Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 335 (всего у книги 344 страниц)

Каменная арка тускло светилась, разбавляя темноту зала. Хвала богам, маги не успели ее уничтожить! В противном случае пришлось бы тащиться в Кавигату. В моем-то состоянии! Нет, все, больше я не воскресаю!

– Что ж, – Влас окинул меня долгим взглядом, словно старался запомнить, – прощайте, хранительница.

Я медлила, не в силах подобрать последние слова, которые скажу этим таким родным, но бесконечно чужим людям.

– Не так быстро!

Колдун, который уже успел нацелиться на портал, обернулся и с недоумением уставился на меня.

– Передумала?

– Вот еще! И не мечтай.

Спокойно, Ксения. Только разреветься сейчас не хватало. Нет уж, пусть лучше все остается как есть.

– Зачем ты убил бабушку?

– Что?! – От удивления Влас чуть не выронил Лунаю.

– Я понимаю, что ты ее ненавидел, но леди Ариадна как-никак была матерью твоей жены. Пускай не самой лучшей, но родню не выбирают. В этом я на собственной шкуре убедилась. Опять же глупо было сжигать дом. Вдруг бы я оказалась внутри? Тогда прощай дар…

Колдун устало вздохнул и принялся топтаться на месте. Было заметно, что ноша сильно стесняет его движения. Но тут уже ничего не попишешь. Я позаботилась, чтобы у этой парочки была возможность искупить все то, что они здесь наворотили.

– Никого я не ненавидел. Злился – да. Но у меня даже мысли не было убивать эту старую перечницу. Когда мы встретились, там, в лесу, я всего лишь потребовал вернуть мне дочь. Но разговор у нас не получился. Как всегда.

– И ты убил ее?

– Нет. То есть не совсем. Ты сама видела, в каком я был состоянии до того, как вернул себе дар. Лишенный силы маг редко способен контролировать себя, именно поэтому гильдия старается их изолировать.

– Хочешь сказать, все вышло случайно? – Такое объяснение меня категорически не устраивало. – А как же тогда Алекс? Лично я за ним ничего подобного не замечала.

– Лекс – властелин, это все меняет. Мне же приходилось вытягивать жизненную силу из всего, до чего мог дотянуться.

Вот оно что! Теперь понятно, зачем ему понадобился ардрадский вестовой. А в доме за годы, которые мы с бабушкой провели в лесу, скопилось довольно много энергии от двух ведьм. Да и испепеление теперь становится понятным. Не напрасно любимым заклинанием папика был Острый Огонь.

– Ты сможешь простить нас? – нарушила повисшую тишину Данута.

А я неожиданно для себя отметила, что ее глаза вовсе не черные. Они темно-фиалковые. И может быть, когда-нибудь станут такими же, как на портрете, который до сих пор лежит у меня в сумке.

– Простить? – Я невесело рассмеялась. – Надеюсь, что нет. Такое нельзя прощать. Но я постараюсь понять. Идите. Мне еще нужно закрыть портал.

Не сказав больше ни слова, мужчина и женщина скрылись за пеленой тусклого света. Я обессиленно сползла на каменный пол. Вот и все. Хочется верить, что я поступила правильно.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец нашла в себе силы подняться. Наверное, много. По крайней мере то место, которое вечно притягивает к себе неприятности, изрядно подмерзло. Все, хватит киснуть! Вот сейчас закрою портал и отправлюсь под теплый бок властелина. Не одному же ему черпать у меня силы.

Опустившись на колени, я пошарила пальцами по каменному основанию перехода, пока наконец не нащупала круглую выемку. Печать легла в отверстие просто идеально. Портал дрогнул и погас.

На мгновение я прислонилась лбом к холодному камню, скрывая мокрое от слез лицо в его равнодушной тени. Вот теперь точно все. Осталось добраться до Алекса, выслушать длинную нотацию, и можно будет начинать привыкать к спокойной жизни. Неужели я совсем скоро окажусь дома?!

– Молодец, девочка, ты отлично поработала. – За спиной возник магистр Измир. Весь такой важный и благостный до противности. Только подранная борода портила впечатление. И наталкивала на мстительные мысли. Ага, вцепиться в оставшиеся клочья, отвести душу. Лишь жуткая усталость заставила меня сдержаться.

