Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 344 страниц)

Глава 17
Посиделки

На следующий день случилось то, чего все ожидали, но всячески оттягивали. Пропали двое девятиэтажников, муж и жена, те что когда-то зажилили солнечную батарею, а после генеральского разноса вроде бы одумались и даже вписались в общину. Вечером были, на утренней перекличке – уже нет.

Обыск девятиэтажки ничего не дал. Квартира пуста, вещи на месте, кровать не смята. Осмотр с крыши – пусто. Патрули, посланные во все стороны, вернулись ни с чем.

Тогда перевернули весь посад. Мастерские, кузницу, склады, бараки – всё проверили дважды, даже отхожие места. Но все равно ничего не нашли, люди как сквозь землю провалились.

Первый след обнаружили к полудню. Обрывок верёвки, привязанный к выступу скалы на западном склоне – там, где обрыв почти отвесный и где постов никогда не ставили, потому что ни один нормальный человек туда не сунется. Верёвка уходила вниз, к узкой полоске галечного пляжа, скрытой от глаз и со стороны моря, и со стороны берега. На песке следы двух пар ног. Куда они пошли дальше, установить не удалось – слишком долго искали, пока сообразили, где смотреть.

Отведённое время стремительно сокращалось. Сергей знал это, и генерал знал. Каждый час, прошедший с момента исчезновения, работал против них.

Пропавшие были не самыми ценными членами общины, но они жили в девятиэтажке почти два года. Они ели за одним столом с теми, кто знал всё. Они знали, откуда пришли девятиэтажники – не в смысле географии, а в смысле времени. Знали, хоть примерно, что будет через десять, пятьдесят, сто лет. Знали, какие империи рухнут, какие народы возвысятся, где искать золото, а где – нефть. Знали рецепт пороха и принцип паровой машины.

Всё это – обычные вещи для человека двадцать первого века, зазубренные со школы, въевшиеся в подкорку. Но здесь, в десятом веке, каждая такая крупица стоит целой армии. Тот, кто завладеет ею первым, получит власть, несоизмеримую ни с какими мечами или золотом.

Сергей стоял у западного склона, глядя на обрывок верёвки, и думал о том, что время, которое они выторговали в Константинополе, только что сократилось до нуля. Если похитители доберутся до имперских земель, через месяц – самое позднее, через два – василевс будет знать всё. И тогда – конец. Конец их единственному, главному преимуществу. Конец Новороссийску. Потому что империя, вооружённая этими знаниями, станет непобедимой, а девятиэтажники превратятся в досадное недоразумение, которое надо просто стереть с лица земли.

Просто так уйти в никуда они не могли. Значит, с кем-то договорились заранее. Выяснили что вниз, на огороды, эти двое спускались почти каждый день – там, среди грядок, их и видели с тремя бывшими рабами из последней партии, пригнанной месяц назад. Рабы тоже исчезли. Местных не пересчитывали по утрам, потому хватились только сейчас.

Расспросили всех, кто мог хоть что-то знать. Один из надсмотрщиков вспомнил: эти трое часто ошивались за стеной что выходила на море, якобы собирали хворост. Сделали вывод: уходили по суше, но где-то на берегу их ждал корабль. Послали конные разъезды вдоль берега, к вечеру нашли следы чужой стоянки: свежее кострище, примятая трава, глубокий отпечаток киля на песке.

Дальше – дело техники. Два драккара, лучших ходока, ушли в погоню затемно. На носу каждого – ПНВ. Бинокли, компас, скорость – всё на их стороне. К утру заметили римскую галеру, догнали, взяли на абордаж. Половину экипажа перебили, остальных скрутили. Беглецы были среди захваченных – живые и невредимые.

Сергей во всем этом почти не участвовал – так, наблюдал только. Погоню возглавил Артём, абордажем командовал один из Бабкиных сотников. Сергей лишь встретил их в порту, с любопытством наблюдая как выводят пленных римских моряков, и саму пару. Мужчина шёл, опустив голову, женщина плакала, закрывая лицо ладонями.

