Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Глава 15

ГЛАВА 15

Мортиры никуда не делись из Тересполя. Их отвели со старых позиций, но увозить далеко не стали. Как я выяснил, одно из орудий во время стрельбы обзавелось поломкой. Причём той ещё. Снаряд застрял в казённике. Ни туда, ни сюда. Чтобы его вытащить требовалась серьёзная квалифицированная работа специалистов своего дела. Расчёты мортир с ней справиться не смогли.

Да, ещё кое-что из того, что я узнал. Мортиры носили собственные имена «Один» и «Тор». Одна такая сохранилась после войны и в моём времени расположена в Кубинке.

Мортиры стояли отдельно от прочих орудий, дислоцирующихся рядом с Тересполем. Охрана у них тоже была своя. Целая рота пехотинцев с двумя 'ганомагами, одним мелким броневиком с крупнокалиберным пулемётом в открытой башне. Плюс несколько обычных пулемётов на огневых точках. Охрана использовала сторожевых собак. Данный момент меня несколько беспокоил. Вроде как заговор закрывал меня от всего сущего. И увидеть меня мог только тот, кто сам использует магию для открытия сокрытого. Но собаки – это собаки. Знавал я одну овчарку по кличке Меби из Росгвардии. Иногда казалось, что она умнее многих моих знакомых. А уж на что она была способна! Никаким киношным Рексам и Псам даже не снилось то, как она работала. Мне сразу становится не по себе, когда представляю, что здесь может оказаться похожая овчарка.

Вторая проблема заключалась в поиске взрывчатки. Как назло, я не нашёл ни одного подразделения сапёров или иных частей, которые имели бы взрывчатку, мины, прочие боеприпасы и средства подобного толка. Впрочем, время у меня ещё есть. Мортиры пока никто никуда не гонит.

Благодаря знанию немецкого, деньгам и приличной дорогой одежде я быстро нашёл себе съёмную квартиру. Выдавал себя за немецкого дельца, прибывшего на границу, чтобы в ближайшее время начать прицениваться к трофеям, захваченных вермахтом. С меня старая полячка, хозяйка половины двухэтажного дома, даже не потребовала документы, когда я заселялся. Так впечатлялась моей игрой. Уж что-что, а общаться с таким контингентом как всякий хороший опер я умел. Не пришлось даже на неё накладывать заговор подчинения. Он был сложным и действовал недолго, оттого и гарантии большой не давал.

Я щедро заплатил хозяйке на неделю вперёд. Отдал почти все свои финансы, но это меня ничуть не расстроило. Задайся я таким желанием, то за пару дней могу набить чемодан рейхсмарок. Правда, после такого за мной осталась бы внушительная дорожка из трупов гитлеровских офицеров и пришлось бы срочно бежать из города. Никакие магические способности не помогут долго скрываться.

Я уже было решил стащить несколько десятков фугасных снарядов и вытопить из них тол. Как это делать я знал, научился на украинской войне. С виду страшно и очень нервы будоражит, но если всё делать правильно, то совсем неопасно. Но тут мне повезло на улице услышать разговор двух немецких лейтенантов. Один жаловался второму на какого-то интенданта, из-за которого транспорт не может вывезти взрывчатку со склада и доставить в Брестскую крепость, где в ней очень нуждаются саперы вермахта.

«Ага, вы-то мне и нужны, братцы-кролики», – мысленно обрадовался я и пристроился вслед лейтенантам. Три часа ходил за ними по мелкому Тересполю. Один раз использовал отвод внимания, чтобы пройти с ними в большое здание с охранным режимом. Это оказалась комендатура и сразу несколько, мелких штабов и контор, что ли, связанных с военными задачами. Там офицеры проторчали больше часа и вышли с пачкой документов, с которыми отправились за город. Уехали на грузовике, в котором торчали трое солдат. Один летёха устроился по-барски в кабине с шофёром, второй с парой рядовых забрался в кузов.

– Чёрт, – сплюнул я под ноги, смотря в след пылящей машине. – Ладно, мы пойдём другим путём.

