Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Соавторы: Юрий Уленгов,Мария Эмет,Екатерина Полянская,Клим Ветров,Мария Эмви,,Арсений Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 344 страниц)

Во-первых, – репутация. – сказал он – Это то, чего ни за какие деньги не купишь.

Во-вторых, – доверие. Спасенные купцы через месяц вернутся домой и станут живой рекламой Новороссийска. Их рассказы о том, что варвары обошлись с ними честно и даже заплатили за товар, подействуют лучше любых посольств, и следующие караваны пойдут уже целенаправленно сюда.

В-третьих, – экономика. Товар-то они всё равно получили, заплатив за него серебром из пиратской добычи. По сути, казна не понесла убытков, а приобрела активы. Серебро просто перешло из одного кармана в другой, а товар остался у них.

В-четвертых, – юрисдикция. Показав, что они действуют по закону, а не по праву сильного, Новороссийск застолбил за собой статус единственной законной власти в этих водах.

Ну и в пятых, – пиратские корабли остались у них, как и все что они награбили до нападения на арабов.

Позже, когда для купцов накрыли столы в новом гостевом доме и устроили пир, Сергей понял насколько дальновиден был генерал. Мало того что с купцами заключили несколько контрактов по поставкам стратегических товаров, так еще и договорились что они помогут открыть в Дамаске торговое представительство девятиэтажников.

Дамаск в десятом веке был одним из крупнейших центров мировой торговли, через который шли караваны со всего света, и иметь в таком месте свою факторию, означало получение сразу нескольких стратегических преимуществ. От прямого выхода на восточные рынки и легализации произведенных в девятиэтажке товаров, до получения информации из первых рук, а не из перевранных десять раз слухов.

В общем, как ни крути, а их «стратегическое преимущество» опять оказался прав.

Глава 5
Пропажа

После столь успешного выхода девятиэтажка погрузилась в самое себя, усердно работая на всех внутренних фронтах. Когда Сергей поднимался на крышу или просто смотрел с балкона, он видел настоящий муравейник, просыпающийся с рассветом и затихающий только глубокой ночью.

Обсуждая с товарищами очередные начинания, он приходил к выводу, что если так продолжится хотя бы лет десять, их маленькая крепость превратится в нечто такое, что переплюнет и Константинополь, и все остальные центры цивилизации вместе взятые. Да, не хватало людей, не хватало ресурсов, да и вообще не было ничего такого, чего бы хватало вдосталь. Но искали, находили, использовали. Оглядывая горизонт, он видел, как вереница телег уходит к дальним холмам – туда, где собирались заложить форт. Небольшую крепостицу, чтобы предупреждать набеги и не давать врагу располагаться лагерем в пределах видимости. Чертежи он видел: форт походил на коренастую водонапорную башню – диаметром десять метров, высотой под двадцать. Строить планировали из камня на цементе, рассчитывая управиться до зимы. Людей, как всегда, не хватало, но на этих работах использовали пленных кочевников, норманнов, хазар. Их набралось уже порядочно, и держать такую ораву внутри посада становилось опасно. А там, закованные в кандалы, под постоянным присмотром, они были и полезны, и не опасны.

Чуть позже за Сергеем зашёл Колян. Сегодня им предстояло идти на лекцию по агрономии. Идея была Анны, поэтому Сергей не спорил, Колян же вообще полюбил растительность, особенно выращивание табака – и балкон, и подоконники у него были заставлены горшками и ящиками с рассадой.

Вообще, такие лекции проходили по многим направлениям. Боясь потерять знания, учёные и прочие научные работники обучали – или, правильнее сказать, просвещали – тех, кто был далёк от науки. Тот же микробиолог, он был один, и случись с ним что – потеря стала бы невосполнимой. Поэтому его и таких, как он, берегли, а они потихоньку передавали свои знания окружающим. Ознакомительные лекции – вроде тех, на которые сейчас шли Сергей с Коляном, – были обязательны для всех. Углублённо же занимались только с теми, кто проявлял способности и интерес.