– Что вы здесь делаете?

– Очевидно, магия ангелов подействовала на меня меньше, нежели на других. Я очнулся и решил поглядеть, чем занята моя внучка.

Губы мимо воли сложились в презрительную усмешку. Ну-ну… Поглядеть он решил! Наверняка только и думал, как бы изничтожить ненавистного зятя, но в успехе подобного мероприятия уверен не был. Потому и предпочел стоять в стороне да зубами поскрипывать.

– Тем, что следовало сделать вам много лет назад.

Измир скривился, но спорить не стал. И правильно, а то еще передумаю и повыдергаю остатки бороды!

– Зачем вы обманули меня?

Этот вопрос следовало утрясти до нашего отъезда в Боллату. Так почему бы не сейчас, раз уж мы все равно встретились?

– Я? – напустил на себя честный вид господин директор.

– Вы сказали, что вернули мне дар, – напомнила я. В свете всего произошедшего возможность колдовать уже не казалась такой важной. Но вот то обстоятельство, что на каждом шагу мне так и норовят навесить на уши лапшу, уже начало раздражать. Хранительница я или где?

– Ах ты об этом! – хлопнул себя по лбу старикан. – Так я не обманывал. Разве ты сама не чувствуешь?

– Но колдовать-то я по-прежнему не могу!

А он еще такие честные-честные глаза делает! У-у, так бы и прибила!

– Конечно, не можешь, – радостно согласился маг. – Это и был нюанс, о котором ты не пожелала дослушать. Дар – у тебя, но воспользоваться им сможет только властелин. С твоего согласия, разумеется.

Ах ты, старый обманщик! Не сдержавшись, я бросилась на Измира, всерьез намереваясь объяснить дедушке, что в его преклонном возрасте врать уже просто нехорошо. Но руки лишь воздух хватнули. Я яростно зашипела, но поделать ничего не могла. Старый маг поспешил испариться. Подальше от взбешенной хранительницы.

Пришлось, так и не удовлетворив свои мстительные порывы, топать к властелину. Ох и влетит же мне сейчас!

Алекс все еще спал. Что, собственно, и неудивительно. Наверняка спасение неразумной меня забрало у властелина немало сил. Всю душу вымотало, в самом буквальном смысле этих слов.

Перетащить благоверного на кровать я даже не пыталась. Все равно без шансов. Он гораздо выше меня и намного крупнее. Поэтому ограничилась тем, что разожгла в камине огонь (благо дрова, принесенные Власом, еще остались) и стянула с кровати жиденькое одеяло. Не бог весть что, но за неимением лучшего сгодится.

Как же хорошо вот так уткнуться в любимую спину и не думать ни о чем! Не бояться, не ждать нападения, не высматривать затаившихся врагов. Просто жить. Любить. Спать… Я даже не заметила, как провалилась в бархатную темноту. Измученное тело требовало отдыха.

Пробуждение наступило как-то внезапно. Просто я вдруг поняла, что не сплю. Осторожно шевельнулась, потом и вовсе от души потянулась. Мм… Вот они, прелести спокойной жизни!

Алекс, на которого я нагло взгромоздилась во сне, что-то пробормотал. Его рука уютно обвилась вокруг моей талии. Блаженство! Я уткнулась носом в плечо властелина и попыталась вернуть ускользающую дрему. Ага, как бы не так!

Увесистый шлепок по мягкому месту живо выпихнул меня в реальность.

– Ай!

– Будешь знать, как от меня сбегать! – прорычал властелин, сотрясаясь от смеха. – Я тебе покажу, как мужу перечить! Удумала тоже, собой жертвовать!

Глядя в делано злобное лицо благоверного, я не выдержала и тоже расхохоталась. Вот ведь… Все у нас не как у людей!

А через миг меня прижали к каменному полу и… в общем, желание куда-либо сбегать испарилось окончательно. Пускай еще попробует от меня избавиться!

Эпилог

Алекс был прав, рождение долины – зрелище впечатляющее. Ничего подобного видеть мне еще не доводилось.

