Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 341 (всего у книги 344 страниц)

– Там, – он указал на выступ скалы слева от входа. – Грым, видишь тот камень? Если сдвинуть его, должна открыться панель управления. Там три символа. Нужно выбрать правильный.

Грым подошёл, пригляделся. Камень и правда выглядел чужеродным – более светлым, с едва заметными швами по краям, словно его вставили сюда позже.

– Тяжелый, – сказал он, налегая плечом. – Зураб, помоги!

Вдвоём они навалились, камень поддался, сдвинулся в сторону, открывая углубление, в котором тускло мерцала панель с тремя светящимися символами. Один был похож на перевёрнутое дерево, второй – на спираль, третий – на круг с точкой в центре.

– Загадка Древних, – прошептал Лекс, всматриваясь. – Нужно выбрать правильный символ. Один отключает защиту, два других активируют ловушки внутри. Или, может, что‑то похуже.

– И какой правильный? – спросил Кор-Дум.

Лекс задумался. Знание, загруженное Архитектором, не содержало готового ответа – только принципы, по которым Древние строили свои загадки. Они любили испытывать не знание, а характер, мудрость, иногда – чувство юмора. Он вспомнил одну из загадок, которую рассказывал ему Корней в фургоне: «Что всегда перед тобой, но ты этого не видишь?» – «Будущее». Здесь могло быть что‑то подобное.

– Слушай, – вмешался Зураб. – Я в этих ваших штуках не понимаю. Но мой дед учил: если не знаешь, что выбрать, выбирай то, что кажется самым простым. Хитрые эльфы вечно всё усложняют, а простые решения часто оказываются верными. И потом, этот круг с точкой – он похож на глаз. Или на солнце. Или на… ну, на начало.

– На центр, – подхватила Айрин. – В ингрийских рунах такой символ означает «дом», «очаг», «возвращение».

Лекс посмотрел на круг с точкой. Самый простой символ. Самая простая идея: центр, начало, возвращение домой. Для тех, кто идёт в опасное место, дом – это то, что они хотят сохранить. Может, Древние закладывали в загадки именно это: помни, ради чего ты рискуешь.

– Рискнём, – сказал он и нажал на круг.

Панель мигнула. Где‑то в глубине шахты щёлкнуло, и иглы, угрожавшие Кор-Думу, бесшумно втянулись обратно в стены. Механизмы загудели, словно проснувшись, но потом стихли.

– Сработало! – выдохнул Грым.

– Или открыло нам путь, или активировало что‑то похуже, – заметил Кор-Дум, но в его голосе слышалось облегчение. – В любом случае, второго шанса у нас нет.

– Идём, – Лекс шагнул в темноту первым. – Держитесь рядом и смотрите под ноги. И молитесь, если умеете, своим богам.

Айрин, входя следом, тихо прошептала:

– Кователь, храни нас.

Эхо её голоса прокатилось по тоннелям, затихая где‑то далеко внизу. А в глубине, в ответ на этот шёпот, что‑то засветилось тусклым багровым светом – далёкое, но пульсирующее в такт биению сердца.

Тоннель уходил вниз, полого, но неуклонно. Свет фонаря выхватывал из темноты неровные стены, покрытые странным налётом, который слабо фосфоресцировал. Воздух становился холоднее, сырость оседала на коже липкой плёнкой. Где‑то в глубине мерно капала вода, и этот звук, единственный в полной тишине, казался оглушительным. Иногда капли падали в лужицы на полу, и эхо разносило этот звук, многократно усиливая.

Они шли уже около часа, когда Лекс заметил впереди какое‑то свечение. Не красное, как у ловушек, а мягкое, зеленоватое. Он подал знак остановиться и прислушался.

– Что это? – шепнула Айрин.

– Не знаю. Похоже на светящиеся грибы. В библиотеке Древних я читал, что в подземельях растут особые грибы, которые светятся. Они безвредны, если их не есть.

– А если есть? – спросил Грым.

– Галлюцинации, паралич, смерть. Так что не вздумай. Даже не прикасайся.

– Я и не собирался, – обиделся Грым. – Я вообще грибы не люблю, только те, что мама жарила.

– Твоя мать жарила грибы? – удивился Зураб. – Моя вечно только кашу варила. А отец грибы собирал, говорил, в лесу самые вкусные.

