Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Пока же решил осмотреть сами мастерские. По сути они, представляли собой, довольно большое кирпичное здание, похожее на гараж. В них имелось трое ворот, за которыми находились три достаточно хорошо оборудованных ремонтных поста, со смотровыми ямами верстаками и множеством инструмента, на каждом из них, а также трехтонной кран-балкой с электроприводом, двигающейся по уложенным под крышей рельсам. Кроме того, в отдельном помещении находились токарный, фрезерный, сверлильный станки, гильотинные ножницы, а также гибочный станок и сварочное оборудование, пусть все это было и далеко не новым, тот же токарный был выпущен еще в 1949 году, и привезен из Германии, но находился вполне, на мой взгляд, в хорошем состоянии. Кроме того, здесь же в помещении гаража, я увидел и некоторые запасы закупленного ранее металла, предназначенного для ремонта техники. Здесь имелись прутки разного диаметра, листы металла, швеллеры, предназначавшиеся для ремонта рам. В общем, достаточно неплохой задел, для будущих работ.

Стоило выйти из ворот мастерской, как тут же увидел нескольких мужчин, которые поинтересовались, когда можно будет надеяться на открытие мастерских. Судя, по их словам, как минимум пара тракторов, и пятитонный самосвальный прицеп требовали срочного ремонта.

– Уборка урожая на носу, мастерские закрыты, а ближайшие, находятся в Эль-Робле, до которого целых пятьдесят километров, и очередь на два месяца вперед.

Километрами меня не убедили, а вот на счет очереди, стоило бы проверить, подумал я. В принципе, повторюсь, меня все устраивало, но отвозя представителя администрации в город, взял два дня на размышление, а сам отправился в Эль-Рабле, чтобы наверняка убедиться в том, что это не пустые слова, и с клиентами будет все хорошо. То, что мужчина не соврал, стало понятно только свернул на улочку, в конце которой имелась автомастерская. Как минимум десяток тракторов стояли вдоль нее дожидаясь ремонта.

– Если что-то срочное с автомашиной, могу пригласить мастера, но заказов много, поэтому цена будет большой. Если вы хотите поговорить о сельхоз технике, есть свободное место на конец сентября, и раньше никак. Отвеил мне местный владелец мастерских.

Поблагодарив его, по пути заскочил еще в пару мест, и убедился, что там те же проблемы. Осталось только как-то перенаправить всю эту технику в мой городок, но думаю, что рано или поздно это произойдет. Зашел и к местному юристу, озвучив сделанное мне предложение, и испросив дельного совета. В итоге расставшись с десятью тысячами колонов, получил в свое распоряжение опытного адвоката, который сопровождал мою сделку, начиная от оформления кредита, и до покупки всей недвижимости и получения лицензии на занятие подобной деятельностью. В итоге, я оказался почти без свободных денег, но зато смог открыть мастерские, и загнать туда на ремонт, один из тракторов, владелец которого, чуть было не устраивал танцы с бубном каждый день справляясь у меня, когда же, мастерская начнет работать.

Трактор, я отремонтировал, довольно быстро, затратив на это не больше недели. Пока работал в одиночку, порой не вылезая из гаража до четырнадцати часов в день, и отвлекаясь только на сон и еду. Но зато стоило только выгнать из гаража первый готовый трактор, как уже на следующий день пригнали еще четыре, и всем было срочно, и прямо сейчас. Пришлось брать на работу двух мотористов, работавших тут еще при старом хозяине. И честно говоря, ни разу не пожалел. О том, чтобы валять дурака, или забивать козла в рабочее время, такое, даже в голову никому не приходило. Работали правда строго по времени, начинали ровно в восемь утра, буквально на ходу, за четверть часа обедали, принесенной с собой едой, и вновь принимались за работу. Ровно в восемнадцать часов работа прекращалась, инструменты, складывались на свои места, и работники покидали гараж.

– А как же восьмичасовой рабочий день? – Спросите вы.