На грузовике были нарисованы тактические знаки, которые я запомнил. Если повезёт, то смогу узнать, что это за часть и где она расположена.

Но мне продолжило везти. Прошло минут десять, когда я увидел колонну из трёх грузовиков и одного мотоцикла с точно такими же знаками, которые выезжали с окраины города в том же направлении, куда упылили лейтенанты. Один грузовик был забит солдатами. У двух других тенты оказались плотно завязаны со всех сторон. И это указывало только на одно: внутри какой-то груз, а не люди. Торопливо пробормотав оба не раз используемых заговоров, я сорвался с места и догнал колонну. Повезло, что на городской улочке машины двигались медленно. Ножом полоснул по брезентовому пологу и ужом ввинтился в прореху. Кузов оказался заставлен деревянными армейскими ящиками. С внутренней надеждой я открыл несколько верхних. Увы, их содержимое меня полностью разочаровало. Вместо взрывчатки и боеприпасов я увидел десятки пехотных лопаток.

– Тьфу, копать вам не перекопать, – вновь плюнул я, расстроенный находками.

Ехал около получаса. В тенте наделал несколько небольших прорезей и через них смотрел за окрестностями, запоминая дорогу. О том, как буду нести взрывчатку обратно в Тересполь пока не думал. Может, и в город подвернётся попутка, хе-хе.

Колонна привезла меня на территорию склада размером с три футбольных поля. Внешний периметр был обнесён колючей проволокой в два ряда, по углам и в центре каждой стены ограды расположились охранные крытые вышки из бревен. Лишь на двух из них я увидел пулемётчиков. На остальных торчали «попки» с карабинами. Возле ворот имелась огневая точка с ещё одним пулемётом. ДЗОТ из досок, обложенный мешками с землёй. От него вправо тянулась короткая кривая нитка окопов. Сейчас в них никого не было. Только светлое лицо пулемётчика приметил в бойнице ДЗОТа. Плюс два солдата у полосатого шлагбаума перед воротами. Один проверил документы у офицера в головном грузовике. Второй поднял шлагбаум и развёл в стороны створки ворот.

Как только грузовики въехали на территорию склада, я выпрыгнул из кузова сквозь прореху. Скорее всего, она насторожит немцев, но должны посчитать, что некто, увидев бесполезный шанцевый инструмент, свалил в тень. Поорут, конечно, но на этом всё и забудется. Сейчас фрицы ещё расслабленные, не напуганные диверсантами и партизанами.

Заговор доживал последние минуты. Мне требовалось как можно скорее отыскать укромное местечко и затаиться там, пережидая откат.

Крытых складов на территории не было ни одного. Всё здесь хранилось в ровиках, обнесённых земляными валами. Какого чёрта только сюда привезли лопаты? Или основной груз был в двух других машинах, а моя так, попутка, которую погонят дальше после разгрузки первой пары?

Открытые склады напомнили мне силосные ямы, накрытые маскировочными сетями на высоких шестах, выкрашенных в хаки. Подобные полевые склады были и в моё время. Экскаватор рыл широкую и глубокую траншею, дно и стенки устилались специальным материалом, после чего туда укладывались ящики с боеприпасами. Но уже с конца двадцать третьего года подобные сооружения отводили далеко от ЛБС, куда не долетали хохляцкие дроны, чьё массовое использование и началось примерно в то время. Вместо этого создавались крошечные пункты с боеприпасами, которые пополнялись грузовиками, а из них по позициям растаскивали «ноги», как мы называли бойцов-носильщиков.

Спрятался я в одном из рвов среди сравнительно небольших металлических ящиков с одной ручкой для переноски. Забился в узкий прогалок между них и там дождался отката. Когда самочувствие восстановилось, во мне пробудилось любопытство, и я полез внутрь одного из «кейсов». На них имелась надпись, сообщающая о наличии внутри мин. И если это противотанковые, то – ура!

Увы, внутри я нашёл три мины для миномёта 8 см. Самих ящиков в ровике было столько, что ими можно было под самую крышу заполнить кузов армейского «камаза». И таких ровиков здесь не один десяток. У меня сразу же зачесались руки навести на складе шороха. Уничтожение подобного объекта нанесет урон врагу куда больший, чем пары тяжёлых мортир. Вот только психологический момент с мортирами в разы выше.

