Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 344 страниц)

Глава 8
Должок

Выгрузившись, разбили лагерь на берегу, у кромки леса, так чтобы не маячить на фоне светлого песка. Настреляли дичи, развели костры, приготовили мясо. Раненых заново перевязали, промыли раны. Сергей сидел у костра, вытянув больную ногу, и смотрел в огонь, когда к нему подошел один из воинов Бабки. Сергей вспомнил его имя – Радорек. Воин присел на корточки, протянул руки к огню и заговорил негромко, глядя в пламя:

– Воевода, я знаю, кто напал на нас.

Сергей насторожился, но виду не подал. Молча кивнул – говори, мол.

– Там, на дромоне, который с сифоном шёл… Я узнал одного. Это был Блуд.

– Блуд? – переспросил Сергей. Имя показалось смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где слышал его раньше.

– Тот что когда-то предал Ярополка, – пояснил воин. – После взятия Киева его приблизили ко двору, но потом сослали в Тмутаракань, а оттуда он бежал. Говорили, будто к норманнам подался.

– Это был он?

– Я сам видел, он стоял на корме, командовал. Ошибки быть не может.

– Ты уверен? – спросил Сергей.

Воин поднял на него глаза и медленно, с расстановкой, произнёс:

– Клянусь мечом своим и памятью предков, что не лгу. Пусть земля разверзнется подо мной, если я ошибаюсь.

Это была та клятва, которую воины этого времени давали лишь в самых крайних случаях. Нарушить её означало навлечь позор на весь род, поэтому такими словами не бросались.

– И не я один узнал его, – добавил воин, помолчав. – Сотник Ворон тоже видел. Но он сейчас без памяти лежит, ему бок пробило.

Сергей смотрел на огонь и молчал. Информация была очень ценной, но сам он, хоть и окунулся с головой во все эти исторические хитросплетения, всё равно разбирался в них слабо. Анна – другое дело, она бы сразу сказала, что к чему. Однако суть он ухватил и без неё: Блуд – известный предатель-перебежчик, давно уже служит норманнам, и теперь его появление здесь подтверждало то, о чём он догадался ещё на палубе.

– Где искать этого Блуда, знаешь? – спросил Сергей, глядя на Радорека.

Тот покачал головой.

– Нет, воевода. Но кто-то из наших может знать, даже наверняка знает. У Блуда везде свои глаза и уши, но и у нас кое-что осталось.

Сергей кивнул.

– Благодарю. Подумай, кого из своих можно расспросить. И ещё: он не поведёт битые корабли далеко. Значит, где-то укроется для ремонта. Какая-то бухта, устье реки, старая крепость – что-то, где можно переждать и зализать раны. Постарайся узнать, что об этом известно.

Радорек молча склонил голову и исчез в темноте так же бесшумно, как появился.

К костру, тяжело ступая по песку, подошёл Гаврилов. Опустился рядом, вытянул ноги, достал из-за пазухи плоскую фляжку и молча протянул Сергею. Тот взял, отвинтил крышку, понюхал.

– Что это?

– Самогон.

Сергей пить не стал. Вместо этого он осторожно оттянул край пропитанной кровью повязки и плеснул самогоном прямо на рану. Больно, но куда деваться? Заражение в этих условиях – верная смерть, а все медицинские припасы остались на «Зорком».

Гаврилов понимающе кивнул, забрал фляжку отхлебнул, поморщился, вытер губы тыльной стороной ладони. Долго молчал, глядя в огонь.

– В конце девяностых… – заговорил он, – Мы на «Палтусе» ходили. Я тогда только-только каплея получил.

Он сделал ещё глоток, снова поморщился.

– Поставили нам тогда задачу проникнуть в сектор, который американцы считали своей священной коровой. Точно не знаю, но вроде какая-то сверхсекретная зона противолодочной обороны. До нас туда ни одна наша лодка не заходила, а мы зашли. Выпустили шестерых боевых пловцов, они должны были провести скрытную разведку береговых объектов.

Он замолчал, покрутил фляжку в пальцах.

– Но что-то пошло не так. То ли нас засекли, то ли случайно наткнулись, как бы там ни было, американцы начали прочёсывать квадрат и бомбить глубинными бомбами.