Лекция проходила в одном из классов школы, и народу набралось порядочно, в основном из тех, кто занимался огородами и полями. Темой были гибриды и переопыление. У доски стоял Семён Ильич и рисовал мелом схемы – пестики, тычинки, стрелки, подписанные аккуратным почерком. Объяснял, как скрещивать разные сорта пшеницы, чтобы получить более устойчивый к засухе, как отбирать лучшие семена, как работает наследственность. Сергей честно пытался слушать, но уже через десять минут почувствовал себя не в своей тарелке. Все эти пестики и тычинки проходили мимо него, никак не задерживаясь. Он думая о своем, сидел, подперев голову рукой, и время от времени кивал, делая вид, что внимает.

Колян, напротив, слушал так усердно, что даже рот приоткрыл. Он что-то записывал огрызком карандаша на клочке бумаги, переспрашивал, уточнял. Когда Семён Ильич заговорил о том, как переопыление влияет на содержание никотина в табачном листе, Колян аж подался вперёд, боясь хоть что-нибудь пропустить.

– Ты гляди, – шепнул он Сергею, когда лекция закончилась. – Оказывается, если пчёл правильно привадить, урожай вдвое выше. Я у себя на балконе попробую.

– Пчёлы на балконе? – хмыкнул Сергей. – Соседи оценят.

После лекции они пошли туда где дымили домны. Магомед, пропадавший там и денно и нощно, обещал показать какую-то диковинку. Но когда они пришли, он был занят – руководил заливкой бронзы в пушечную форму. Вокруг суетились рабочие, Магомед, в прожжённом фартуке, что-то кричал, размахивал руками, и только когда форма была залита, он заметил гостей. Кивнул, нырнул в свою каморку и вышел оттуда с каким-то свёртком.

Колян, как всегда нетерпеливый, сразу шагнул ближе, вытягивая шею. Сергей остался стоять, где стоял, – скрестив руки на груди, но его глаза тоже загорелись любопытством.

– Ну, показывай, что за зверь, – бросил он.

Магомед аккуратно развернул ткань, и на свет показалось оружие, какого Сергей ещё не видел. На массивной рукояти крепились шесть трубок диаметром десять миллиметров, и длиной сантиметров по пятнадцать каждый. Все они были собраны в тугой пучок вокруг центральной оси. На казённой части каждого темнела полка с затравочным отверстием.

– Что это?

– Пепербокс, – пояснил Магомед.

– Пепер что? – переспросил Колян, Сергею это название тоже не было знакомо.

– Пепербокс переводится с английского как «коробочка для перца». Первые револьверы, точнее их предшественники, походили на эти самые перечницы.

Вопрос с названием был исчерпан, и он продемонстрировал работу чудо-оружия: взялся за рифлёную головку в передней части, провернул. Стволы сместились с тихим щелчком.

Колян присвистнул.

– Ничего себе. А как стреляет-то? Фитиль?

– Лучше. – Магомед перевернул оружие, показывая внутренности корпуса. – Пьезоэлемент от зажигалки, при нажатии на спуск выдаёт искру, и через систему каналов она поджигает заряд на полке ровно того ствола, что стоит в боевом положении. Почти как у нормального револьвера.

– Дай подержать, – Колян протянул руки, как ребёнок, увидевший новую игрушку.

Магомед передал оружие.

Колян взял пистолет, взвесил в руке.

– Тяжелый…

– Заряжается с дула как мушкет, – продолжал Магомед. – Отстрелялся – проворачиваешь блок, снова жмёшь. Шесть выстрелов за десять секунд.

Он вытащил из кармана маленькую маслёнку, капнул на ось блока.

– На дистанции до тридцати метров пуля пробивает кольчугу, на двадцати кирасу, осечки бывают редко, и если уж случаются, значит виноват порох, а не механика. В ближнем бою эффект будет ошеломляющий.

Колян, которому не терпелось опробовать новинку, аж подпрыгивал на месте.

– А почему стволы такие короткие? Дальность же теряется.

– Теряется, – согласился Магомед. – Но нам не дальность нужна. Это оружие ближнего боя, там где длинный ствол – помеха. Перезарядка, правда, долгая – каждый ствол с дула забивать. Но десять человек каждый с парой таких малышек, сами понимаете какая сила.

Сергей забрал у Коляна пистолет, отмечая что весит он ого-го. Он навёл стволы на воображаемую цель, большим пальцем провернул блок, нажал на спуск.