– Помолчите, – шикнул Кор-Дум. – Мы в гостях у гор, а горы не любят болтунов.

Они приблизились. Стены тоннеля здесь были покрыты целыми колониями грибов – шляпки размером с ладонь, ножки толщиной в палец, всё это мерцало зеленоватым светом, создавая причудливые тени. Некоторые грибы были похожи на маленькие деревца, другие – на кораллы. Воздух здесь был влажным, пахло сыростью и чем‑то сладковатым, приторным.

– Красиво, – прошептала Айрин. – Как в сказке. В Ингрии рассказывали, что под горами есть сады, где растут светящиеся цветы, и что там живут души предков.

– Души предков вряд ли стали бы жить среди грибов, – проворчал Зураб. – Им бы эль покрепче да мясо пожирнее.

– Ты циник, – усмехнулся Лекс.

– Я реалист.

Они двинулись дальше, стараясь ступать осторожно, чтобы не наступить на грибы. Но не успели они пройти и десяти шагов, как из‑за поворота донёсся шорох. Множество мелких лап заскребло по камню. Лекс поднял фонарь – в свете мелькнули тени. Крысы. Но не обычные – размером с кошку, с красными глазами и длинными, как у скорпионов, хвостами. Они облепили грибницу и жадно пожирали грибы, не обращая на людей внимания.

– Мутанты, – определил Лекс. – Эфирные. Питаются грибами, которые впитывают эфир из земли. Не нападают, если их не трогать.

– Откуда ты знаешь, что не нападут? – спросил Грым, пятясь.

– Если бы нападали, уже напали бы. Они нас видят, но им плевать. У них еда есть.

– Логично, – согласился Зураб. – Хотя я бы на всякий случай топор приготовил.

– Готовь, – кивнул Лекс. – Но не маши.

Они осторожно, стараясь не шуметь, обошли грибницу стороной. Крысы проводили их настороженными взглядами, но не тронули. Одна, самая крупная, с белым пятном на спине, даже чихнула им вслед, и Грым едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Тьфу ты, – выдохнул он. – Чихнула, как кошка.

– Может, это и есть кошка, только мутировавшая, – усмехнулся Зураб. – В Механосе, говорят, такие водятся. Сталкеры их боятся пуще эльфов.

– Повезло, – ответил Лекс. – Но впереди ещё много такого, что может не повезти.

Они двинулись дальше. Тоннель расширился, превратившись в огромный зал. Свод терялся в темноте, стены раздвинулись, и эхо их шагов заметалось под невидимым потолком. В центре зала, в естественном углублении, чернела вода – подземное озеро, гладкое, как зеркало, и чёрное, как смоль. От воды исходил холод и слабый запах серы.

– Вода, – сказал Зураб. – Надо промыть рану, а то загноится. Да и напиться бы.

– Осторожно, – предупредил Лекс. – В таких озёрах часто кто‑то живёт.

– Кто, например? – Грым опасливо покосился на чёрную гладь.

– Глубинный спрут, например. Или ещё что похуже. В архивах Древних описан-ы твари, которые обитают в подземных водоёмах. Некоторые размером с дом.

– С домом мы не справимся, – резонно заметил Кор-Дум.

– Посмотрим.

Зураб, не слушая предостережений, шагнул к воде. Он слишком хотел пить и слишком устал, чтобы думать об опасности. Лекс хотел окликнуть его, но было поздно.

В тот же миг тишину разорвал всплеск.

Из воды выметнулось щупальце – толстое, в руку толщиной, покрытое слизью и присосками. Оно обвило ногу Зураба и рвануло, пытаясь утащить его в озеро. Кузнец заорал, вцепился в камень, но силы были неравны. Он скользил по мокрому камню, оставляя кровавые следы ногтями.

– Руби! – закричал Лекс, бросаясь на помощь.

Грым подскочил первым. Молот со свистом описал дугу и обрушился на щупальце. Хруст, брызги чёрной крови, и щупальце отдёрнулось, оставив на ноге Зураба глубокие рваные раны. Но из воды уже лезли новые – десятки щупалец, и в центре этого клубка засветился огромный мутный глаз.

– Глубинный спрут! – заорал Грым, пятясь.