Я проторчал среди железных ящиков почти два часа, пока внутренняя энергия не восстановилась почти до «горлышка». После чего вновь зачитал заговор и отправился изучать склад. Краем сознания отметил, что склад у немцев крайне посещаем. Не проходило и четверти часа, чтобы на его территорию не заехала хотя бы одна машина. Чаще их было несколько. А один раз сквозь ворота въехали сразу двенадцать. Не весь транспорт забирал боеприпасы. Как раз тех машин, которые разгружали в ровики содержимое кузовов было побольше.

Мне было достаточно глянуть в тару с самого края штабелей, чтобы понять, что в ровике хранится. В основном полевой склад содержал мины для пятидесятимиллиметровых и восьмидесятимиллиметровых миномётов. Но иногда встречались толстые и короткие снаряды, возможно, для каких-то короткоствольных полевых пушчонок.

Наконец, мне повезло. Я нашёл то, что искал. Находкой были цинковые прямоугольные коробки с одной ручкой и несколькими отверстиями в стенках, закрытых пробками. На каждой коробке белела крупная надпись: 3 kg. В первый момент принял коробку за очередную тару и попробовал открыть. Тут же выяснил, что она запаяна со всех сторон. А вроде как пробки – этикетки из толстой провощённой бумаги с печатями.

– Да это же большая тротиловая шашка, – осенило меня.

Чего я не нашёл, так это запалов. Не было тут их и всё. Либо не завезли, либо хранятся на другом складе. Впрочем, проблема с подрывом для меня не стояла. Есть гранаты, которые должны сработать не хуже, если их на совесть зачаровать. С собой взял восемь зарядов. Идти предстояло долго, и бо́льшая ноша мне руки до пяток оттянет. И так придётся туго.

Со склада я ушёл не сразу. Сначала оставил гостинец в виде «лимонки» с выдернутой чекой под одной из цинковых коробок со взрывчаткой. Стоит её снять, как рычаг отлетит и спустя несколько секунд произойдёт взрыв. И если удача окажется на моей стороне, а не стороне гитлеровцев, то половина склада взлетит на воздух.

Дождался, когда прекратит действовать наговор, перевёл дух после отката и вновь прошептал заклинания. Одно и другое. Получив прилив сил и невидимость, я дошёл до ворот. Спокойно прошёл через них, так как в этот момент сюда въезжали четыре грузовика.

Дальше сошёл с дороги и как мог быстро потопал в сторону деревьев, растущих в километре или немногим дальше от немецкого склада. И потом так и шёл до города лесопосадками и рощами. Открытые пространства пересекал под прикрытием заговора на отвод внимания. Обратно в Тересполь вернулся уже вечером. До темноты было ещё далеко, но комендантский час уже скоро начнёт действовать. Горожане сами уже большей частью заперлись в домах.

От нескольких откатов, случившихся один за другим, у меня ломило всё тело, болела голова и в мышцах поселилась слабость. При этом мне ещё приходилось нести почти четверть центнера груза.

– Господин Миллер, а я и не видела, как вы пришли домой, – улыбнулась мне вставной челюстью полячка, когда мы с ней столкнулись рядом с ванной.

– Давно уже, фрау Возняк, – ответил я ей, отзеркалив улыбку. – Вы меня сегодня не покормите? А то времени не было перекусить. А я вам заплачу за продукты или куплю завтра.

– Конечно, господин Миллер. У меня как раз сегодня тушёная капуста и жареные свиные сосиски.

Утром нас разбудил далёкий грохот мощного взрыва, после которого началась рваная канонада.

«Сработал мой подарочек», – довольно подумал я. Взрыв прозвучал в той стороне, где вчера днём я заминировал склад.

Около десяти утра я услышал резкий стук в дверь. Сердце на мгновение замерло и продолжило свой бег чуть более быстрее. Интуиция сообщила, что от утренних гостей не стоит ждать ничего хорошо.