– Надёжный? – спросил он, не отрывая глаз от оружия.

– Пока испытывали – ни одной осечки, – ответил Магомед. – Но это первый, дальше видно будет.

Сергей ещё раз взвесил пистолет в руке, и повернулся к Магомеду:

– Сколько таких сделали?

Магомед вздохнул.

– Один. Работа, сам понимаешь, кропотливая, точнее геморройная. Если за неделю еще один такой сделаем, уже хорошо, но скорее всего не успеем.

– Только это ещё не всё, – сказал Магомед, заворачивая пистолет в холстину. – Пойдёмте.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился к низкой двери в дальнем конце кузницы. Колян, всё ещё возбуждённо бормотавший что-то о «шести стволах», двинулся следом. Сергей шёл последним, пригибаясь под притолокой.

Каморка Магомеда походила на забитый всяким барахлом склад. Вдоль стен, на грубо сколоченных стеллажах, громоздились мотки проволоки, обрезки труб, напильники, зубила, банки с солидолом, какие-то шестерёнки, пружины и тигли разных размеров.

Магомед, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, уверенно прошёл к дальнему стеллажу, где на полке лежало несколько небольших кожаных чехлов. Он взял два из них, повернулся и протянул один Сергею, второй – Коляну.

– Это вам. Презент.

Сергей расстегнул чехол и достал оттуда что-то похожее на небольшой перочинный ножик. Рукоять из темного дерева удобно ложилась в ладонь, на ней, в специальном зажиме, крепилось узкое лезвие, отполированное до зеркального блеска. Бритва? Безопасная? Сергей повертел ее в руках, пробуя пальцем остроту лезвия.

– Как ты ее?..

– Вещь не сложная, – пожал плечами Магомед, явно довольный произведенным эффектом. – Поэкспериментировал на досуге, теперь клепаем потихоньку. Лезвия из обрезков тигельной стали, что после мечей остаются. Закаливаем, отпускаем, полируем. На две недели хватает строго, даже с моей шевелюрой, а затупилось, перевернул, и ещё на столько же хватит.

Сергей снова провёл пальцем по лезвию, убрал бритву в чехол и сунул за пазуху. Подарок был и впрямь отличный – лучший из тех, что он получал за последнее время. Да что там, за всё время, что они здесь. Не пушка, не меч, не очередной хитрый механизм для убийства. Просто обычная бритва, но именно такие мелочи возвращали ощущение нормальной жизни.

Он усмехнулся про себя. Местные, когда распробуют, многие свои бороды посбривают. Он не знал наверняка, но предполагал: растительность на лице тут растят не для красоты, а потому что каждодневное бритьё – та ещё история. Одно дело – подровнять отросшее ножницами или срезать ножом, и совсем другое – бриться каждый день, когда нормального инструмента нет. А с такой бритвой, да со сменными лезвиями – совсем другой расклад. Пара движений – и лицо гладкое. Ни порезов, ни мучений.

Он вдруг подумал, что это ещё один «аналоговнет», массовое производство которого необходимо наладить, пустить в торговлю. Не «чудеса», которые не резиновые, а простые, понятные, нужные каждому вещи. Те, за которые люди готовы платить.

Поблагодарив Магомеда, друзья пошли дальше. Сергей направился к терему молодожёнов – обещал навестить Володю с Зоей ещё неделю назад, да всё времени не было, а вчера столкнулся с Володей у школы, и тот заставил его клятвенно пообещать, что зайдёт.

Терем стоял на восточной стороне посада, сразу за казармами бабкинцев, так чтобы молодожёны всегда были под охраной. Небольшой, но в два этажа, сложенный из брёвен и обшитый тёсом – совсем не похожий на те хоромы, в которых жили князья, и уж тем более на то, к чему привыкла Зоя в Константинополе. Но было в нём одно ноу-хау, для местных – диковина диковинная.

Когда Сергей переступил порог, Володя, сиявший как начищенный самовар, сразу потащил его показывать хозяйство. И первым делом – отхожее место.