Попали. Не прямое, но рядом. Как сейчас помню хруст, и воду в отсеках. Командир приказал покинуть лодку, по одному через торпедный аппарат, я был пятым, и как оказалось, последним. А лодка… – он осёкся, провёл ладонью по лицу, замолчал.

В костре треснуло полено, выбросив сноп искр.

– К чему это я, – Гаврилов поднял на Сергея воспалённые глаза. – Мне тогда тоже казалось: всё, конец. Лодку потеряли, людей, задачу не выполнили. Но мы выжили, и потом ещё двадцать лет служили. Ну а те, кто полегли… – не договорив, он кивнул в сторону моря, туда, где за горизонтом остался «Зоркий», протянул фляжку Сергею, поднялся, и ушел в темноту.

Ночью Сергей почти не спал. После обработки самогоном рана разболелась не на шутку, ногу дёргало так, будто в ней засел раскалённый гвоздь. Колян, дремавший рядом, то и дело матерился сквозь зубы от боли, ворочался и стонал. Да и мысли в голову лезли одна мрачнее другой: «Зоркий» на дне, шлюп сгорел, люди погибли, а те, кто уцелел, лежат сейчас на этом продуваемом ветром берегу и ждут непонятно чего.

Отчалили едва рассвело. На берегу осталась большая часть спасённых – почти все, кто мог передвигаться сам и не нуждался в срочной помощи. За ними пришлют корабль, как только драккар доберётся до Новороссийска. Ждать, возможно, придётся несколько дней, но дичи вокруг много, в лесу родник, а чтобы отбиться от случайного налёта у них были мушкеты.

На борт, кроме команды, взяли только самых тяжёлых раненых, их уложили на корме, на груде парусов, укрыли плащами.

Плыли осторожно, не отходя далеко от берега, чтобы в случае опасности успеть приткнуться к суше. Драккар, конечно, не был совсем уж беззащитным пушки ещё оставались в строю, – но в серьёзной заварухе мог и не вывезти. Однако заварухи не случилось, и через двое суток плавания впереди показался знакомый берег.

Ещё на подходе, едва драккар миновал дальний мыс, его заметили с крыши. И когда судно ткнулось носом в дебаркадер, в квартире Максимова уже собирались на совещание.

Коляна, едва он смог сойти с драккара, увели в лазарет, Гаврилов от помощи отказался, и вместе с Сергеем поднялся к генералу.

Народу в этот раз было больше обычного.

Докладывал Сергей, и почти не уделив внимания Херсонесу, описал произошедшее в море, отдельно выделил информацию про Блуда, всё, что узнал от Радорека, и то, о чём додумал сам.

Когда он закончил, все молчали, а генерал принялся набивать трубку, и не глядя ни на кого, бросил:

– Высказывайтесь.

Первым заговорил Горохов. Он был горяч, нетерпелив и сейчас, после всего случившегося, его распирало от злости.

– Что тут думать? Найти и потопить чтобы не повадно было. Всех рыбам на корм! Блуда в петлю, или четвертовать на площади! Как собаку!

Генерал хмыкнул, раскуривая трубку, и, выпустив клуб дыма, спросил спокойно, почти равнодушно:

– Где искать думаешь?

Горохов осёкся. Все взгляды, как по команде, переместились на карту, висевшую на стене. Сергей, превозмогая боль в ноге, поднялся, подошёл к ней и ткнул пальцем в точку на побережье, примерно в пятидесяти километрах к востоку от Херсонеса.

– Всё случилось здесь, – обвёл он пальцем небольшой район. – Я много думал, куда они могли уйти с такими повреждениями, но вариантов слишком много.

Гаврилов покачал головой.

– Искать всё равно надо. Разбиться на группы по два корабля – и пройти вдоль всего берега в обе стороны. Заглянуть в каждую бухту, каждый лиман.

Сергей тяжело опустился обратно на стул и покачал головой.

– На это уйдут месяцы, и где гарантия, что группа не напорется на засаду? Мы уже один раз вляпались, распыляться сейчас это хуже, чем вообще ничего не делать. Надо хотя бы примерно знать, где они могут быть. Два, три места – ещё куда ни шло, прочёсывать же всё побережье… – он махнул рукой. – Время потеряем, людей положим, и всё без толку.