При первом допросе он присутствовал лично, но как и предполагал, ничего неожиданного не узнал. Эти двое затаили обиду ещё с той истории с солнечной батареей – считали, что с ними обошлись несправедливо, что община их не ценит, что генерал самодур. Когда на них вышли римские шпионы и предложили золотые горы, они согласились не думая о том, что ставят под удар всех, с кем прожили бок о бок два года.

Суда не было. Никаких показательных казней, никакого трибунала. Какой смысл? Их просто закрыли в подвале, в той же комнате, где когда-то держали Феофилакта. Кормили тем же, чем кормили всех, и время от времени выводили на работу – месить глину, таскать камни, отрабатывать свой хлеб.

На фоне этого происшествия почти незамеченным прошло прибытие новой партии переселенцев – около сотни крестьян откуда-то с севера. Сергей уже привык к местным одеяниям: длинные рубахи, порты, лапти, у женщин – платки и понёвы. Но эти отличались. Одежда их была грубее, добротнее – толстая некрашеная шерсть, отороченная мехом, высокие сапоги из сыромятной кожи. Мужчины, все как один рослые, светлобородые, с тяжёлыми руками и светлыми, почти прозрачными глазами. Женщины – в длинных, до пят, рубахах с вышивкой красной нитью по вороту и рукавам, с височными кольцами в несколько рядов. Никакой примеси – ни хазарской, ни греческой, ни печенежской. Чистый север. Кривичи, или словене ильменские – Сергей не разбирал, да и какая разница. Они пришли целым родом, с детьми и стариками, с телегами, гружёнными нехитрым скарбом, с животными, и смотрели на девятиэтажку с тем же благоговейным ужасом, что и первые рыбаки Божена два года назад.

Обнаруженные в степи кочевники никуда не делись. Стояли далековато, километрах в тридцати к востоку, за холмами, поэтому каждый день туда отправляли конный разъезд, исправно докладывающий о наличии чужаков.

Первый лагерь, самый большой, насчитывал около трёх сотен всадников. Второй, тот что ближе к морю, – вдвое меньше. Третий, самый дальний, – ещё две сотни. В сумме – прилично, но угрозы для Новороссийска не представлял никакой. Три сотни печенегов Нурлана при поддержке одной-единственной батареи разогнали бы этих наглецов даже не вспотев.

Интересовало другое: кто это такие и что им здесь надо. Одно дело, когда идёт кочевье – тут всё понятно: передвигаются семьями, гонят скот, ищут пастбища. Эти же стояли на месте вторую неделю. Семей при них не было – только воины.

Выяснить можно было только одним способом – пойти и спросить. Разумеется, не в одиночку, а силами наглядно превосходящими.

Сергей не поехал. После морского путешествия чувствовал себя как-то не очень – то ли усталость накопилась, то ли старая рана ныла к перемене погоды. Да и вообще, верховые прогулки не были его коньком.

Вместо этого он навестил Володю.

Тому было значительно лучше. Он уже не только сидел в кровати, но и мог самостоятельно передвигаться. Не особо далеко, но всё же.

На стуле возле кровати Сергей заметил книгу. Яркую, с красивой обложкой, на которой улыбался мальчишка в кепке. «Денискины рассказы». Он поднял бровь.

– Откуда это у тебя?

– Учительница принесла, – Володя чуть смутился. – Сказала, для практики.

– И как тебе?

– Нравится, – парень пожал плечами. – Только много непонятных слов. Что такое «газировка»? Или «такси»? И кто такой «космонавт»?

Сергей усмехнулся. Вообще-то он знал, что Володя бегло читает на современном русском – способности у парня были отменные. Но он не думал, что ему будут интересны настолько детские книжки. Хотя, с другой стороны, о чём ещё читать мальчишке, который за два года вырос из средневекового отрока в будущего князя? О войне он знал больше иного ветерана. О политике ему ещё предстояло узнать. А здесь – просто истории. Про мальчика, который не хочет есть кашу. Про папу, который умеет всё чинить. Про друзей, собак и велосипеды.

– «Газировка» – это вода с пузырьками, – сказал Сергей. – Сладкая и вкусная. «Такси» – повозка с мотором, которая едет сама, без лошади. А «космонавт»… – он задумался. – Это человек, который летает к звёздам.

