Текст книги ""Фантастика 2026-176". Компиляия. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Да, я прекрасно помнил о том, что Аномалия больше не пропускает меня в будущее, но я также и помнил о том, что возле входа в нее я оставил бронетранспортер с полным запасом горючего, и вполне, могу воспользоваться им в своих планах. Разумеется, придется приложить немало сил, чтобы завести его, но даже если с этим ничего не выйдет, то я смогу какое-то время пересидеть там. Тем более что запас продуктов у меня есть и достаточно большой. А автономная печь, позволит чувствовать себя вполне комфортно. А вообще, я скорее всего буду готовить себе переход за границу. Так уж получилось. что Родина не захотела принять меня в свои объятия. С самого начала моего здесь появления, со мной происходили такие приключения, что знай я о них заранее, наверное, сотню раз подумал, стоит ли вообще подписываться на это, или проще спокойно сидеть на базе, и потихоньку сходить с ума от скуки и одиночества.

То милиции понравился мой фургон, кстати позже я узнал, что никаких запретов на его продажу, в союзе нет в принципе, и владеть им могут все, у кого хватит денег, для его покупки. То госбезопасность заинтересовалась моими способностями, и в итоге я оказался у нее на коротком поводке. Еще бы, ведь они же меня уберегли от долгой отсидки в местах не столь отдаленных, позволили жить в Москве, в хорошем, можно сказать престижном месте, раскатывать за счет государства по всему миру, а я такой неблагодарный, повел себя как последняя свинья. То, что при этом я находился под постоянным контролем и охраной, как какой-то там преступник, не в счет. Вот только почему-то никто не поинтересовался, нравится ли мне такая жизнь или нет. Особенно в свете последнего, когда мне на руку повесили блокиратор, и поселили на самом верхнем этаже башни в ста семидесяти метрах от уровня земли.

Вообще-то я мог прыгнуть сразу, в любую из отмеченных в моем журнале точек, но боюсь большая их часть уже находится под контролем организации. Если для переброски туда людей, требуется моя помощь, то для взятия этих точек под контроль, уже имеющимися там людьми, достаточно телефонного звонка. Да и большая часть этих точек, располагаются в местах где так или иначе уже присутствуют люди конторы, за исключением может быть некоторых мест. Правда имеются как минимум две точки, в Аргентине и в США, возде горы Рошмор, где я побывал совершенно случайно, которые неизвестны моим нанимателям, но я решил до некоторых пор не задействовать эти места, а лучше отсидеться какое-то время в Якутской тайге, пока в остальных местах, немного не поутихнет.

К тому же, так получилось, что у меня в рюкзаке, имеется огромная сумма, приближающаяся к миллиону рублей, в советских денежных знаках. И если на территории СССР, эти деньги я смогу потратить где угодно, то за рубежом, они боюсь ничего не стоят. Последний раз, насколько я помню, рубль считался валютным, еще в самом начале века, когда был введен советский червонец. Читал, что он был мало того, что вполне легитимен за границей, так еще и весьма востребован. Но Великая Отечественная Война свела на нет эту попытку, и сейчас рубль, не более чем внутренняя денежная единица СССР. Разве что в Монголии воспринимают советские рубли, достаточно благосклонно.

И вот сейчас, передо мною стоял вопрос, как потратить свои «кровные» денежки, приобретя, что-то полезное там, за рубежом. И лучшим вариантом вырисовывался некий адресок, доставшийся мне от недавнего попутчика, того самого Лёхи Гаврилова, с которым я бежал из города Мирного весной 1965 года. По его словам, в тридцати километрах от Айхала на запад, на северо-западном берегу озера Кыллах, находится стойбище местных оленеводов. Там проживает некий Иркен Ортыгмаев. Если удастся с ним договориться, то можно будет приобрести у него алмазы. То, что в Якутии имеется множество месторождений этих драгоценных камней, знают можно сказать все, но еще до недавнего времени, да и собственно и сейчас, некоторые счастливчики находят отдельные камни просто так, на земле, в руслах рек, или где-то еще. Официально продать находку, в нашей стране невозможно. Сколько бы находка не оказалась ценной, самое многое за нее можно получить почетную грамоту, и небольшую премию, хотя чаще всего ограничиваются именно грамотами, а у нашедшего появляется лишняя головная боль, из-за многочисленных проверок, следующих за добровольной сдачей находки. А, вдруг ты, что-то утаил? Понятно, что продать камень нельзя, но вдруг он понравился тебе своим видом, и ты решил оставить его себе на память?