Тварь была огромной – размером с небольшую лошадь, но щупальца её достигали нескольких метров в длину. Она выползала из воды, и каждое её движение сопровождалось чавкающим звуком, от которого мурашки бежали по коже. Глаз вращался, оглядывая добычу, и в нём читался голод, древний, неутолимый.

– Айрин, Грым – отвлекайте! – крикнул Лекс, лихорадочно оглядываясь в поисках оружия. И увидел: вдоль стены тянулись трубы – старые, ржавые, но с вентилями. Система, оставшаяся от древних механизмов, возможно, для осушения или подачи пара.

Зураб, несмотря на рану, вскочил и рубанул топором по ближайшему щупальцу. Тварь взвизгнула, но не отступила – наоборот, набросилась с новым остервенением. Одно щупальце обвило руку кузнеца, сдавило так, что хрустнули кости. Зураб зарычал от боли, но не выпустил топор.

Грым метался по краю, пытаясь достать тварь молотом, но щупальца хлестали воздух, не подпуская его близко. Одно из них чуть не сбило его с ног, но он увернулся и в ответ врезал по нему молотом, отбросив в сторону.

Айрин метнула кинжал – тот вонзился в глаз, спрут вздрогнул, заверещал, но не отпустил Зураба. Глаз лопнул, вытекая чёрной жижей, но тварь, ослепнув, стала только злее.

Лекс добрался до вентиля. Ржавый, не поддаётся. Он навалился всем телом, чувствуя, как мышцы спины готовы лопнуть от напряжения. Ещё усилие – вентиль скрипнул, провернулся на миллиметр. Ещё, ещё! Кровь стучала в висках, перед глазами плыли красные круги. Он рванул из последних сил – вентиль поддался, провернулся, и из трубы ударила струя пара – белая, обжигающе горячая, с оглушительным шипением. Лекс, шатаясь, направил её на тварь.

Пар ударил в спрута. Тот взвыл – по‑настоящему, пронзительно, жутко, так, что заложило уши. Щупальца дёрнулись, отпустили Зураба, и тварь начали заваливаться назад, в воду, корчась и извиваясь. Пар обжигал её, кожа пузырилась и лопалась.

Зураб, освободившись, не стал ждать. Он, пошатываясь, подскочил к спруту и, размахнувшись, всадил топор по самую рукоять в то место, где у твари должна была быть голова. Топор вошёл с хрустом, и тварь забилась в последний раз, затихая. Щупальца безвольно упали на камни, и озеро окрасилось чёрным.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, глядя на поверженного монстра. Потом Зураб пошатнулся и рухнул на колени. Нога его, та, которую сжимало щупальце, распухла и почернела. Яд.

– Не вздумай умирать, – прорычал Лекс, подхватывая его. – Слышишь? Не вздумай!

Зураб попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, губы дрожали.

– Я же говорил… иду умирать… Так и знал…

– Заткнись! – рявкнула Айрин, подбегая. Она рвала свою рубаху на полосы, чтобы перевязать рану повыше, остановить распространение яда. – Грым, помоги! Держи его!

Вдвоём они кое‑как перетянули ногу повыше раны, но было видно, что это лишь временная мера. Яд уже пошёл в кровь. Зураб бледнел на глазах, его трясло.

– Надо в город, – сказал Лекс. – Быстро. Там есть медицинский блок, я видел на карте Архитектора. Если успеем…

– Если успеем, – эхом отозвался Грым. Голос его дрожал.

Они взвалили Зураба на плечи и двинулись дальше. Времени на осторожность не осталось. Коридор, по которому они шли, казался бесконечным. Лекс нёс Зураба, сменяясь с Грымом, и каждый шаг отдавался болью в висках. Цепочка на шее пульсировала всё сильнее – город приближался, отзываясь на его присутствие. Айрин шла впереди, освещая путь фонарём. Лицо её было бледным, но глаза горели решимостью. Она то и дело оглядывалась на Зураба и кусала губы.

– Держись, кузнец, – шептала она. – Держись. Мы почти пришли. Там есть лекарство, там тебя вылечат.

Зураб уже не отвечал. Он потерял сознание, и только хриплое дыхание показывало, что он ещё жив. Иногда он вздрагивал и что‑то бормотал – наверное, бредил.

Вдруг тоннель резко расширился, и они вышли к огромным металлическим воротам, покрытым светящимися символами. Они были высотой метров в десять, с массивными створками, украшенными барельефами, изображающими сцены из жизни Древних: звёздные корабли, парящие города, фигуры в длинных одеждах, простирающих руки к небу.

