уже потом, когда состояние было сколочено, они становились респектабельными, строили особняки, заседали в парламентах, заказывали портреты, на которых их изображали с умными, одухотворёнными лицами. И никто уже не вспоминал, что лет двадцать назад эти же руки рубили людей на абордаже или просто крали. Так устроен мир, такие правила, если мы хотим выжить и подняться, нам тоже придётся играть по ним.

– Тем более, – продолжила Анна, – мы же не собираемся грабить мирных торговцев, наша цель те, кто сам не гнушается грабежом.

– Грабь награбленное? – перебил Сергей, вспомнив когда-то услышанный лозунг.

Анна улыбнулась.

– Именно. С точки зрения морали – мы восстанавливаем справедливость, тем более на пиратов не распространяются никакие договоры. Ну и с точки зрения экономики, их добыча это готовый ресурс, который не надо добывать, покупать или выменивать. Просто прийти и взять. Идеальный вариант, если вдуматься.

Утром третьего дня после прибытия, когда Сергей стоял на балконе с кружкой пшеничного кофе, и лениво разглядывал море, на горизонте показался парус. Сначала совсем маленький, потом все больше и больше, и наконец корабль пристал к дебаркадеру. Это был арабский самбук: лёгкий, с косым парусом и низкой осадкой. Сергей спускаться не стал, народу в порту хватало и без него, да и прибытие торговых и прочих судов давно уже стало рутиной.

Вместо этого он занялся доспехом, на котором от постоянного ношения и морской соли разъело несколько ремешков. Делал он это не в первый раз, поэтому сложностей не возникло, и когда закончил, в дверь постучали.

На пороге стоял Колян, и по лицу друга Сергей понял что сейчас будут новости.

– Серый, там такое дело! Арабы к нам шли, целый караван, пять кораблей! Металл везли разный, серу, еще много всякого, но их перехватили. Четыре корабля захватили, один только ушёл. Капитан говорит чудом прорвались.

Сергей пропустил Коляна в квартиру.

– Кто напал, выяснили?

– Да он толком не знает. Говорит, много разных – и драккары, и галеры, и арабские корабли.

Сергей хмыкнул и потянулся за трубкой, думая о том что появился повод, причем самый что ни на есть законный.

– Бородин уже в курсе?

– А то. Уже эскадру готовит. Говорит, через час выходим. Ты как, с нами?

Сергей раскурил трубку, выпустил дым в потолок.

– Куда ж я денусь.

Выход через час преувеличением не был. Бородин развил бурную деятельность, и вскоре эскадра была готова к отплытию. «Варяг», два драккара и шлюп-разведчик – небольшой, но стремительный отряд, способный догнать кого угодно.

Бородин всё рассчитал. Арабские торговцы, по словам капитана, были тихоходными, а пираты тащили захваченные суда за собой, поэтому далеко уйти не могли. Если ветер не подведёт, к утру следующего дня их нагонят.

Кто эти пираты, девятиэтажники пока не знали, но вариантов было немного. Норманны, свободные варяжские дружины, или же сами арабы, среди которых тоже хватало любителей поживиться чужим добром. В любом случае, разбираться предстояло на месте.

Шли весь день и всю ночь, и не вдоль берега, как обычно, а открытым морем, наперерез. Бородин проложил курс так, чтобы перехватить пиратов там, где им деваться будет некуда. Ветер держался ровный, попутный, и «Варяг» резал волну, как нож. Драккары не отставали, шлюп-разведчик ушёл вперёд, высматривая добычу.

К утру, едва рассвело, на горизонте показались паруса.

Сергей как раз вышел из каюты и стоял на носу, прихлёбывая кофе из термоса – хорошего, фирмы «Арктика». Термос держал тепло уже вторые сутки, и сейчас, в утренней прохладе, это было как нельзя кстати.

Ветер свежел, паруса натягивались, снасти гудели. На палубе готовились к захвату.

План был простой, без применения тяжелой артиллерии. Спокойно сблизиться, и не входя в абордаж, расстрелять пиратов из пищалей, чтобы не повредить захваченные корабли. Никакой рубки, никакой бойни. Всё должно было получиться быстро, чисто и без крови со стороны охотников.