А вот у этого самого Иркена, вроде бы есть некоторая заначка, часть которой он уже сбывал определенным людям, дорого, но оно того стоит. Тем более, что выезд за рубеж, не такая уж и большая проблема. По большому счету, меня устроила бы любая цена, ведь алмазы – это алмазы, а советские деньги за границей, всего лишь бумага. Я даже уже представляю, как смогу реализовать часть полученных камней, если они у меня окажутся. Причем на совершенно официальном уровне. Но это дело будущего. Пока же я пытался привести в чувство бронетранспортер, который за время моего отсутствия, вначале почти насквозь промок, хорошо хоть салон остался относительно сухим, затем высох, а ближе к осени, вновь промок, а позже и заледенел, и только на то, чтобы сбить с него корку льда, и добраться до салона, у меня ушел почти целый день. Разумеется, попытался проникнуть и на базу, находящуюся рядом со стоянкой бронетранспортера, но увы, ничего из этого так и не вышло. Для Аномалии, я похоже уже выглядел местным жителем, и она меня не пропускала.

После того, как я оказался внутри, дело пошло на лад. Для начала, слив из бочек часть дизельного топлива, мне удалось разжечь несколько костров вокруг вездехода, благодаря которым, двигатель прогрелся настолько, что его можно было попробовать запустить. Большим везением оказалось и то, что для запуска основного двигателя имелся так называемы предпусковой мотор, работающий на бензине. Его можно было запустить просто вручную, даже без аккумуляторов, которые за время моего отсутствия точно пришли в негодность, и я даже не стал их осматривать. После того, как костры, которые я поддерживал всю ночь, прогорели, а корпус и трансмиссия достаточно прогрелись, и оттаяли, мне удалось с помощью веревки, запустить пусковой двигатель, а вслед за этим и основной дизель бронетранспортера. И это было победой.

После того, как дизель заработал, я немного погазовал, проверяя его работу, а после оставил его на малых оборотах, и влез в салон, где сразу же запустил отопитель, и после небольшого ужина, лег отдыхать. Планируя уже на следующий день отправиться в сторону озера Кыллах, до которого от Аномалии было не больше ста пятидесяти километров.

Сейчас, когда тайга оказалась покрыта снегом, и земля достаточно промерзла, ехать было, можно сказать одним удовольствием, если бы не одно – но. Дело в том, что бронетранспортер все-таки был военной техникой, а советские генералы, да в общем-то и любые другие, всегда действовали по принципу, что солдат должен выискивать для себя, каждый раз новые трудности и успешно преодолевать их. И об этом говорят множество фактов, встречающихся на военной технике. Например, тот же рычаг переключения скоростей на ГАЗ-66. Вот кому интересно пришло в голову расположить оный практически за спинкой водительского сидения? Неужели нельзя было поставить пару дополнительных тяг и вывести его на нормальное место впереди, как у всех автомобилей. Нет надо же извернуться и воткнуть его так, было как можно смешнее, а водитель пусть выворачивает свои суставы, чтобы переключить передачу.

Или, например, взять тот же БТР-50, на котором сейчас передвигаюсь я. В общем-то нормальный вездеход, но с обзором у него полный швах. Я еще понимаю, что во время боевых действий управлять им через систему перископов, вполне нормальное решение. Тогда больше заботишься о собственной безопасности, нежели о том, что встретишь кого-то на своем пути. Сразу же вспоминается случай, услышанный мною во время службы в армии. Где-то в восьмидесятых годах, один из батальонов нашего полка, возвращался с маневров, и начальник штаба, решил по выпендриваться и заставил двух водителей БТР-152, прикрыть лобовые люки и продолжить движение смотря на дорогу через смотровые щели перископов, или что там у них стоит для защиты водителя. Даже при условии поднятых люков, обзор из машины не сказать, чтобы достаточно хороший. А тут вообще узкая щель и видишь только то, что находится перед тобой. Вдобавок ко всему дело происходило под вечер, на фарах были установлены светофильтры, одним словом полный мрак.

Где-то в пригороде, был еще куда ни шло, но стоило въехать в город, как тут же под правую сторону одного из бронетранспортеров попалось внезапно выросшее на дороге дерево, а мгновением позже машина второй БТР подмял под себя автомашину ГАИ. «Жигули» гаишников, оказался раздавленным многотонным бронетранспортером, чуть ли не всмятку. Скандал был еще тем. И разумеется, во всем оказались виноваты сами водители.