– Смотри, что нам поставили! – он распахнул дверь в небольшую каморку, где на дощатом полу, словно трон, возвышался фаянсовый унитаз. Белый, блестящий, с деревянным сиденьем и бачком, в который приходила заливаемая снаружи вода. Канализация же уходила по трубам в выгребную яму на окраине посада.

Рядом, за перегородкой, был оборудован душ, кран с вентилем, деревянный поддон. Воду грели внизу, в печи, и подавали наверх. То есть каких-то самостоятельных телодвижений молодожены не делали, наслаждаясь плодами цивилизации. Кран, смыв, все дела. Вроде ничего такого, подумаешь, теплый сортир, но сам факт, что в доме есть такое, для людей, привыкших к ночным горшкам и баням по праздникам, выглядел чем-то из ряда вон.

Сергей хмыкнул, оглядел унитаз и покачал головой.

– Да, брат, живёшь ты теперь по-царски. Даже у василевса такого нет.

– Знаю, – Володя гордо выпрямился. – Зоя сначала не поняла, а как распробовала – сказала, что ради одного этого стоило выйти замуж за варвара.

Они рассмеялись. Из соседней комнаты, заслышав голоса, вышла Зоя – в простом домашнем платье, с распущенными волосами, совсем не похожая на ту надменную принцессу, что когда-то смотрела на них с высоты своего положения. Она приветливо кивнула Сергею и тут же принялась хлопотать – велела подать чай, мёд, свежий хлеб. Было видно, что она чувствует себя здесь хозяйкой. И, пожалуй, как показалось Сергею, вполне счастливой.

Когда сели за стол, Сергей ел мало, больше для приличия, говорил тоже немного, предпочитая слушать. И чем дольше слушал, тем отчётливее понимал: он почти ничего не знает о том, что происходит прямо здесь, под боком, потому что мыслит совсем другими категориями. Ведь что его волновало? Василевс? Варяги? Кочевники? Мысли о том что будет через пять лет, через десять. Или как подготовиться к войне, которой не избежать. Еще где взять необходимые ресурсы, и как не поссориться с союзниками. Володю же волновало совсем другое. Он, конечно, умён – куда умнее многих взрослых, но «варится» в своём времени и мыслит соответственно. Его не интересовали ни собирающиеся в степи орды, ни мстительный василевс, ни интриги его собственного деда, о которых он наверное даже не догадывался. У него была молодая жена, новый меч – подарок Магомеда, – и он радовался этому мечу, как ребёнок. Он ходил на уроки, учился читать, писать, считать, постигал азы медицины, и весь его мир умещался в этих стенах, в этом тереме, в этом маленьком, но уютном доме.

Разговор прервал стук в дверь. Вошёл посыльный, запыхавшийся, явно бежал. Вытянулся, прижал кулак к груди:

– Воевода, вас к князю. Срочно.

Сергей отставил кружку, поднялся. Прощаясь, хлопнул Володю по плечу, улыбнулся Зое и вышел. Уже на крыльце подумал что не к добру это и обидно что так хорошо начавшийся день почти наверняка завершится какой-нибудь гадостью.

В подъезде было так сумрачно что Сергей почти налетел на Дронова, чуть впереди которого неторопливо шагал Бородин. Значит вызвали не его одного, и это окончательно утвердило его в мысли, что ничего хорошего ждать не стоит.

Поднялись молча. Максимов сидел в своём кресле, и лицо у генерала было такое, что Сергей сразу понял: гадость уже случилась. Осталось только узнать, какая именно.

– Садитесь, – бросил Максимов, не здороваясь.

Офицеры расселись. Генерал помолчал, постучал пальцами по подлокотнику, потом заговорил.

– Корабль с пушками должен был быть в Херсонесе четыре дня назад, а только что приплыл гонец от Владимира, говорит что он не пришел.

Сергей молчал, переваривая. Пять орудий с полным боекомплектом и обученными расчётами, и всё пропало. Вряд ли в шторм, море сейчас тихое, маршрут известный, хоженый. Значит – либо пираты, либо предательство, третьего не дано.

– Что думаете? – генерал обвёл всех тяжёлым взглядом. – Где корабль? И что нам теперь делать?

Бородин заговорил первым. Он всегда говорил первым, когда дело касалось флота.