Володя помолчал, переваривая.

– К звёздам? – переспросил он. – Как птица?

– Примерно.

Мальчишка посмотрел на книгу, потом на Сергея, и в его глазах мелькнуло то же выражение, которое Сергей уже видел – когда он впервые смотрел в телескоп. Жажда знаний.

– Я хочу научиться, – сказал он тихо. – Всему. Всему, что вы знаете.

Сергей кивнул.

– Научишься.

* * *

В порту тем временем швартовались торговцы – те что пришли под конвоем дромонов.

Торговали два дня: суета у причалов, вереницы носильщиков, гора тюков и бочек, растущая на берегу.

Девятиэтажка покупала много. Растущее поселение требовало ресурсов, и обеспечить их бесперебойный поток было задачей архиважной. Кроме зерна – пшеницы, ячменя, полбы – брали всё, что могло пригодиться. Ткани: лён на рубахи и порты, плотную шерсть на обмундирование для новых полков, кожу – на сапоги, ремни, упряжь. Металлы: медь и олово для бронзовых пушек, свинец для пуль и картечи, железные заготовки для кузниц. Серу на порох. Масло оливковое – и для кухни, и для ламп, и для пропитки дерева. Воск и мёд. Специи – перец, имбирь, корица, – чтобы хоть как-то разнообразить стол.

Часть закупленного шла в резерв, на случай морской блокады или осады. Зерно, оливковое масло, соль, вяленое мясо, сушёная рыба. Вино. Уксус.

При желании можно было бы скупить всё что везли торговцы, благо серебра было в достатке, плюс часть товара меняли на «чудеса», но генерал, хоть и выслушал авторитетных историков, не хотел допускать даже тени разногласий с Владимиром. Так что когда трюмы торговцев опустели примерно наполовину, караван, подняв паруса, двинулся дальше – к Херсонесу.

По кочевникам же результата не было. Разведка боем не получилась, потому что едва заметив приближающееся войско, они снялись с места и буквально рассыпались по степи, разлетевшись мелкими группами, как ртуть. Догонять не стали – смысла не было. Генерал встревожился, но Сергей его волнений не разделял. Мало ли кто тут бродит? Вон, даже с севера люди приходят, целыми родами, не то что подвижные, как тараканы, кочевники.

Как-то вечером собрались небольшой компанией у Сергея на кухне. Он сам, Анна, Колян со Светой, Магомед, Цой, Артём, Степан Ильич и Андрей-медик. Повода особого не было – просто захотелось посидеть, чтобы вот так, как раньше. За освещаемым электрической лампой столом, с музыкой из блютуз-колонки, под самогоночку. На столе теснилась консервация: солёные огурцы, помидоры, хрустящая капуста, нарезанное толстыми ломтями сало, самодельная колбаса, миски с оливье и винегретом, варёная картошка, присыпанная укропом. Картошка, кстати, уже завоёвывала столы местных, и хоть пока считалась экзотикой, Сергей прогнозировал: через пять лет она станет основным блюдом не только знати, но и бедноты, потеснив, а то и вытеснив репу.

Разлили по кружкам. Самогон был мягкий, пшеничный. Андрей придирчиво понюхал свою порцию и одобрительно кивнул. Выпили за встречу, за живых, за тех, кого уже нет. За Вадима.

Магомед, раскрасневшись, рассказывал про успехи на металлургическом поприще. Тигельная сталь пошла в серию, хоть и малыми партиями. Печь держали круглосуточно, и теперь каждый пятый клинок в дружине был из новой стали. Андрей, подперев голову рукой, мечтал о новой больнице – такой же, как строящаяся школа. С кабинетами, смотровыми, лабораториями и операционными, где можно будет делать настоящие операции. Артём грезил о нормальной, масштабной кавалерии, «под Чапаева» – так он выражался. Чтобы лава в тысячу сабель, чтобы с шашками наголо, чтобы ветер в ушах. Цой достал из кармана и показал маленький пузырёк желтовато-зелёного цвета – первое самостоятельно полученное стекло. Сергей, наивно решивший, что всё будет просто, спросил, когда начнут делать оконное. Цой покачал головой, сказав, что до этого ещё очень долго, но в детали погружать не стал – обронил только, что не всё так просто и есть свои сложности. Степан Ильич доложил, что на следующий год планируют расширить огород сразу до нескольких гектаров, ибо семян будет достаточно, ну и того что выращивается сейчас, категорически не хватает.