Сейчас было еще интереснее. С закрытым люком стоило прокатиться от силы сотню метров, как подломил под себя, пару молодых сосенок, и чудом избежал столкновения со стволом старой березы. Вряд ли победителем стал бы мой БТР. Пришлось откидывать люк, и вот здесь я понял, что мне стоило задуматься об этом несколько раньше. Дело в том, что у вездехода отсутствовало лобовое стекло. То есть откинув люк я оказался в открытом проеме, доступным всем встречным ветрам и морозу. Хорошо в кабине нашелся танковый шлем, и защитные очки, а среди моей одежды толстый шерстяной шарф. Обмотав им всю голову оставил небольшую щель для глаз в защитных очках и тронулся навстречу ветру.

Хотя скорее именно ветер сразу же бросился в мою сторону. Ладно лицо, а вот все остальное… Дующий навстречу ветер, находил в моей защите малейшую щелочку и проникал туда со всем возможным прилежанием, и довольно скоро у меня начла подмерзать грудь, руки, а чуть позже мороз добрался и до ног. Если я находясь на базе, прикидывал скорость, с которой будет двигаться мой вездеход, и рассчитывал километров тридцать-сорок в час, то сейчас, только из-за встречного ветра, стался ехать еще медленнее. В конце концов, минут через сорок, такой езды я не выдержал, и въехав на какой-то холмик, остановился, слегка приглушил двигатель, захлопнул обзорный люк, и выбравшись с сидения водителя, ринулся в средний отсек, греться и приводить себя в порядок.

По-всякому выходило, что за это время, я проехал не больше двадцати, ну пусть двадцати пяти километров. И то расстояние, что я надеялся преодолеть максимум за сутки, сейчас, после пройденного отрезка пути, начал понимать, что в лучшем случае, преодолею дней за пять, а то и больше. Я вскипятил чайник воды, заварил китайскую лапшу, что была у меня из запасов продуктового склада, кофе, который на морозе быстрее согревает, чем чай, и устроившись за столом начал поглощать импровизированный обед. И тут мой взгляд упал на командирский стол, стоящий в этом отсеке. Точнее даже не на него, а на довольно толстый лист оргстекла, прикрывающий этот стол сверху. Была такая мода в то время, прикрывать стол оргстеклом, а под него выкладывать кое-какие справочные материалы, для быстрого доступа.

В голову, тут же пришла идея, как огородить себя от встречного ветра. Решив не откладывать это на потом, подскочил со своего места, и найдя, какую-то линейку, лежащую в столешнице, бросился к переднему люку, замерять его размеры. Тщательно, несколько раз перепроверяя себя, снял нужные цифры, и вернувшись к столу, с помощью той же линейки и кончика ножа, нацарапал на оргстекле риски, по которым тут же принялся выцарапывать канавки. Так как специального инструмента, у меня не имелось, пришлось работать ножом. Это конечно увеличило время, но в итоге через какой-то час, или чуть большее время, я стал обладателем вполне приличного, а самое главное прозрачного куска, которое, тут же укрепил с внешней стороны броневика. Решив, что так будет гораздо лучше. Встречный ветер будет прижимать стекло к корпусу, и оно никуда не денется, со своего места.

Так оно собственно и вышло. И второй отрезок пути я преодолел с гораздо большей скоростью. Не учел я только одного. Учитывая отсутствие лобового стекла, на бэтээре, отсутствовали и «дворники». И пока не пошел снег все было вполне прилично, но как только начался снегопад, как стекло тут же припорошило снегом, и я вновь потерял все ориентиры. Впрочем, к этому времени, я успел преодолеть уже как минимум треть пути, и решил, что на сегодня хватит. Поэтому выставил стекло, почистил снег с проема, и прикрыв люк, начал готовить себе ужин и постель, чтобы переночевать. Двигатель глушить не стал, судя по топливному датчику солярки было израсходовано не много, поэтому решил, просто долить основные баки до верха, и оставить двигатель работающим, на малых оборотах.

Прекрасно поужинав, и попив чаю, выбрался наружу для вечернего моциона, после чего влез обратно, проверил все запоры, и разложив возле борта медицинские носилки, застелил их одеялом и лег спать.