– Фрау, проверка, – донёсся до меня голос с первого этажа. – Сколько человек живёт в доме?

– Я и мой постоялец. Он немец, зовут Адольф Миллер, – раздался голос моей квартирной хозяйки. – Я ему сдаю комнату на втором этаже.

– Он здесь?

– Должен быть да. По крайней мере, я не слышала, чтобы он уходил. А я с раннего утра не сплю. Как раздался тот страшный взрыв…

– Ваши документы тоже мне нужны, – оборвал её речь немец. – Ганс, проверь их и осмотри эти комнаты. Дитрих, ты со мной.

Я услышал, как заскрипели ступени старой деревянной лестницы.

«Вас мне тут только не хватало. Не могли позже заявиться со своими проверками, а? – с досадой подумал я, одновременно быстро собирая вещи. К сожалению, не успевал. – Идиоты, жили бы и жили».

В дверь моей комнаты дважды ударили. Затем раздался всё тот же голос:

– Герр Миллер? Проводится проверка, откройте дверь… Герр?

Я стоял у стены рядом с окном, скрытый заговором. У моих ног лежал узел со взрывчаткой и гранатами. В пиджаке ждала своего часа круглая М39. В правой руке держал приготовленный к бою «вальтер». Возможно, всё ещё обойдётся и у меня получится уйти тихо, не поднимая шума.

– Фрау, у вас есть запасной ключ от этой двери? Или нам придётся её сломать.

– Да-да, конечно, я сейчас принесу.

«Чёрт, нужно было самому открыть. Пусть бы сразу вошли и увидели, что здесь никого», – с раздражением подумал я.

– И вы не видели, как он уходил? – недовольно спросил полячку немец, когда та вернулась.

– Да он удивительный человек, пан офицер, – стала та оправдываться. – Уходит и приходит незаметно для меня. Вчера я тоже не видела, как он вернулся домой. Встретила его поздно вечером уже, когда он в ванную шёл. Весь такой запылённый был, словно и не в городе был.

«Вот сука старая», – вздохнул я. Злости на женщину особой не было. Сам виноват. Да только кто ж знал-то, а?

Немцев было двое. Унтер лет тридцати пяти и солдат чуть старше двадцати. Оба с карабинами, но у унтера на поясе висела кобура с пистолетом.

– Значит, вчера он вернулся поздно вечером и был весь в пыли? – задумчиво сказал он, обведя взглядом мою комнату.

– Так и есть, пан офицер, – закивала Возняк. – Только я его вечером увидела. А когда он пришёл, этого я не знаю. Говорю же, что очень удивительный и скрытный человек.

Есть такие люди, у который интуиция развита едва ли не до фантастических значений из-за огромного жизненного опыта и наблюдательности. Судя по взгляду унтера, он оказался одним из таких. Что ж, сам же себе подписал приговор. Себе и своим подчинённым.

Но первой моей целью стала полячка.

Нет-нет, убивать я её не собирался. Я не чудовище, чтобы рубить хвосты настолько категорически и беспринципно.

Зайдя ей за спину, я положил руки на шею и надавил на особую точку. Та, приглушённо вскрикнула, стала хвататься за шею и едва слышно сипеть.

– Фрау, что с вами? – напрягся унтер. На помощь, к слову, он не спешил. Как и второй немец. Оба смотрели на то, как задыхается хозяйка квартиры. Или им было плевать, или не верили в происходившее, ожидая подлость. Унтер ко всему прочему только краем глаз посматривал на полячку. В основном глядел по сторонам. Будто думал, что вот-вот из-под кровати или из шкафа выскочу я с шашкой наголо и порублю их со спины, глазеющих на корчившуюся бабку.

– Дитрих, плесни в неё водой. Может, поможет.

Не помогло. Пока рядовой снимал с пояса флягу в тонком войлочном чехле, я успел доделать своё дело и уложить женщину на пол, стараясь это сделать так, словно она сама на него плюхнулась на подкосившихся ногах.