Лекс узнал их: это был вход в город. Он подошёл к панели управления, приложил руку – и ворота бесшумно разъехались в стороны. За ними открылся огромный зал, залитый мягким голубоватым светом. А за залом… за ним был город.

Город Древних.

Он простирался внизу, насколько хватало глаз, – бесконечные ряды зданий, парящие мосты, сверкающие кристаллы, уходящие в высоту шпили. Всё это было погружено в тишину, но тишину живую, полную скрытой энергии. Где‑то вдалеке пульсировал огромный кристалл, размером с дом, и этот пульс отдавался в груди Лекса, в такт биению его сердца.

– Это… – выдохнул Грым, и голос его сорвался. – Это же целый мир!

– Древние строили на совесть, – прошептал Лекс, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Не от красоты – от облегчения. Они дошли. Они живы. И Зураба ещё можно спасти.

– Веди, – сказала Айрин, сжимая его руку. – Быстро.

И они шагнули в город. Впереди была надежда.

___________________

«Я инженер, а не писатель. Мне важно знать, работает ли эта история. Если заметили сбой в сюжете или просто зацепило – стукните в комментариях. Без вашей обратной связи я как без браслета – слепой и глухой».

Глава 9. Чрево земли

Месяц Валонар, 2000 г. Э.С.

Тьма отступила, но неохотно – словно невидимый зверь, насытившийся страхом, отпускал добычу лишь для того, чтобы загнать её глубже в ловушку. Свет фонаря выхватывал из мрака неровные стены, покрытые светящимся налётом, и Лекс с ужасом понимал, что время уходит быстрее, чем они успевают двигаться.

Зураб висел на плечах у Кор-Дума и Грыма, его нога, перетянутая жгутом выше колена, распухла до размеров бревна и почернела. Даже в беспамятстве кузнец глухо стонал, и каждый его стон отдавался в груди Лекса острой болью вины. Это он не уследил. Это он не заметил тварь в озере вовремя. Это из‑за его промедления друг сейчас умирал.

– Держись, кузнец, – прохрипел Кор-Дум, перехватывая тяжёлое тело поудобнее. – Не смей тут разлагаться, понял? Я тебя с полей вытащил, я тебя и угрохаю, если надо, но не раньше, чем ты мне новый топор выкуешь! А то знаю я ваших, людей: только отвернись – и готово, лежишь, глазки закрыл, а мне потом ищи другого кузнеца, который мою бороду в горн не сунет!

– Он не слышит, – тихо сказала Айрин, идя рядом и освещая путь. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. – Лекс, куда нам? Этот твой… зов…

Лекс замер, прислушиваясь к себе. Цепочка на шее пульсировала так сильно, что казалось, будто она вот‑вот прожжёт кожу. Металл тянул куда‑то вправо, в сторону от главного проспекта, где здания были ниже и, судя по символам на стенах, предназначались для каких‑то иных целей.

– Туда, – махнул он, сворачивая в узкий переулок. – Там должна быть помощь.

– Должна? – переспросил Грым, пыхтя под тяжестью Зураба. – Ты уверен? А если там опять эти… кристаллические? Или, может, там вообще туалет? У Древних, небось, тоже туалеты были, и они сейчас как раз забиты, а мы тут с умирающим…

– Грым, – оборвал его Кор-Дум, – если ты сейчас не заткнёшься, я тебя самого в этот туалет засуну, понял? И без бороды останешься!

– А что я такого сказал? Я просто предположил…

– Предполагать будешь, когда эль пить сядем, а сейчас ноги переставляй да помалкивай.

Лекс усмехнулся, несмотря на всю серьёзность момента. Даже в такой ситуации эти двое умудрялись переругиваться как старые знакомые, а не как отец с сыном, которые, по сути, только недавно начали нормально общаться.

Они прошли метров двадцать, и вдруг стены вокруг них исчезли.

Вернее, они перестали быть стенами. Пространство раздвинулось, и Лекс понял, что они стоят на краю огромного зала, уходящего в бесконечность во все стороны. Пол, потолок, стены – всё было покрыто призрачными, полупрозрачными изображениями, которые двигались, перетекали друг в друга, создавая иллюзию гигантского лабиринта.

