Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 344 страниц)

Клим Ветров
Девятиэтажка – часть четвертая

Глава 1
Победа?

Атака не задалась практически сразу, когда три передовые галеры напоролись на сосредоточенный огонь девятифунтовок. Та что шла чуть впереди, получила пробоину чуть ниже ватерлинии, завалилась на бок и пошла ко дну за минуту. Две другие, потеряв ход, беспомощно закружились на месте, и их добили картечью.

Но это было лишь начало. Основные силы только подходили, двигаясь широким фронтом. Дромоны, памфилы, лёгкие галеры – на эскадру надвигались десятки кораблей. Перекрикивая грохот, Бородин приказал маневрировать. «Варяг» медленно разворачивался, подставляя борт, «Зоркий» и «Стремительный» отходили мористее, прикрывая фланги. Шлюп-разведчик, вертлявый и быстрый, метался между ними, огрызаясь из вертлюжных пушек. Драккары по-прежнему держались позади, выжидая момента.

Сергей сперва просто смотрел, то поднося бинокль к глазам, то убирая, наблюдал, как римляне, не считаясь с потерями, прут и прут. Галеры перестраивались на ходу, и обходя горящие остовы, кидались в безумную атаку.

Краем глаза он увидел как один из подносчиков споткнулся о канат и выронил ядро. Тяжёлый чугунный шар покатился по палубе, и подносчик, ругаясь, бросился за ним. Сергей перехватил ядро ногой, наклонился, поднял, понимая что стоять без дела больше не может.

С этого момента он перестал быть наблюдателем, принимая и подавая ядра. Похожие на колбасы пороховые картузы шли по другой цепочке. Он знал, сколько у них осталось пороха, и сейчас, когда бой шёл уже второй час, эта цифра казалась ничтожной.

– Подносчики, живее! – орал Дронов, и его голос перекрывал даже грохот орудий.

Римляне наседали. Один дромон, лавируя между горящими судами и их обломками, сумел подойти очень близко. На его носу уже разгорался огонь под медным котлом сифона. Ещё минута и струя греческого огня ударит в борт «Варяга».

Но вмешался ближайший драккар. Его носовые шестифунтовки дали залп, ядра ударили в нос дромона, снеся сифон вместе с расчётом. Греческий огонь выплеснулся на палубу, и дромон превратился в костер на воде.

Следом пришла лёгкая и быстрая памфила, она проскочила под носом «Зоркого» и врезалась в борт «Варяга» с такой силой, что многих на палубе посбивало с ног, и воспользовавшись сумятицей, с памфилы полезли абордажники, но их просто расстреляли из фальконетов.

Бой продолжался. Галера, дромон, ещё одна памфила. Сергей уже не считал выстрелы, он просто подносил, передавал, поднимал – и снова подносил. Руки гудели, спина ныла, пот заливал глаза.

В то же самое время василевс смотрел на гибель своего флота с балкона одного из домов на горе. Рядом, хоть и на почтительном расстоянии, стояли паракимомен, логофет дрома и несколько телохранителей-варягов. Все они молчали, боясь разозлить и без того взбешенного монарха. Ибо поводов, от чего он бесился, было предостаточно. Василевс видел как галеры напоролись на сосредоточенный огонь громыхающих палок. Видел как ломаются палубы, сносятся мачты, крушатся борта. Он видел, как лучшие его воины прыгали в воду, пытаясь спастись, и как их накрывало картечью.

«Ты послал их на смерть, – прошипел вкрадчивый голос. – Тех, кто клялся тебе в верности, и теперь они умирают».

«Заткнись, – отозвался грозный. – Это ещё не конец, идет вторая волна, семьдесят кораблей против шести. Они не могут проиграть».

«Уже проиграли, ты видишь это не хуже меня…».

Вторая волна действительно уже приближалась, вытянувшись в широкий фронт, но главный корабль варваров, самый большой, уже ждал их. Он медленно развернулся, подставил борт, с которого ударили громыхающие палки, и прямо на глазах василевса флагманский дромон просто исчез в огненном шаре.

«Вот и всё, – прошептал вкрадчивый голос. – Кораблей больше нет, твой флот горит, что теперь, повелитель?»