А, никак! При прежнем хозяине работали по двенадцать часов, и считали это за счастье. Я сразу предупредил, что только начал работу, на мне большой кредит, потому полной зарплаты, как при прежнем хозяине, пока платить не могу. Тем более, что прежний владелец только руководил, а я сам вкалываю на ремонте, как папа Карло. Поэтому предложил платить десятку и сократил рабочий день на два часа. Впрочем, и за это предложение ухватились обеими руками. Неожиданно выяснилось, что мужчины вот уже с полгода, со дня смертипрежнего владельца, перебиваются случайными заработками. Работы, как таковой в округе не найти, а попробуй взяться за ремонт без соответствующих лицензий, и тут же загремишь в тюрьму. Прфсоюзы и налоговые органы не дремлят, и работать на себя, никто тебе не позволит. А кроме сбора урожая, и прополки здесь ничего не найти. Поэтому стоило мне открыть мастерскую, были согласны на все.

И дело пошло. Уже к концу месяца, оказалось, что я вполне смогу выплатить первый взнос, расплатиться с работниками, и даже остались деньги, на заказ некоторых запасных частей, и вполне хватает мне на жизнь. А клиентура, прибывала день ото дня. И довольно скоро, подумал о том, не организовать ли мне здесь платную стоянку, из-за того, что просто добраться из мастерских до дома, уже становилось с каждым днем все труднее, из-за техники ждущей своей очереди на ремонт.

Конечно не все получилось сразу. Поначалу бывало и так, что уходил в минус, и едва сводил концы с концами. Пару раз хотелось все бросить и умотать куда глаза глядят. Но прекрасно понимал, что больше таких условий мне никто не предложит. А здесь и работа, и нормальный дом, и люди, встретившие меся тепло, и с первых дней относившиеся ко мне по-дружески, ни разу не спросив, кто я, и откуда здесь взялся. С долгами я рассчитался на восьмой год своего здесь пребывания. Причем сделал это скорее из-за того, что хотелось побыстрее снять с себя висящий надо мной кредит. Хотя больших проблем, по мере развития производства он не приносил. Да и деньги на счете, приходили вовремя, и имелся некоторый резерв. Но просто однажды посчитал свои средства, прикинул все возможные варианты, и закрыл кредитную линию. Хотя здесь чаще всего тянут до последнего. Не понимаю зачем, хотя может и правильно. То ты выплачиваешь строго оговоренную сумму, а то изымаешь единовременно в десятки раз больше.

Миллионером я здесь не стал. Скорее зажиточным середнячком. То есть у меня имелось собственное дело, приносящее стабильный доход, не сказать, чтобы слишком большой, но как минимум впятеро превышающий среднюю зарплату по стране. Я сделал хороший ремонт в доме, пристройку к своим мастерским, что позволило мне нанять дополнительных работников, и ремонтировать не только сельскохозяйственную технику, но и автомобили. На двенадцатичасовой график я так и не выбрался, хотя зарплату людям все же прибавил, чем заслужил уважение среди людей.

Из-за мер жёсткой экономии, принятых в начале 1980-х годов, профсоюзы в Коста-Рике активизировались на фоне роста бедности и безработицы. И по стране прокатилась волна забастовок. Опять же этому способствовало то, что в соседнем Никарагуа Сандинисты свергли Самосу, и некоторые левые партии Коста-Рики, решили повторить подвиг, соседнего Никарагуа, встав на Социалистический путь развития. Впрочем, здесь подобное не прокатило. Едва местные фермеры услышали, что у них отберут землю, и разделят поровну на весь народ, как тут же возник бунт, и всех социалистов моментально изгнали из страны в соседний Никарагуа.

На нашем городке, это почти не отразилось, разве что некоторые пришлые работники пытались устроить забастовку, но местные бюргеры, тут же организовали отряд народной милиции, и прогнали всех бунтовщиков прочь. И как только это произошло, все вернулось на круги своя.

Через три года, после появления в Бихагуале, я познакомился с девушкой, Мартой Вальгер, дочерью местного протестантского священника и вскоре мы сыграли с нею свадьбу. Я хоть и не особенно показывал свое рвение в отношении веры, но все же пришлось пересмотреть свои взгляды, и посещать церковь, участвуя в богослужениях. Это не занимало много времени, зато прибавляло уважение от местного населения.

