Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 344 страниц)

В квартире стало тихо. Он прошёл на кухню, выглянул в окно. Внизу, под обрывом, река катила свои воды в море, сверкая на солнце. За плавнями, на другом берегу, виднелась степь – бескрайняя, уходящая в марево горизонта. Насмотревшись, Сергей отошёл от окна, сел за стол, положил перед собой пистолет. Разобрал, протёр, смазал – машинально, не думая, руки сами делали привычную работу. Собрал обратно, загнал магазин, поставил на предохранитель. Убрал в кобуру. Подошёл к окну в комнате, выходившему на другую сторону – там тоже была степь, но с перелесками вдоль реки.

Потом налил себе полкружки воды из чайника, отрезал маленький кусочек сыра, съел. Жевал медленно, растягивая удовольствие. Достал из ящика яблоко, повертел в руках. Есть не стал, решив сэкономить.

Надо было думать, что делать дальше. Вариантов, по сути, всего два. Первый: сидеть тихо и наблюдать. Второй: начать осторожно действовать, не привлекая внимания.

Он выбрал второе, но не сейчас. Пусть вояки старые дёргаются, он не будет. Сейчас надо сделать перерыв, переварить ситуацию, адаптироваться.

Сергей перешел в комнату, лёг на диван, закинул руки за голову, уставился в потолок. Где-то далеко, на верхних этажах, плакал ребёнок, хлопали двери. Люди носились туда-сюда, пытаясь осмыслить произошедшее.

Он не заметил, как уснул. Просто лежал на диване, смотрел в потолок, думал, а потом – раз, и провалился в темноту. Сказалось напряжение первых часов, организм взял своё, отключил сознание на перезагрузку.

Разбудил его стук в дверь.

Сергей открыл глаза, не сразу сообразив, где находится.

Он сел, потёр лицо ладонями, проверил ногу. Она была на месте, а часы на стене показывали половину второго.

Стук повторился.

– Николаев! Сергей! Откройте! – донёсся голос Петрова с командирскими нотками.

Сергей встал, размял плечи, прошёл в прихожую, отпер замок. Петров стоял на пороге с планшетом в руках, за его спиной маячил молодой лейтенант с девятого этажа. Сергей не знал что с ним было, внешне он выглядел целым, но так как квартиры в этом подъезде давали только инвалидам, что-то наверняка было не так.

– Добрый день, – начал Петров. – Проводим учёт личного состава и вооружения. Вы как, в строю?

– В строю, – Сергей прислонился плечом к косяку, не приглашая войти. – Спрашивайте.

– Звание?

Петров его, конечно, знал, но, будучи педантом, во всём требовал точности и дисциплины.

– Капитан запаса.

– Специализация?

– Командир разведроты, по гражданке психолог.

Петров записал, поднял глаза:

– Состояние здоровья? Мы фиксируем, у кого какие изменения после… инцидента.

Об этом Петров тоже знал и снова педантично уточнял.

– Был инвалидом, потерял ногу. Теперь обе на месте, здоров.

– Ясно, – Петров что-то чиркнул. – Вода, еда, медикаменты. Что у вас есть?

Сергей подумал секунду.

– Воды пять литров, еды на пару дней, медикаментов немного.

Медикаменты у Сергея были в достатке, как и у многих здесь, но полный список он давать не хотел. Во всяком случае пока.

– Оружие?

– Наградной ПМ, двадцать четыре патрона.

Петров хмыкнул, записал. Потом откашлялся.

– Сергей Викторович, у меня к вам предложение. Мы формируем штаб. Вы капитан, с боевым опытом. Люди вас знают. Может, возьмёте какое-нибудь направление?

Сергей смотрел на него спокойно, без эмоций.

– Товарищ полковник, я в отставке. Прикажете – сделаю. Но командовать не пойду. Не моё это.

Петров пожевал губу, явно разочарованный.

– Ну, как знаете. Если передумаете – я у себя.

– Учту.

Дверь закрылась. Сергей постоял секунду, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Петров, конечно, мужик толковый, с опытом, но слишком уж любит командовать. Впрочем, здесь это скорее плюс – военные люди привыкли к вертикали власти. А то что сама власть в такой ситуации не привилегия, а ярмо, так это личное, его, Сергея, мнение.