Генерал смотрел на карту и молчал. Все ждали. Наконец он вынул трубку изо рта и, не оборачиваясь, произнёс:

– Анна Павловна, я не ошибусь если скажу что это тот Блуд про которого в книжках написано? Что скажете?

– Не ошибетесь, – ответила Анна таким тоном, словно уже заготовила речь, – Блуд один из самых противоречивых персонажей эпохи. После предательства Ярополка он долго был в милости у Владимира, но потом попал в опалу. Его сослали в Тмутаракань, оттуда он бежал, но куда именно, тут у истории точных сведений нет. Однако учитывая его характер, он должен был искать сильного покровителя, и норманны – логичный выбор. Что касается места… – надо искать тех кто его знает, знает его привычки, знает где он бывал, и возможно они посоветуют куда он бы мог податься.

Генерал кивнул, вздохнул, отвел руку с трубкой в сторону, чтобы дым не лез в глаза, и сказал:

– Тогда Артём Геннадьевич, вам задание, – генерал повернулся к стоявшему у двери Артёму. – Собрать всех сотников, всех старшин и донести до них: за любые сведения о Блуде – хорошо заплатим. А если с их помощью удастся его поймать – озолотим. Задание понятно?

– Так точно, товарищ генерал, – кивнул Артём и вышел.

Генерал проводил его взглядом, потом переключился на Лидию Яковлевну.

– А вы, Лидия Яковлевна, что скажете? Как это всё выглядит с точки зрения исторической науки? Случайность? Невезение?

Лидия Яковлевна поправила очки, выдержала короткую паузу и заговорила.

– Историческая наука, товарищи, не оперирует понятиями «случайность» и «невезение». То, что с нами произошло, вполне закономерный результат тех процессов, которые идут в этом регионе уже несколько десятилетий. Мы столкнулись с одной из величайших сил этой эпохи – норманнской экспансией, а не просто с пиратами. В десятом веке норманны распространяются по всей Европе: они основывают герцогство в Нормандии, завоёвывают Англию, служат в варяжской гвардии в Константинополе, проникают в Италию. Невероятно адаптивные, они перенимают технологии и тактику всех с кем воюют, постоянно учатся, и то, что они использовали против нас наши же пушки, это не случайность, это их образ действий, они всегда так делали.

Она обвела взглядом притихших офицеров.

– Второй фактор – политический вакуум. Византия после нашего удара ослаблена и отброшена, хазарский каганат разгромлен, печенеги разобщены. Образовалась зона нестабильности, в которую немедленно хлынули все, кто ищет добычи и влияния, в том числе – норманны.

– Если говорить конкретно о Блуде, то его появление так же не случайность. Люди такого типа, их еще называют политическими ренегатами, всегда всплывают в переломные моменты. Как шакалы, они чуют запах крови и слабости и предлагают свои услуги тем, кто готов платить. Блуд знает Русь, знает её князей, знает про нас. Он идеальный посредник между норманнами и любым, кто захочет нанести нам удар.

Она замолчала, генерал, не отрываясь, смотрел на неё. Лидия Яковлевна поправила очки, и добавила:

– Это точно не последняя угроза.

– Угрозой должны быть мы, а не какие-то непонятные норманны. – Поднялся Петров.

Обычно спокойный, рассудительный, сейчас он с трудом сдерживал негодование.

– Мы должны показать всем и каждому, что не потерпим вторжений на нашу землю. И вообще, глобальней мыслить надо! Это не детский сад, и мы не в бирюльки играем! Наехали на нас норманны – значит, надо найти их логово и стереть с лица земли. Иначе дальше нас вообще ни во что ставить не будут!

Он прищурился и, чуть понизив голос, спросил уже у Лидии Яковлевны:

– Есть у них город какой-то? Столица, портовое что-то? Куда можно прийти и ударить так, чтобы запомнили?

– Однозначно сказать сложно. – развела руками Лидия Яковлевна, – Из-за сдвига здешней истории норманны могли обосноваться не там, где мы привыкли. Но если опираться на то, что нам известно, вариантов несколько.