Единственное, чего мне всегда недоставало, так это охоты. Теоретически, можно было в любой момент выйти в местные джунгли поохотиться на пуму, или ягуара, пристрелить пару обезьян, или спустившись вниз к Тарколис или Тулин – местным рекам, поохотиться на крокодила. Но если я прекрасно знал повадки диких животных в Сибирских лесах, то здесь все было внове. Вдобавок ко всему, уже к середине восьмидесятых вышел запрет, на охоту на тех же ягуаров, которых внесли в красную книгу, крокодилов, почти полностью истребленных местными индейцами. Оставалась разве что рыбалка, но она и раньше не слишком привлекала мое внимание. Впрочем, по мере развития моего дела, мне удалось пару раз съездить на охоту в Канаду, и впечатлений от этого хватило на достаточно долгий срок.

Очень скучал по Сибири, но так и не решился отправиться на Родину, хотя, вряд ли за прошедшее время хоть кто-то смог бы сопоставить меня нынешнего с тем парнем, который появился из неоткуда в 1965 году, и сразу же умудрился влезть в неприятности.

Вы спросите о моих способностях? Они так и остались со мной. Правда применял я их достаточно редко, скорее изредка оказывая легкое давление на своего оппонента, чтобы получить лучший контракт, или же обрести, какую-то выгоду для своей семьи. Но никогда не переходил определенной черты. Один из моих сыновей, кстати оказался одаренным, пусть он обладал не совсем теми способностями как я, но его талант оказался очень востребованным в нашей стране, где в отличии от Союза, никто не пытался тебя закабалить, поставить на учет, или ввести против тебя какие-то ограничения, только из-за того, что ты чем-то отличаешься от других.

Сейчас календарь, висящий на стене, показывает восемнадцатое марта 1999 года. Мне уже под семьдесят, и я как минимум два последних года, не сую свой нос, как говорит моя благоверная супруга, в дела семейной мастерской, которая разрослась до полноценного автосервиса, которым командует мой старший сын Алекс. Младший нашел свое призвание в электронике, и сейчас живет в столице нашего маленького государства, работая инженером, на заводе радиоэлектроники. Коста-Рика с некоторых пор открыла для себя новую ветку развития создав несколько предприятий по производству радиоэлектроники. И увлечения сына, нашли отклик в его работе.

Дочь пошла по линии матери, и заведует бухгалтерией нашего семейного бизнеса, помогая старшему брату, который похоже совсем не думает о будущем, и даже не собирается заводить семью, хотя его возраст уже перевалил за тридцать.

– Весь в тебя, – иногда ворчит моя благоверная.

Ведь я тоже предложил свою руку и сердце в тридцать пять, но тому были веские причины, а Алексу, похоже просто хватает внимания со стороны подружек, итак. Я вот Элли, моя младшенькая, вышла замуж, едва окончила колледж в Сан-Хосе, и тут же подарила мне и супруге, двух очаровательных девочек, Марту, и Карину. И мой дом, вновь наполнился шумом и радостью. А что еще нужно для счастья на старости лет?

Клим Ветров
Девятиэтажка

Предисловие

Есть у меня родственник, не близкий, седьмая вода на киселе, троюродный дед по линии матери, которого я видел дважды в жизни: в детстве, на каком-то шумном застолье, и много позже, когда он уже вышел в отставку. Вояка он заслуженный, генерал, три звезды на погонах, звезда Героя Советского Союза на груди. В семье о нём говорили редко и скупо – то ли стеснялись, то ли просто не знали, что сказать. Слишком разная у нас была жизнь, где мы, и где генерал-полковник?

И вот однажды раздался звонок. Генералу исполнялось девяносто пять, и он, перебрав старые записные книжки, решил собрать всех, кого ещё можно было собрать. Жена болела и ехать не могла, а меня буквально вытолкала: «Ты же писатель, тебе интересно будет. Поздравь старика, он одинокий совсем». Я пожал плечами, взял бутылку коньяка, сунул в конвертик пару красненьких купюр и поехал.

