Текст книги "Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Глава 4

Я не знал, жив я или нет. И если быть честным, меня это и не сильно волновало. В таком состоянии ты не волнуешься о подобных мелочах, ты просто есть.

Изредка моё сознание словно выныривало из глубины в реальность, чтобы понять, как мне здесь херово, и погружалось обратно. В те короткие мгновения бодрствования я слышал чьи-то голоса, иногда видел какие-то движения и даже чувствовал прикосновения, но зрение не фокусировалось, всё было размыто. А потом я отключался, будто ничего этого не было, и было совсем плевать.

Иногда меня будили силой, приводили в сознание ударами по щекам или какой-то вонью и вроде даже кормили. Я рефлекторно сглатывал всё, что попадало в рот, и практически сразу отправлялся в мир под названием «мне на всё плевать».

Так прошло… сколько? Не знаю. Даже не задумывался. В той темноте, где я был, вообще ни о чём не думаешь, просто существуешь. Ты просто есть.

Я просто есть…

* * *

Скрип.

Постоянный скрип, который действовал на нервы. Он смог достать меня даже во сне.

Но заставил меня проснуться не он, а то, что тело постоянно слегка подбрасывало, от чего боль от раненных конечностей огнём расходилась по всему телу.

Первые несколько минут я даже не пытался двигаться. Ждал, пока немного отпустит, а то голова кружилась беспощадно, и казалось, что меня раскручивают на карусели, не говоря уже о боли, от чего даже пошевелиться было страшно.

Но вот тошнотворное состояние начало отступать, и я даже рискнул открыть глаза. И сначала вообще ничего не увидел, просто размытое белое пятно.

Только не говорите, что я зрение…

А, нет, вот, уже вижу что-то. Всё начало растуманиваться, и уже через пару секунд картинка приобрела чёткость.

– Ну слава богу… – пробормотал я и понял, что горло опять дерёт от жажды. Блин, это какое-то сраное проклятие. Как не проснусь, дохну от жажды.

И тем не менее…

Я смотрел на железную решётку, за которой медленно проплывали густые зелёные кроны деревьев под голубым небом, что ну никак не поворачивался язык назвать хорошим исходом произошедшего. Терпимым, да, но не хорошим.

Всё это так вдохновляло, что хотелось застонать. Чем не начало прекрасного нового дня?

Осторожно, борясь с приступами боли, я повернул голову набок и упёрся взглядом в другую решётку, за которой проплывал лес.

Да я в клетке! Даже не в клетке, в тюремной повозке, которые использовали для перевозки преступников в средние века. Или для перевозки рабов. И так как преступлений я не совершал, напрашивался сам собой второй вариант.

Ну ништяк… чем не отличное начало новой жизни?

Я медленно сел, борясь с головокружением, и потёр слипающиеся веки.

Да, я был в самой настоящей клетке с запряжённой лошадью, которая сейчас ехала через чащу какого-то чрезмерно густого и жуткого леса, от которого так и веяло опасностью и которому не видно ни конца, ни края. Нас слегка подбрасывало на кочках, но каждую из них я ощущал всем телом, так как лежал на голых досках. И лишь под головой было что-то типа подушки из тряпья, заботливо кем-то оставленного.

Подозреваю, что этим кем-то заботливым была Ки, которая сейчас спала в самом углу клетки, жалобно сжавшись в калачик. Вполне возможно, что и кормила меня она, так как я даже в отключке помню, как мне ложку прямо в глотку засовывали, деря горло.

Из огня да в полымя.

Я устало вздохнул и окинул себя взглядом.

Мой комбез сменился на грубую одежду из грязной мешковины. Выглядело так, будто кто-то взял старый мешок, вырезал дырки для головы и рук и надел на меня. Эти засранцы даже трусы сняли! Блин, комбез, окей, я понимаю, но а трусы-то куда?!