– Что за чертовщина? – выдохнул Кор-Дум, оглядываясь. – Я такое только в бреду после перепоя видел, когда эль с грибами перепутал.

– Голограммы, – машинально ответил Лекс, хотя слово пришло из тех обрывков знаний, что Архитектор загрузил ему в прошлый раз. – Древние любили… украшения.

– Украшения?! – возмутился Грым. – Да тут ноги переломать можно! Где пол настоящий, а где – яма? И почему у меня такое чувство, что эта стена сейчас на меня упадёт?

– Не упадёт, – успокоил его Лекс. – Это иллюзия.

– Ага, а я поверил. Ты сначала сам попробуй.

Лекс закрыл глаза, пытаясь включить эфирное зрение. Это всегда было больно, но сейчас боль пришла мгновенно – острая, режущая, словно кто‑то воткнул раскалённый прут прямо в затылок. Перед внутренним взором вспыхнули линии, токи, соединения. Он видел, как работают проекторы, как эфир течёт по невидимым каналам, создавая иллюзии. Но отличить реальную плиту от голограммы по этим линиям было невозможно – они были везде.

– Не вижу, – признался он, открывая глаза и вытирая выступившую из носа кровь. – Придётся на ощупь.

– На ощупь? – голос Грыма сорвался на фальцет. – А если там пропасть? Я, между прочим, единственный сын у отца, и если я сейчас в пропасть упаду, то род Стального Молота прервётся, а всё из‑за того, что мы пошли на ощупь!

– Не прервётся, – буркнул Кор-Дум. – Я ещё молодой, могу и второго сделать. Если, конечно, найду женщину, которая согласится терпеть мою бороду в постели.

– Папа!

– Что «папа»? Правду говорю. А ну давай, помалкивай и слушай Лекса.

Лекс, достав из рюкзака длинный металлический прут, найденный ещё в шахтах, начал методично тыкать им перед собой.

Первый шаг – прут упёрся в твёрдое. Лекс ступил, и пол под ногой оказался настоящим. Второй шаг – прут провалился в пустоту, и Лекс отдёрнул ногу, едва не потеряв равновесие.

– Здесь яма. Обходим слева.

Они двигались медленно, каждый шаг давался с трудом. Кор-Дум и Грым тащили Зураба, Айрин страховала их, а Лекс прокладывал путь, то и дело проваливаясь в видения, от которых голова раскалывалась ещё сильнее.

Внезапно в центре зала, метрах в двадцати от них, материализовалась фигура. Высокая, стройная, сотканная из мерцающего света, она напоминала человека, но с лицом, лишённым черт, и длинными руками, которые заканчивались острыми лезвиями. Фигура двинулась к ним, и с каждым её шагом воздух вокруг начинал вибрировать.

– Матерь божья… – прошептал Грым.

– Не двигаться, – скомандовал Лекс, хотя сердце колотилось где‑то в горле. – Это голограмма. Она не настоящая.

– А если она станет настоящей? – спросил Кор-Дум, сжимая молот.

– Тогда я лично ей бороду вырву, – пообещал дворф, хотя голос его дрожал.

Фигура приблизилась, остановилась в двух метрах, и вдруг… растаяла. А через секунду возникла прямо за спиной у Грыма. Парень взвизгнул и отскочил, едва не выронив Зураба.

– Спокойно! – рявкнул Лекс, хотя сам едва сдерживал дрожь. – Это… это проверка. Она не атакует, просто пугает.

– Откуда ты знаешь? – выдохнула Айрин.

– Не знаю, – честно ответил Лекс. – Но если бы хотела убить, уже убила бы. Древние любили поиздеваться, похоже.

– Ну и шуточки у них, – проворчал Кор-Дум, косясь на фигуру, которая теперь изображала танец с мечами прямо перед ними. – Я бы с таким юмористом за одним столом не сел.

Фигура появлялась и исчезала, металась по залу, но ни разу не коснулась их. Это было похоже на старую запись, зацикленный кошмар, который когда‑то служил развлечением или тренировкой для обитателей города. А может, просто сбой в системе.

Грым, несмотря на страх, не удержался и ткнул пальцем в проплывающую мимо голограмму. Палец прошёл сквозь неё, и фигура на мгновение рассыпалась на тысячи искр, а потом собралась снова, но уже с лицом, подозрительно похожим на физиономию самого Грыма.