Адрес был на окраине – панельная девятиэтажка в два подъезда, серая, облупившаяся, из тех, что строили в конце семидесятых.

Лифт не работал, я поднимался пешком, а так как квартира генерала оказалась на седьмом этаже, пока дошел, даже вспотеть успел. А когда определился с дверью и ткнулся в нее, сразу попал в объятия незнакомого дедка полковника, который принял меня за какого-то Петю. Потом разобрались, проводили в зал.

Гостей было человек пятнадцать. Почти все – военные, и почти все – в отставке.

Я сел, выпил за юбиляра, закусил и стал слушать.

Говорили много. Вспоминали службу, спорили о политике, обсуждали какие-то давние операции. Я сидел молча, кивал и наблюдал. А потом кто-то заговорил об истории. О том, что Россия вечно догоняет, вечно преодолевает, вечно расхлёбывает последствия чьих-то ошибок. И вдруг, словно по команде, разговор сузился до одной темы.

Ордынское иго.

– Двести лет, – говорил полковник, постукивая пальцем по столу. – Двести лет под гнётом. Если бы не это – мы бы сейчас на Марсе картошку сажали.

– И технологии бы не утеряли, – поддакнул капитан. – Сколько всего сожгли, сколько мастеров угнали. Цивилизацию отбросили на столетия.

– Да что теперь говорить, – махнул кто-то. – История не знает сослагательного наклонения.

– А вот и знает! – вдруг гаркнул генерал, и все замолчали.

Он вынул трубку изо рта, обвёл всех взглядом и усмехнулся.

– История, может, и не знает. А я знаю. Если бы я там оказался, в десятом веке, – я бы им показал, как Русь захватывать. Я бы из неё такую державу сделал, что никакой Батый даже близко бы не подошёл.

Все засмеялись, зашумели. Кто-то стал развивать тему – мол, что бы ты сделал, Пётр Степанович, если бы прямо сейчас с этим домом провалился в прошлое?

Но генерал, ввиду преклонного возраста и весьма неслабого возлияния, с темы сбился, и уже рассказывал про какой-то смешной случай.

Я же подумал что вот, они. Герои. Не вымышленные, не придуманные. Живые. Со своими болячками, характерами, амбициями. Старые, списанные, забытые – но всё ещё способные на многое. Инвалиды, которых никто не ждёт в будущем, но которые – дай им шанс, могли бы изменить прошлое.

Я им его дал.

Глава 1
Две ноги

Сергей проснулся и сразу понял, что что-то не так. Было так тихо, что он на мгновение подумал, не оглох ли он в добавление ко всем своим бедам. В панельной девятиэтажке на окраине областного центра тишина была делом редким, почти невозможным. Всегда что-нибудь гудело, перфораторило, орало телевизором за стеной, или сигнализировало под окном.

Сейчас не было слышно ничего.

Он открыл глаза и посмотрел на потолок с побелкой и микротрещиной, которая шла от люстры к углу. Эту трещину он изучил до мельчайших подробностей за те три года, что лежал после госпиталя и привыкал к жизни без левой ноги. По старой привычке он, не глядя, потянулся правой рукой к тому месту, где заканчивалось бедро, словно хотел проверить, не отросла ли потерянная конечность.

– Какого хрена? – сказал он сиплым со сна голосом.

Сергей сел на кровати, откинул одеяло и посмотрел вниз. Он смотрел долго, не меньше десяти секунд. Мозг не мог сразу принять то, что видели глаза. Там, где бедро заканчивалось и было аккуратно зашито военно-полевыми хирургами, теперь была целая нога. Длинная, с коленом, голенью, ступнёй и пятью пальцами. И на ней был шрам от велосипедной цепи, полученный в детстве. Шрам, которого не могло быть, потому что его срезало вместе с ногой при подрыве БТРа на фугасе.

– Кабздец, – сказал Сергей без всяких эмоций.