– Замолчи, – прохрипел он, на этот раз вслух. Паракимомен вздрогнул, но промолчал.

«Ты проиграл. Признай это, признай, и, может быть, они пощадят город».

«Никогда. Я – василевс, и я не склоняюсь».

«Тогда ты умрёшь, и все, кто тебе дорог, умрут вместе с тобой».

– Замолчи! – теперь он почти выкрикнул это. Голос сорвался. Василевс обернулся к свите, и увидел их лица. Паракимомен, всегда невозмутимый, смотрел на него с ужасом. Логофет дрома отвёл глаза. Варяги-телохранители недоуменно переглядывались.

Он выпрямился, усилием воли взял себя в руки, но голос внутри не замолкал, и он знал, что уже никогда не замолчит. Потому что правда была на его стороне, и заключалась она в том, что Империя проиграла, и он, василевс, помазанник Божий, наместник Христа на земле, ничего не мог с этим сделать.

На море же творилось страшное. Дым, огонь, обломки – всё смешалось в один гигантский котёл, в котором умирал римский флот. Но еще державшаяся на плаву часть вдруг затормозилась. Галеры и дромоны, ещё минуту назад рвавшиеся в атаку, теперь сбивались в кучу, не наступая, но и не отступая. Просто стояли, покачиваясь на волнах, и ждали.

Объяснение этому было самое простое – флагман взорвался у них на глазах, а лучшие корабли, шедшие в авангарде, превратились в горящие остовы. Именно поэтому сейчас каждый капитан и каждый кормчий, задавался одним и тем же вопросом: что делать? Идти вперёд – верная смерть. Отступить – навлечь на себя гнев василевса, который, возможно, страшнее любых пушек. Вот они и замерли, не в силах выбрать.

Сергей видел это. Он как раз передал очередное ядро, вытер пот со лба и припал к биноклю. Римляне сбились в плотную группу, но больше не атаковали. Они напоминали овец, загнанных в загон и не знающих, куда бежать.

– Гляди, Серый, – Колян сплюнул за борт, вытирая перепачканное сажей лицо. – Кажись, всё. Сдулись.

– Сдулись, – согласился Сергей.

Он опустил бинокль и оглядел палубу. Расчёты работали с прежней чёткостью, но темп огня упал – Дронов берёг заряды. Из семи десятков римских вымпелов, вышедших в море, на плаву оставалось не больше тридцати. И с каждым новым залпом, с каждым точным попаданием «единорога» или девятифунтовок, это число сокращалось.

– Добиваем? – спросил Бородин, не оборачиваясь.

– Погоди, – кивнул Сергей. – Что у нас с запасами?

Подошёл Дронов. Вид у него был усталый, но довольный – как у охотника, загнавшего крупного зверя. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и, понизив голос, доложил:

– Пороха и ядер – совсем немного. Точно не скажу, но выстрелов по пять на орудие, не больше. Этих, – он кивнул в сторону сбившихся в кучу римлян, – потопим. А потом всё. Только бежать.

Сергей покачал головой. Опять на тоненького. Как всегда.

– Тогда ждём, – сказал он.

Ждали недолго. Там, на той стороне, жест оценили правильно, вскоре со стороны порта выдвинулась галера. На борту, кроме гребцов и нескольких человек команды, стояли трое важных римлян. На мачте, как и в прошлый раз, развевался белый флаг.

Сергей опустил бинокль и усмехнулся.

– Ну, вот. Кажется, дошло.

Послы поднялись на борт. Толстяк и худой, те же что приплывали утром. Третий, высокий старик с сухим, надменным лицом, держался поодаль и смотрел на всё с плохо скрываемым презрением. Видимо, рангом повыше. Ну, тем лучше.

Сергей не стал тратить время на приветствия, сразу перейдя к сути.

– Первое. Вы вернёте наших людей. Тех, кого похитили. Второе. Свадьба князя Владимира Мстиславовича и племянницы василевса Зои состоится прямо сейчас, здесь, на борту «Варяга». Третье. На свадьбе будет присутствовать василевс.