Ладно, плевать…

Меня больше волновала левая рука. Я ей мог чуть-чуть двигать, но та почти сразу отдавалась болью, да и просто горела огнём. Сейчас конечность была перебинтована уже пропитавшимися кровью тряпками, которые воняли чем-то едким. Хоть не гнилью, и то хорошо. Кто-то даже заботливо наложил на неё шину из веток. Пусть тяп-ляп, но тоже спасибо.

Осторожно оттянув свою новую одежду, я окинул тело взглядом.

Грудь, ключица, живот – они тоже были перебинтованы и тоже пованивали едким. Особенно болела грудь слева, где меня куснули – даже вздохнуть полной грудью было больно. Что касается стопы, то рана там была не такой и страшной. Виднелся синяк, сорванная кожа, но, в отличие от той же руки, она не болела.

Жаль, что стоило мне чуток пошевелиться, как всё тело отдалось болью. С другой стороны, всё не так уж и плохо, если я ещё жив, верно? Потому что мёртвым, увы, я вряд ли что-то смогу сделать.

Так началось моё небольшое приключение в роли пленника в клетке.

Нас сопровождали всё те же азиаты. Практически все они были одеты в броню, которая напоминала металлическую чешую и покрывала грудь с надплечьями. Плюс такая же бронированная юбка. Под бронёй виднелись штаны и кофта чёрного цвета. На поясе у каждого был меч.

Точно не броня японцев. Это или китайцы, или корейцы. Я бы сказал, что мы вернулись в прошлое, но из-за неба и странных животных прошлым здесь и не пахнет. Пахнет бредом наркомана.

– Эй! – позвал я ближайшего, протиснув лицо между прутьями клетки. – Эй, слышишь меня? Э-эй! Какого хрена проис…

Взмах его меча, который с трудом был различим, и я почувствовал дуновение ветра перед своим носом.

– Эм… простите…

Понятно, выслушивать мои оправдания и лекцию о том, что я свободный человек, никто не собирается, а значит вариант уговорить меня отпустить отпадает. Не то что я питал надежды, но попытка не пытка. Значит придётся бежать, так как я как-то не припомню, чтобы работой моей мечты было драить очки за еду всю оставшуюся жизнь. Конечно, такая вакансия, такие возможно, но как-то не моё это. Поэтому теперь оставалось только ждать удобного случая слинять на свободу…

Взгляд скользнул на девчонку, которая до сих пор спала в углу, отдав мне под подушку собственную одежду.

Ну… и её захвачу, раз сидим вместе. Незачем портить ребёнку всю оставшуюся жизнь рабством.

На таком варианте и порешив, я просто стал ждать своего шанса, попутно наблюдая за этим небольшим караваном из несколько таких телег с клетками и охраной.

Мы ехали через лес, которому было не видно ни конца, ни края. На ночь останавливались на привал. Утром продолжали движение. Нас самих выводили буквально на две-три минуты три раза в день справить нужду и загоняли обратно в клетки.

Один раз нас и вовсе погнали мыться в реку. Загнали на десять минут, после чего растолкали обратно по клеткам. Нас – это меня, Ки и ещё с десятка два других людей: мужчины, женщины и всего два ребёнка. Что интересно, ни стариков, ни других европеоидов среди них не было.

Кормили нас тоже три раза в день. Далеко не французская кухня, но, превозмогая рвотные позывы, я ел эти помои, так как сейчас любая еда для такого переломыша, как я, была важна. Нужны были силы, чтобы восстановиться, так как задерживаться я здесь не собирался.

Через пару дней я осмелился снять повязки, чтобы ужаснуться, как меня изуродовали. Ну… не то что изуродовали, но досталось знатно.

Моё тело… было отличным примером последствий нападения дикого животного. На левом боку остались следы рванных ран, которые ещё не затянулись. По ним отлично угадывался укус. На груди остались глубокие борозды от когтей.

Кто-то может подумать, что такие шрамы выглядят мужественно и красиво, но я могу расстроить – выглядит немного мерзко и убого. Думаю, если бы их зашили, всё выглядело бы куда более скромно, но что есть, то есть.