Он опять прошёл на кухню, сел за стол. Достал сигарету из красной пачки с двумя большими буквами LM. Щелкнул зажигалкой, на мгновение освещая обветренное лицо. Затянулся, выпустил дым в приоткрытую форточку.

О куреве он подумал ещё утром, когда пересчитывал продукты. Сигареты конечно не вода, но для него почти такой же ресурс. В кладовке, на верхней полке, лежали пять полных блоков LM и один начатый, в котором оставалось пачек семь. Итого выходило пятьдесят семь пачек. По пачке в день – на два месяца. Если экономить, растягивать по полпачки – на четыре. А если делиться… Нет, делиться Сергей пока не планировал. Разве что с Коляном, если попросит.

В дверь снова постучали. На этот раз стук был робкий, неуверенный.

– Серый, это я, Колян. Можно?

Сергей встал, открыл. Колян мялся на пороге, в руках у него был какой-то пакет.

– Заходи, – Сергей посторонился.

Колян вошёл, огляделся.

– Слышь, Серый, я тут это… – он протянул свёрток. – Бинокль принес. Он от деда ещё остался, я его сколько раз хотел пропить, рука не поднялась.

Сергей заглянул в пакет. Там действительно лежал бинокль в старом, кожаном чехле с потёртостями.

– Хорошая вещь, – сказал он искренне.

– А то… – Колян переминался с ноги на ногу. – Слышь, Серый, у тебя курить есть?

– Есть. Пошли на кухню.

Они сели за стол. Сергей подвинул пачку, Колян вытянул сигарету, прикурил от предложенной зажигалки, затянулся, блаженно прикрыл глаза.

– Хорошо-то как… Я ж думал, всё, брошу. Утром от одного запаха пива выворачивало, думал, и от курева тоже. Ан нет. Тянет.

– Это другое, – сказал Сергей. – Никотин – не алкоголь. Ты как вообще? Освоился?

– Да какое там… – Колян выпустил дым, закашлялся. – Вроде и здоровье вернулось, а страшно. Как жить-то теперь? Я с девяносто шестого только и делал, что бухал. Осколок в голове давил, башка трещала каждый день. А теперь – ничего. Пусто.

– Привыкай. Страх это нормально, – Сергей стряхнул пепел в жестянку из-под кофе, служившую пепельницей. – Страх – здоровая реакция. Хуже, когда не страшно, значит, мозг не понимает опасности.

– А ты? Тебе страшно?

Сергей помолчал, глядя в окно.

– Нет. Пока нет. Я ещё не до конца поверил в происходящее, вот когда поверю – тогда и испугаюсь.

Какое-то время они курили молча. Колян, видимо, хотел ещё что-то сказать, но не решался. Наконец выдавил:

– Слышь, Серый… А что дальше-то будет? Мы ж тут сдохнем, да?

– Не сдохнем, – перебил Сергей. – Внизу река и море – значит, будет вода и рыба. А степь – это дичь, птица. Прокормимся.

– Думаешь?

– Уверен. Мужики у нас грамотные, наверняка придумаем что-нибудь, надо только осмотреться.

– Так пошли на крышу! Чего сидим-то?

Сергей усмехнулся. Энергии у Коляна теперь было хоть отбавляй – оздоровленный организм требовал движения.

– Пошли. Только молча. Незачем всему дому знать, куда мы полезли.

Они вышли на лестницу. В подъезде было относительно тихо – народ, видимо, разбрёлся по квартирам, переваривал новости. Сергей поднялся на последний, девятый этаж, Колян топал следом. Лестница, ведущая на чердак, была узкой, с облупившейся краской. Наверху металлическая дверь с навесным замком.

– Заперто, – разочарованно протянул Колян.

Сергей подошёл ближе, осмотрел замок. Новенький, блестящий, но петли, на которой он висел, едва держались на расхлябанных шурупах.

Он потянул за дужку замка, и тот вместе с петлями оказался у него в руке.

– Порядок, – сказал Сергей, пряча замок в карман и втыкая петли обратно.

Они вышли на крышу. После душного подъезда воздух казался пьянящим – солёный, влажный ветер с моря ударил в лицо, трепал волосы. Крыша была плоская, покрытая рубероидом, с парапетом по краю.