Толстяк издал какой-то сдавленный звук. Худой побелел так, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Старик вспыхнул, но смолчал. Это было неслыханно. Немыслимо. Помазанник Божий, наместник Христа, должен явиться на борт варварского корабля, словно вассал к сюзерену. Стоять среди врагов, без охраны, и благословлять брак своей племянницы с чужеземцем. Такого не требовал никто и никогда.

Послы переглянулись. Старик хотел что-то сказать, но осёкся, наткнувшись на взгляд Сергея.

– Мы передадим твои слова, – выдавил наконец толстяк.

– Передайте, – кивнул Сергей. Он вытащил из-под плаща песочные часы – небольшие, в деревянной оправе, специально припасённые для такого случая. Перевернул их и поставил на фальшборт. Песок тонкой струйкой побежал вниз. – Когда упадёт последняя песчинка, мы продолжим. И тогда уже не остановимся, пока не сравняем ваш город с землёй.

Послы, пятясь, отступили к трапу. Старик на мгновение задержался, переводя взгляд с песочных часов на неподвижные ряды пушек, на замерших в ожидании канониров, на Володю, стоявшего у мачты в парадной кольчуге. Потом резко развернулся и, не сказав ни слова, сошёл в лодку.

Колян проводил их взглядом и хмыкнул:

– Ну, теперь или пан, или пропал. Как думаешь, привезут?

– Нет конечно, – ответил Сергей, не отрывая глаз от песочных часов.

* * *

Послы направились не во дворец, а туда где сейчас находился василевс. Он хоть и храбрился, выпячивая впалую грудь, но окружение настояло на очередной смене дислокации. Это был невзрачный двухэтажный дом, зажатый между пекарней и складом торговца оливковым маслом. Он ничем не отличался от соседних, и только двое варягов-телохранителей, замерших у входа, выдавали, что здесь укрывается кто-то важный.

Василевс сидел в тесной комнате на втором этаже. Здесь не было ни мозаик, ни золотых светильников, ни трона. Только грубо сколоченный стол, три табурета, походная лампада и деревянное распятие на стене – единственное, что напоминало о прежнем величии. Окно выходило на море, и сквозь щели в ставнях пробивались смешанные с чёрным дымом пожарищ, лучи солнца. Он сидел на табурете, сгорбившись, и смотрел на свои руки.

Когда послы вошли, он не поднял головы. Толстяк, худой и высокий старик остановились у двери, не решаясь заговорить первыми. Паракимомен, стоявший у стены, кивнул им – мол, говорите. И толстяк, запинаясь, пересказал требования.

Василевс медленно выпрямился. Лицо его, осунувшееся и серое, абсолютно ничего не выражало, сказывались годы тренировок.

– Он хочет, чтобы я пришёл на его корабль, – произнёс он хрипло. – Чтобы я, помазанник Божий, стоял среди врагов, которые сожгли мой флот и разрушили мой город. Чтобы я склонил голову перед варваром и назвал его равным, так?

Ему никто не ответил, и василевс, криво усмехнувшись, сам ответил на свой вопрос.

– Именно так.

Ведь где-то там, на этих волнах, только что умерла его гордость, а вера в то, что Бог на его стороне, рухнула вместе со стенами дворца.

– Я сделаю это, – произнёс он, не оборачиваясь.

Паракимомен ахнул, он впервые за весь вечер поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на облегчение – но тут же исчезло, сменившись привычной маской верноподданного.

– Только я не унижусь, – продолжил василевс. – Я не пойду к ним как проситель, а как тот, кто согласился на мир, ради своих подданных.

– Готовьте лодку, – приказал он. – И разыщите патриарха. Если уж этот брак неизбежен, пусть хотя бы обставят его как подобает, не хватало ещё, чтобы мою племянницу венчали без благословения.

Он замолчал, обвёл взглядом свиту и добавил тихо, почти шёпотом, но так, что услышали все:

– А потом я найду способ. Клянусь. И отомщу так, что они пожалеют, что не убили меня сегодня.

* * *

Ожидание – всегда тяжко, а на палубе «Варяга» время тянулось особенно медленно.

Песочные часы перевернули уже пять раз, прежде чем наконец вернулись послы. Та же галера, те же гребцы, те же трое.

– Как минимум их не убили, – буркнул Колян, стоя у борта рядом с Сергеем.