Как водится, обратный путь занял куда меньше времени. Уж не знаю, что стало тому причиной. Может быть, то, что всем нам не терпелось как можно скорее оказаться в родной Боллате и мы сутками не вылезали из седел? Или то, что часть пути удалось преодолеть телепортами?

Не важно. Главное, что я наконец дома.

Дома! Как же здорово это звучит! Поддавшись бьющим через край эмоциям, я огласила округу радостным визгом. Как же хорошо вернуться в родные места!

Тот факт, что дома-то я как раз и не вижу, далеко не сразу дошел до сознания. Я удивленно перевела непонимающий взгляд с властелина на бережиню. Требовать ответа от Габриэля смысла нет, крылатого перекосило не меньше, чем меня саму.

Куда, скажите на милость, могла запропаститься целая долина?!

Алекс загадочно улыбнулся и взял меня за руку.

И тут началось… Земля под ногами качнулась, отчего я едва не плюхнулась в хлюпающую под ногами мешанину из талого снега, прошлогодней листвы и грязи. Хорошо еще, что Алекс вовремя успел подхватить свою неуклюжую женушку. А то представляю явление измочаленной в грязи хранительницы своим подданным! Жуть!

Вцепившись в руку властелина, я со странной смесью любопытства и изумления наблюдала за разворачивающимся перед нами природно-магическим действом. Ведь другого случая не представится! Пространство раздавалось прямо на глазах. И вскоре в ореоле золотистого сияния из-под земли стали прорастать темные вершинки гор. Граница!

Теперь понятно, отчего властелины так редко идут на контакт с соседями. И чем прельстился Дармир – тоже. Кто тут устоит?

Мне кажется или Боллата за время нашего отсутствия подросла?

– Недавние события оставили немало развороченных душ, – отозвался властелин в ответ на мой вопрошающий взгляд. – Долина чувствует это. И я тоже.

Хотя весна уже окончательно вступила в свои права, я зябко поежилась. Бедный. Для него все только начинается.

Властелин как в воду глядел. Через год, когда все относительно устаканилось, Боллату уже вряд ли можно было назвать меньшей из властелиновых долин. Во время последнего визит Совета в реестр, где значились каждый наш подопечный и каждый двор, были внесены изменения. К прежним пятидесяти Алекс дрожащей после Дня Согласия рукой приписал еще один ноль, и теперь мы официально считаемся второй долиной. После Кавигаты, конечно.

Работы прибавилось, но справлялись мы неплохо. Даже друг на друга умудрялись время находить. Правда, Розмария, видя, что творится в Боллате, попыталась пару раз навести здесь порядок и заставить Алекса проводить ритуал раз в месяц, как и положено. Да разве этому упертому властелину что докажешь? Вот я и не пыталась. А к концу таких дней, наблюдая, как измученный, но жутко довольный муж, пошатываясь, выходит из ратуши, понимала, что была права.

Вместе нам никакой День Согласия не страшен!

Диплом я все-таки получила, хоть с господином директором отношений мы не поддерживаем. Поначалу старый маг еще пытался проявлять родственные чувства… Но не ко мне, а все больше к Данику, который наотрез отказался возвращаться домой. Да мы и не пытались его выпроводить. Маг Боллате ой как нужен. С одними только бытовыми заклинаниями умаяться можно, а ведь еще и в строительстве домов, и в пополнении запаса зелий, да и много где еще кузен оказался просто незаменим. Мы даже подружиться успели.

Так что Алекс уведомил гильдию о том, что молодой маг принят на стажировку в его долину. А вместе с ответом от магов пришел и мой диплом. Но о магии крови там не было ни слова. Если верить написанному, то я специализируюсь на магических проводниках.

Чувство юмора дражайшего дедушки я оценила в полной мере, и когда его магичество изволило собственной персоной явиться под стены долины, под этими самыми стенами оно и осталось. Открыть врата меня не заставили ни уговоры мужа, ни угрозы деда, ни даже летящие в границу проклятия. С последними старый интриган явно перегнул, потому что долина (давно заметила – наша вотчина по некоторым вопросам имеет свое собственное мнение) ответила ему взаимностью.

После этого Измира мы больше не видели.

Вот так и живем.