Сергей подошёл к краю, опёрся на парапет. Вид открывался на все триста шестьдесят градусов. Гора добавляла к высоте дома ещё метров тридцать, так что обзор был огромный. Внизу, сразу под обрывом, широкая река впадала в море, разливаясь множеством протоков, образуя заводья и плавни. За рекой, на том берегу, расстилалась выжженная солнцем степь с редкими пятнами зелени. На севере, вдоль берега моря, тянулась гряда холмов, поросших кустарником. На юге – сплошная водная гладь до горизонта, искрящаяся под солнцем. На западе, в дымке угадывались какие-то горы.

Сергей ещё раз обвёл взглядом горизонт. Ни дымов, ни вышек, ни столбов, ни дорог. Только вода, степь и холмы.

С трудом признавая этот странный факт, он постоял минут пятнадцать, пытаясь хоть что-нибудь высмотреть, но никаких признаков цивилизации так и не обнаружилось.

– Ладно, пошли вниз, – сказал он, пряча бинокль. – На сегодня хватит впечатлений.

Колян кивнул, и они двинулись к люку. Сергей прикрыл дверь, вставил замок на место. На лестнице было по-прежнему тихо.

У своей квартиры Сергей остановился.

– Колян, ты это… бинокль смотри не профукай, будут на общак тянуть, не давай. Самим пригодится.

– Так у себя оставь. – Колян протянул пакет с биноклем. – Если что, зови.

Они разошлись. Забрав бинокль, Сергей вошёл в квартиру, запер дверь, прошёл на кухню. Достал из кладовки бутылку с водой, налил полкружки, выпил медленно, растягивая удовольствие.

Напившись, он сел за стол, положил перед собой бинокль. Хорошая вещь. Колян, конечно, тот ещё кадр, но сегодня помог дважды: с кроссовками и с оптикой. Надо будет его как-то отблагодарить, может сигаретами.

За окном начинало смеркаться. Сергей подумал, что надо бы поесть. Достал из холодильника яйцо, разбил на сковородку. Плита не работала, но он развёл маленький огонь в жестянке из-под консервов, используя обрывки газеты и щепки от старого стула – костерок получился слабенький, чадящий, но для одного яйца хватило. Съел с кусочком сыра, запил водой.

Потом сел у окна, закурил. Сумерки сгущались, превращая море и степь в одну сплошную сизую стену.

Глава 2
Драккар

Ночь прошла спокойно, без происшествий. Сергей проснулся затемно и долго лежал, прислушиваясь к звукам дома, отмечая что где-то наверху опять плачет ребёнок, а на лестнице снова топают, хлопают дверьми и громко разговаривают. Но теперь в голосах уже не было паники, скорее деловитость. Военные люди из первого подъезда, попав в непонятную ситуацию, делали то, что умели – организовывались. Гражданские из второго подъезда старались держаться к ним поближе, будто сам факт такого соседства гарантировал безопасность.

Он встал, размялся. Нога работала идеально – за вчерашний день он намотал столько, сколько не ходил за последние три года. И самое главное, у него ничего не болело.

Умылся водой из чайника, побрился насухо одноразовым станком. Позавтракал сырым яйцом и небольшим кусочком сыра, запил водой, закурил сигарету.

Сегодня надо было выходить в «люди», чтобы понять расклад, тем более Петров со своим штабом наверняка уже развил бурную деятельность.

Не откладывая в долгий ящик, он оделся, проверил пистолет, накинул ветровку, сунул в карман пачку сигарет, зажигалку. Глянув в зеркало и ничего нового там не увидев, – всё тот же чернявый мужик тридцати с гаком лет, открыл дверь, и спустившись на первый этаж, вышел на крыльцо.

У подъезда уже собралась группа – человек десять, в основном из их первого подъезда. Почти все знакомые лица. Петров стоял в центре, с планшетом, и что-то втолковывал. Рядом с ним генерал Максимов, прямой как палка, с неизменной усмешкой в усах. Степан Ильич, майор в отставке, с карабином за спиной, молчаливый и настороженный. Чуть поодаль – Андрей, сын одноглазого прапорщика, с каким-то ящиком в руках. И ещё несколько человек, в том числе трое из второго подъезда, видимо из тех кто порасторопней.

Сергей не стал подходить близко. Прислонился к стене, закурил, наблюдая, но Петров заметил его, и подошёл сам.