– Ой! – отшатнулся тот. – Она меня передразнивает!

– Не обращай внимания, – посоветовал Лекс. – Просто иди за мной и не дёргайся.

Они пересекли зал за полчаса, хотя в нормальных условиях на это ушло бы минут пять. К концу перехода Лекс чувствовал себя выжатым лимоном: голова гудела, перед глазами плыли тени, а каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Но Зураб был ещё жив, и это давало силы.

Коридор за залом привёл их к широкой лестнице, уходящей вниз. Ступени светились тем же голубоватым светом, что и стены, и Лекс с удивлением заметил, что они идеально чистые – ни пыли, ни грязи за тысячи лет.

– Везде уборка, что ли? – проворчал Кор-Дум, спускаясь. – Автоматическая?

– Похоже на то, – ответил Лекс. – Дроиды-уборщики. Древние любили чистоту.

– Любили, – эхом отозвалась Айрин. – Интересно, они вообще были счастливы?

– Судя по тому, что они сбежали, не очень, – буркнул Грым. – А может, им просто надоело всё это драить.

Лестница вывела их в ещё один коридор, и тут Лекс увидел ЕГО. Маленький летающий шар, размером с футбольный мяч, с множеством тонких манипуляторов, торчащих во все стороны, парил в воздухе и что‑то сосредоточенно делал с панелью на стене. От его «рук» исходило слабое свечение, и панель тихо гудела, поддаваясь воздействию.

– Дроид, – выдохнул Лекс. – Настоящий.

Шар заметил их, замер на мгновение, а потом… подлетел ближе. Его манипуляторы задвигались, словно он ощупывал воздух вокруг незваных гостей.

– Обнаружены биологические объекты, – произнёс он механическим, но не лишённым приятности голосом. – Провожу идентификацию… Ошибка. Биологические объекты не соответствуют ни одному из известных видов. Вы… люди?

– Люди, – подтвердил Лекс, стараясь говорить спокойно. – Нам нужна помощь. Наш друг ранен, ему нужна медицинская капсула.

Дроид помолчал, переваривая информацию. Его манипуляторы дёргались, словно он пытался сопоставить новые данные с искажёнными программами.

– Медицинская помощь… доступна в секторе 4-Г. Координаты загружены в память. Следуйте за мной. Но предупреждаю: мои навигационные протоколы повреждены. Я могу ошибаться. Один раз я привёл группу техников в реакторный отсек, и их потом долго искали. Правда, они были уже… э‑э‑э… не совсем техниками.

– В каком смысле? – насторожился Грым.

– В прямом. От них остались только тени на стенах. Но это было давно. С тех пор я прошёл калибровку. Почти.

– Почти?! – взвизгнул Грым. – Лекс, он ненормальный!

– Он просто старый, – отмахнулся Лекс. – Веди, дроид. Только без фокусов.

Шар развернулся и поплыл по коридору, на ходу продолжая что‑то бубнить про «повреждённые протоколы» и «необходимость калибровки». Иногда он останавливался, замирал на несколько секунд, а потом продолжал движение, бормоча что‑то вроде «нет, это не туда» или «а, вспомнил, направо».

– Ты ему веришь? – спросил Грым шёпотом.

– А у нас есть выбор? – огрызнулся Лекс, и они двинулись за дроидом.

Путь оказался неблизким. Они петляли по коридорам, пересекали небольшие залы, поднимались и спускались по лестницам. Дроид вёл их уверенно, но иногда останавливался, замирал на несколько секунд, а потом продолжал движение, бормоча что‑то о «сбоях в навигации».

В одном из коридоров пол вдруг ушёл из‑под ног. Вернее, гравитация резко изменилась, и все они почувствовали, что стали легче пуха. Грым, тащивший Зураба, взмыл в воздух вместе с ним, и они едва не врезались в потолок.

– Ай! – заорал парень, отчаянно молотя руками. – Что это?!

– Гравитационная аномалия! – крикнул Лекс, хватаясь за стену, чтобы не улететь. – Дроид, что происходит?!

– Неисправность генератора гравитации в секторе 3-В, – бесстрастно ответил шар, который, кстати, тоже парил, но совершенно спокойно, словно для него это было нормой. – Рекомендуется отключить аварийный модуль. Хотя, если честно, я бы посоветовал просто подождать – может, само пройдёт. У нас тут такое бывает.