Она поднялась и подошла к карте.

– Если речь о норманнах Южной Италии – а это наши наиболее вероятные противники, – то у них могло быть несколько центров. Самый первый, – Мельфи, горная крепость далеко от моря.

Она провела пальцем южнее, к побережью.

– Отпадает. – буркнул Петров.

– Далее Салерно, небольшой, но достаточно оживленный торговый порт в тех местах. Кроме него примерно там же есть порт поменьше, называется Бари, и стоит прямо на берегу Адриатики. Ну и наконец, Палермо, в эти времена столица Сицилийского королевства с огромным портом, богатым городом, и самыми серьезными укреплениями.

Сергей слушал этот перечень, машинально потирая больную ногу. Все эти названия – Салерно, Бари, Палермо – были для него лишь точками на карте, не более. Он понимал, что сейчас начнётся спор, куда именно отправлять эскадру, и этот спор может затянуться до утра. А время шло. Ему хотелось сказать, что не важно, какой из портов они выберут, – важно, чтобы удар был нанесён быстро и неотвратимо.

Решив вставить свои пять копеек, Сергей поднялся со стула, шагнул к карте, но ему вдруг поплохело. Хорошо Цой заметил, успел подхватить, и вдвоем с Анной они увели его в лазарет на первом этаже.

Осмотр был недолгим, вердикт коротким – внутри остался осколок.

Рану тут же вскрыли, нашли кусок деревяшки и удалили. Потом промыли, заложили какую-то мазь из тех что делали уже здесь, заштопали и забинтовали. Все эти манипуляции провели на живую, поэтому по окончании оных, Сергей был несколько не в себе.

Домой его не потащили, оставили в лазарете. Да он и не стремился, почти сразу уснув. Спал долго, проснулся около полуночи. Поднялся и, прихрамывая, вышел на улицу.

У подъезда на лавочка сидели мужики. Курили, переговаривались вполголоса. Сергей сел с краю, тоже закурил и стал слушать. Говорили о том, что эскадра уходит утром, и главное что не вслепую, а по наводке. Вроде бы кто-то сообщил, где искать Блуда. Деталей мужики не знали, их не посвящали. Но сам факт того, что эскадра уходит не наобум, а с конкретной целью, не мог не радовать.

Поднявшись в квартиру, Сергей застал Анну за освещенным двумя свечами кухонным столом. Она сидела, обложившись книгами, и что-то быстро записывала в тетрадь.

Услышав шаги, Анна подняла голову.

– Привет, ты как?

– Терпимо, – Сергей опустился на табурет, вытянул больную ногу. – Что за наводка? Я слышал, эскадра уходит утром. Куда?

– На Змеиный, – ответила Анна, откладывая карандаш. – Нашёлся человек из местных, который утверждает, что Блуд там. Я сейчас как раз поднимаю всё, что о нём известно.

Она придвинула к себе раскрытую книгу и провела пальцем по строчкам.

– Место идеальное для пиратской базы. Сам посуди: остров небольшой, меньше двух километров в длину, но берега скалистые, крутые. С одной стороны – удобная бухта. Есть родник, источник пресной воды. В античности там стояло святилище Ахилла, сейчас – руины. Укреплять почти не нужно, сама природа позаботилась, остров достаточно высокий, и с высоты паруса видны за много миль.

Она перевернула страницу, пробежала глазами ещё несколько строк и добавила:

– Оттуда можно контролировать всё северо-западное Причерноморье, случайно обнаружить базу почти невозможно, все торговые пути проходят южнее, а рыбаки туда не заходят. По сути, идеальное логово.

Сергей выслушал, глядя на карту, что Анна разложила поверх книг, и спросил:

– У нас есть какой-нибудь рюкзак?

Анна отложила карандаш и посмотрела на него.

– Может, не стоит? Как ты с такой ногой?

Сергей отмахнулся:

– Знаешь же, на мне как на собаке. Пока доплывём – зарастёт всё. Да и не могу я тут торчать, с ума сойду. – Он помолчал, глядя на огонёк свечи. – Должок за мной.