– Сергей Викторович, доброе утро. Не передумали насчёт штаба?

– Нет, – коротко ответил Сергей. – Я пока посмотрю.

– Ну, смотрите, – Петров пожал плечами. – Только учтите: без дела не останетесь. У нас каждый человек на счету, и военные, и гражданские.

– Прикажете – сделаю.

Петров хотел что-то возразить, но промолчал, развернулся и ушёл. Сергей проводил его взглядом, потом решил пройтись вдоль девятиэтажки, чтобы тщательней осмотреть периметр. Почти отвесный склон обрыва давал дому преимущество – подобраться незаметно снизу было сложно. Если поставить наблюдателей, то и вообще невозможно. Опять же обороняться удобно, можно хоть камни катать, хоть кипяток на головы лить. С этой точки зрения место конечно идеальное. Подъемов всего два, оба узкие, петляющие. При желании три или четыре человека могут сдерживать многократно превосходящие силы.

Обогнув торец девятиэтажки, он неторопливо двинулся вдоль обрыва, и остановившись у самого края, где ровная площадка обрывалась в пустоту, упёрся носком кроссовка в ком спрессованной глины. Сверху отлично просматривался каждый уступ, каждая трещина; подняться по такой крутизне не вышло бы даже у обезьяны, не то что человека.

Насмотревшись, он перевёл взгляд на линию горизонта, где море сливалось с высоким небом. Ветра почти не было, и снизу, с воды, тянуло едва уловимой свежестью. Сергей помедлил, сканируя взглядом береговую полосу, потом в последний раз глянул вниз, оценивая крутизну, и еще раз убедившись что позиция действительно образцовая, удовлетворённый, развернулся и зашагал обратно к подъезду, решив поковыряться в аптечных запасах, которых у него, в силу обстоятельств, было более чем достаточно.

Раньше, до ранения, кроме активированного угля он вообще ничего не принимал, но когда лишился ноги, а в плече остался осколок, вынужденно приобщился к фармакологии.

Коробка с лекарствами стояла в шкафу на нижней полке. Сергей выдвинул её и принялся перебирать содержимое.

Кетанов, найз, диклофенак, финалгон. Отдельной стопкой – прегабалин и амитриптилин от фантомных болей. Антибиотики: амоксиклав, левомеколь, мирамистин. Перекись, жгут, активированный уголь и еще многое, многое другое.

Сортируя всё это хозяйство, он смотрел сроки годности и удовлетворённо думал, что наконец перестал быть пособием по фармакологии. Ну а что, даже в самый обычный день когда не было ни приступов, ни ноющей боли, он должен был пить пяток, а то и десяток таблеток. Что-то для профилактики, что-то укрепляющее или тонизирующее. А уж когда начинало болеть, тогда вообще принятие лекарств превращалось в нечто невообразимое.

Поковырявшись в аптечке и составив примерное представление об остатках, – а лекарств на самом деле было много, он вышел на балкон и уже собирался закурить, когда послышался шум. Крики, женский визг, топот.

Не имея особого желания вмешиваться, Сергей всё же вышел на площадку, и определив источник шума, поднялся на полтора пролёта. На шестом этаже, у открытой двери одной из квартир, стояли трое: грузная женщина в цветочном халате, её муж – старший прапорщик с красным лицом и в майке-алкоголичке, и сосед из квартиры напротив – щуплый парень лет двадцати пяти, получивший квартиру в наследство от деда ветерана.

– Ты, крыса помойная! – орала женщина, тыча пальцем в парня. – Я тебя за руку поймала! Ты в холодильник мой лазил!

– Да не лазил я! – оправдывался парень, прижимаясь спиной к своей двери.

Ситуация была показательна. Первый день люди ещё пребывали в эйфории от исцеления, а на второй уже начали воровать друг у друга. И ладно бы гражданские – среди своих, военных, он надеялся, до такого не дойдёт.

На шум уже поднимался Петров с двумя мужиками, о которых Сергей знал только что они тоже бывшие вояки.

– Отставить! – рявкнул тот, вставая между конфликтующими.