* * *

Главарь пиратской шайки промышлявшей у южных берегов Хазарии, Абу-ль-Хасан ибн-Мансур, щурился от утреннего солнца, стоя на корме своего самбука. Настроение у него было превосходное. Ночь прошла как в раю: захваченные на вчерашнем караване две красивые рабыни усердно ублажали его до самого рассвета. Черкешенка, с глазами как маслины, и гречанка, светлая, как пшеничный хлеб. Обе теперь спали в его каюте, утомлённые, а он стоял на корме, вдыхал солёный ветер и думал, что жизнь удалась.

Управляемые призовыми командами четыре груженных дорогими товарами арабских судна послушно плелись за его флагманом. Он уже подсчитал сколько получит за всё это добро на рынках Трапезунда и Синопа, и цифры грели душу сильнее, чем утреннее солнце.

– Господин, – окликнули со спины.

Абу-ль-Хасан обернулся. Его помощник, молодой ещё парень с бельмом на левом глазу, указывал куда-то за корму. Хозяин нехотя перевёл взгляд. Там, на самом краю горизонта, белели паруса.

– Погоня? – лениво спросил он.

– Похоже на то, господин.

Абу-ль-Хасан усмехнулся. Он знал эти воды, знал, кто здесь ходит. Точно не ромеи, у них после разгрома флота хватает своих забот. Для варягов слишком далеко, могут быть хазары, но вряд ли, там одни обленившиеся торгаши. Да и вообще, кто бы это ни был, они не понимают с кем связались. У него шесть кораблей, три сотни отборных головорезов, что они ему сделают?

– Пусть идут, – бросил он, отворачиваясь. – К обеду разберёмся.

* * *

К полудню дистанция действительно сократилась настолько, что можно было разглядеть подробности. Плотной группой, окруженные пиратским эскортом, шли четыре захваченных арабских судна – пузатая багала, два самбука и дромон. Как и докладывал капитан, эскорт был разношёрстным: три галеры, два самбука и драккар.

Повинуясь команде Бородина, на Варяге подняли Андреевский флаг, и это сразу заметили на пиратских судах. Сергей видел в бинокль, как засуетились и забегали на корме флагмана. Откровенной паники пока не было, но уверенности у них явно поубавилось.

Сергей опустил бинокль и оглядел свою палубу. Расчёты фальконетов уже стояли у орудий. Пищальщики поправляли тлеющие фитили, щурясь от едкого дымка. «Варяг» нагонял замыкающую галеру так стремительно, словно та стояла на месте. Уже различались лица пиратов, они бесновались вдоль борта, трясли ятаганами, натягивали луки. Доносились выкрики, хриплый смех, лязг железа. Ждали абордажа. Вон уже и крючья качаются на канатах, и десяток рук тянется к фалам, готовясь бросать. Но постепенно в их гвалте проступила тревога – «Варяг» не сворачивал, но и не приближался, шёл ровно, держа дистанцию в полсотни шагов. Абордажем тут и не пахло.

– Паруса не дырявить! – взревел на всю палубу Бородин. – Корабль не калечить! Бить по живой силе противника!

Первый залп грохнул так, что мгновенно заложило уши. Фальконеты рявкнули басом, выплюнув облака белого дыма, и картечь веером прошлась по галере, взрывая дерево скамей, выбивая искры из металла, срезая тела пиратов, будто косой. Крики перешли в вой. Пищали ударили следом, дробно, вразнобой, выбивая тех, кто ещё стоял у борта. С пиратской галеры ответили редкими стрелами, но ветер уносил их в сторону, и они бессильно падали в воду, не долетая и половины.

Добавки не потребовалось. Когда дым рассеялся, на палубе галеры уже никто не стоял на ногах – только тела вповалку да воющие раненые, пытавшиеся отползти от борта. «Варяг», не снижая хода, резко сменил курс, а к обездвиженной галере уже подходил драккар с абордажной командой. Что там происходило дальше, Сергей не видел – его внимание уже переключилось на следующую цель, ещё одну галеру, ту, что шла второй в пиратском ордере. Её экипаж уже видел, что стало с первой, и теперь все их тщания были на то чтобы удрать, но они не успевали: «Варяг» уверенно настигал их.