Анна спорить не стала. Только вздохнула коротко, глядя, как он расхаживает по кухне, припадая на больную ногу. Знала – не переубедить. Молча встала, вышла в комнату и через минуту вернулась с небольшим рюкзачком – по виду детским, из-под сменной обуви, ярко-синим, с жёлтой молнией.

– Пойдёт?

Сергей покосился на него, хмыкнул.

– Пойдёт.

– Я соберу необходимое, – сказала она, кладя рюкзак на стол. – А ты иди спать. Я разбужу.

Он с трудом поднялся, опираясь на стол, и, прихрамывая, подошёл к ней. Наклонился, поцеловал в щёку, потом побрёл к дивану, улёгся, устроил больную ногу на валике из старого одеяла и закрыл глаза. Уснул почти сразу, и спал крепко, без снов.

Спал он крепко, без снов, а когда Анна попыталась его разбудить, долго не хотел просыпаться. Но всё же проснулся, пошёл умываться, и на какое-то время даже забыл про ногу.

На кухне ждала кружка дымящегося пшеничного кофе. Он взял, отхлебнул, обжигаясь, поблагодарил.

– На здоровье, – сказала Анна, поправляя лямку рюкзака. – Я тетрадку тебе положила, в ней всё, что успела найти за ночь по Змеиному. Прочитай, как время будет.

Он кивнул, допил кофе в три жадных глотка, поставил кружку на стол. Прошёл в комнату, где в своей кроватке спал Мирослав, постоял над ним несколько секунд, наклонился и осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал сына в лоб. Потом вернулся на кухню, обнял жену, поцеловал и её, шепнул что-то ласковое на ухо и, накинув на плечо ярко-синий рюкзачок, вышел в подъезд.

Глава 9
Пристрелка

В этот раз эскадра действительно походила на эскадру. Оба галеаса – «Варяг» и «Стремительный», четыре дромона, семь драккаров, плюс замыкающий строй второй шлюп. Четырнадцать вымпелов, набитых отъявленными головорезами с мечами и мушкетами, и по максимуму укомплектованные пушками, в том числе парой «единорогов» – по одному на каждом из галеасов.

Сергей в этот раз был не на флагмане. Он стоял на носу императорского дромона, того который они затрофеили вместе с Зоей и первым мечником. Рядом с Сергеем, скрестив руки на груди, стоял Артём. Оба молчали, глядя в море.

Сергей не оборачивался. Он смотрел только вперёд – туда, где по его прикидкам, где-то за горизонтом, лежал остров Змеиный. Место, где прятались те, кто посмел напасть на них, и куда сейчас шла эскадра.

Рассчитывая на хорошую погоду – а ничто не предвещало иного, – пошли не каботажем, а по прямой, чтобы сэкономить время и не привлекать лишнего внимания. До острова по карте выходило около пятисот километров. Если ветер попутный, можно уложится в трое, четверо суток. Если на вёслах – на день дольше.

Пока плыли, Сергей половину времени проводил в каюте, половину на палубе. Народу на дромоне было много, но к воеводе старались не лезть – слишком уж мрачно он выглядел. Мысли его были далеко – там, где на дне лежал «Зоркий», где остались люди, которым он уже ничем не мог помочь.

Нога почти не беспокоила. Каждый вечер Сергей менял повязку, смазывал рану мазью, и видел, как края стягиваются, а краснота спадает. То ли мазь такая, то ли на самом деле как на собаке.

Кроме Артёма, из командиров на борту дромона были сам Бабка и молодой Темир. Бабка в основном общался с пушкарями – ходил от орудия к орудию, расспрашивал что и как. Темир же держался особняком, всё своё время проводя на носу корабля, рядом с рулевым.

Сергей с Артёмом занимали время шахматами и нардами. Шахматы местных не заинтересовали – слишком мудрёно. А вот нарды пошли на ура, они их знали, пусть и не совсем в таком виде.

Записи Анны Сергей прочитал ещё в первый же день, как только устроился в каюте и разобрал рюкзак. Прямых указаний, как действовать, там не было, зато было много такого, что могло помочь в той или иной ситуации.