Анна рассказывала про почти готовый учебник, который планировали издавать для местного населения. Он будет называться «Азбука Новороссийска» – самый первый, с которого всё начнётся. Алфавит, кириллица, которую местные знают, и крупные ксилографии, изображающие знакомые и незнакомые предметы: пушку, плуг, корабль, бетонную стену. Под картинками – простые подписи, а внизу страницы – девизы: «Мы строим новый мир», «Знание – сила», «Защити свой дом». Дети будут учиться читать по словам, которые видят каждый день, и вместе с чтением впитывать идею, что они не просто смерды или дружинники, а строители нового мира.

Дальше пойдут серьёзные книги. Учебник арифметики и геометрии – с арабскими цифрами вместо римских, с таблицей умножения, с дробями и пропорциями. Геометрия – на практических примерах: как измерить высоту стены, как рассчитать дальность полёта ядра, как посчитать урожай с поля. «Начала естественной истории и химии» – где детям объяснят, что Земля – шар, а вода возвращается с неба дождём; что такое селитра, как варить мыло из золы и жира, как чистить воду углём. И, наконец, «Основы гигиены и военной медицины» – самый важный учебник, который спасёт тысячи жизней. Там, на гравюрах, изобразят мельчайших невидимых тварей, вызывающих гниение ран и болезни, и каждый солдат узнает что кипятить воду, мыть руки перед едой, обрабатывать раны спиртом, накладывать чистые повязки – категорически важно.

Сергею рассказывать было особенно не о чем, но когда кто-то напрямую спросил: «Ну, а чего там, в Царьграде-то?» – он всё же отставил кружку, закурил и рассказал.

Рассказал про город, от которого до сих пор не отпускало чувство собственной ничтожности. Про высокие стены, про мраморные залы и золотые мозаики, про львов и механических птиц. Про василевса – сухого старика с мёртвыми глазами, который даже не моргал. Про его советников – скользких, как угри, и таких же изворотливых. Про переговоры, где каждое слово взвешивали на невидимых весах и где он, Сергей, чувствовал себя попугаем.

– Я им не верю, – сказал он, выпуская дым в потолок. – Чуть что – предадут. Даже не задумаются.

Все помолчали. Андрей машинально крутил в пальцах пузырёк с самогоном. Магомед хмурился. Артём смотрел в стол.

Колян, как всегда прямо, рубанул:

– А что будет, если Володю в плен возьмут? Ну, когда мы туда снова поплывём?

Сергей задумался. Такой вариант они, конечно, рассматривали. И шанс был не маленький – выше среднего. Римляне есть римляне. Если решат, что выгоднее схватить жениха и диктовать условия, – схватят.

Он затянулся, глядя в темноту за окном.

– Соберём флот, – сказал наконец. – Все, что есть. И будем утюжить город, пока они не поймут, что обманывать нехорошо.

Колян хмыкнул. Магомед поднял бровь. Андрей покачал головой, но ничего не сказал.

Сергей понимал: план – так себе. Не факт, что получится. Скорее – не получится. Задавят массой. Бухта там простреливается баллистами, кораблей – невероятно много. Если не струсят, не побегут, – запросто сомнут. Один залп, второй, третий – а потом абордаж, и всё.

Но какие ещё были варианты?

Подняли рюмки. Выпили за школу. За будущих учеников. За то, чтобы всё получилось. Колян поковырялся в телефоне, и из колонки тихо заиграла знакомая мелодия – «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

Сергей откинулся на стуле, чувствуя, что счастлив. И пусть завтра опять дозоры, опять стройка, опять война где-то на горизонте. Сегодня можно было просто сидеть и слушать, как друзья делятся успехами и мечтают о будущем. О том будущем, которое они строят собственными руками.