– Надо прочесать побережье, опросить рыбаков, осмотреть все бухты. Если корабль повреждён, но уцелел, он где-то дрейфует. Если его захватили – найдём следы. Времени прошло немного, далеко уйти не могли.

– Бессмысленно, – покачал головой Сергей. – Те, кто забрал пушки, наверняка знают, что это такое. А если знают – значит, у них было время подготовиться, и они либо схоронились где-нибудь, либо уже далеко отсюда.

Дронов, всё это время молча крутивший в пальцах сухую травинку, хрустнул ею и бросил на стол.

– По пути взять их не могли, – сказал он твёрдо. – Ни один чужой корабль не подошёл бы к ним близко. Парни из расчётов опытные, знают, что к чему, да и боекомплекта у них хватило бы от десятка дромонов отбиться.

Генерал обвёл всех взглядом и, помолчав, спросил в лоб:

– Ну и что будем делать?

Дронов пожал плечами. Бородин, напротив, подался вперёд и снова, уже с нажимом, повторил:

– Я считаю что надо прочёсывать побережье, если хоть какой-то след остался – найдём.

Сергей покачал головой:

– Повторяю, искать бесполезно, да они и сами скоро вылезут. Нам же урок на будущее, оружием таким не разбрасываться, а если и перевозить – то только под серьезной охраной.

Генерал помолчал, покрутил в пальцах потухшую трубку и кивнул:

– Значит, так. Бородин – прочесать побережье, но сделать это нужно тихо и без огласки. Сергей – готовься к путешествию, заикнулся про охрану, вот значит сам и повезешь пушки князю. Усвоил?

– Так точно, товарищ генерал!

Глава 6
Херсонес

Подготовка заняла два дня. Состав эскадры с грузом новых пушек был небольшим. Галеас «Зоркий», драккар и шлюп-разведчик. И не потому, что кораблей не хватало – как раз наоборот, флот после всех трофеев разросся так, что Бородин едва успевал набирать команды. Но Сергей не хотел толпы, рассчитывая взять людей только проверенных.

За каждого матроса и бойца он, конечно, поручиться не мог. Но опирался на мнение тех, кому верил. Бабкинцы – как абордажная команда, и экипажи из ходивших в Константинополь.

Пушек в этот раз взяли столько же, но зарядов на треть больше. Сергей не знал, чем руководствовался генерал, отдавая такой приказ, Максимов с ним не советовался, но наверняка была какая-то причина.

Бородин тем временем собирал свою экспедицию. Галеас «Варяг» и четыре драккара – достаточно, чтобы прочесать побережье, но не настолько много, чтобы это выглядело как карательная операция. Кроме прочесывания, он решил использовать как приманку взятый в последнем рейде пиратский самбук. На вёсла посадили пленных пиратов, скованных цепью по двое. Команду набрали из самых лихих «Владимирцев», и никаких пушек, дабы не отпугнуть возможную добычу.

У Сергея же капитаном флагмана был подводник Гаврилов. Ворчливый, дотошный, он проверял каждую мелочь лично – от крепления пушек до запаса пресной воды.

Артиллеристов набирал сам Дронов. Все они были из местных, но уже достаточно опытные. Пушкари и пищальщики теперь стояли на самой высокой ступеньке в негласной иерархии поселения. Стать артиллеристом было не просто престижно – это был пропуск в элиту, в круг тех, от кого зависела жизнь всех остальных. Неофициальный табель о рангах, сложившийся сам собой, ставил их выше даже многих дружинников. Потому что мечом мог махать каждый первый, а вот понять процесс огнестрела, – единицы.

Девятиэтажников в эскадре было всего трое: сам Сергей, капитан Гаврилов и напросившийся в поход Колян. Дронов ушёл с Бородиным – посчитал, что там будет нужнее. В конце концов, прочёсывать побережье и ловить на живца – это не просто посылку доставить, тут опытный артиллерист не помешает, а Сергею хватит и тех пушкарей, что были на «Зорком».

Отплыли рано утром, едва рассвело. Ветер дул попутный, Сергей с Коляном, по обыкновению, стояли на корме, глядя на отдаляющийся берег. Белая коробка девятиэтажки на обрыве, медный купол церкви, дымки над посадом – всё это медленно таяло в утренней дымке.