Первая мысль: фантомные боли, обострение. В госпитале психологи рассказывали, что люди после ампутации иногда годами чувствуют несуществующую ногу, даже зуд в пятке. Но видеть её, да ещё с детским шрамом – это было уже слишком.

Он отвёл взгляд в сторону, досчитал до пяти и посмотрел снова. Нога не исчезла. Она выглядела живой и здоровой, кожа имела обычный цвет. Волос на голени было маловато, но так было всегда.

Сергей медленно, будто опасаясь спугнуть видение, опустил правую ладонь на левое колено, нажал – под рукой напряглись мышцы. Он попробовал пошевелить пальцами ноги. Пальцы послушно сжались и растопырились.

– Твою мать, – выдохнул он и спустил ноги на пол.

Босые ступни коснулись линолеума. Обе ступни. Ощущение было такое острое и новое, что у него на секунду перехватило дыхание. Левая пятка сразу почувствовала мелкий мусор – крошку от печенья. И так не фанат уборки, теперь он вообще редко заморачивался, на одной ноге и негнущемся протезе это было трудно.

Он встал. Встал ровно, без обычного перекоса таза и без опоры на стену, твёрдо, с прямой спиной. Сделал один шаг, потом второй и подошёл к окну. Отдёрнул занавеску и остановился.

За окном не было привычного двора. Стоянка машин куда-то исчезла, из всего автопарка обычно кучкующегося вокруг, «в живых» остались лишь несколько внедорожников, сумевших взобраться на бордюры. Не стало детской площадки с покосившимся грибком. Пропала хрущёвка напротив. Вместо всего этого внизу, под горой, расстилалось море. Дом стоял на вершине крутого берегового обрыва, и с четвёртого этажа было видно, как земля резко уходит вниз, к широкой реке, что впадала в море, разливаясь рукавами и заводями. За ней, на другой стороне лимана, темнела зелень плавней, а дальше, до самого горизонта, сияла стальная гладь воды под утренним солнцем.

Сергей прижался лбом к холодному стеклу и постоял так, пытаясь сообразить что происходит. Не слышно было ни машин, ни собак, ни детских голосов. Только где-то далеко, над водой, кричали чайки, и ветер гудел в вентиляционных шахтах.

Не придя ни к какому выводу, он отошёл от окна и сделал несколько приседаний. Новая нога работала отлично, даже лучше правой. Правая за три года перенапряга заработала проблемы с мениском, но сейчас и она не болела. Вообще ничего не болело. Даже поясница, которая ныла с того дня, как он впервые встал на протез. Даже плечо, в котором сидел осколок, теперь молчало.

Он провёл ладонью по плечу и нажал на то место, где был рубец. Там было чисто, только старая татуировка – скорпион, выцветший до синевы.

Фантом или нет, но нога на месте, как и море за окном. Оставалось понять, один ли он тут сходит с ума.

Сергей натянул спортивные штаны, которые висели на спинке стула. Потом наклонился за кроссовками и вспомнил, что обуви у него нет. Вернее, есть, но вся на одну ногу. Когда он покупал новые ботинки, то второй сразу выбрасывал или оставлял в магазине, потому что протез у него был плохой, без возможности переобувки, с приделанным насмерть черным ботинком.

Немного подумав, решил идти босиком, но перед выходом остановился у шкафа в прихожей. На верхней полке которого лежала кобура с пистолетом, наградной ПМ, с гравировкой от командования округа. Личное оружие, подарок за операцию в которой он потерял ногу. Сергей вытащил пистолет и проверил магазин. Восемь патронов. Рядом лежали ещё две запасные обоймы, тоже снаряжённые. Всего двадцать четыре выстрела. Не арсенал, но всё же лучше, чем ничего.

Он сунул пистолет за пояс сзади и прикрыл его футболкой.

В коридоре было темновато, света из окошка между площадками не хватало, а лампочка почему-то не горела. Выйдя на лестничную клетку, Сергей сразу услышал новые звуки. Гул голосов, женский плач, чей-то смех и негромкий мат. Первый подъезд, где жил он сам, был в основном военным – квартиры здесь давали отставникам и инвалидам по ранению. Второй же, – Сергей не знал по какому принципу так распределили, но в нем квартиры выделяли гражданским, работникам расположенного неподалеку института у которых тоже были проблемы со здоровьем. Не «полноценные» инвалиды в большинстве своем, но всякие дистрофико-диабетики.