В тот день, когда Совет наконец уехал, мы получили письмо от Велеса. Собственно, поэтому представители долин и устремились в родную Кавигату.

Молодой властелин сообщал, что вернулся. Да не один, а с хранительницей. Вот только она упорно не желает признавать себя таковой. И в чем-то я ее понимаю.

– Интересно, как он вообще исхитрился уломать девку? – дернул усами любопытный Лап.

– А никак, – отозвалась бережиня, любовно прижимая к груди судьбоносный фолиант. – Бедная девочка до последнего понятия не имела, во что вляпалась.

Властелины! Как же это на них похоже!

Люба вся лучилась. Впервые за прошедший год она напоминала себя прежнюю. А все из-за коротенькой приписки в самом конце письма, сделанной крупным, размашистым почерком.

Дармир просил позволения навестить жену.

Здесь я не могу не оговориться, что отношения у нас до сих пор довольно напряженные. Не то чтобы лекарь стал для нас врагом… Нет, он просто перестал быть другом. Алекс не предъявил ему никаких обвинений, ограничившись лишь настоятельной просьбой держаться подальше от Боллаты. И Дармир, в очередной раз пылая искренним раскаянием, предложил свою кандидатуру на должность представителя долины в Совете.

Властелин колебался несколько месяцев. На какие уловки мы с Любой только не шли! Даже Габриэля на свою сторону привлекли. Наконец случилось чудо – Алекс с неохотой дал согласие. Мол, все равно других желающих не предвидится. Не Габриэля же отправлять! Такой подлости Совет нам точно не простит и в полном составе, прихватив с собой провидицу, переберется в Боллату.

– Но ведь ты сама говорила, что Велес не сможет вернуться, если не договорится с хранительницей, – припомнила я.

– Таковы правила, – пожала плечами бережиня и лукаво улыбнулась.

– Радость моя, – Алекс неслышно подошел сзади и обнял меня за плечи, – нет таких правил, которые нельзя было бы обойти. Нам ли этого не знать?

Прижавшись спиной к груди мужа, я довольно зажмурилась. Кто бы сомневался. Когда за дело берется властелин, любые правила превращаются в исключения.

Габриэля провожали всей долиной.

– Уверен, что тебе стоит уезжать? – в который раз переспросил Алекс. Отпускать эту крылатую заразу не хотелось никому, да разве его удержишь.

– Стоит, – серьезно кивнул ангел. – Ардраде нужен властелин, а мне – место, которое я бы смог назвать домом. Равноценный обмен, не находишь?

По всему выходило, что крылатый прав. Для нас он и так сделал слишком много, пора бы и о себе позаботиться. В конце концов кто он здесь? Вот то-то же.

Я всхлипнула и, отлепившись от плеча супруга, которое с самого утра поливала слезами, повисла на шее у друга. Не ожидавший нападения Габриэль вздрогнул, неопределенно хмыкнул и осторожно пристроил руки у меня на спине. Обнимает?!

Впрочем, идиллия продлилась недолго. Кое-чья природная вредность быстро взяла свое.

– Ксень, по-моему, ты что-то перепутала, – насмешливо протянул чернокрылый. – Я собираюсь стать властелином, а не водяным. Прекрати топить меня в слезах!

Ну вот как с ним можно разговаривать, а? Я обиженно отвернулась. Погоди, зараза летучая, соскучишься ты у меня!

– Езжай уже, – поторопил его Лапус, на прощанье мазнув самым кончиком рыжего хвоста по высокому сапогу. – А то развели тут сырость! Слинял бы по-тихому ночью – и шлите письма.

– Хорошая мысль. – Габриэль подхватил Линку, шепнул малявке что-то на ухо и тут же вернул ее на землю. – Жаль, запоздалая.

– Я бы тебе этого вовек не простила!

Ангел скептически поморщился и, предчувствуя новый виток всеобщего беспокойства о его крылатой персоне, запрыгнул в седло и был таков.

– Береги себя, – шепнула ему вслед Люба и сморгнула слезу.

Люди начали расходиться. И только тут я заметила вышагивающую под руку с Рудиком остроухую блондинку.

– Так-так-так… Это еще что такое?

Пара удивленно замерла и с легким испугом покосилась на меня.