Сергей не стал досматривать. Интереса лезть в чужие распри не было никакого, поэтому, резко развернувшись и стараясь не слушать вопли сумасшедшей бабы, он вернулся к себе, снова закрылся в квартире, прошёл на кухню, закурил. Если до этого момента он и не помышлял ни о чем таком, то теперь, после увиденного, в голове поселилась мысль: надо бы придумать, как обезопасить свои запасы. За еду Сергей не переживал, её почти не было, а вот сигареты и лекарства… Дверь хлипкая, замок простой. Значит, самое ценное надо перепрятать.

Не откладывая, он докурил и пошёл осматривать кладовку. Фальшстенка была сделана ещё прежними хозяевами, маскировала выступающие трубы водоснабжения. Он аккуратно расширил щель, чтобы фанера открывалась как дверца, и сложил в нишу коробку с лекарствами и запас сигарет. О том что протечёт и испортит его схрон, Сергей не переживал, воды в трубах не было, и вряд ли уже когда-нибудь будет.

Закончив, он предался раздумьям, и весь остаток дня не выходил из квартиры, иногда только поглядывая в окна. А вечером, ввиду отсутствия электричества и резко наступившей темноты, улёгся на своем диване, и неожиданно быстро уснул.

Проснулся от крика. Открыл глаза, полежал, прислушиваясь. За окнами во всю палило солнце. Крик повторился, теперь к нему добавились голоса, топот ног по лестнице. Часы показывали начало седьмого.

Он сел, сунул ноги в кроссовки, накинул ветровку. Пистолет, как всегда, был при нём, он привычно сунул его за спину.

Вышел в подъезд, прислушался. Шумели сверху.

У открытой двери квартиры на седьмом этаже толпились люди, в основном из их подъезда. Они перешёптывались, заглядывали внутрь, лица у всех были мрачные.

– Чего случилось? – спросил Сергей у стоявшей с краю женщины.

– Генерала Максимова обокрали, – ответила она, часто моргая. – Пока они с женой к Петровым ходили, кто-то залез в квартиру. Жратву взяли, ноутбук, наградной кортик и даже коллекцию трубок.

Сергей протиснулся ближе, отмечая разгром в прихожей. Вещи из шкафов вывалены, на полу что-то рассыпано, бусы какие-то, что-ли… Генерал стоял посреди комнаты, красный от ярости, и крутил головой, оценивая ущерб.

– Товарищ генерал, – начал было кто-то.

– Молчать! – рявкнул Максимов так, что Сергей вздрогнул. – Обыскать все квартиры! Немедленно!

Сергей слушал, не вмешиваясь, и понимая что мародёрство началось быстрее, чем он ожидал, и ударили по самому, казалось бы, защищённому – по генералу. Гражданские или свои? Он не знал, но одно понимал точно – это только начало. Если не пресечь сразу, на корню, всё покатится в тартарары.

Тем временем продолжающий негодовать генерал спустился вниз, где у подъезда уже собрались люди. Мужики из первого подъезда стояли неровным строем, человек пятнадцать, почти все при оружии. Гражданские жались поодаль, смотрели испуганно. Максимов занял позицию на крыльце, еще багровый от гнева, но говорил уже спокойно, не плюясь и без мата.

– Слушайте все! – начал он почти не повышая голоса. – В нашем доме совершено преступление. Кто-то залез в мою квартиру пока я отсутствовал. – Он обвёл толпу тяжёлым взглядом. – Я не знаю, кто это сделал, но даю ему шанс. Один шанс. Взявший чужое, пусть выйдет сюда. Если сделает это сейчас, добровольно – накажу без членовредительства. Слово офицера!

Толпа замерла. Сергей стоял, привалившись плечом к стене, и наблюдал, гадая – выйдет, или всё же нет?

Но никто не вышел, и никто не признался. Генерал ждал минуту, другую, третью.

– Значит, не хотите по-хорошему, – поджав губы, резюмировал он. – Полковник, начинайте обыск. Все квартиры, все этажи, и первый подъезд, и второй. Никому никаких поблажек!

Петров кивнул и повернулся к строю.

– Идём поэтажно, по четыре человека на площадку. Двое заходят в квартиру, двое страхуют снаружи. Обыскивать всё: кладовки, антресоли, шкафы. Оружие держать наготове. Вопросы?

Вопросов не было. Мужики зашевелились, разбиваясь на группы. Сергей заметил, что в обыскивающие не взяли никого из гражданских – не доверяли.