Он поднялся на один пролёт вверх, к квартире полковника Петрова. Дверь была распахнута настежь. В прихожей, заставленной коробками, стоял сам Пётр Сергеевич – грузный мужчина под шестьдесят, с седым ёжиком волос. Последние годы он редко выходил из квартиры – осколок в голове после ранения давал о себе знать дикими мигренями, от которых не спасали никакие таблетки.

– Товарищ полковник, – окликнул его Сергей.

Петров выпрямился и обернулся. Лицо его было спокойным, без тени обычной болезненной гримасы.

– Николаев. Заходи. Голова не болит, ты представляешь? – он хлопнул себя по темени. – Двадцать лет мучился, а сегодня встал – как заново родился. Чудеса.

– Чудо, – согласился Сергей. – У меня тоже… изменения. Что происходит, не знаете?

– Пока нет, но разберёмся, – Петров накинул ветровку. – Народ внизу гудит. Я уже связался со Степаном Ильичом и генералом Максимовым. Старик ожил, представляешь? Ему под восемьдесят, а теперь выглядит лет на шестьдесят, ни одной болячки. Уже орёт на кого-то внизу.

Сергей усмехнулся про себя. Генерал Максимов был личностью легендарной. Про него говорили, что он ещё в Афганистане командовал захватом дворца Амина, потом был начальником штаба округа, а на пенсии превратился в эдакого киношного генерала – балагура и матерщинника, которого, тем не менее, слушались все, включая старших офицеров. Теперь, судя по всему, старик воспрял.

Сергей кивнул и стал спускаться вниз. С каждым пролётом звуков становилось больше. На третьем этаже он увидел Коляна из тридцать восьмой квартиры. Обычно тот ходил в засаленном трико и с бутылкой пива, а теперь стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки.

– Здоров, Колян, – сказал Сергей.

Колян поднял на него мутные, но трезвые глаза.

– Серый, ты не поверишь. У меня руки не трясутся. – Он вытянул вперёд ладони, и действительно, тремора не было. – И голова не болит. Я с утра хотел опохмелиться, открыл холодильник, а меня выворачивает от одного запаха пива. Понимаешь? Выворачивает. Я с девяносто шестого бухал, с тех пор как меня в голову ранило, а сегодня не могу. Что за херня?

Сергей знал историю Коляна. Срочка, Первая чеченская, осколок в голове, комиссован по ранению. Врачи сказали – неоперабельно, будет всю жизнь мучиться. Тот и запил. А теперь, судя по всему, осколок исчез, как и все последствия.

– Это ты мне скажи, – ответил Сергей. – Ты в окно смотрел?

– Какое нахер окно. Я здоровый, Серый. Здоровый, как бык. И я бухать хочу, что мне теперь делать?

– Потом разберёмся. Трезвый ты сейчас нужнее.

Сергей спустился на первый этаж. У двери, ведущей во двор, толпился народ, человек тридцать. Мужики из их, первого подъезда, держались особняком – у многих в руках было оружие. Гражданские из второго подъезда жались поодаль, таращились по сторонам, бубнили чего-то. Объединяло всех только одно – здоровые, целые тела, которые ещё вчера были искалечены или больны.

Сергей протиснулся к выходу и вышел на крыльцо. Утренний ветер с моря пробрал его до костей, но зато взбодрил. Под ногами было метра четыре асфальта, а дальше земля резко уходила вниз. Дом стоял на самой макушке крутого берега, словно его вырезали из городской застройки и аккуратно, как деталь конструктора, водрузили на эту высоту. Склон перед подъездом уступами спускался к реке, что серебрилась внизу, разделяясь на протоки, а за ней, до горизонта, простиралось море. Берег напротив был виден как смазанная сизая полоса, затянутая дымкой.

По зелени и духоте можно было судить, что на дворе лето, южное и жаркое. От воды тянуло влажной прохладой и запахом водорослей.