То, что василевс грешит умерщвлением приносящих дурные вести гонцов, знали все. И тот факт, что эта троица жива, заранее настраивал на определённый оптимизм.

И точно. Едва они поднялись на борт, как старик выдал дрогнувшим голосом:

– Василевс согласен.

Сергей поднял бровь. Он ждал чего угодно – отказа, новых уловок, попытки затянуть время. Но согласия – такого быстрого, почти безропотного – не ожидал. И это настораживало.

– Он согласен прибыть на борт, – продолжил старик. – Согласен благословить брак своей племянницы. Обряд проведёт патриарх, он уже готовится. Но василевс просил передать: он делает это ради своего народа. Ради того, чтобы остановить кровопролитие. И ещё он просил передать… – толстяк запнулся, – что если ты, воевода, ещё раз посмеешь угрожать ему, он найдёт способ ответить.

Сергей выслушал, не перебивая. Потом прищурился и спросил в лоб, без всяких церемоний:

– А что с моими людьми? Где они?

Послы переглянулись. Старик отвёл глаза. Толстяк побледнел и начал божиться – быстро, сбивчиво, прижимая руки к груди:

– Мы не знаем, воевода! Клянёмся Господом! У нас их нет. Если их кто и похитил, то это кочевники. Бугатыр. Мы здесь ни при чём! Василевс не отдавал такого приказа. Мы ничего не знаем!

Худой закивал, подтверждая. Сергей смотрел на них и думал: врут. Или не врут, но выгораживают себя. В любом случае, правды от них не добиться.

Несмотря на это, Сергей понял: вот он, момент. Либо сейчас, либо никогда. Послы стояли перед ним, в страхе ожидая ответа. Они боялись, что он взорвётся, и тогда конец. Но Сергей удивил их, он выпрямился, прижал руку к груди и чуть поклонился.

– Угрожать самому василевсу? – произнёс он, и голос его прозвучал почти обиженно. – И в мыслях не было! Как можно!

Послы переглянулись. Толстяк открыл рот, но ничего не сказал. Старик нахмурился.

– Да, у нас есть некоторые разногласия, – продолжал Сергей, всё так же прижимая руку к груди, – но мы решим их вместе. Мы посланы василевсу в помощь! Просто те, кто должен был донести это до него, всё переврали. От этого и все недопонимания.

Он распрямился, обвёл послов взглядом и заговорил громче, чётче, словно сам верил в то, что говорил:

– Мы готовы действовать сообща. Готовы заключить союз, готовы помочь василевсу в его начинаниях! Мы пришли не как враги, а как союзники, просто нас никто не хотел слушать.

Это было враньё чистой воды. Единственным желанием Сергея в этот момент было оторвать голову этому «пеньку низкозадому» за тех, кого он похитил. Но, натасканный Анной на дипломатию, он старательно изображал то, что изображал. Лицо его было открытым, голос – проникновенным, и только те, кто знал его очень хорошо, могли бы заметить что он блефует.

Послы переглянулись снова, на этот раз с облегчением. Василевс сохранит лицо. Империя сохранит лицо. И всё это – благодаря варвару, который внезапно оказался умнее, чем они думали.

Старик шагнул вперёд, поклонился и произнёс:

– Я передам твои слова государю. Он будет рад услышать их.

Сергей выдержал короткую паузу – ровно столько, чтобы его слова осели, – и заговорил снова. Теперь его голос звучал мягче, почти доброжелательно. Он понимал: после кнута нужно дать пряник. Небольшой, но сладкий.

– Более того, – произнёс он, и послы, уже собравшиеся откланяться, замерли, – мы согласны сами прибыть для венчания. Единственное условие – оно должно состояться сегодня. Нам предстоит ещё долгий и трудный путь домой, и мы не можем задерживаться.

Послы переглянулись. На этот раз их лица совсем просветлели. Толстяк даже позволил себе лёгкую улыбку, ведь то, что сказал варвар, можно было подать совсем иначе. Приписать в заслуги себе. Мол, надавили, объяснили, загнали в угол – и он согласился. Не василевс пришёл на поклон к варварам, а варвары, осознав свою дерзость, сами явились к василевсу.

– Мы передадим твои слова, – произнёс старик, – Я уверен, государь оценит твою мудрость.