Колян докурил самокрутку, щелчком отправил окурок за борт и вдруг, понизив голос, словно речь шла о чём-то запретном, достал из-под плаща Магомедовский пистолет.

– Глянь, – он довольно оскалился, и явно гордясь собой, добавил, видимо забыв, как эта штука называется – Мага «Пеперони» дал потестить.

Сергей наморщил лоб.

– Пепер… перперди… – он тоже не смог вспомнить. – Да ну тебя. Если придётся шмалять этой штукой, значит, наши дела совсем плохи.

Он не преувеличивал. Как оружие последнего шанса у них обоих были пистолеты с полными обоймами – у Сергея «беретта», у Коляна «глок». И если уж дело дойдёт до того, что придётся хвататься за стволы, – значит, бой проигран, дистанция потеряна и враг уже на борту. А этого Сергей допускать не собирался.

Путь до Херсонеса прошёл спокойно. Ветер держался попутный, погода стояла ясная, и почти всё время Сергей с Коляном провели на палубе – попивали пшеничный кофе, курили, перемежая партии в шахматы игрой в подкидного. Колян, как всегда, жульничал, Сергей делал вид, что не замечает. За три дня пути они не встретили ни одного паруса на горизонте, что Сергею показалось почти подозрительным.

Прибыли на рассвете четвёртого дня. Солнце только-только оторвалось от горизонта, когда впереди показались знакомые очертания Херсонеса – желтоватые стены, квадратные башни, красные черепичные крыши.

То что их заметили, Сергей понял по тому что пристани уже собирался народ. Он поднёс бинокль к глазам и сразу разглядел Владимира. Князь стоял в окружении нескольких воевод, и смотрел на приближающиеся корабли. Был он без шлема, в алом плаще поверх золочёной кольчуги. Рядом с ним, чуть поодаль, толпились гриди с княжескими стягами.

Вплотную к берегу подходить не стали – «Зоркий» с его осадкой мог сесть на мель. Бросили якорь на рейде и переправились на лодках. Перед тем как сойти на берег, Сергей начистил доспехи, и привёл в порядок помятый плащ. Он понимал что сейчас он представитель силы, с которой считаются даже в Константинополе, и выглядеть должен соответственно.

Когда лодка ткнулась носом в песок, Сергей спрыгнул первым, следом переместился Колян. Владимир их уже ждал, шагая навстречу, широко раскинув руки. Лицо его сияло, словно и не было никаких похищений, и никаких интриг. Он обнял Сергея, расцеловал в обе щеки, потом – Коляна.

– Брат мой! – прогремел он, отстраняясь и держа Сергея за плечи. – Ждал тебя! Рад, что добрались живыми и невредимыми!

– И я рад, князь, – ответил Сергей, стараясь не выдать неприязни.

Владимир кивнул, наморщился, но тут же снова расплылся в улыбке.

– О делах поговорим потом. Сначала – пир! Вы с дороги, устали. Прошу во дворец. Там уже накрывают столы.

Сергей кивнул и двинулся следом за князем.

* * *

Дворец мало чем изменился, во всяком случае глобальных изменений Сергей не заметил. Разве что украшений на стенах стало меньше – золотые мозаики, сверкавшие в прошлый раз, исчезли, фрески потускнели, кое-где на мраморе темнели сколы. Золочёные канделябры заменили на простые железные, и только массивный стол, за которым сидели ещё в прошлый раз, остался прежним. Но странное дело – зал от этого только выиграл.

На пир собрались, казалось, все, кто хоть мало-мальски причислял себя к знати. Смесь говоров и лиц, одеяний и поведений. Греческие чиновники в белых туниках с пурпурными полосами, славянские бояре в расшитых рубахах и тяжёлых плащах, варяжские ярлы в кольчугах, хазарские тарханы в меховых шапках. Человек триста, а то и четыреста. Столов – десяток, и каждый ломился от еды: жареные перепела, запечённые осетры, горы хлеба, кувшины с вином и мёдом, блюда с фруктами и сырами. Еды было столько, словно ждали танковую армию, а не двоих гостей.