Сергей поднял голову и посмотрел на окна дома. Из многих выглядывали жильцы. На уровне седьмого этажа какой-то мужчина вытягивал наружу руку с мобильным телефоном и кричал.

– Не ловит! Вообще ничего! Даже экстренных!

Сергей достал свой телефон, старенький кнопочный «Самсунг», который держал зарядку неделю. Сети действительно не было. Иконка антенны исчезла с экрана.

В толпе говорили о том, что в кранах нет воды, что свет не горит, что газовые плиты не зажигаются. Но как-то спокойно, без истерик, словно не поняли, не осознали еще. Мужики из первого подъезда что-то деловито обсуждали, в центре группы уже стоял Петров, а рядом с ним – генерал Максимов. Старик и правда выглядел помолодевшим. Он оглядывал толпу, покручивая ус, и, казалось, едва сдерживал какую-то шутку.

– Значит так, – громко, перекрывая шум, сказал Петров. – Всем сохранять спокойствие.

– И баб успокойте, – добавил Максимов зычным голосом. – Истерика – первый враг порядка.

Его слушали. Кто-то даже вытянулся по стойке смирно.

Сергей не стал вмешиваться в этот хаос. Он отошёл в сторону, к обрыву, и положил ладонь на ствол какого-то чахлого деревца. Кора была теплая, шершавая. Внизу, у воды, виднелись заросли тростника и плавни – идеальное место для рыбы и птицы. Ему показалось, что оттуда, из камышей, кто-то смотрит.

Он непроизвольно поправил футболку, проверяя, на месте ли пистолет. Тяжесть за поясом немного успокаивала. Ощущение чужого взгляда пропало.

Вспомнив, что не запер квартиру, Сергей развернулся и пошёл обратно в подъезд. Он чувствовал, как левая нога – его новая старая, живая и тёплая нога – уверенно ступает по холодным бетонным ступеням. Ощущение было охренительным, но он запретил себе радоваться. Сначала нужно было убедиться, что всё это не сон.

* * *

Оказавшись в подъезде и прикрыв за собой дверь, Сергей сразу почувствовал что стало тише, шум остался снаружи, превратившись во что-то похожее на помехи в радиоэфире. Привыкая к полумраку, он постоял немного, и медленно, не торопясь, стал подниматься по лестнице.

На площадке между третьим и четвёртым этажом его догнал Колян. Выглядел он уже почти нормально, разве что глаза всё ещё бегали, не привыкшие к трезвой реальности.

– Серёг, стопе! – он остановился, тяжело дыша, упёр руки в колени. – Я это… Сразу не заметил… А чё у тебя с ногой-то?

Сергей обернулся.

– Отросла, – коротко ответил Сергей, не зная, что ещё сказать.

– Да ладно! – Колян выпрямился, улыбнулся во весь рот, хлопнул себя по ляжкам. – Отросла! Ну ни хера себе! Это ж… это ж чудо какое-то, а? Мы все здоровые! Все!

– Похоже на то.

– Так это ж отлично! – Колян засмеялся, но смех получился нервным, с истерическими нотками. – Слышь, Серый, а ты босиком-то чего?

– Обуви нет. Точнее вся на одну ногу.

Колян хмыкнул, почесал затылок.

– У меня есть кроссовки старые, сорок третий размер. Пойдёт? Я их сто лет не носил, валяются в кладовке. Маловаты мне, а тебе, может, в самый раз. Принести?

Сергей чуть помедлил, потом сказал:

– Было бы неплохо.

– Я щас, мигом! – Колян рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, видимо не зная куда деть внезапно свалившуюся на него энергию.

Сергей же поднялся на свой четвёртый этаж, открыл дверь, зашел, и заперся на замок.

Выдохнув, он достал ПМ, положил на тумбочку в прихожей. Прошёл на кухню, сел за стол.

Задумался, пытаясь устаканить в голове новую реальность, но она как-то не устаканивалась. Поэтому, чтобы занять чем-то мозг, он решил понять на сколько хватит собственных запасов.