Глава 18
Норманны

Время шло. Девятиэтажка строилась, создавала, обучала и воевала. Нет, больших сражений не было – так, стычки. То в степи с кочевниками, то в море с пиратами, то просто с бандитами. Одних отгоняли, других топили, третьих брали в плен. Жизнь вошла в ритм: стройка, учёба, патрули, торговля. Сергей уже начал думать, что они выдохнули, но когда до следующей экспедиции в Константинополь оставалось всего несколько дней, появилась реальная угроза.

Дозорный драккар, патрулировавший дальние подступы, вернулся с вестью: видели флот. Сорок вымпелов, не меньше. Шли с юга, со стороны Кавказского побережья, обходя обычные торговые пути. На палубах – лошади. Много лошадей. И люди – в незнакомых доспехах, с длинными копьями и большими каплевидными щитами.

Тут же снарядили пару самых быстрых драккаров, и отправились на разведку. Сергей вызвался сам, это показалось ему интересным. Он не боялся, подумаешь, сорок вымпелов. Пустяк. Тем более сейчас, когда за время затишья прибавилось и артиллерии, и пороха.

Два драккара вышли в море затемно, и последнюю часть пути проделали на вёслах, без парусов, чтобы не маячить на горизонте раньше времени. Сергей стоял на носу головного, вцепившись в бинокль. Рядом Колян, со странной конструкцией – телескоп, к которому была приделана цифровая камера.

– Ты уверен, что это сработает? – спросил Сергей, не оборачиваясь.

– Уверен, – спокойно ответил Колян.

Шли вдоль берега, прижимаясь к скалам. Утренний туман ещё не сошел, и это было на руку. Где-то через час, когда солнце уже начало подниматься, впереди показалась бухта. Та, возле которой, по докладу разведчика, были замечены чужаки. Драккары легли в дрейф за невысоким скалистым мысом, метрах в восьмистах от берега. Дальше идти нельзя – заметят.

Сергей поднёс бинокль к глазам и замер.

Увиденное впечатляло. Часть судов стояла на якорях в бухте, часть – вытащена на песок. Не драккары, не дромоны, что-то отдалённо похожее на галеры, только шире, и с еще более низкими бортами. На некоторых виднелись стойла, обитые войлоком. Лошадей как раз выгружали – Сергей видел, как по сходням сводят рослых, мощных коней, накрытых длинными попонами.

– Ничего себе, – выдохнул Колян, припадая к своему аппарату. – Это ж целая армия.

Сергей молча кивнул. Он перевёл бинокль на берег, и разглядел выстраивающихся всадников. Длинные кольчуги до колен, конические шлемы с наносниками, большие, странной формы щиты. Рыцари. Настоящие, чёрт возьми, рыцари. Они были здесь, и они были реальны.

– Снимай, – бросил он Коляну. – Всё снимай. Каждую деталь.

Колян работал. Его конструкция, хоть и выглядела нелепо, действовала исправно. Телескоп давал увеличение, камера фиксировала картинку. Он медленно водил объективом, стараясь не дёргать, и тихо комментировал сам себе:

– Корабли… есть. Лошади… есть. Рыцари… мама дорогая. А это что за хрень?

Сергей перевёл бинокль туда, куда указывал Колян. В отдалении от берега, у самой кромки леса, несколько человек собирали какую-то конструкцию из брёвен. Пока ещё бесформенную, но явно не шатёр и не загон для скота.

– Осадная машина, – сказал он. – Катапульта или что-то подобное. Снимай.

Они простояли так больше часа. Сергей смотрел, Колян снимал. Драккары покачивались на волнах, укрытые скалой, и гости их не замечали. Солнце поднялось выше, туман рассеялся, и временный лагерь открылся во всей красе. Сергей смотрел и чувствовал разгорающийся азарт, предвкушение. Ожидание скорой схватки, как охотник ожидает добычу нового трофея.

– Сворачиваемся, – сказал он наконец. – Отснятого хватит.

Драккары так же тихо, на вёслах, отошли от мыса и взяли курс домой.