Они откланялись и направились к трапу. На этот раз – не пятясь, и не дрожа от страха. Они шли с достоинством, как и подобает послам великой империи. Даже в лодку садились не так, как в первый раз, – не впопыхах, а спокойно, расправив плащи, словно покидали не вражеский корабль, а палубу союзника.

– Как только всё подготовят, – донёсся голос старика уже с воды, – вам дадут знать с берега.

Лодка отчалила.

Глава 2
Салют

Уже на закате, когда солнце наполовину опустилось в море, возле уцелевших портовых строений показалась делегация.

Большая, не меньше полусотни лиц. Впереди священники в золотом облачении. Следом, выстроившись в две шеренги, военные в блестящих доспехах и с секирами на плечах. Далее – чиновники в белых туниках, потом еще кто-то, и в самом конце, на телеге, переносной алтарь.

Расположились быстро. Сняли алтарь с телеги, установили на небольшом возвышении, водрузили крест, напротив поставили императорский штандарт – золотой орел, и от воды, от самой кромки, выстроились военные с факелами, образуя огненный коридор к алтарю.

Сергей поднёс бинокль к глазам, но уже через секунду опустил его. Всё было ясно без слов, их ждут.

Со стороны жениха народу набралось прилично, и сошли они на берег уже совсем в сумерках. Первыми – «волки» Бабки, в шлемах с волчьими мордами, и со щитами с гербом Новороссийска.

За ними, чеканя шаг, шли мушкетёры. Их нарядили в подготовленные специально для этого случая, черненые трофейные доспехи, снятые с убитых норманнов и римских центурионов. Но главной фишкой были черненые шлемы, с вмонтированными в прорези глаз красными светодиодами. Патриарх, седой старик в тяжёлом облачении, ждал, сжимаясь у алтаря. Рядом с ним, в окружении телохранителей, стоял василевс. На нём были золоченые доспехи, пурпурный плащ с горностаем, и золотая стемма на голове. Он смотрел на шагающих варваров, и лицо его, как всегда, было непроницаемым.

Зою вывели под руки. Белое платье, расшитое серебром, длинная фата, которую несли две служанки. Она шла медленно, величаво, и не отрываясь смотрела на Володю.

Патриарх начал обряд, читая молитвы на греческом, Володя отвечал на славянском, Зоя мешала оба языка. Минут через пять речитатива, их руки соединили, обмотали лентой, а на головы возложили венцы из золотых оливковых ветвей. Патриарх сказал что они стали мужем и женой.

Сергей выждал короткую паузу – ровно столько, чтобы убедиться, что последнее слово обряда действительно отзвучало и патриарх закрыл книгу. Потом он шагнул вперёд и поднял руку с зажатой в ладони сигнальной ракетой.

Римляне напряглись. Священники, только что певшие «Исаие, ликуй», умолкли на полуноте и с недоумением уставились на него. Кто-то из чиновников подался назад, нервно теребя край туники.

Сергей рванул чеку.

Ракета с резким шипением вырвалась из трубки, прочертила над водой ослепительную алую дугу и с треском рассыпалась в вышине.

Местные заволновались. Священники шарахнулись, закрывая лица кто рукавом, кто крестом. Охрана схватилась за оружие и заозиралась, не понимая, откуда ждать атаки. Один из варягов попятился и едва не опрокинул переносной алтарь. Чиновники присели, втянув головы, кто-то даже вскрикнул. Но это была лишь первая искра.

Не успела дуга погаснуть, как с борта «Варяга», стоявшего в бухте, ударили салюты. Десятки, сотни огней вспыхнули разом, рассыпаясь золотыми, зелёными, алыми шарами. Грохот прокатился над водой, над портом, над берегом, и казалось, само небо треснуло и осыпалось на землю горящими осколками.

Договорившись с Коляном о салюте, Сергей хотел добавить свадьбе «эксклюзива». Он понимал: событие-то глобальное, и обставить его нужно соответственно, но вышло не очень. Привыкшие к пышности римляне, оказались не готовы к тому, что небо над их головами просто разверзнется, явив на их головы гнев божий в виде огненного дождя, который обрушился на город после того, как их василевс признал варваров равными.