Встал, открыл холодильник, быстро осмотрел содержимое.

В морозилке почти пусто, кусок чего-то непонятного примерзший к стенкам. В нижнем отделении начатая бутылка кефира, десяток яиц, кусочек сыра граммов на сто пятьдесят, яблоко, пара луковиц. В дверце – съеденная наполовину банка кильки в томате.

Он перевёл взгляд на полку под столом. Там, в пластиковом ящике, лежало немного картошки, – полведра, не больше. И морковь в количестве одной штуки.

Всё.

Сергей сел обратно, задумался. Если экономить, этого хватит дня на четыре, может, на пять. Если не экономить – на два. А что потом? В магазин не сходить. В реке, да и в море наверняка есть чем поживиться, но одной рыбой сыт не будешь – нужен хлеб, витамины всякие.

Он тряхнул головой, отгоняя панические мысли.

А еще ведь вода. Река под боком, с этим ресурсом проблем точно не будет, но до неё ещё дойти надо, а потом кипятить. Пока же нужно собрать всё, что есть под рукой. Сергей прошёл в совмещённый санузел – крохотную комнатушку, где унитаз стоял вплотную к ванной. Поднял крышку бачка, прикидывая сколько тут может быть литров. Пять точно есть, не меньше.

Вернувшись на кухню, он порылся в шкафу под мойкой. Там, среди пакетов с мусором нашлось несколько пустых полторашек из-под минералки.

Снова прошел в туалет, и без воронки, стаканом аккуратно перелил воду из бачка в бутылки. Получилось три полных и одна половинка. Итого немного больше пяти литров. Плюс в чайнике полтора. В сумме семь литров питьевой воды – на одного человека, при экономном расходе, хватит дней на десять, а за это время что-нибудь уже точно решится.

Закрутив крышки, он убрал бутылки в угол кухни, так чтобы не бросались в глаза. Постоял немного, подумал и переставил их в кладовку – небольшой закуток в прихожей, где хранились лыжи, старый пылесос и всякий хлам.

Потом снова сел за стол, обвёл взглядом кухню, выглянул в окно. Обзор неплохой, но лучше бы подняться на крышу, оттуда глянуть. Его военная натура требовала ясности в любых ситуациях, даже тех когда не понятно с чего отрастают ноги и рубцуются шрамы.

Дом девятиэтажный, и с крыши открывается шикарный обзор на многие километры, а если учесть, что они на вершине обрыва, видно должно быть вообще до горизонта. Надо сходить, осмотреться. Может не все так плохо как кажется.

Он встал, прошёл в комнату. Его однокомнатная квартира была обставлена скудно: диван, шкаф, стол с неработающим ноутбуком, пара стульев. На стене – полка с книгами, в основном по психологии и военной истории. Никаких излишеств. После госпиталя он так и не оброс вещами – не видел смысла.

В дверь постучали.

– Серый, это я, Колян! Кроссовки принёс!

Сергей открыл. Колян стоял на пороге с парой старых, но вполне крепких кроссовок «Адидас» в руках. Белые с синими полосками.

– Держи. Сорок третий. Я их сто лет не носил, всё думал выкинуть, да руки не доходили, а тут вишь – пригодились.

– Спасибо, – Сергей взял обувь, осмотрел. – За мной должок.

– Да какой там должок, – отмахнулся Колян. – Мы ж теперь в одной лодке, да?

– Наверное, – согласился Сергей.

– Слышь, Серый, а чё дальше-то? Петров всех строит, говорит – занять оборону, наблюдение выставить. Генерал Максимов с ним, орёт так, что стёкла дрожат. А мне чего делать-то?

– Пока – ничего, – ответил Сергей, присаживаясь на корточки и примеряя кроссовки. – Прикажут – сделаем. А пока смотри по сторонам.

– А ты? – Колян смотрел с надеждой. – Ты ж военный, цельный капитан!

– Бывший военный Коль. Бывший.

Колян кивнул, постоял ещё секунду, словно хотел что-то добавить, но передумал и ушёл. Сергей закрыл дверь, снова повернул замок.