– Позвольте представить, – выступил вперед портной, – Аллориэлль, моя невеста.

Наверное, мои глаза стали размером с две золотые монеты, потому что эльфийка вдруг побледнела и сдавленно спросила:

– Хранительница ведь не против?

Смешок вышел уж совсем нервный. Кто бы возражал, только не я! Однако…

– Хранительница рада за вас, и я тоже, – поспешил вмешаться благоверный. – В ближайший День Согласия можете приходить за разрешением на брак. Ксения, да прекрати уже прожигать их взглядом, они и так еле живы от страха!

Ага, опять Ксения у них крайняя!

– Он мне сказал, – я обличительно ткнула пальцем в полуэльфа, – что… э-э-э… ему мальчики больше нравятся!

Лицо обдало жаром, и я поспешила отступить под защиту широкой спины властелина.

– Он правда так сказал? – звонко рассмеялась Аллориэлль.

Теперь уже смутился Рудик.

– А что мне оставалось, когда она ни в какую раздеваться не хотела? – возмущенно выдал портняжка.

Пару мгновений мы играли в гляделки, а потом дружно покатились со смеху.

Как же все-таки хорошо дома!

Позже мы с Алексом забрались на самую высокую гору границы (очень удобно, когда твой муж способен управлять долиной, словно отлаженным механизмом) и долго всматривались в удаляющуюся черную точку. Отпускать Габриэля не хотелось. Знаю ведь, найдет он на свои крылья приключения! И хорошо, если только их.

Но это будет уже совсем другая история.

Андрей
Раб с Земли

Акт I: Грязь под ногами

Глава 1. Сбой реальности

Месяц Аэрилон, 2000 г. Э.С.

Сознание возвращалось рваными, мутными вспышками – словно старый телевизор ловил помехи. Сначала – только темнота: глухая, тягучая, без снов и мыслей. Идеальное небытие, которое, наверное, и есть смерть. Лекс почти смирился с ним. Почти.

Потом в темноту ворвалась боль.

Кто‑то невидимый вбивал раскалённые гвозди в каждый сустав, в каждый позвонок. Тело горело – будто его вынули из морозилки и сунули в доменную печь. Лекс попытался закричать – горло свело судорогой, наружу вырвался только сиплый, булькающий хрип. Попробовал пошевелить пальцами – они не слушались, словно каждый сустав залили расплавленным свинцом.

«Жив, – мелькнула мысль, холодная и отчётливая. – Чёрт возьми, я жив».

И сразу следом пришли воспоминания. Лаборатория, мерцание экранов, Ромкин крик: «Лёха, отключай, сейчас рванёт к чёрту!» – ослепительная вспышка, запах озона, жар, ударивший в лицо. А потом ощущение, будто его пропустили через гигантский пресс, сплющивая само сознание.

Ромка.

Лекс зажмурился – бесполезно. Лицо друга всплыло перед внутренним взором с пугающей чёткостью. Ромка всегда был самым спокойным в их команде. Когда три года назад на комбинате система дала сбой и погибли люди, Ромка первым вошёл в заражённую зону, чтобы вытащить рабочих. Лекс помнил его последние слова по рации: «Лёха, не вини себя. Ты не знал». А потом – тишина.

Лекс тогда чудом избежал тюрьмы, но избежать себя самого не смог. Он ушёл с работы, разорвал все связи, поселился в гараже и начал пить. А когда понял, что алкоголь не заглушает голос совести, попытался заглушить его работой – снова полез в опасные эксперименты.

Идиот. Самоубийца, который боялся признаться себе, что хочет умереть.

Взрыв в лаборатории стал приговором? Или шансом?

Тьма отступила, сменившись багровыми кругами. Они вращались медленно, гипнотически, и Лекс на мгновение провалился обратно, в полузабытьё, где мелькали новые обрывки: странное вторжение в тот самый миг, когда реальность рвалась на части. Словно тысячи раскалённых игл вонзились в мозг, прожигая новые пути, перестраивая что‑то внутри без спроса. На долю секунды перед внутренним взором мелькнули кристаллические структуры, сложные схемы, пульсирующие линии – и погасли. Он не успел испугаться – просто провалился в бездонную черноту.