– Пли! – скомандовал Бородин, и фальконеты правого борта рявкнули слитным залпом. Картечь буквально снесла с палубы тех кто стоял на пути. Следом, добивая тех кто еще мог сопротивляться, грохнули пищали. Крики слились в предсмертный вой, и через минуту галера беспомощно закачалась на волне, усеянная безжизненными телами. «Варяг» прошел мимо, нацеливаясь на пиратский самбук, который пытался уйти мористее.

Глядя, как фальконеты и пищали сносят людей с палуб, Сергей думал о том, что единственным, что может по-настоящему угрожать их флоту, остаётся греческий огонь и массовость. Если враг сумеет подойти вплотную – ночью, в тумане, при штиле, – и дать залп из сифона, даже «Варяг» превратится в плавучую свечу. Если же на них бросят не горстку головорезов, а существенное количество – можно просто не успеть расстрелять всех.

Однако здесь, сейчас, не было ни того, ни другого. Пираты не ждали боя на дистанции, они готовились к привычному абордажу, а вместо этого их просто расстреливали как куропаток. Он смотрел, как очередная галера, потеряв управление, заваливается на борт, и думал, что с каждым годом их оружие будет становиться только совершеннее и смертоноснее. Пройдёт пять лет – и ни один флот в мире не сможет даже приблизиться к Новороссийску на расстояние выстрела. Пройдёт десять – и они будут диктовать условия всем, от Царьграда до Кордовы. Если, конечно, доживут.

Опустив бинокль, он прикурил трубку. Впереди, на горизонте, догорал пиратский самбук, единственный кто имел шанс спастись, если бы не шлюп. Сергей не знал почему горит пират, они договорились корабли не топить и не жечь, но видимо на то были свои причины.

Остальные пиратские суда, те, что велись призовыми командами, выбросили белые флаги почти одновременно. Сопротивляться было некому: абордажные партии «волков» зачистили флагман и галеры, а уцелевшие пираты, видя, что их главарь повержен, а корабли один за другим ложатся в дрейф, бросали оружие и сдавались без боя.

Возвращались дольше, чем шли вперёд. Сергей стоял на корме «Варяга» и смотрел, как за ними медленно, словно нехотя, плетётся караван. Четыре трофейных корабля, гружённых добром, пиратские галеры и самбуки, теперь уже с их призовыми командами. Всё это богатство, свалившееся с неба, казалось почти нереальным. И может, на фоне всего остального, это был не такой уж крупный успех, но Сергей знал: это только начало.

Да, они будут строить, развиваться, учить детей, воспитывать поколение людей будущего. Однако без этого – без грабежа, а как его ни назови, грабеж и есть – им не выбраться. Все их планы, все их мечты о новом мире не выйдут без этого. Можно сказать, как те флибустьеры, они наверняка делали свои чёрные дела, примерно так же оправдываясь: ради высшей цели. И кто знает, может, через двести лет их потомки, сидя в тёплых кабинетах, будут осуждать их методы. Вот только сейчас, здесь, выбора не было, либо так, либо смерть.

Трофеев действительно оказалось много. Мало того что сами пиратские корабли теперь пополнили их флот, так ещё и товар: Тот, что был у купцов, в полном объёме, и тот, что до них успели награбить пираты. Серебра только под сотню килограммов, плюс больше десяти золота монетного и в слитках. Несколько тонн меди, много железа в заготовках. Ткани, пряности, стеклянные изделия, оружие, доспехи. В общем, стандартный торгашский набор.

Не успев подсчитать барыши, Сергей узнал о решении генерала заплатить оставшимся в живых купцам за их товар и вернуть корабли. Сначала даже не поверил. Как же это? Они только что с боем отбили добычу, а теперь – отдавать? Однако Максимов, как всегда, объяснил так, что возразить было нечего.