Дитриха я зарезал ножом, ударив ему в межключичную ямку, когда он наклонился над бесчувственной хозяйкой квартиры. Оставив нож в ране, я выдернул из-за пояса «вальтер» и выстрелил из него с расстояния в метр в лоб унтеру. Тот резко дёрнул головой назад, ещё с секунду стоял на ногах и только после этого, как подкошенный рухнул на пол.

– Герр унтер? – послышался голос последнего гитлеровца, остававшегося на первом этаже. Выстрел он услышал, конечно, в тишине дома, но заговор превратил тот в невнятный звук, который всё же смог насторожить солдата.

Я почти бегом спустился вниз и с ходу в висок изо всех сил нанёс удар рукояткой пистолета крепкому малому, не уступавшему мне комплекцией. Тот без звука рухнул на пол, загремев карабином. Оставив его оружие, я наклонился, подхватил убитого, закинул себе на плечо и поволок на второй этаж, в свою комнату. Труп цеплялся сапогами за каждую ступеньку, глухим стуком подковок отсчитывая каждую. Скинув его на свою постель, я взял на руки полячку и понёс её вниз. Женщину пристроил в кресле в её комнате. Уходя, проверил её пульс, чтобы убедиться, что она жива. На её счастье, рука моя не дрогнула в момент удушения, не передавила ничего лишнего. Через десять-пятнадцать минут она придёт в себя.

И вновь бегом вернулся на второй этаж. Под голову унтера сунул свёрнутое одеяло, чтобы вытекающая из простреленного черепа кровь не протекла на первый этаж и не стала причиной преждевременной тревоги. Под верхнюю часть тела зарезанного с той же целью подложил подушку. Когда выдернул из раны клинок, оттуда ручьём хлынула кровь. Не прими я меры предосторожности, точно протекло бы вниз. Последнему гитлеровцу голову я проломил чисто. Так, небольшая царапина, из которой вытекло с десяток капель крови.

По-быстрому осмотрев карманы убитых, я стал владельцем двадцати рейхсмарок, горсти монет, хорошей зажигалки, увесистого складного ножа и ещё одного маленького перочинного. После чего забрал свои вещи и покинул комнату.

Закрыв дверь, я вставил в замочную скважину ключ, дважды его провернул и со всей силы надавил. Металл с громким хрустом переломился.

– Вот теперь порядок, – удовлетворённо произнёс я, выбросив в сторону половинку ключа. На какое-то время я прикрыл себе спину. Следов расправы над гитлеровцами я не оставил. Именно потому последнему проломил голову, а не стал стрелять или резать. Полячка, когда очнётся и решит сунуться в мою комнату, получит крупный облом. И не открыть, и не заглянуть в замочную скважину не сможет. Если новая команда с проверкой в дом не нагрянет, то трупы и до вечера не обнаружат. А то и до следующего дня.

На городских улицах обстановка заметно изменилась. Патрулей стало больше, гражданского люда меньше. Проверка документов производилась чуть ли не на каждом углу. За двадцать минут, пока шёл, я успел увидеть три ареста. Четырёх человек посадили в кузов грузовика. Ещё двух женщин с немолодым мужчиной поставили у стены под охраной солдата с винтовкой. Хотя не думаю, что их приготовили к расстрелу. Скорее всего, те ждали очередную конвойную машину или конвойного, который проводит их в комендатуру. Ничего другого мне в голову не пришло.

Глава 16

ГЛАВА 16

Примерно через пять минут после ухода из дома Возняк я увидел немецкого солдата на велосипеде. Он остановился у водяной колонки, собираясь напиться и наполнить флягу свежей холодной водой. Свой двухколёсный транспорт он прислонил к кирпичной стене здания в четырёх метрах за спиной. При виде велосипеда я тут же загорелся идеей его экспроприировать. Сказано – сделано! Никто так и не увидел, как я подошёл к нему и укатил.