Сам он вперёд не полез, но и не ушёл. Поднялся следом за первой группой, остановился на площадке, чтобы видеть как мужики работают.

Начали со второго подъезда. Первая же дверь – молодая семья, муж с женой и ребёнком. Женщина заплакала, но муж молча открыл все шкафы, показал даже холодильник. Ничего. Вторая квартира – одинокий старик, бывший учитель. Обыскали, извинились, пошли дальше.

На третьем этаже возникла заминка. Дверь открыл мужик с пивным животом и в трениках с пузырями на коленях. Увидев вооружённых людей, он загородил проход.

– Не пущу. Ордер есть? Нет ордера – валите отсюда.

Старший группы, Степан Ильич, молча шагнул вперёд, толкнув мужика в грудь. Тот, вроде крупный, неожиданно легко отлетел к стене, гулко ударившись затылком.

– Лежать, – сказал Степан Ильич без эмоций.

Мужик сел на пол, держась за голову, но больше не выступал. Квартиру осмотрели быстро, и ничего не найдя, пошли дальше.

На пятом этаже женщина в халате попыталась укусить одного из обыскивающих за руку. Тот отдёрнул ладонь, а второй, не церемонясь, коротко ударил её по лицу. Звук пощёчины разнёсся по всей лестничной клетке. Женщина завыла, но сразу притихла. Обыск продолжился.

Сергей наблюдал, поднимаясь вслед за группой. Он понимал логику генерала: нельзя спускать мародёрство на второй день, иначе через неделю тут начнут резать друг друга за банку консервов. Но от методичности, с которой вояки выворачивали чужие шкафы, было не по себе.

Через полтора часа дошли до седьмого этажа. Сергей как раз поднялся следом, остановился у перил. Впереди работала группа из четырёх человек: Степан Ильич, офицер по фамилии Горохов и двое рядовых, фамилий которых Сергей не помнил.

Дверь в квартиру была приоткрыта, Степан Ильич толкнул её стволом карабина и вошёл первым.

В комнате, среди разбросанных вещей и пустых консервных банок, сидел на корточках мужик лет тридцати пяти. Грязный, с безумными глазами, он покачивался из стороны в сторону и что-то бормотал. В правой руке у него был кортик – с гравировкой, явно генеральский.

– Положи нож, – спокойно сказал Степан Ильич. – Аккуратно. На пол.

Мужик поднял голову, уставился на вошедших. Зрачки его дёрнулись, он заулыбался – жуткой, бессмысленной улыбкой. А потом, без предупреждения, прыгнул. Быстро, с неожиданной для такого доходяги резвостью. Кортик описал дугу, целясь Горохову в шею.

Сергей видел это с лестничной площадки. Горохов отшатнулся, споткнулся о порог. Степан Ильич выстрелил. Грохот в бетонном колодце подъезда ударил по ушам так, что зазвенело.

Наркоман замер на секунду, на лице его застыло удивлённое выражение. На грязной футболке, чуть ниже левой ключицы, расплывалось красное пятно. Кортик выпал из разжавшихся пальцев и звякнул о пол. Мужик рухнул лицом вперёд, дёрнул ногой и затих.

– Блядь, – выдохнул кто-то из рядовых.

Степан Ильич опустил карабин, подошёл к телу, носком сапога перевернул его на спину. Посмотрел на лицо, на пятно крови, на остекленевшие глаза.

– Готов, – сказал он ровно. – Горохов, живой?

– Живой, – отозвался тот, потирая плечо. – Чуть не достал, гнида.

Степан Ильич наклонился, поднял кортик. Потом обвёл взглядом комнату. В углу, под грудой тряпья, виднелись коробки с генеральскими припасами, коллекция трубок в деревянном футляре и жестяная банка, в каких обычно хранят документы или деньги.

– Всё здесь, – сказал он. – Зовите генерала.

Через пять минут Максимов уже поднимался по лестнице, тяжело дыша, но с прямой спиной. Он вошёл в квартиру, посмотрел на труп, потом на свои вещи. Лицо его не изменилось, только желваки заиграли под кожей.

– Сам виноват, – сказал он глухо. – Я предупреждал. Тело – вниз, закопаем за домом, вещи отнесите ко мне в квартиру.