Сразу по прибытии генерал собрал совещание. Народу набилось – не протолкнуться. Посередине комнаты, на столе, водрузили большой плазменный телевизор. Его притащили из другой квартиры, подключили к аккумулятору через преобразователь.

Генерал нажал на воспроизведение.

На экране, слегка подрагивая, возникла панорама чужого лагеря.

Сергей с Коляном это уже видели, а вот для остальных кино стало сюрпризом.

Корабли, стойла для лошадей, осадные орудия. Колян, сидевший у стены, тихо, но гордо комментировал качество съёмки. Когда на экране появились всадники в длинных кольчугах и конических шлемах, по комнате прокатился сначала удивлённый гул, а потом – смешки.

Картинка застыла на паузе.

– Это что за консервные банки? – хмыкнул Дронов, подаваясь вперёд. – Вы гляньте, как вырядились. Прям как в цирке.

– Ага, – подхватил Бородин. – И кони, как в цирке. Хотя красивые, сволочи.

– Красивые, – согласился Артём, разглядывая остановившийся кадр. – Но тяжёлые. Маневренности ноль.

– А куда им маневрировать? Они же как таран прут.

– Таран не таран, а один залп – и вся консервная банка в дырках.

Сергей слушал, как офицеры обсуждают варианты гибели тяжелой конницы, и чувствовал, как напряжение в комнате сменяется азартом. Да, враг был необычным, невиданным. Но страха не было, пушки делали своё дело.

– А вы что думаете? – обратился Максимов к сидящим в уголке женщинам.

– То, что это профессиональные воины, – начала Лидия Яковлевна, обводя взглядом собравшихся. – видно невооружённым глазом. Корабли специальные, для перевозки лошадей. Доспехи добротные. Это не степняки и не варяги. Возможно, норманны.

– Норманны? – переспросил Горохов. – Откуда они здесь?

– Из Италии, – ответила Лидия Яковлевна. – Скорее всего, из Южной. Там сейчас как раз набирают силу семьи вроде Отвилей. Это очень серьёзные воины. И очень дорогие. Сами они сюда не пришли бы – слишком далеко и слишком рискованно. Значит, их наняли.

– Кто?

– Далеко ходить не надо, позволить себе такое могут только римляне.

– Скорее всего, – поддержала Анна. – Больше некому. Василевс, учитывая что все его прежние попытки провалились, видимо, решил проверить нас по-настоящему.

Лидия Яковлевна поправила очки.

– Я думаю, это своего рода тест, – сказала она. – Если мы выстоим против норманнов, если покажем, что нас не взять ни хитростью, ни силой, – тогда василевс сделает вывод что с нами лучше дружить. Признает и брак, и Новороссийск, и всё, что мы просили. А если проиграем… – она развела руками. – Тогда и говорить не о чем.

Офицеры ещё какое-то время переглядывались, перебрасываясь короткими репликами. Потом Колян, всё это время молча сидевший у стены, подал голос:

– Я одного не пойму. Мы им уже сколько раз всыпали? Они что, совсем не понимают, с кем связались? Зачем опять? Зачем эта… – он кивнул на застывший кадр с рыцарями, – эта демонстрация?

– Может, не верят? – предположил Горохов. – Думают, что мы просто варвары, которым повезло пару раз. А тут – норманны. Серьёзная сила. Может, решили, что в этот раз мы не выстоим?

– Ты серьезно? Не выстоим? – хмыкнул Дронов.

– Ага, – согласился Сергей. – Но вопрос правильный. Зачем им это? Мы же уже доказали, что можем постоять за себя. Пушки – против них не поспоришь.

– Я думаю, тут человеческий фактор, – Ответила Анна. – Мы рассуждаем рационально: есть пушки, есть порох, есть статистика побед. Василевс должен был давно понять, что с нами лучше не связываться. Но он – не машина. Он человек. Человек, который ещё недавно считал себя равным богу. Наместником Христа на земле. И вдруг – одно за другим. Потеря Херсонеса. Потеря флота. Гибель личной гвардии где-то в дикой степи, от рук тех, кого они считали варварами.

Она поправила выбившуюся прядь.