Я не стал дожидаться реакции солдата, лишившегося казённого имущества. Свернув за ближайший угол, я остановился, перекинул ногу через рамку, оттолкнулся второй от брусчатки и нажал на педали. Первые десятки метров я вспоминал как ездить. Движение получилось вихлястое. То ускорялся, то притормаживал. Но вскоре дело пошло на лад. Если бы не большое количество транспорта, узкие улицы и толпы солдат, то промчал бы через весь Тересполь с ветерком за считанные минуты. А так приходилось осторожничать. Иногда спрыгивал на брусчатку и шёл пешком, ведя велосипед рядом, когда нужно было обойти толпу или стоящую технику.

На территории, где стояли мортиры, усиления охранного режима я не заметил. Впрочем, тут расположена целая рота по периметру и на внутренних постах-патрулях. Даже если добавили один-два поста после подрыва мной склада за городом, то этого особо и не заметишь на общем фоне. Как-никак к охране подобных объектов гитлеровцы подходили с особой строгостью. Режим всегда был повышенным.

Тем сильнее эффект ледяного душа будет для них, когда «Тор» и «Один» отправятся в свою металлическую Вальхаллу после моего посильного участия в их судьбе.

На дело я пошёл в седьмом часу вечера. В это время все свободные от караулов гитлеровцы стали собираться у столов под навесами, возле который дымила полевая кухня.

К этому времен я успел как следует отдохнуть, наложить все необходимые заговоры на себя и взрывчатку, а также восстановить внутреннюю энергию.

Как сразу выяснилось я не зря опасался овчарок. Одна из этих дрессированных псин, видимо что-то почуяв, сделала стойку на меня. В первый момент я испугался, что она меня увидела или почувствовала под заговором. Но проследив за её поведением и тем, куда она потянула своего проводника, слегка успокоился. Вот прям совсем чуть-чуть. Эта лохматая чёрно-рыжая здоровенная зверюга, оказывается, учуяла мои следы, но не меня самого.

– Тим, что у тебя? – окликнул проводника постовой под грибком, оказавшийся совсем рядом с маршрутом «собачника».

– Герда что-то почуяла. Только не пойму что или кого, – ответил тот.

– Сообщить? – спросил постовой. Только после его слов я приметил рядом с ним на столбе чёрный телефон.

Проводник раздумывал секунд пять, затем кивнул:

– Да, сообщи лейтенанту, что собака нашла странный след.

«Чтоб вас всех понос до смерти пробил», – мысленно пожелал я чересчур бдительным немцам.

Хорошо, что я не успел дойти до мортир, а только наследил немного с краю внутренней охраняемой территории. Пришлось сворачивать резко в сторону и, сделав петлю, возвращаться по своим следам, обойдя проводника. Как обезопасить себя хотя бы на ближайший час я придумал быстро. Но для этого мне нужно дождаться отбоя и заглянуть в палатки с солдатами.

Не прошло и двух минут, как на месте, где собака унюхала мои следы, появился немецкий офицер с четвёркой солдат. Переговорив с проводником, они всей толпой двинулись по следу, который взяла овчарка. А та, довела их до кухни и встала. Здесь так сильно было натоптано и пахло гарью с соляркой, что мой запах размылся.

«Это всё одеколон. Вот надо мне было им в городе брызгаться, – с небольшой досадой подумал я, наблюдая издалека за этой суетой. – С другой стороны, я так пах после марша к Тересполю, что меня бы тогда схватили патрули из-за этого аромата».

В полночь, когда сменилась очередная смена караульных, я под невидимостью пробрался в палатку и стащил пару сапог и две пачки сигарет, ощупав сложенную форму возле ближайших коек. На улице быстро переобулся. Затем растёр в ладонях сигареты. Табак ссыпал в карман пиджака, а обрывки бумаги в другой, чтобы не сорить на территории. Вдруг попадётся особо глазастый фриц, которого заинтересуют крошечные клочки белой папиросной бумаги на земле. А если ещё свяжет недавнюю реакцию овчарки и у охранников проводятся уроки того, что придумывают нарушители для обмана караульных собак, то без очередного шухера не обойтись. А оно мне ни в одно место не впёрлось.

Я вновь потопал в сторону мортир. Авось, не получится, как по поговорке про любимую богом троицу. Хватит и первого блина комом.