Лекс с трудом разлепил веки. Правый глаз открылся сразу, пропуская тусклый, серый свет. Левый поддался только со второй попытки – ресницы слиплись от чего‑то липкого, то ли крови, то ли грязи. Картинка двоилась, плыла, но постепенно складывалась в нечто осмысленное.

Деревянные прутья. Грязная солома вперемешку с тем, о чём лучше не думать. Низкий дощатый потолок, нависающий так близко, что, казалось, до него можно дотянуться рукой. Чьи‑то босые ступни в цыпках и ссадинах упирались ему прямо в лицо. Лекс дёрнулся, пытаясь отодвинуться, и обнаружил, что руки не слушаются. Точнее, слушаются, но в очень ограниченном диапазоне.

Кандалы. Холодный металл плотно охватывал запястья, соединяясь короткой ржавой цепью. Лекс рванул – металл лишь глубже впился в кожу, обжигая холодом и оставляя красные полосы, которые тут же начали пульсировать болью. Но вместе с болью пришло и другое ощущение: тонкая цепочка на шее, которую он раньше не замечал, вдруг отозвалась слабым пульсом, будто жила. Металл касался кожи с ледяной отчётливостью, но в этом прикосновении не было враждебности – словно цепочка всегда была частью его, якорем в шторме, напоминанием о чём‑то важном, что он пока не мог вспомнить.

«Артефакт? – мелькнула мысль. – Но откуда?»

Взрыв. Вторжение. Может, это каким‑то образом прицепилось к нему в тот момент?

– Очухался, – проскрипело где‑то рядом.

Чужая, гортанная речь. Но он понимал каждое слово. Это было неправильно, но сознание, дезориентированное и раздробленное, ещё не могло ухватить эту странность. Оно цеплялось за обрывки, за конкретику, за этого человека с голосом, похожим на скрип старой двери.

Лекс повернул голову на звук. В углу клетки, привалившись спиной к дощатой стене, сидел старик. Седая косматая борода, лицо в глубоких морщинах, похожее на печёное яблоко. Но глаза – живые, цепкие, внимательные. Такие глаза бывают у людей, переживших столько, что смерть перестала их пугать, превратившись в просто ещё одного соседа по бараку.

– Где я? – спросил Лекс хрипло. Голос прозвучал чуждо, словно принадлежал кому‑то другому.

– В фургоне. Работорговцы везут нас на рынок, в Стальной Шпиль. – Старик почесал бороду и добавил: – Век живи – век учись, а дураком помереть всегда успеешь. Только я, видать, слишком долго живу, чтоб дураком‑то помирать.

Он сплюнул в темноту – плевок шлёпнулся о солому.

–И как тебя звать то?

– Корней меня кличут.

– Стальные земли, – продолжил старик, видя непонимание в глазах собеседника. – Едем в столицу, на невольничий рынок. Будут продавать нас, как скотину. – Он снова сплюнул. – А ты, видать, издалека. Может, с северных поселений, где ещё люди вольными были? Давно их нет там, но слухи ходят. А может, и вовсе из‑за моря?

Лекс попытался осмыслить услышанное. Стальные земли, столица, невольничий рынок. Слова звучали как бред, как дешёвый фэнтези-роман. Но старик не врал – слишком спокоен был его голос. Спокоен той особой спокойствием, какое бывает только у людей, которым уже всё равно.

– Давно едем? – спросил Лекс, цепляясь за любую информацию.

– Третьи сутки. Завтра к вечеру будем на месте. – Старик кивнул куда‑то в сторону, откуда доносился ритмичный гул. – Дорога идёт через Перевал Слёз. Ветер там такой, что фургоны чуть не переворачивает. Нашим «хозяевам» плевать – был бы товар доставлен. Им бы только монеты считать, а на наши спины – ровно до той минуты, пока груз не сдан.

– Кто нас везёт?

– Эльфы. – Старик скривился, будто лимон разжевал. – Высшая раса, как они себя величают. Для них мы – скот, мясо, расходный материал. Я уж пятнадцать лет в рабстве, всего навидался. И не только эльфы – дворфы тоже людей покупают, для своих шахт, и дракониды для арен. Но эльфы – самые… как бы это сказать… правильные, что ли. У них эта аристократия, чистота крови. Считают себя прямыми наследниками Древних.