Сергею с Коляном место выделили по левую и правую руку от князя. Владимир был весел, учтив, много шутил, подливал вино, подкладывал лучшие куски. Расспрашивал о походе на Константинополь, восхищался их храбростью, сокрушался о пропавших пушках, клялся, что найдёт виновных и примерно накажет. Он был сама любезность, сама искренность, сама душа нараспашку.

Пировали до самого вечера. Гости приходили и уходили, произносили тосты, пили, ели, снова пили. Сергей отлучался только в туалет. Он почти не пил, Колян же, до этого не бывавший на подобных мероприятиях, быстро потерял бдительность.

Сергей не сразу понял, куда он делся. Спохватился, только когда услышал грохот выстрелов, от которого вздрогнули даже привычные ко всему дружинники. Он вскочил из-за стола и, перепрыгивая через лавки, бросился туда, откуда донёсся грохот.

Они стояли в дальнем конце зала, у стены, украшенной статуями – мраморными римскими копиями греческих оригиналов, привезёнными сюда ещё прежним стратигом. Афродита, бородатый Зевс, какой-то атлет с бронзовым венком на голове, сатир с кривыми ногами. Все четверо, застывшие в вечных позах, смотрели на зал пустыми белыми глазами. Теперь у Афродиты не было половины лица – пуля снесла щёку и разворотила мрамор, обнажив крупнозернистую сердцевину. Зевс лишился молнии – выстрел перебил её у самого основания. Атлету пуля попала в грудь, оставив рваную дыру, от которой разбежались трещины.

Колян стоял чуть покачиваясь, держал револьвер в опущенной руке и что-то втолковывал Владимиру. Князь, напротив, был трезв и собран, он взял револьвер из рук Коляна, взвесил, осмотрел, потом поднял и, целясь в уцелевшего сатира, нажал на спуск. Раз, другой, третий. От сатира только крошки полетели.

Вмешиваться Сергей не собирался. Хочется князю пострелять – пусть стреляет. Благо «пеперони», как Колян его окрестил, их не разорит: шесть выстрелов – не залп батареи, пороха ушло с гулькин нос. Но толпа вокруг Владимира и Коляна сжалась кольцом. Гриди, бояре, греческие чиновники – все, кто минуту назад пил и ел, теперь тянули шеи, пытаясь разглядеть, что за штука в руках у князя. Кто-то лез вперёд, расталкивая соседей, кто-то, наоборот, крестился, глядя на разрушенные статуи. Пьяные голоса смешались в возбуждённый гул.

Сергей понимал что такое внимание ни к чему, он протиснулся сквозь толпу, встал рядом с Владимиром и поднял руку.

– Всем вернуться за столы! – гаркнул он, стараясь перекрыть гул.

Народ не двигался, авторитета воеводы каменной крепости не хватало, тогда Владимир, сообразив, что сейчас будет конфуз, набрал воздуха и рявкнул – так, что казалось задрожали светильники:

– За столы, я сказал!

Гости неохотно, ворча – а пьяны были все поголовно, – потянулись обратно.

Но пир на этом моменте сдулся. Владимир никак не хотел расставаться с огнедышащей игрушкой и за стол не вернулся. Вместо этого он утащил Коляна в другой зал, где ещё оставались целые статуи, и оттуда ещё с полчаса доносились хлопки выстрелов и грохот падающего мрамора. Сергей посидел за столом, поковырял рыбу, выпил ещё полкубка, потом плюнул и пошёл к ним – боялся, что Колян, разогретый вином и княжеским вниманием, чего-нибудь натворит. Но обошлось: к тому времени, как он их нашёл, заряды кончились, и Владимир, довольный как ребёнок, вертел пустой револьвер в руках, пытаясь понять, как он устроен. Колян сидел на обломках какой-то нимфы и блаженно улыбался.

Разошлись под утро. Проспали аж до обеда. Сергей проснулся в отведённой ему комнате с тяжёлой головой и сухостью во рту. Умылся, оделся, нашел опочивальню Коляна, который выглядел так, словно по нему проехалась телега, и они спустились в малый зал.

Здесь стол был накрыт куда скромнее, и гостей всего ничего. Кроме Сергея с Коляном только Владимир, Доброга и ещё пара человек из ближнего круга.