– А потом до него дошли слухи о резне, которую устроил Владимир. И наконец – цепь. Кусок их главной святыни, которую мы взяли на сувенир, как трофей. Представляете, что он чувствовал?

– Обиделся, – хмыкнул Колян.

– Не просто обиделся, – покачала головой Анна. – Он оскорблён. Унижен. Всё, во что он верил, рушится. Империя, которая стояла тысячу лет, оказывается беспомощной перед горсткой пришельцев. Его советники шепчутся за спиной. Полководцы терпят поражение. И в этой ситуации он делает то, что сделал бы любой человек, загнанный в угол: пробует ещё раз. Последний раз. Нанял лучших воинов, каких только можно купить за золото. И отправил их сюда. А вдруг повезёт? Вдруг норманны сделают то, что не смогли его легионы?

Она помолчала и добавила:

– Это не рациональный расчёт. Это жест отчаяния. И именно поэтому он так опасен. Потому что человек, которому нечего терять, способен на всё.

Говорили еще долго. Суть – консервные банки обречены на поражение, но готовиться надо основательно. Отчет по пороху который дал Петров, добавлял спокойствия. За последнее время его наделали столько, что хватило бы на небольшую войну регионального масштаба. Запасов провизии в случае осады хватит минимум на пол года, и даже если их отрежут от воды, что вряд ли, в подвале есть скважина.

В общем, домой Сергей пошел не то чтобы воодушевленным, но предвкушающим.

Спал, правда, плохо. Ему снились закованные в железо рыцари, атакующие бесконечной стеной. Кони всхрапывали, копыта выбивали землю, он пытался поднять руку с мечом, но рука не слушалась. Он просыпался, садился на кровати, вытирал холодный пот и снова проваливался в ту же вязкую, тягучую дремоту.

Под утро он проснулся в очередной раз, но уже от горна.

Играли тревогу, судя по звуку – настоящую. Сергей вскочил, натянул штаны, рубаху, и выскочив в подъезд, через три ступеньки понёсся на крышу.

То, что он увидел, заставило его замереть.

Вся степь, насколько хватало глаз, была заполнена кочевниками. Чёрная, колышущаяся масса, растёкшаяся от горизонта до горизонта. Тысячи всадников. Десятки тысяч. Они были ещё далеко, километрах в десяти, но даже отсюда он видел как дрожит воздух над этим живым морем. Конские хвосты на пиках, бунчуки, рваные знамёна. Лава, готовая излиться на берег.

Горн надрывался, не умолкая. Внизу, на земле, уже кипела жизнь. Полки выстраивались согласно распорядку: «Волчий» занимал левый фланг, «Новороссийский» – центр, «Владимирский» – правый. Пехота выкатывала пушки на заранее подготовленные позиции. Возле пушечных батарей копошилась обслуга. Пищальщики, мушкетеры и лучники поднимались на стены. Всё это делалось быстро, чётко, без суеты – сказались месяцы тренировок.

Сергей смотрел на степь и вдруг понял. Вот оно. То, чего не хватало норманнам. Численность. Они – таран. Тяжёлый, бронированный кулак, который должен пробить брешь в обороне. А кочевники – это то, что затечёт в эту брешь, как вода в пробоину.

Тактика, которую применят нападающие, казалась ему очевидной. Сначала лава пойдёт в атаку на стены – не чтобы прорваться, а чтобы связать боем, отвлечь, переключить внимание на себя. А в этот момент норманны подкатят осадные орудия и откроют огонь. Катапульты, баллисты, может еще что-то. И когда в стене появится брешь, они ударят. Конница пойдёт в прорыв, а за ней – кочевники.

Страшно, да. Но Сергей знал: у них не выйдет. Девятиэтажники были готовы к этому. Пушки пристреляны, сектора обстрела рассчитаны, резервы расставлены, стену камнями не прошибить. Но справиться будет сложно. Две тысячи норманнов и двадцать тысяч кочевников – это очень серьезно.