– Древних? – переспросил Лекс, чувствуя, как цепочка на шее снова слабо пульсирует.

– Ага. Была когда‑то раса, могущественная. – старик оживился. – Строили летающие города, артефакты ковали, могли управлять самой реальностью – эфиром, как его называют магистры. А потом погибли. Одни говорят – прогневали богов, другие – уничтожили себя в междоусобной войне. Теперь от них остались только руины, полные опасных сокровищ. Говорят, где‑то на севере, за Великим хребтом, есть целый мёртвый город, где даже воздух пропитан магией – туда никто не суётся, потому что оттуда не возвращаются. – Он понизил голос до шёпота: – А ещё говорят, что в некоторых руинах до сих пор живут Архитекторы – духи машин, которые сторожат наследие Древних. Но это уже сказки для доверчивых.

Лекс слушал, и внутри него боролись два чувства: отчаянное желание поверить, что это сон, и холодное, леденящее осознание, что всё происходит наяву. Архитекторы… Это слово отозвалось где‑то в глубине сознания, будто он уже слышал его раньше. Может быть, во время того странного вторжения? Он вспомнил мелькнувшие перед глазами схемы, пульсирующие линии. Они были похожи на… на чертежи. На сложнейшие инженерные чертежи, только живые, дышащие.

– А после гибели Древних? – спросил он, пытаясь отогнать наваждение. – Что было потом?

– Потом в мир пришли Высшие расы, – охотно пояснил Корней. – Эльфы, унаследовавшие магию. Дворфы, научившиеся работать с кристаллами и паром. Дракониды – те, кто смог подчинить себе кровь драконов. А ещё есть орки – их Высшими не считают, они живут в степях и постоянно воюют со всеми. И гоблины – те в основном по подземельям прячутся, воруют да пакостят.

– А люди? – спросил Лекс, хотя уже догадывался об ответе.

– А люди… люди были всегда. Как сорняки. – Корней сплюнул. – Никто не знает, откуда они взялись. Высшие считают, что люди произошли от лабораторных животных Древних – тех, кто сбежал из клеток после Катаклизма и расплодился. Поэтому мы для них – скот. Неспособные к магии, тупые, но живучие, как крысы. И размножаемся, как крысы – быстро и много.

Он усмехнулся, показав щербатые зубы.

– Магии у нас действительно нет. Совсем. Высшие рождаются с искрой – кто сильнее, кто слабее. У людей – никогда. Единицы, у кого просыпается что‑то похожее, либо сгорают заживо, либо их забирают в лаборатории на опыты. Я слышал, в Магистериуме такие лаборатории есть – под землёй, глубоко. Там людей режут, смотрят, что у них внутри, ищут ту самую искру. Никто оттуда не возвращается. Молчание – золото, парень. Запомни это.

Лекс поёжился. Он вспомнил вспышку при взрыве, странное вторжение в мозг. Неужели это было то самое? Неужели в нём проснулась та самая «искра»? Но Корней сказал, что люди с искрой сгорают или сходят с ума. Он не чувствовал себя сумасшедшим. Пока. Рука непроизвольно потянулась к цепочке – металл оставался тёплым, будто живым.

– А боги? – спросил Лекс, меняя тему. – Есть здесь боги?

– Боги есть, – Корней кивнул. – Кователь, Нергал, Азур, иные. Говорят, они живут в небесных чертогах и правят миром. Но нам, людям, от них ни тепло ни холодно. Они только за Высшими присматривают. Есть слухи, что когда‑то Кователь покровительствовал людям-кузнецам, но потом что‑то случилось, и он отвернулся от нас. Теперь люди молятся втихаря, но толку чуть.

Лекс вспомнил греческие мифы, которые читал в детстве. Гефест, бог-кузнец. Интересно, этот Кователь похож на него? Мысль мелькнула и исчезла.

– А бунты? Пробовали люди бунтовать?