Глава 20

Описывать дорогу, вряд ли будет интересно. Тем более, что ничего во время пути можно сказать и не происходило. Я просто ехал в нужную сторону, ориентируясь скорее по компасу и картам, и в итоге на третий день пути добрался до какого-то довольно большого озера. То это было озеро, или я ошибся в направлении не знаю, но учитывая то, что мне нужно было отправиться на его северную оконечности, так и сделал, решив, что вряд ли я сильно промахнулся, если озеро окажется достаточно большим, то я в итоге, рано или поздно окажусь, возле стойбища, если нет, буду думать, что делать дальше.

Я двинулся, стараясь не особенно разгоняться вдоль берега, время от времени высовываясь из люка, и обозревая окрестности. Все-таки пропустить стоянку местных оленеводов, было достаточно просто, а мне эта встреча, была очень необходима. Один раз высунувшись так из люка, заметил стоящие на льду, возле берега сани, запряженные оленем. Тут же притормозив, повернул вездеход и спустившись к берегу, остановился у кромки льда. Имелось кое-какое недоверие к местному льду, хотя при двадцати пятиградусном морозе, мне кажется по нему можно было прогнать танковую колонну и с ним ничего бы не случилось. Впрочем, сейчас речь не о том.

Выбравшись из вездехода на крышу, увидел в санях какого-то человека, и тут же спрыгнув на лед подбежал к нему, желая оказать помощь. Мужчина, лежащий там был ранен в руку, и был без сознания, скорее от потери крови. В санях возле него лежал заплечный мешок, тульская двустволка и патронташ, больше ничего не было. Прикинув все варианты, решил, что лучше всего будет перенести его в мой вездеход, что я и попытался сделать. Правда имелась небольшая проблема, состоящая в том, что попасть в него, можно было только через верхний люк, и поэтому пришлось немного покорячиться, при этом стараясь не причинять боль раненному. Н после некоторой возни у меня это получилось. Я спустил его в средний отсек, уложил на стол, затем перенес в бронетранспортер имеющиеся в санях вещи. Оленя же просто хлестнул вожжами, и отправил в «Свободное плавание» надеюсь он знает дорогу и доберется до дома самостоятельно.

После залез в машину, и постарался аккуратно срезать с мужчины одежду, чтобы добраться до раны. С раной можно сказать повезло, последняя хоть и оказалась довольно кровавой, но пуля прошлась вскользь по предплечью, и хотя оставила рваный след, но хотя бы не осталась в теле сама. В моей аптечке нашелся трехпроцентный раствор перекиси водорода, которым я и промыл рану. В процессе чистки раны мужчина очнулся, посмотрел на меня мутным взглядом, и с этого момента, находился в сознании посматривая за моими действиями. Увидев, что тот очнулся, я постарался немного приободрить его, сказав.

– Потерпи немного, рану надо промыть, а то будет хуже, я скоро закончу.

Мужчина моргнул, показав согласие, и я продолжил заниматься его раной. После промывки и удаления из раны куска ткани видимо от рубашки, я промазал края раны йодом, после чего соорудил повязку. Возможно рана требовала наложения швов, но у меня никогда не было такой практики, и по большому счету, просто боялся, что сделаю только хуже. Поэтому просто промазал рану левомеколем, постарался стянуть края раны, затем наложил повязку. После чего осторожно переложил мужчину на носилки у борта вездехода, и решил вскипятить чайник.

– Ты кто? Куда едешь? – произнес тут несколько скрипучим голосом, похоже едва сдерживая свою боль.

Я ответил, что нужно повидаться Иркеном Ортыгмаевым, в сурт Ирги, возле озера Кыллах. Правда немного сомневаюсь, то ли это озеро или я промахнулся мимо.

– То. Но ехать в стойбище не нужно.

– Почему? – Удивленно спросил я.

– Я, Иркен.

Услышав последнее на минуту задумался, что же такого могло произойти, чтобы уважаемого, как мне говорили человека, вдруг чуть было не застрелили и бросили вдали от стойбища. На ум не приходило совершенно ничего. Хотя, на мгновение мелькнула мысль о том, что и здесь поработала советская милиция, но тут же пропала. Якуты, местные жители, пасут себе оленей, и живут своим укладом, что им делить с советской властью? На всякий случай, все решил немного отогнать вездеход подальше от озера. Кто его знает, что произошло в деревне, но обнаруженные мною сани явно направлялись в противоположную от нее сторону. Кто их знает, что они не поделили, но когда отправленный мною олень вернется без пассажира, вполне могут пуститься в погоню. Поэтому, сев за рычаги своей машины, аккуратно развернул ее на юг и постарался удалиться, как можно дальше от этого места. К моей радости, довольно скоро начался снегопад, который напрочь скрыл следы моего вездехода. Может какой-то следопыт и найдет их, но все же я надеялся на лучшее, да броня вездехода, должна была защитить нас на первое время, а дальше будет видно.