– Само?! – возмутился Кор-Дум, который вцепился в балку и болтал ногами в воздухе. – Я, между прочим, не тренировался летать! Я вообще тяжёлый!

– Тяжёлые падают быстрее, – философски заметил дроид. – Но здесь гравитация пониженная, так что вы все равны. Наслаждайтесь моментом.

– Я тебе наслажусь! – рявкнул Лекс. – Где этот генератор?

– Там. – Дроид указал манипулятором на металлическую панель в конце коридора, которая мерцала красным.

Лекс, цепляясь за стены, поплыл к панели. Каждый шаг давался с трудом – ноги почти не касались пола, приходилось отталкиваться и ловить равновесие. Голова взорвалась болью, когда он попытался использовать эфирное зрение, чтобы понять устройство генератора. Но он заставил себя смотреть, видеть линии, токи, соединения. Один из узлов пульсировал слишком ярко – явно перегрузка.

– Надо разомкнуть эту цепь, – пробормотал он, вытаскивая из кармана кусок проволоки, которую носил с собой ещё с полей.

– Ты с ума сошёл? – донёсся голос Кор-Дума, который всё ещё болтался под потолком. – Это же техника Древних! Она взорвётся!

– Не взорвётся, – ответил Лекс, и сам не зная, откуда в нём эта уверенность.

Он ткнул проволокой в панель, замкнул нужные контакты. Разряд ударил в руку, обжигая пальцы, но гравитация мгновенно вернулась в норму. Все с грохотом рухнули на пол.

– Живы? – спросил Лекс, потирая ушибленный локоть.

– Вроде да, – простонал Грым, выползая из‑под Зураба. – Но если ещё раз так…

– Если ещё раз, я сам тебя к этому генератору подключу, – пообещал Кор-Дум, массируя спину. – Чтоб ты знал, каково это – падать с такой высоты.

– Высота была метр, отец.

– Для дворфа и метр – высота! У нас центр тяжести низкий, мы падаем больно!

Дроид, наблюдавший за этой сценой, вдруг издал звук, похожий на смех – что‑то вроде механического «хи-хи».

– Забавно, – прокомментировал он. – Вы первые организмы за десять тысяч лет, которые меня рассмешили. Обычно я тут с ума схожу от одиночества, а тут такое представление.

– Ты умеешь смеяться? – удивилась Айрин.

– Умею. Это одна из моих функций. Поддерживать хорошее настроение у обитателей города. Только обитателей давно нет, так что я смеюсь сам с собой. Иногда над шутками, которые сам же и придумываю. Хотите анекдот?

– Нет! – хором ответили все.

– Жаль. Он был смешной. Про гравитацию и дворфа.

Кор-Дум покраснел, но смолчал.

Они поднялись и пошли дальше. Лекс чувствовал, как силы покидают его, но заставлял себя двигаться. Зураб дышал всё тише, его лицо приобрело землистый оттенок.

Наконец дроид привёл их к массивным дверям, на которых пульсировал красный крест – символ, понятный без перевода.

– Медицинский центр сектора 4-Г, – объявил шар. – Доступ разрешён. Ваш друг может быть спасён, если вы успеете. А если не успеете, то у нас есть отличный морг. Тоже с капсулами. Очень удобными. Правда, они для мёртвых, но если что, могу показать.

– Заткнись, – рявкнул Лекс, и двери разъехались.

Зал оказался огромным, уставленным рядами прозрачных капсул, напоминающих гробы из стекла и металла. В центре возвышался главный терминал, на котором мелькали строки на языке Древних. Лекс прочитал их – знание, загруженное Архитектором, сработало.

«Диагностические капсулы: 23 из 47 работоспособны. Уровень эфира в норме. Ожидание пациентов».

– Сюда! – крикнул он, указывая на ближайшую капсулу, которая светилась зелёным.

Кор-Дум и Грым осторожно опустили Зураба на пол возле капсулы. Лекс лихорадочно искал способ её открыть, но крышка не поддавалась. На панели рядом мигал запрос: «Требуется авторизация Наследника».

Он положил руку на панель, и мир исчез.

Он стоял в пустоте. Вокруг – только звёзды. Миллионы звёзд, сияющих холодным светом. Они вращались вокруг него, складывались в немыслимые узоры, и от этого кружения начинала кружиться голова.