Он взял футляр с трубками, открыл, проверил содержимое. Потом развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Сергей тоже не задержался, оттолкнулся от перил и пошёл вниз, думая о том что суд свершился быстро и безжалостно. Дом теперь знал: за воровство – смерть.

* * *

С утра Петров вывесил на первом этаже график дежурств. Листок в клеточку, приклеенный скотчем к стене. Сергей нашёл свою фамилию в графе «крыша, ночь» и хмыкнул. Колян, стоявший рядом, тыкал пальцем в бумагу.

– Гляди, Серый, я с тобой. Тоже на крышу.

– Вижу, – Сергей провёл пальцем по строчкам. – Значит, смена с двадцати трёх до пяти. Нормально.

Он отошёл от листка и направился к выходу. С утра по дому разнесли новое распоряжение генерала – копать нужники. Две ямы, по одной у каждого торца дома. Мужики уже собрались внизу, перекуривали, разбирали лопаты. Штыковых было три, совковых две, остальные – кто с чем. Один притащил сапёрную лопатку, другой – здоровенный лом.

– Николаев, – окликнул его Степан Ильич, – давай к нам. У восточного торца начнём, там грунт помягче.

Сергей кивнул, взял свободную штыковую лопату, поплевал на ладони. Земля у восточного торца действительно была мягкой – супесь с примесью глины, но всё равно копать пришлось с натугой. Солнце пекло, ветер с моря почти не доставал сюда, закрытый стеной дома. Работали молча, с хеканьем и матом. Сергей скинул ветровку, оставшись в футболке, и ритмично вгонял лопату в грунт. Мышцы горели, новая нога работала как поршень, безотказно.

К полудню яма достигла полутора метров в глубину. Пот заливал глаза, Сергей вытирал его рукавом и продолжал копать. Соседнюю яму, у западного торца, рыли другие – оттуда доносился смех и скрежет лома о камень.

К двум часам обе ямы были готовы. Оставалось соорудить настил и поставить коробку, но это были уже не его, Сергея, проблемы.

Довольный проделанной работой, он вытер лицо футболкой, натянул ветровку и пошёл к себе. Ноги гудели, руки налились тяжестью. В квартире он выпил воды, съел кусочек сыра и лёг на диван. Тело требовало отдыха перед ночной сменой. Закрыл глаза и почти сразу уснул, проспав неожиданно долго.

Разбудил его стук в дверь. Сергей глянул на часы – половина одиннадцатого. За окном уже стемнело.

– Серый, ты готов? – голос Коляна из-за двери. – Развод через полчаса.

– Иду, – Сергей сел, потёр лицо, проверил пистолет.

Внизу, у подъезда, уже горел костёр. Петров стоял со своим неизменным планшетом, рядом с ним – Максимов, закутанный в бушлат. Восемь человек, отобранных в караул, выстроились неровной шеренгой. Сергей с Коляном встали с краю.

– Порядок такой, – начал Петров без предисловий. – Двое на крыше. Четверо у восточного входа внизу, четверо у западного. С крыши не спускаться, с постов не уходить. Связь по рации, криком только в крайнем случае. Вниз, к воде, не соваться.

Максимов обвёл строй тяжёлым взглядом.

– Ночь тёмная, луны почти нет. Увидите что – сначала доклад. Если нападут – огонь на поражение. Не рискуйте.

Тем у кого не было, раздали оружие. Сергею с Коляном достались карабины Сайга, на каждом из которых крепился ночной прицел, тяжёлые коробки с резиновыми наглазниками.

– Николаев, это вам и вашему напарнику, – Петров протянул карабины. – Пост на крыше – наши глаза. Смотрите в оба.

Сергей взял карабин, взвесил в руках. Колян принял свой с благоговением, как ребёнок игрушку.

– Только я это… стрелял-то последний раз в девяносто шестом, – пробормотал он.

– Вспомнишь, – коротко сказал Сергей.

Они поднялись на крышу. Ночь стояла ясная, звёздная. Ветер с моря дул ровно, без порывов, холодил лицо. Сергей подошёл к парапету, опёрся ладонями о бетон. Колян пристроился рядом, положил карабин рядом с собой.

– Красиво-то как, – выдохнул Колян, задирая голову. – Звёзды прямо как дома.