Первыми дрогнули священники что только что пели псалмы, подхватили полы ряс и бросились врассыпную, забыв и про алтарь, и про патриарха. За ними – чиновники, сбивая друг друга с ног. Охрана смешалась: кто-то заслонял василевса щитами, кто-то, наоборот, бежал, бросая оружие. Даже варяги, только что непоколебимые, отступали, вжимая головы в плечи. И лишь василевс остался на месте, нацепив на лицо привычную маску. Сергей смотрел на всё это и понимал: красиво не получилось. То что в его понимании было салютом, для местных выглядело Апокалипсисом.

Хреново, тут не поспоришь. Но даже так плюсы все равно есть. Теперь о том, что в день свадьбы князя Владимира небеса разверзлись и осыпали землю огнём, будут рассказывать не только по всему побережью, но и по всему миру. Везде, куда только доберутся торговцы.

Девятиэтажки, после такого эпического финала, решили судьбу не испытывать и той же ночью отчалили. Берег известный, луна полная, видимость хорошая. Эскадра снялась с якоря тихо, без сигналов, и вышла в море, оставляя за кормой огни Константинополя.

Уже когда город превратился в далёкую полоску света на горизонте, Сергей с Коляном стояли на корме «Варяга» и курили. Колян – самокрутку, Сергей – трубку.

– Ну, Серый, – Колян затянулся, выпустил дым через ноздри, – кажись, всё. Оторвались. Теперь эти, с золотыми горшками на бо́шках, к нам не сунутся. Обожглись – надолго запомнят.

Сергей покачал головой.

– Сунутся. Ещё как сунутся.

Колян поперхнулся дымом, закашлялся.

– Ты чего? Мы ж им весь флот сожгли. Дворец разнесли. Василевса на колени поставили. Куда ещё-то?

– Вот именно, – Сергей раскурил трубку, выпустил клуб дыма. – Мы его на колени поставили, причем при всех: при патриархе, при гвардии, при народе. Думаешь, он это забудет? Простит?

Колян помолчал, переваривая.

– Ну… не знаю. Может, побоится?

– Сейчас – да. Улыбаться будет, подарки слать, союзниками нас называть. Но как только залижет раны, новый флот соберет, норманнов новых подкупит, болгар подтянет, арабов до кучи, вот тогда и ударит, только уже не нахрапом, как раньше, а хорошенько так подготовится…

– Хреново, – резюмировал Колян. – Это что ж, мы зря всё это затеяли?

– Нет, – Сергей покачал головой. – Не зря. Мы выиграли время. Раньше у нас был месяц, от силы два, теперь – год, может, больше. Мы успеем построить новые корабли, обучить новые полки, наладить производство. А когда они придут, встретим уже на равных.

Он помолчал, глядя на убегающую за горизонт лунную дорожку, и продолжил:

– Понимаешь, Колян, мир так устроен. Стоит самому сильному льву упасть – и его загрызут гиены. А если лев ещё и пришлый, чужак, то вообще. Нас здесь никто не ждал, никто не звал, и чтобы выжить, нам нужно быть не просто сильными, нам нужно быть сильнее всех.

Колян докурил, щелчком отправил окурок за борт. Тот мелькнул красной точкой и исчез в темноте.

– Ну, будем, значит, – сказал он. – Куда деваться.

Дальнейший путь проделали без приключений, а учитывая, что пороха оставалось в обрез, Сергей всерьёз опасался какой-нибудь подставы от василевса. Но пронесло. Море было пустым, ветер – попутным, и на одиннадцатый день пути впереди показался знакомый обрыв, а на нём – белая коробка девятиэтажки с флагом на крыше.

Отсутствовали они чуть меньше месяца, но изменения были видны невооружённым взглядом. Стоя на носу Варяга, Сергей разглядывал приближающийся берег. На месте сгоревшего гостевого дома уже поднимался новый сруб, вдоль восточного склона, где раньше чернело оставшееся от рыбацкого поселка пепелище, выстроились длинные жилые бараки по типу тех что когда-то строили в союзе.

Так же сильно изменилась школа, она стояла уже под крышей, с закрытыми ставнями, с широким входом под резным крыльцом, а вокруг нее, будто муравьи, копошились рабочие.