Владимир выглядел свежим, видимо сказывались алкогольные тренировки. Спросил про внука, потом про Зою, про «вообще», и в конце переключился на – «как там было в Константинополе».

Сергей посмотрел на Коляна. Тот сидел бледный, как поганка, и даже головой шевелить боялся, а рот открывал исключительно для вливания рассола. Рассказчик из него сегодня был никакой. Пришлось Сергею самому. Пересказал он коротко, без особых деталей, опустив момент с салютом.

После завтрака пошли смотреть пушки. Сергей ещё за столом понял, к чему идёт дело: князь готовится воевать. С кем именно он не знал, но явно не с ромеями, с ними вроде пока мир.

Орудия стояли во внутреннем дворике, все пять, с выложенными рядком боеприпасами – ядра, картечь, запасные картузы. Расчёты были здесь же, сидели в теньке под старыми оливами. При виде князя с гостями они повскакивали, вытянулись.

Владимир же уже ходил вдоль орудий, заглядывал в стволы, трогал лафеты. Видно было, что вчерашняя пальба из «пепербокса» – Сергей наконец вспомнил название – не прошла даром. Князь уже сопоставил ту игрушку с этими бронзовыми стволами и теперь явно прикидывал, на что они способны. Наконец он остановился у крайнего орудия и, не оборачиваясь, бросил обращаясь к пушкарям:

– Ну-ка, бахните разок для примера.

Пушкари засуетились. Целью Владимир выбрал ещё одну статую – на этот раз у фонтана в дальнем конце двора. Какой-то римский полководец с поднятой рукой, застывший в бронзе. За ним, в мраморной чаше, журчала вода.

– Отойдите подальше, – негромко сказал Сергей, отступая сам.

Владимир нехотя отошёл на несколько шагов, но ближе, чем следовало. Спорить Сергей не стал – князь есть князь.

– Огонь! – скомандовал старший расчёта.

Грохнуло. Дворик заволокло белым дымом, и сквозь него было видно, как выпущенное прямой наводкой ядро врезалось точно в грудь бронзового полководца. Статую снесло с постамента, она рухнула в фонтан, подняв тучу брызг и мраморных осколков. Чаша треснула, вода хлынула на камни.

Владимир стоял, опустив руки, и смотрел на разрушенный фонтан. Потом медленно, повернулся к Сергею.

– Пожалуй…

Больше стрелять князь не пожелал, видимо берёг заряды и фонтаны, а после экскурсии снова повёл гостей на трапезу. Сергей был не голоден, но отказываться не стал, надеясь наконец услышать что-то путное. Дипломатом он был так себе, но в целом уже представлял, куда клонит Владимир. Ему нужны пушки, и ещё Коляновский «пепербокс».

Пока шли через внутренние переходы, князь то и дело бросал взгляды на оттопыривающийся бок Коляна, причём делал это так, чтобы Сергей непременно заметил его интерес. Тот усмехнулся про себя и, когда они уже подходили к малому залу, сказал, не дожидаясь вопроса:

– Оружие это, князь, экспериментальное, и пока в единственном экземпляре, но как только сделаем второй – я тебе его непременно подарю. Слово даю.

Владимир остановился, пристально посмотрел на Сергея, потом кивнул.

– Добро.

На том и порешили.

Дальше разговор сам собой перешёл на тему пропавших кораблей.

Владимир грешил на римлян. Мол, опозорились, озлобились, теперь мстят исподтишка. Сергей слушал и качал головой. Не похоже это было на ромеев. Те, даже когда били в спину, делали это красиво, с размахом, а не исподтишка, пряча концы в воду. К тому же, после разгрома флота и разрушения порта им было не до каперства – самим бы уцелеть.

– Каким маршрутом должны были идти? – спросил Сергей, глядя князю прямо в глаза.

Владимир ответил не сразу. Покрутил кубок, отпил глоток, потом нехотя, словно выдавливая из себя слова, описал маршрут. Сказал что прямо они не пошли, взяли южнее, в обход обычных путей. Сергей задумался о том что именно заставило их изменить курс? Он попытался зайти с другой стороны, но Владимир тут же замял тему, переведя разговор на погоду. Сергей не настаивал, понимая что больше ничего не добьётся.