Сергей посмотрел на небо. Большая Медведица висела над степью, Полярная звезда горела ровно, на привычном месте. Он достал бинокль, поднёс к глазам, повёл по небу. Ни одного спутника, ни одной движущейся точки.

– Спутников нет, – сказал он вслух.

– Чего? – Колян не понял.

– Спутники. Ни одного не видно.

Он опустил бинокль, помолчал, обвёл взглядом горизонт. Внизу, у подножия обрыва, река отблёскивала звёздами. В плавнях кричала какая-то ночная птица. Степь за рекой тонула в темноте.

Время тянулось медленно. Сергей время от времени поднимал Сайгу, осматривая через прицел подступы к дому. Внизу, у костров, тихо переговаривались часовые. Колян сначала крутился, потом затих, привалился спиной к вентиляционной шахте.

Ближе к трём Сергей почувствовал, как начинает клонить в сон. Он потёр лицо, закурил, пряча огонёк в ладони. Колян вскочил, размял ноги, подошёл к краю.

– Серый, – вдруг сказал он изменившимся голосом. – Серый, глянь.

Сергей шагнул к парапету. Внизу, в темноте, что-то двигалось. Пятно, темнее окружающей темноты. Потом ещё одно, и ещё.

– Это люди, – прошептал Колян. – Много.

Сергей вскинул карабин, включил ночной прицел. Картинка в окуляре стала зеленоватой, резкой. Он увидел фигуры. Десятки фигур, низко пригнувшихся, бегущих от берега к обрыву, к восточному подъему. У многих в руках было оружие – топоры, мечи, короткие копья. Часовые наверху не реагировали, ПНВ у них не было, а двигались пришельцы бесшумно.

– Блядь, – выдохнул Сергей.

Колян, не дожидаясь команды, вскинул карабин и выстрелил в воздух.

Дом проснулся мгновенно. Внизу заорали, захлопали двери, кто-то закричал. Сергей уже не слушал. Он припал к прицелу, поймал в перекрестье первую фигуру и нажал на спуск. Карабин дёрнулся, фигура упала. Второй выстрел, третий. Колян стрелял рядом, торопливо, но не мазал – тела уже лежали на земле, дёргались, кричали.

Нападавшие замешкались. Они явно не ожидали отпора. Но потом волна снова хлынула вперёд, и Сергей понял: их слишком много. Не меньше полусотни. Он сменил магазин, передёрнул затвор и снова открыл огонь.

Снизу, из дверей обоих подъездов, уже выбегали военные. Без строя, кто в чём, но с оружием.

С балкона седьмого этажа грянул зычный голос Максимова:

– Левый фланг! Обходят, мать вашу! Огонь по левому флангу!

Сергей перевёл прицел левее и увидел, как от реки бегут новые фигуры. Он поймал в перекрестье ближайшую, выстрелил. Промах. Ещё выстрел – фигура упала. Рядом Колян, вскрикнув, положил еще одного.

Бой длился минут пять, не больше. Нападавшие, потеряв больше двух десятков убитыми и ранеными, дрогнули. Сначала побежали задние, потом остальные. Они катились к реке, спотыкались, падали.

Сергей оторвался от прицела и посмотрел на воду. Там, у самого берега, чернели два корабля. Длинные, с высокими носами, украшенными резными головами. Самые настоящие драккары, как в кино про викингов. Вёсла торчали из бортов, паруса были убраны.

– Смотри, – выдохнул Колян. – Это ж… это ж корабли. Деревянные.

Внизу военные уже добежали до берега. Человек пятнадцать, с ружьями и карабинами. Они открыли огонь по ближайшему драккару, который ещё не успел отчалить. Силуэты на палубе падали, кто-то прыгал за борт.

Второй корабль, дальний, уже отходил. Вёсла ритмично взбивали воду, и длинный корпус разворачивался носом к морю. С балкона Максимов орал:

– Захватить ближний! Быстро, пока не ушёл! Горохов, людей на борт!

Сергей видел в бинокль, как кто-то из наших полез на борт драккара. Потом грохнуло несколько выстрелов – и всё стихло. Один корабль был взят, а второй уходил в море.

Колян стоял рядом, тяжело дыша. Руки у него дрожали.

– Серый, это чё было-то? Откуда они?

– Оттуда, – Сергей кивнул в сторону моря.