И всё же он чувствовал – нет, знал, – что если они выстоят, это будет не просто победа. Это будет коренной перелом. Тот, после которого всё изменится. Василевс поймёт: бесполезно. Ни норманны, ни кочевники, ни сам дьявол не возьмут эту крепость. И тогда игра пойдет совсем иначе, совсем на других условиях.

Сергей перевёл взгляд со степи на свои укрепления и вдруг почувствовал что-то похожее на гордость. Ни один день не был потрачен впустую. За полтора года на месте деревянного частокола, который когда-то защищал их от первых налётчиков, выросла настоящая крепость.

Стены теперь были из кирпича и бетона, опоясывая посад сплошным кольцом. Высота – в два человеческих роста, толщина – такая, что даже прямое попадание из пушки не пробьёт, не то что катапульта. Через каждые двадцать метров стены прерывались квадратными башнями из кирпича, с узкими бойницами на двух уровнях и площадками для стрелков наверху. На каждую башню можно было подняться по внутренней лестнице, не выходя наружу.

Но главной гордостью были доты. Двухэтажные, приземистые, они выступали чуть вперед, двенадцать штук по всему периметру. Нижний этаж, на треть утопленный в землю, служил складом боеприпасов и укрытием для расчёта. Верхний – боевой, с бетонными стенами толщиной в полметра и узкими амбразурами, из которых смотрели стволы пушек. На каждый дот приходилось по три шестидесятимиллиметровых орудия и по десятку пищалей.

Вдоль стен, с внутренней стороны, тянулись мостки – тоже бетонные, усиленные арматурой, по ним можно было быстро перебросить людей с одного фланга на другой, не мешая тем, кто внизу.

Сергей перевёл взгляд на бухту. Кораблей было много – дромоны, драккары, канонерки, – но особенно выделялся один. Первый из троицы, что ещё недавно стоял на стапелях. Два других пока не закончили, – но этот уже покачивался на волнах у причала, готовый к бою.

Он был крупнее любого дромона. Две мачты, косые латинские паруса, гладкий борт с медной обшивкой до самой ватерлинии. Но главное – пушки. Шесть девятифунтовых, отлитых из бронзы орудий по каждому борту. Стволы новых пушек были длиннее и толще старых, заряжались с казны, а не с дула, что давало прирост к дальности и существенную добавку точности.

Плюс четыре стальных орудия стояли на носу – два стомиллиметровых и два шестидесятимиллиметровых. И ещё две пушки на корме – для защиты от погони.

Итого – восемнадцать стволов на одном корабле, что пока было рекордом.

Сергей перевёл взгляд на пристань. Когда-то здесь был просто песчаный берег с деревянным дебаркадером, сколоченным на скорую руку из брёвен. Теперь это был настоящий порт, защищённый не хуже иных крепостей.

Вдоль всей береговой линии, от восточного склона до западного, тянулась бетонная стена. Не такая высокая, как на периметре посада – здесь не ждали кавалерийской атаки, – но достаточно прочная, чтобы выдержать обстрел с моря. В стену были вмурованы причальные кнехты – толстенные, усиленные металлом брёвна, способные удержать даже самый крупный корабль. Дебаркадеры, тоже частью бетонные, уходили в воду на десятки метров, и у каждого покачивались на волнах суда – дозорные драккары, канонерки, транспорты.

Но главное – орудия. Береговая батарея, которую Дронов с гордостью называл фортом, располагалась чуть выше, на искусственной насыпи. Четыре стомиллиметровых орудия, отлитых из бронзы, смотрели в море через узкие амбразуры. Их стволы, длинные и хищные, были нацелены на море – туда откуда мог прийти враг. Плюс ещё десять шестидесяток, расставленных вдоль стены, прикрывали фланги. Каждое орудие стояло на бетонном основании, и никакая отдача не могла сдвинуть его с места.

Закончив любоваться фортом, Сергей посмотрел вниз, на сам утес на котором стояла девятиэтажка. За прошедшее время её защита тоже стала совсем иной. По периметру, вдоль всего обрыва, шёл кирпичный забор с бойницами через каждые полтора метра. За ним, у восточного и западного подъёмов, притаились два дота, глядя амбразурами ровно на тропы, по которым когда-то лезли печенеги и варяги.