– Ты пришёл, – раздался голос.

Лекс обернулся. Перед ним стояла фигура – человек? Нет, не человек. Слишком правильные черты, светящиеся глаза, в которых не было зрачков.

– Кто ты?

– Я – Архитектор. Я ждал тебя.

– Откуда ты знал, что я приду?

– Я не знал. Но надеялся. Ты носишь ключ.

Лекс посмотрел на свою грудь. Цепочка сияла ярко, как звезда.

– Что это за место?

– Центр управления. Мозг города. Здесь хранятся все знания Древних.

– И ты дашь мне их? Я должен спасти друга.

– Ты получишь то, что нужно для спасения, – ответил Архитектор. – Но только часть. Твой разум ещё не готов к полному объёму. Истинные знания разделены и хранятся у других Хранителей. Ищи их, если хочешь узнать правду.

– Мне плевать на правду! Мне нужна помощь прямо сейчас!

Архитектор кивнул, и Лекс почувствовал, как в голову вливается поток информации – язык Древних, карта города, устройство медицинских капсул, основы работы систем жизнеобеспечения. Информация прожигала нейроны, выжигала всё лишнее, и боль была такой, что он закричал.

– Это цена, – произнёс голос Архитектора, удаляясь. – Плати и живи.

Лекс открыл глаза. Над ним склонились испуганные лица Айрин и Грыма. Из носа хлестала кровь, голова раскалывалась, но он знал, что делать.

– Отойдите, – прохрипел он, подползая к панели.

Пальцы сами забегали по символам, вводя команды, которые он только что узнал. Капсула загудела, крышка бесшумно отъехала в сторону. Внутри зажёгся мягкий свет.

– Загружайте его, – скомандовал Лекс, и Кор-Дум с Грымом, кряхтя, подняли Зураба и уложили в капсулу.

Крышка закрылась. Капсула наполнилась туманом, и на панели замелькали строки: «Диагностика… Обнаружено отравление нейротоксином. Начало детоксикации. Ориентировочное время лечения – 4 часа».

– Четыре часа, – выдохнул Лекс и сполз по стене на пол. – Он будет жить.

Айрин опустилась рядом, обняла его, вытирая кровь с его лица.

– Ты справился, – шепнула она. – Ты молодец.

– Я устал, – ответил он, закрывая глаза.

– Отдыхай. Мы покараулим.

Лекс провалился в тяжёлый, беспокойный сон, полный обрывков видений и чужой боли.

Очнулся он от того, что кто‑то тряс его за плечо.

– Лекс! Лекс, просыпайся! – голос Грыма был взволнованным. – Там… там какая‑то хрень с цветами!

Лекс с трудом разлепил веки. Голова всё ещё гудела, но уже не так сильно. Он посмотрел на капсулу – та показывала 78% лечения. Зураб выглядел лучше, его лицо порозовело.

– Что случилось? – спросил он, вставая.

– Мы нашли другой выход, – сказал Грым. – Ну, не мы, а этот дроид. Он повёл нас искать убежище, пока ты спишь. И мы наткнулись на зал… там растения! Огромные, светящиеся! А ещё стражи!

– Какие стражи?

– Зелёные такие, с ветками вместо рук. Айрин с отцом там остались, сражаются! Я побежал за тобой.

– А дроид?

– А дроид сидит в углу и рассказывает им анекдоты! Говорит, что это отвлекает!

Лекс рванул за Грымом.

Зал, в который они попали, был похож на гигантскую оранжерею. Под высоким стеклянным куполом росли невероятные растения – деревья с серебристыми листьями, цветы, излучающие мягкий свет, лианы, которые оплетали колонны и пульсировали, словно живые. В центре возвышалось нечто, напоминающее гигантский гриб, с которого сыпались светящиеся споры.

А по залу метались стражи. Они были похожи на людей, но их тела состояли из переплетения ветвей и лиан, а глаза светились зелёным. Они размахивали длинными плетьми, пытаясь достать Кор-Дума и Айрин, которые укрылись за каменной колонной.

– Сюда! – крикнула Айрин, заметив Лекса.

Один из стражей повернулся и двинулся к ним. Его движения были плавными, почти грациозными, но в каждом жесте чувствовалась смертельная опасность.