В этот раз я пах как один из солдат. По пути несколько раз кидал по щепотке табака на землю. Маршруты караульных с собаками обходил стороной и каждый раз, когда их пересекал, удобрял землю бывшими сигаретами. Рядом с орудиями обсыпал всё табаком, насколько его хватило.

Мортиры даже в темноте внушали. Общее впечатление от такой же, виденной в кубинском музее, сильно отличалось. Там всё чистенько, ровненько, под крышей и за верёвочкой. Здесь же я осмотрел установку со всех сторон и даже полазал по ней, выбирая место для закладки взрывчатки.

Чуть в стороне от мортир стояли не менее могучие машины заряжания. А вот снарядов здесь не было, хотя на них я рассчитывал. Зато при осмотре мортир увидел, что в каждой торчит по боеприпасу. Значит, собранные мной данные не врали. Правда, «языки» говорили, что заклинило казённик только у одной мортиры. Здесь же вижу, что пострадали от этого дефекта оба орудия. Наверное, потому они до сих пор стоят здесь, под Тересполем. Расчёты освободить стволы самостоятельно не смогли и боятся везти «карлы» куда-то далеко: а вдруг рванут в дороге? Вот и сидят, ждут у моря погоды. Вернее, опытных специалистов с подходящими инструментами.

«Хоть бы так и случилось, когда мои гостинцы сработают», – помечтал я, закладывая коробки со взрывчаткой среди механизмов мортир рядом с открытым казёнником. Ну, а если и не выйдет ничего со снарядом, то и бог с ним. Взрыва моих зарядов должно хватить, чтобы изуродовать часть узлов. Ремонт немцам выйдет в копеечку, в тонны нервов и прорву времени. Но главное – это личный плевок в рожу Гитлеру, фанату огромных стволов.

Больше всего я опасался за самодельные запалы, которые соорудил, грубо говоря, из той самой субстанции и палок. Тренировался весь остаток дня в километре от площадки с мортирами. Так как нормального огнепроводного шнура у меня не было, то пришлось выходить из положения с помощью мёда, взятого из буфета полячки, тонкой верёвки, пороха из патронов и зачарованной «лимонки» без кольца с едва-едва прижатым рычагом, который сдерживала толстая нитка. В детстве с ребятами с улицы мы лепили из пластилина длинные колбаски, прокатывали их в порохе и в конце насыпали ещё одну пороховую горку. Порох таскали те, у кого родители были охотниками. Иногда за неимением оного использовали серу со спичек. Сейчас пластилина у меня не было, да и не вышло бы с ним создать длинный фитиль. Его заменила липкая от мёда бечёвка. Десяток проверок и уйма испорченных патронов помогли подобрать нужную длину. Правда временные рамки всё равно сильно плавали. От полутора минут до двух.

Пока я всё это установил и проверил три раза, то, наверное, поседел. Ведь приходилось всё делать быстро, пока с меня заговор не слетел. Закладки со взрывчаткой аккуратно закрыл немецкими накидками, чтобы караульные не увидели огонька и не подняли ненужную мне тревогу.

– Ну, поехали, – прошептал я и щёлкнул зажигалкой. Первым поджёг фитиль с большей длиной. Соскочив с мортиры, бросился к соседней и запалил верёвку на нём. После чего рванул прочь со всех ног. На мне был сложный защищающий заговор, который я применил впервые. И потому не был уверен в его работе. Может, жить буду, но плохо и недолго. Ведь он забирал будущие годы и мог, отразив осколок или пулю в голову, сделать меня стариком. А если ещё и раненым попаду в руки гитлеровцев… о таком лучше не думать. Так что бегом, бегом, бегом!

Первый заряд сработал в тот момент, когда я отбежал на сотню метров от охраняемого периметра и метров на триста от мортир. От грохота заложило в ушах, вспышка осветила всё вокруг на километр, а тугая волна воздуха сбила меня с ног и кинула вперёд на несколько метров.

Я кувыркался, как мячик, сбивая кочки и вырывая траву. Поболтало меня так лихо, что когда замер, мир всё равно вокруг меня крутился, а содержимое желудка просилось наружу. Так бывает если долго и быстро крутиться в офисном кресле. Или недолго, если вестибулярный аппарат слабый.