– Пробовали. – Старик вздохнул. – Последний раз лет тридцать назад, в Южных провинциях. Там земли плодородные, народ жил побогаче. Собрали армию, даже пару городов взяли. Думали, свобода близко. А потом пришли магистры из Магистериума – и всё. Выжгли землю так, что до сих пор там ничего не растёт. А тех, кто выжил, казнили по‑особому. Души вынули и запечатали в кристаллы. Те кристаллы теперь в фонарях горят на главной площади Стального Шпиля. Горят и кричат по ночам, чтобы люди, проходя мимо, слышали и помнили.

По спине Лекса пробежал холодок. Он представил эти фонари, эти крики – и в груди закипело что‑то тяжёлое, обжигающее. Руки сжались в кулаки сами собой. К горлу подступил кислый ком. Вот она, плата за надежду. Он вдруг остро осознал, что этот мир – не просто декорация для приключений. Это настоящая, жестокая реальность, где люди действительно скот, а свобода – лишь красивое слово.

Фургон снова тряхнуло, и гул изменился – добавился металлический лязг, будто они ехали по рельсам.

– Подъезжаем, – сказал Корней, и в его голосе впервые проскользнул страх. – Городские ворота. Сейчас будут проверять. Молчи, парень, молчи.

Лекс прильнул к щели между досок.

Ворота были высотой с десятиэтажный дом. Огромные, из чернёного металла, украшенные светящимися синими узорами, которые переливались и двигались, как живые змеи. По бокам стояли статуи – две фигуры в длинных балахонах, с закрытыми лицами. В руках они держали длинные шесты, навершия которых тоже светились. Это были Молчаливые Стражи – элитные воины-големы, в которых, по слухам, заперты души провинившихся эльфов. Лекс слышал о таких в рассказах Корнея, но видеть их вживую… От них веяло таким холодом, что даже сквозь щель в досках он почувствовал, как стынет кровь.

Но не статуи были главным.

За воротами возвышался город.

Здания росли в хаотичном порядке, переплетаясь между собой. Одни были сложены из грубого камня – старые постройки, ещё человеческие. Другие – из металла и стекла, с балконами и шпилями, явно эльфийская архитектура. Третьи казались вырезанными из цельного куска материала, переливающегося перламутром – такие, говорил Корней, строили Древние, и они до сих пор стоят, неподвластные времени. Между домами висели мосты – не подвесные, а парящие в воздухе, без всякой опоры. По краям мостов бежали голубоватые огоньки – лей-линии, питающие город эфиром.

А над всем этим, пронзая низкие серые облака, возвышалась башня – Стальной Шпиль. Гладкая, блестящая, уходящая так высоко, что терялась в облаках. Вокруг её вершины кружили какие‑то точки – то ли птицы, то ли летательные аппараты Древних, захваченные Магистериумом.

– Красиво, да? – прошептал кто‑то сбоку.

Лекс обернулся. Подросток, который тихо плакал в углу, теперь тоже смотрел в щель. В глазах у него был не страх, а благоговение.

– Красиво, – согласился Лекс. – И страшно.

– Это столица, – сказал Корней. – Здесь живёт Наместник Высших Рас, здесь заседает Магистериум. Отсюда правят всем континентом. А внизу, под городом, говорят, есть катакомбы, где Древние проводили свои эксперименты. Туда даже эльфы боятся соваться.

Фургон прогрохотал по мостовой и остановился. Заскрежетал засов, дверь клетки распахнулась.

Свет ударил в глаза. После полумрака фургона он казался ослепительным. Лекс зажмурился, но сквозь веки всё равно пробивалась багровая пелена.

– Выходите, скот, – сказал тот же эльф. – По одному. Кто замешкается – кнут.

Люди начали выбираться. Кто‑то полз на четвереньках, кто‑то спотыкался, падал, и его поднимали ударами кнута. Лекс попытался встать и чуть не упал – ноги затекли, мышцы сводило судорогой. Корней поддержал его за локоть. Рука старика была сухой и жилистой, но в ней чувствовалась неожиданная сила.

– Держись, парень. Скоро всё решится.

Они оказались на огромной площади, вымощенной каменными плитами. Вокруг возвышались здания, а прямо перед ними – сооружение, похожее на гигантский шатёр из светящейся ткани. Тонкой, почти прозрачной, но при этом непроницаемой для взгляда.