На стороне где располагались производственные мощности, высилась новая домна. Судя по отсутствию дыма, она еще не работала, но сам факт что поставили ее с нуля меньше чем за месяц, впечатлял.

А на стапелях с которых не так давно сошли три красавца, темнели остовы пары новых кораблей. Пока только рёбра, но очертания Сергей узнал сразу: это были галеасы, такие же, как «Варяг». А рядом, на отдельном стапеле, закладывали третий – поменьше, видимо, ещё один шлюп-разведчик.

Эскадра только заходила в бухту, а весь берег был уже забит народом. Рыбаки, ополченцы, женщины с детьми, старики – все высыпали встречать эскадру. Махали руками, кричали, подбрасывали шапки. Но Сергей, сколько ни всматривался в толпу, не видел никого из девятиэтажников. Ни генерала, ни Петрова, ни Дронова с Гороховым. Никого. Только на балконах самой девятиэтажки мелькали лица.

– Странно, – пробормотал Колян, тоже вертевший головой. – Наши-то где все?

– Не знаю, – коротко ответил Сергей.

Он подождал, пока команда сойдёт на берег и толпа немного рассосётся, и только потом двинулся к трапу. Колян шагал рядом, на ходу стаскивая перчатки.

Они поднялись на утёс, и прямо у дота их ждали Степан Ильич и Магомед, оба со странными лицами, радостными, и в тоже время какими-то торжественными.

– Что случилось? – спросил Сергей.

Магомед вздохнул и ответил негромко:

– Пока вы отсутствовали, на генерала было совершено покушение.

– Жив? – выдохнули Сергей с Коляном одновременно.

– Хвала Аллаху, уберёг, – кивнул Магомед. – Но ранен. Андрей говорит, опасности для жизни нет, но из дома выходить пока не разрешает.

Сергей уже открыл рот, чтобы узнать подробности, но тут сверху, с балкона четвёртого этажа, донёсся знакомый голос:

– Серёжа!

* * *

Анна ждала его на пороге. Мирослав, увидев отца, радостно загулил и потянул пухлые ручонки. Сергей взял сына на руки, прижал к себе, Анна обняла их обоих.

– Живой, – выдохнула она. – Слава Богу.

Сели на кухне. Анна поставила чайник на жестяную печурку, достала кружки. Сергей, всё ещё держа сына на коленях, коротко доложил о результатах похода, выделив свое личное впечатление от василевса. Привыкший за годы службы к докладам, вся история уместилась в несколько минут.

– В общем, воюем дальше, – закончил он. – Но теперь у нас есть год, может, больше. А что здесь?

– Только вы отплыли, буквально на следующий день в генерала стреляли. Если б не нагрудник, не знаю… А так арбалетный болт скользнул и пробил кольчугу, попав в плечо. Конечно тоже ничего хорошего, но главное генерал жив, кость не задета, и он уже даже самостоятельно передвигается.

Сергей нахмурился, поправил сыну чепчик, спросил:

– Нашли кто стрелял?

– Нет, но тут самое интересное, когда искали стрелка, перевернули всё вверх дном, и в одном из сараев, на краю посада, наткнулись на тайком вырытый подпол, а в нем, угадай кто был?

Сергей ляпнул наобум:

– Наши пропащие?

– Как ты так догадался? Сообщили уже? – удивилась Анна.

– Да нет, просто сказал, наболело. А ты что, серьезно что-ли?

– Абсолютно. Их умыкнули во время штурма и собирались вывести, как только переполох уляжется, и всё это время они там сидели связанные, с заткнутыми ртами.

Сергей выдохнул. Он уже почти смирился с тем, что секрет ушел, а тут вот что. Но Анна так смотрела на него, что по её лицу он понял: это не всё.

– Самое главное, – продолжила она, и голос её стал жёстче. – Тех, кто это сделал, взяли живыми, и сам понимаешь, допрашивали с особенным пристрастием.

Сергей не выдержал, поднялся и почти зарычал:

– Ну, не томи! Кто?

Анна вздохнула, отвела глаза:

– Не поверишь… Это…

– Владимир? – рявкнул Сергей, назвал того, кто первым пришел на ум, у кого было больше всего возможностей это сделать.