Например – тактика норманнов. «Помни, – писала она, – это не просто пираты. Они воюют по правилам, которые сами же и придумали. Если у них было время укрепиться на острове, вы столкнётесь с частоколом, рвом, башнями и, возможно, метательными машинами. Они умеют строить быстро и добротно. Не жди, что они выйдут в открытый бой – скорее всего, будут отсиживаться за стенами, пока вы не подойдёте вплотную, а там в дело пойдет греческий огонь».

Были и заметки об острове. 'Змеиный – скалистый. Берега почти отвесные, кроме одной бухты с пологим спуском. Если норманны там, они наверняка перекрыли этот спуск.

И наконец, про самого Блуда. «Умён, хитёр и абсолютно беспринципен. Он умеет договариваться и выходить сухим из воды. Не верь ни единому его слову. Если представится такая возможность, лучше сразу его убить»

Метательные машины Сергея волновали мало, просто потому что он сильно сомневался что они там вообще есть. Вот пушки, другое дело. Тут он был уверен, орудия у них точно имеются. Разве что по зарядам, он не знал сколько осталось, но предполагал что по три-четыре залпа на ствол, чего вполне достаточно чтобы встретить эскадру на подходе, или десант в момент высадки.

Эти мысли преследовали его все плавание, что бы он не делал, чем бы не занимался, в голове прокручивалось одно и то же – легко не будет.

До Змеиного дошли к вечеру третьего дня, но в ночь соваться не стали. Бросили якоря на удалении от острова, а с первыми лучами солнца снялись с якорей.

Сергей стоял на носу дромона и смотрел в бинокль. Скалистые берега, почти отвесные, вздымались на десятки метров, и только в одном месте, в небольшой бухте, был пологий подъём к вершине, но он был перекрыт. Норманны превратили остров в настоящий бастион.

Вдоль всего пологого склона тянулась стена, настоящая каменная кладка, сложенная на известковом растворе. Местами, где скала подходила слишком близко к воде, стену усилили деревянными башнями, обмазанными глиной от огня. Над стеной, через равные промежутки, темнели амбразуры. Наверху, на самых высоких точках, стояли катапульты – Сергей насчитал семь штук, все нацеленные в сторону моря. Рядом с ними, на специальных площадках, лежали груды камней.

В бухте угадывались мачты кораблей. Это были те дромоны что ушли после боя с «Зорким», теперь они стояли на якорях, прикрытые с моря скалой и каменным молом. На песке, вытащенные носами на берег, темнели несколько драккаров и суда поменьше – ладьи, шнеки, какие-то местные мелкие посудины.

Людей было очень много. Сергей смотрел в бинокль, и видел как между шатрами и землянками копошатся сотни фигур. Костры, дымки, ряды щитов, составленных в козлы. Он прикинул общую численность – выходило две, а то и три тысячи. Настоящая армия, засевшая на укреплённом острове.

– Ничего себе, – негромко произнёс Артём, стоявший рядом так же с биноклем.

– Ага, – отозвался Сергей. – И это только те, кого мы видим.

В центре укреплений, над воротами, выходившими к бухте, возвышалась деревянная башня. Перед воротами был вырыт ров, а через него перекинут подъёмный мост – сейчас поднятый и прижатый к стене. На вершине башни, под самым флагштоком, стоял человек. Сергей разглядел его: высокий, в тёмном плаще, с непокрытой головой. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающуюся эскадру.

Нахрапом не полезли. От первоначальной идеи – подойти на дистанцию выстрела и расстрелять всё «единорогами» – отказались почти сразу, едва осознали масштаб. Бомб к «единорогам» было всего по семь штук на ствол. Ядер – по десять. С учётом их относительной точности рассчитывать на то, что удастся подавить пушки с катапультами, и пробить стену с первых залпов, не стоило. Даже если бы каждый выстрел ложился в цель, этого бы всё равно не хватило.

Задача стояла сложная. Но Сергей знал: если удастся захватить остров, это будет не просто месть. Это будет большая победа, открывающая дорогу к большим возможностям.