– Твою ж мать, – хрипло простонал я, а затем плюнул и удивлённо уставился на пучок травы, которая неведомым образом попала мне в рот.

Также плохо мне было во время бомбёжки и обстрела крепости немцами. Но в отличие от тех времён – кажется, что прошёл месяц из-за бурных событий – сейчас на мне не было ни единой царапины. Даже одежда почти не пострадала. Значит, новый заговор сработал, ура! Единственное что плохо – я потерял сколько-то лет жизни. Зависело от тяжести полученного урона.

Обернувшись назад, я мало что увидел. Вроде как блестели отблески небольшого пожара. Или даже пары небольших костров. А вот электричества, генерируемого переносным бензоагрегатом, не наблюдалось и в помине. Как и какого-то движения там, где ещё пять минут назад ходили и спали солдаты целой роты.

Любопытство оказалось сильнее, и я развернулся и пошёл обратно. Уже через десять метров чуть не споткнулся о какую-то всю измятую железку размером с головку от двигателя «Беларус». А через ещё два увидел стоящий немецкий сапог с ровно срезанной ногой, выглядывающей из голенища сантиметров на пять. И таким «мусором» была усыпана вся моя дорога.

Если поначалу я думал, что увижу живых, пусть раненых и контуженых, то дойдя до того места, где начинался охранный периметр, понял, что зря это делал. Местность представляла из себя едва ли не лунную. Словно здесь «сушки» скинули несколько ФАБ-1000 с УМПК, потом шлифанули десятком обычных «соток» и под самый конец сюда же отстрелялся «Ураган» полной пачкой. От мортир осталось кошмарно раскуроченное шасси без гусениц и с неполным комплектом катков. Заряжающие машины сохранились чуть-чуть получше, но и они восстановлению не подлежат. Я аж сам себя зауважал. Пара дней подготовки – и даже в Берлине теперь об этом узнают, станут рвать и метать. Возможно, поменяют какие-то планы, кинут силы на поиск диверсантов вместо наступления, прищучат поляков, этих европейских гиен, которые и в двадцать первом веке свою суть не поменяли.

– А если в самом деле зачаровать несколько «соток», которые потом наши лётчики вывалят на головы фашистам? – сказал я, смотря на окружающий бедлам. – Это же писец, что выйдет. Любой крупный мост разнесёт в клочья, перепашет любую дорогу, сметёт целую колонну. Чёрт, а если самому попробовать прикопать пару маленьких бомб на дороге и как-то подорвать? А если зачаровать зажигательную бомбу, чтобы температура выросла на несколько тысяч градусов? Или не вырастет?

В голове тут же завьюжили мысли на тему дальнейших диверсий в тылу оккупантов. Я чуть не забыл, где нахожусь. И только появление вдалеке блеска автомобильных фар вернуло меня к действительности и заставило торопливо рвануть прочь. Не хотелось встречаться с немцами, спешащими со всех окрестностей к месту базирования «Карлов».

Уже возле велосипеда мне в голову пришла очередная мысль:

«Интересно, я первый русский, кто в этой войне перешёл государственную границу и нанёс огромный урон гитлеровцам или были и другие, чьи имена история просто не сохранила?».

* * *

За окном уже горизонт окрасился едва заметной светлой полосой, знаменующей о приближении рассвета, а он только лёг отдохнуть. Да и лёг ли? Скорее прилёг, разувшись, сняв френч и ослабив поясной ремень. В кабинете стояла кушетка специально для таких случаев. До начала войны ей находилась работа в лучшем случае несколько раз в месяц. Сейчас же он уже чуть более чем за неделю пятый раз пристраивает на ней голову.

Несмотря на усталость, сон не шёл. Сознание проваливалось в дрёму, где тотчас начинали приходить смутные и незапоминающиеся тревожные образы, после чего он вновь просыпался. Намучившись, он поднялся, дошёл до стола, достал пачку папирос и спичку. Закурить не успел, услышав тихий шум за дверью.