Анна кивнула.

– Он.

Сергей просто обалдел. Он так и застыл, нависая над женой и переваривая услышанное. Он ведь свой, русский. И такой подлый удар в спину.

– Как же так? – произнёс он глухо. – Мы же с ним… Мы за него…

Анна не дала ему договорить. Она мягко, но настойчиво усадила его обратно на табурет, подвинула кружку с чаем и заговорила. Спокойно, ровно, как всегда, когда нужно было объяснить то, что ему не хотелось слышать.

– Серёж, пойми. Для этого времени все абсолютно нормально. Владимир – не твой друг и никогда им не был, он – политик, глава государства, князь, который строит державу. И все его поступки, все до единого, подчинены одной цели – выживанию и усилению этой державы. Он может быть сколь угодно ласковым с тобой, обнимать, называть братом, но когда на кону стоит судьба его страны, он выберет страну. Всегда и без малейших колебаний.

Она помолчала, давая ему время переварить, и продолжила:

– Ты можешь быть уверен только в одном, когда вы пойдет в бой, он не предаст. Встанет плечом к плечу, и будет драться насмерть. Здесь же, пока затишек, и пахнет властью, он хитёр и беспощаден. В нас он видит не столько союзников, сколько силу которая когда-нибудь может обратиться против него, и всеми способами пытается эту силу уравновесить, чтобы не зависеть от нас, и возможно, если придётся, диктовать нам свои условия.

Сергей молчал, машинально хлебая чай. В голове крутилось только одно: как же так? Но где-то глубоко он понимал – Анна права. Да что говорить, она всегда была права, когда речь заходила о людях.

– И что теперь? – спросил он наконец.

– А ничего, – пожала плечами Анна. – Будем жить как жили, у нас союз, он помогает нам, мы помогаем ему.

Сергей хмыкнул, отставляя кружку.

– Помогаем. Уже помогли так, что он людей воровать начал. Дальше-то что? Он не успокоится. Сегодня мужиков украсть попытался, завтра ещё что-нибудь придумает. Он сам-то что говорит? Извинился хоть?

Анна помолчала, глядя в свою кружку, потом подняла глаза.

– Мы это уже обсуждали, Серёж, и решили не показывать виду, что знаем, кто устроил похищение.

– То есть как? – он нахмурился.

Она вздохнула.

– Мы подумали так: если и дальше запираться, он будет пробовать снова и снова, и рано или поздно найдёт слабину. А если дать ему то, что он хочет, но под нашим контролем, он успокоится, пусть и хотя бы на время.

Сергей медленно кивнул, переваривая.

– То есть мы снабдим его порохом и огнестрелом?

– Да. Главное пока никаких секретов производства, только готовое.

– И он согласится?

– Не просто согласится, а уже согласился, первую партию два дня назад отправили.

Сергей покачал головой.

– И ты молчала.

– А когда я по твоему должна была сказать?

Сергей буркнул что-то, услышанное ему совсем не нравилось.

– И вот ещё что, – продолжила Анна, – С этих пор у нас появилось чёткое правило, наши вниз больше не ходят, все производства в которых участвуют девятиэтажки и которые можно перенести наверх, перенесли. Всё, что нельзя, обставили так, что и муха не пролетит.

– Даже на огород теперь не сходишь? – спросил Сергей.

– Огород – особенно. Там работают только местные. Агроном если и появляется, то под серьёзной охраной.

Разговор прервал стук в дверь, это был Цой, он зашёл, поздоровался с Анной, и сказал что генерал собирает всех у себя.

Собрались быстро, главная сложность – с кем оставить сына, решилась приходом соседки, жены одного из прапорщиков, что жила этажом ниже. Та, когда не была занята на работах, с удовольствием сидела с малышом – благо, своих детей у неё не было.

Поднялись наверх. Генерал сидел в своём любимом кресле, обитом вытертым бархатом. Домашний халат, из-под которого торчали бинты, делал его похожим на обычного пенсионера, разве что дымящаяся трубка немного портила это впечатление. Кроме него, в комнате уже расположились Магомед и Степан Ильич. Магомед сидел на табурете у стены, сложив руки на груди. Степан Ильич пристроился у окна, нахохлившись, как старый ворон.