Змеиный был идеальной крепостью. Никакая орда сюда не придет, к нему нельзя подойти незаметно, и отсюда нельзя так просто сбежать, но главное – производство. Девятиэтажка давно упёрлась в то, что все мощности скучены в одном месте. Один удачный штурм, один пожар, одна эпидемия – и конец всему. А здесь, на острове, можно развернуть пороховые мельницы, плавильные печи, склады. Спрятать часть арсенала подальше от чужих глаз и от возможного удара. Не хранить все яйца в одной корзине.

Встали в паре километрах от острова, прямо напротив бухты, вне досягаемости катапульт и пушек. С дромона спустили лодку, и Сергей с Артёмом перебрались на «Варяг». Прежде чем действовать, надо было обсудить детали.

Собрались прямо на носу, под навесом, растянутым от солнца. Бородин, Дронов, Сергей, Горохов, Артём, Бабка и ещё четверо командиров. Бородин посмотрел на остров, и бросил коротко:

– Главное катапульты разбить, пока они живые, десант не высадить.

Все закивали. Катапульты были главной угрозой, если они ударят зажигалками по кораблям или десанту, это будет катастрофа. Даже пушки, захваченные норманнами, не так страшны, как эта горящая дрянь.

Дронов, хмурился, наверняка уже прикидывая в уме дистанцию, ветер, поправки.

– Я, конечно, попробую, – сказал он, почесав затылок. – Но шанс невелик. Одно дело – по городу «кидать», когда не особо важно, куда прилетит. И совсем другое – так, точечно. Даже если все бомбы выпустить, не факт, что хоть одна ляжет куда надо.

Сергей, поднеся бинокль к глазам, всмотрелся в бухту.

– А если высадить небольшой десант со стороны скал? – предложил он. – Пройти пешком до границы с бухтой и оттуда поддержать основную высадку, подавляя защитников. Как вам такое?

Дронов с сомнением покачал головой.

– Подойти будет сложно, там рифы, и пешком пройти вдоль берега не удастся, глубоко, да и сверху камнями закидают.

– Может ночью? – не сдавался Сергей, опуская бинокль.

Дронов покачал головой.

– Ночи сейчас лунные, заметят. Так что, – он развёл руками, – кроме бомбёжки и последующей высадки в лоб, вариантов других нет.

Бородин, до этого молча слушавший, кивнул.

– Согласен.

Ещё какое-то время ушло на корректировку плана, и закончив совещание, все расплылись по своим кораблям, а вскоре эскадра выстроилась для атаки.

«Варяг» и «Стремительный» в центре, чуть выдвинувшись вперёд, дромоны – на флангах, драккары – позади, готовые рвануть к берегу. На острове на них смотрели сотни глаз, невооружённых, но внимательных. Сергей же наблюдал за приготовлениями защитников в бинокль, и то, что он видел, ему не нравилось.

Норманны спокойно готовились. Расчёты катапульт суетились у орудий, выравнивали желоба, проверяли натяжение. У ближайшей уже лежал глиняный горшок, обмотанный просмолённой паклей, явно зажигалка.

Пушек Сергей заметил пока две: одну на нижней площадке, нацеленную в сторону воды, и вторую – на верхней, рядом с башней. Было непонятно, то ли их столько и осталось после прошлого боя, то ли ещё пару они припрятали, дожидаясь, пока эскадра подойдёт ближе. Люди на стенах – бородатые, в кольчугах и кожаных доспехах, не дергались, бесстрастно взирая на приближающийся флот.

Первой целью Дронов выбрал ближнюю баллисту. «Единорог» на «Варяге» рявкнул, выплюнув облако белого дыма, и бомба, кувыркаясь, пошла по дуге. Сергей, не отрываясь от бинокля, следил за её полётом. Она летела долго, целую вечность – и легла метрах в семидесяти правее цели.

Взрыв вспорол землю, взметнув фонтан грязи, камней и огня. Бомба, начинённая порохом и рубленой шрапнелью, разорвалась с оглушительным грохотом, разбрасывая вокруг себя смертоносный веер. Она упала как раз среди землянок, где бродили люди, и их просто разметало в клочья. Воздушная волна опрокинула несколько шатров, некоторые вспыхнули, и чёрный дым потянулся к небу. Крики, стоны, ржание коней – всё смешалось в один сплошной вой.