Спустившись вниз по карте, километров на десять, остановился среди деревьев, и принялся готовить ужин. Из-за этой встречи, и последовавших действий совсем забыл про еду, и сейчас, очень хотелось есть. Заварив чаю, поставил на плиту сковороду, и решил соорудить себе яичницу, из меланжа, добавив к нем тушеного мяса. Хотя мой попутчик еще спал, решил, готовить с расчётом и на него, тоже наверняка захочет поесть. Уже когда водружал сковороду на стол, заметил, что Иркен проснулся и наблюдает за мною.

Разумеется, пригласил его к столу. Правда пришлось помогать ему выбраться с ложа, все-таки рана давала о себе знать, да есть ему пришлось левой рукой, потому что любое шевеление правой, вызывало сильную боль. Но в итоге, мы неплохо поужинали, попили чаю с булочками, и даже съели по яблоку. Все это в итоге вылилось в довольно занимательную беседу. Конечно, в первую очередь, пришлось рассказать зачем я направлялся в сурт, так по-якутски называют стойбище оленеводов. О многом разумеется умолчал, но то, что собираюсь уйти за кордон, из-за некоторых разногласий с местной властью, и потому хотелось бы иметь что-то что обеспечило бы меня в будущем.

– А так добрые люди подсказали, что с вами уважаемый, можно договориться о покупке алмазов. Деньги у меня есть, и там они не понадобятся, а алмазы востребованы везде.

– И что, много денег?

– Много. Могу отдать все. Было бы за что. Тем более что за рубежом, это просто никому не нужная бумага. Скажу даже больше, если у вас есть то, что мне нужно, отдам и вездеход. На него правда нет никаких документов, но здесь в тайге, они, по-моему, не слишком и нужны.

– А как же сам?

– Есть возможности. Я энергетик.

Не думаю, что мужчина мне полностью поверил, все-таки названные мною рекомендации, были мягко сказать не самые лучшие, но учитывая произошедшее, тоже поделился со мной некоторыми новостями. По его словам, выходило, что его ранение, и появление на южном берегу озера, тоже связано с теми самыми алмазами. Кто-то, или донес, или рассказал об этом с какой-то иной целью, но так или иначе, в стойбище нагрянула милиция, и устроила повальный обыск, со стрельбой, в результате которой Иркену, под шумок, удалось бежать, правда очень недалеко. И сейчас стоял вопрос, куда двигаться дальше. Вообще-то изначально им планировалось уйти на Эконду, якутский посёлок на реке Вилюй в двухстах километрах западнее того места, где находимся сейчас мы.

– Но, если ты сможешь доставить меня на Эйик, посёлок, примерно на таком же расстоянии на восток отсюда, это будет гораздо лучше. Дорогу я знаю и покажу.

Предлагать мужчине, сделать это самому, было бы глупостью, с его раной ложку до рта донести проблема, не то, что вести БТР через тайгу.

– Ну, а, камни? Будут тебе камни.

Дорога оказалась длинной, и в чем-то даже небезопасной. Хотя бы потому, что нам пришлось пересекать тот самый зимник, на котором меня уже однажды брали за жабры. Правда сейчас мы пересекли его гораздо выше того места, где я когда-то форсировал реку и бросил грузовик, но следы нашего переезда через зимнюю трассу все равно были налицо. Да и довольно долго пришлось прятаться в лесу, выжидая момент, когда трасса освбодится от проезжающих автомобилей. Поэтому пересекли ее мы уже ночью. Впрочем, как я понял на это, здесь мало обращают внимание, это я по незнанию перестраховывался. А, так, нужно было кому-то ехать в ту сторону, он и поехал. Да и попробуй догони его без гусеничной техники по бездорожью. Скорее встанешь на первом заносе, чем добьешься хоть чего-нибудь. А из гусеничной техники, чаще всего имеются только бульдозеры, вездеходы встречаются гораздо реже.