Но расчёт баллисты не пострадал. Более того – Сергей увидел, как они подняли деревянные щиты. Почти такие же что он уже видел на кораблях во время прошлого боя. Они встали стеной, прикрывая орудие и людей. Норманны учились быстрее, чем он мог себе представить.

Второй выстрел прозвучал минут через пять. Дронов не торопился. Сергей видел в бинокль, как расчёт «единорога» на «Варяге» колдует над орудием: подправили наводку, подбили клинья, сверились с таблицами. Наконец ствол снова выплюнул облако белого дыма, и бомба, так же кувыркаясь, ушла в небо.

На этот раз она легла ближе – метрах в тридцати правее катапульты. Взрыв попал в землю почти у самой стены, снеся ещё пару шатров и разметав кучу дров, сложенных рядом. Людей на этот раз не зацепило – после первого взрыва все попрятались по землянкам, и теперь на открытом пространстве было пусто. Но Сергей заметил, как шрапнель впилась в щиты, прикрывавшие катапульту, и в деревянные детали самого орудия. Один из норманнов, не успевший пригнуться, схватился за плечо и отшатнулся, другой – упал.

Перерыв между выстрелами затянулся. Сергей видел, как Дронов, склонившись над прицелом, вдруг выпрямился, отступил на шаг и замер, уперев руки в бока. Потом резко наклонился снова, подбил клин, и снова взялся за маховик наводки.

Ему явно мешала качка. Не сильная, но на дистанции в тысячу метров даже такая рябь превращала каждый выстрел в лотерею. Нос «Варяга» то задирался, то проваливался, и ствол «единорога» гулял вместе с ним, не желая замирать на цели.

Но всё-таки грохнуло, и дым заволок нос. Бомба, на этот раз пущенная чуть выше и круче, описала долгую дугу. Сергей, не отрывая бинокля, вёл её по небу, и не поверил глазам, когда она, словно притянутая магнитом, рухнула точно в деревянную станину.

На месте где только что стояла катапульта, взметнулся столб огня и чёрного дыма. Орудие вместе с расчетом просто перестало существовать.

Обрадовавшись столь меткому попаданию, Сергей едва не подпрыгнул от радости, но вспомнил что на оставшиеся шесть катапульт осталось всего одинадцать фугасных бомб, и радость поугасла.

Дронов же, словно прочитав его мысли, переключился на ядра. Их было куда больше, но каждый выстрел теперь требовал прямого попадания. Пристреливаться ядрами, а потом кидать фугасы не имело смысла из-за разного веса снарядов, как ни старайся, а траектория будет отличаться.

Сергей смотрел, как расчёт «единорога» меняет наводку. Мужики суетились у орудия, выбивали остатки картуза, закатывали в ствол тяжёлое чугунное ядро.

Он опустил бинокль и перевёл взгляд на драккары. Те стояли в отдалении, с забитыми бойцами палубами. Часть по местному стандарту, в кольчугах и с мечами, часть с мушкетами и пищалями, в облегчённых доспехах, с сумками для пороха и пуль. На каждом драккаре было по сотне готовых к штурму воев. Случись попадание – даже не зажигалки, просто камня – и море вокруг окрасится кровью. Поэтому все понимали: чем больше катапульт удастся снять сейчас, тем меньше их встретит десант у берега.

Тишина над водой стояла такая, что слышно было, как скрипят уключины на драккарах. Сергей снова поднёс бинокль к глазам. Дронов всё ещё не стрелял. Волна держала «Варяг», не давая нужного угла. Наконец корпус выровнялся, и ствол замер.

Грохнуло. Ядро тяжело ушло в небо, и ударило в землю шагах в десяти от одной из многочисленных землянок. В месте касания взметнулся фонтан чёрной земли, и тяжёлый чугунный шар пошёл дальше, снося стоящие на пути шатры. Один, другой, третий.

Вряд ли внутри кто-то был, ведь после первых разрывов норманны попрятались по щелям, и лагерь выглядел вымершим. Но выглядело эффектно, хоть и не так как от фугаса, а еще Сергей подумал что тремя десятками ядер можно перепахать там очень приличную площадь,

Следующие выстрелы по катапультам не попали, но ущерба нанесли прилично.