Дорогу Иркен действительно знал, причем такую, что я двигался довольно легко, преодолевая за день километров под сотню. Хотя пару раз пришлось останавливаться, пережидая сильную пургу, из-за которой просто не было ничего видно впереди, хоть со стеклом, хоть с открытым люком. Впрочем, благодаря отопителю, в отсеках было тепло достаточно просторно, и было чем себя занять. Иркен, оказался хорошим рассказчиком, и я буквально заслушивался его рассказами, о якутском быте, охоте на зверя, и даже добыче камней. По его словам, выходило, что камня в Якутии всегда было много. А несколько раньше, его просто собирали по берегам рек и ручьев, а после долгими зимними вечерами женщины полировали найденные камни, делая из них ожерелья и монисто. Правда позже, когда пришла советская власть и тем более, когда началась разработка месторождений, собирать камни сразу же запретили, а многое из старых украшений было изъято местным начальством, которое просто не понимало, как женщина из бедной семьи оленевода, может носить на себе украшения стоимостью в миллионы рублей. Разумеется, все украшения, тут же попрятали, и если и надевали, то только в кругу семьи, не выставляя богатство напоказ. А камни если и находили, то искали скорее того, кто может дать за находку живые деньги, а не головную боль, а порой и долгие сроки наказания, если при обыске находилось еще что-то похожее. Потому, что стоило сдать любую находку, как в доме тут же появлялась милиция, с подозрением на то, что нашедший, что-то утаил. И всю ярангу переворачивали вверх дном. А порой, для красивого отчета, и подкидывали вещественные доказательства, и тогда, ни в чем не повинные люди отправлялись валить лес.

До поселка мы добрались на четвертый день, встретили нас очень даже хорошо. Тут прибежавший местный фельдшер, заново обработал рану Иркена, и сказал, что все было сделано правильно, и в общем все хорошо. Рана нормально заживает, и швы не требуются. Что интересно, мой вездеход никого не удивил. В поселке имелся почти такой же, только с когда-то брезентовым верхом вместо крыши в десантном отсеке. Местные мастера соорудили там деревянную надстройку, и получилось что-то вроде небольшого дома на гусеничном ходу. Ведеход считалось обслуживает фельдшерско-акушерский пункт, и является, как бы служебным транспортом, но эксплуатировалось это всеми жителями. Поэтому появление второго вездехода, было встречено на ура.

Иркен, отсыпал мне около килограмма мелких камней размером с ноготь мизинца, за которые попросил семьдесят тысяч рублей, или пятьдесят, если я оставлю, как в общем-то и обещал, свой вездеход. И отдельно, в благодарность за спасение подарил мне алмаз размером с крупный грецкий орех, сказав, что это подарок. Вездеход был мне не нужен, тем более, что я мог уйти практически куда угодно, а вот алмазы меня, заинтересовали довольно сильно. И поэтому я спросил мужчину, могу ли я обратиться к нему, когда-нибудь еще раз, с целью покупки еще одной партии камней. В итоге сошлись на том, что если мне это понадобится, я должен оставить ему записку, в зимовье, в котором мы останавливались по дороге в поселок, пережидая пургу, и где я отметил точку в своем журнале. Да и сейчас, окончательный рассчет происходил там же и именно там, я и распрощался с мужчиной, уйдя телепортом в США, чтобы не привлекать к себе внимания жителей поселка. А Иркен, и так подозревал, что-то подобное.

Правда он не обещает, что будет появляться там достаточно часто, разве что пару раз в год, так что оставив свою записку я смогу надеяться на встречу, не раньше, чем через полгода. Заодно обговорили и примерные даты, его возможного появления в итоге расстались, довольные друг другом. Я же, видя такое дело, подумал, что оставшиеся у меня советские деньги, возможно пригодятся и в будущем, поэтому решил, что пусть остаются. Много места они не занимают, пусть лежат до времени. А там глядишь, при следующей встрече, будет чем расплатиться.

Прыгнул я в США, в район горы Рошмор, той самой, на которой вырезаны лики четырех президентов США Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Теодора Рузвельта и Авраама Линкольна. Говорят, изначально задумывалось вырезать президентов по пояс. Работы велись в течении четврнадцати лет, и в итоге, на первоначальные планы не хватило денег, поэтому оставили только головы.

Зачем понадобился маяк в этой точке нашей госбезопасности, мне было неизвестно, но после того как мы прибыли на место, один из сопровождающих нас лиц, вдруг решил позвонить в посольство, для каких-то уточнений, и в итоге, выяснилось. Что мы прибыли не совсем туда, куда следовало. Бывают некоторые накладки. В итоге собрались отправиться обратно, точнее сказать в городок Рошмор штата Минессота, который находится в четырехстах милях на восток. Неподалеку от которого, находится какой-то исследовательский центр. Кто там напутал с адресом не мне не доложили, но при посещении местного туалета, я пока никто этого не видел, появилась возможность сделать запись в книге порталов. Чем я сразу же воспользовался. Так появилась первая незапланированная точка перехода.

И сейчас, я прыгнул именно туда, вызвав немалое удивление какого-то мужичка, когда появился из кабинки следом за ним. Впрочем, порассуждать на эту тему, я ему не дал, сразу же покинув туалетную комнату. Добравшись до автобусной остановки, вошел в салон подъехавшей автомашины, и отправился на выезд из туристической зоны. В Кингстоне, пересел на междугородный автобус, следующий до Рапид-Сити, и призадумался. Теоретически, пока я действую, как добропорядочной гражданин, у меня, никто не попросит документов. С одной стороны, это несомненный плюс, с другой, без этих чертовых бумажек, я здесь никто и звать меня никак. Вообще-то у меня в рюкзаке имеется общегражданский советский паспорт, который я вполне могу выписать на свое имя. Но тут же, возникают дополнительные проблемы. Во-первых, отсутствие въездной визы. Сразу же по этому поводу возникнут немалые вопросы, особенно учитывая мое местонахождение, и то, что советские люди прибывают со стороны Нью-Йорка. А если это дойдет до советского посольства, что наверняка и произойдет, то на меня, тут же откроют охоту. Да и могут просто выдать обратно в союз. Оно мне надо? Поэтому этот вариант, отметаем сразу.

Второй вариант, касается Политического убежища. Теоретически, я могу испросить оное, подав заявление в иммиграционную службу США, находясь на его территории. И с одной стороны, здесь существует некоторая надежда на то, что это убежище мне предоставят, но, во-первых, может произойти нежелательная для меня утечка информации. Американцы, насколько я помню из будущего, любители устраивать разного рода шоу. И появление нового перебежчика из Союза, в моем лице даст немалый повод для этого. О чем сразу же узнают мои недавние соотечественники, и это пойдет мне в минус. От снайпера не убежишь, а мне сразу сказали, что не дадут выступать за противника. Во-вторых, здесь могут докопаться до истины, и узнают настоящую подоплеку моего побега из страны, а у меня, что-то нет большого желания сидеть на поводке уже местного ЦРУ. Уж если КГБ, попыталось меня посадить на короткий поводок, то эти вообще не станут задумываться о деликатности, а просто поставят перед фактом. И буду я сидеть за колючей проволокой увешанный блокираторами, которые будут снимать только при необходимости и под контролем. Такое развитие событий меня тоже совсем не устраивает.

Третий вариант, обращение к криминалу. Тут можно даже не заморачиваться. Единственный криминальный элемент, с которым я имел дело, так это Леха Гаврилов, с которым я бежал из Мирного, а обо всех этих понятиях, я хоть и слышал неоднократно, но всегда старался держаться от них подальше. Там может и сделают какие-то документы, но в итоге, тебя или разденут до исподнего, или сдадут полиции, при первой же возможности. Одним словом, игра не стоит свеч.

В общем, куда не прикинь, всюду клин. Поэтому решил действовать немного иначе. Когда я впервые появился в США, в качестве какого-то там секретаря посольства, вдруг выяснилось, что обладание дипломатическим статусом, не дает права появляться везде, где только пожелаешь, на территории США. Туристическая виза, тоже имеет свои ограничения. Проблема разрешилась отнсительно просто. Местнуе спецы договорились с каким-то бездомным, и выкупили у него паспорт, в который после вклеили мою фотографию, и я как бы считался местным жителем. Судя по данным этого пасрорта, я числился уроженцем севера Канады, проживающим в США с начала пятидесятых. Разумеется сейчас, у меня не было этих документов, но теоретически их можно было восстановить. Тем более, что они были получены законным путем, и советская разведка не имела к ним никакого отношения. Другими словами, даже если местная полиция захочет проверить мою подноготную, советы не будуьт ою этом знать. Исходя из этого я и решил дествовать дальше.