Как описать, что я почувствовал, глядя на них? Ну можно представить, что тебе на машине оставили большую царапину. Вроде не критично и даже можно заделать, но на душе осадок, причём гадкий. Вот так же и у меня: вроде шрамы и украшают мужчин, вроде и под одеждой, но говнецо на душе есть.

На руках дела обстояли гораздо лучше, так как остались просто прокусы от зубов: глубокие, большие, заметные, но не чета рваным ранам на теле.

Ну… пойдёт, да? Я как ведьмак прямо, пусть и… так…

Я постарался откинуть сожаления и грусть. Время пройдёт, я привыкну, а под одеждой и вовсе не будет видно, так что хрен с этим…

Что меня в первое время удивляло, так это охрана. Выглядело так, будто они не сильно парятся по поводу того, что мы можем сбежать. Вели себя, будто мы просто физически не могли сбежать. Такое поведение я объяснял тем, что убегающего они запросто догонят любого. Однако у меня всё равно появилась мысль попробовать свалить.

Очень скоро я радовался тому, что не стал так делать.

В один из дней нашей поездки на наш караван набрели двое бурых мишек. И если один оказался самым простым мишкой, с которым без проблем расправились, другой оказался одарённым, как тот волк, которого я встретил.

Мне же выпала величайшая честь наслаждаться зрелищем из первого ряда. Было бы ещё кресло и напитки – вообще бы цены не было. Откинулся, смотришь, как другие дохнут, прикидываешь, кто победит, а кто нет…

Кажется, я начал понимать все прелести Колизея.

Что касается медведя, то его, казалось, даже не сильно трогали простые удары мечом и стрелы из луков. Зато его удары резали не то что молодые деревья – металл. Металл, блин! Хотя, кроме суперострых когтей, ничего другого я у него не обнаружил.

Зато увидел, на что способны в этом мире люди. На моих глазах один из наёмников сделал пару взмахов мечом, ударив медведя в бок, после чего резко отпрыгнул на метра три (Три метра! ТРИ! Да я с места столько не прыгаю!), крутанулся на триста шестьдесят и послал широким взмахом линию, будто оставленную мечом. Та мгновенно отправилась в медведя, резанув по шкуре, откуда брызнула кровь. Это было точь-в-точь как то, что я видел у крабоскорпионов. След, будто оставленный мечом, который летел дальше.

Интересно, я могу выучиться так делать? Было бы довольно круто сидеть на диване, смотреть телевизор и с расстояния резать морковку в суп.

Такую технику использовал не он один. Практически у всех с мечей срывались подобные удары, если так можно их назвать, которые пролетали метра два-три, врезаясь в медведя. Хотя бить мечом напрямую они тоже не брезговали.

Так или иначе, даже просто имея прочную шкуру и острые когти, мишка благополучно задрал троих охранников. А я благодарил собственную осторожность, что не рискнул бежать в лес. Теперь было предельно понятно поведение охраны – зачем охранять людей, если в этом лесу убежать равнялось верной смерти?

Пришлось отмести вариант убежать в лес, иначе так могут и на зубочистки пустить.

Всё остальное время я коротал с Ки. Мы как-то даже… не знаю… ближе стали друг к другу? Жаль, что мелкая, а так глядишь… А так я испытывал к ней лишь чувство товарища по несчастью.

Когда мы ехали, она постоянно что-то весело болтала и даже учила играть в местные игры. Когда спали, если было холодно, пыталась забиться мне под бок.

Что касается меня, я пытался выучить хоть немного слов из их языка, но попытки были такими же пустыми, как и голова девчонки. Как пример, я показываю на дерево – она называет слово. Я второй раз показываю на дерево – она называет ну совершенно другое слово, а потом и вовсе начинает что-то там болтать.

Короче, пустое дело. Нужен кто-то посообразительней. Единственное, что мне удалось, так это научить её не называть меня Аналом.

А тем временем лес из жуткого плавно стал… обычным. Словно бог решил добавить немного света с этого момента. Если в том лесу ты смотрел в глубь, и она терялась в темноте, несмотря на день, то здесь всё выглядело просто и жизнерадостно.

Правда, и охрана вела здесь себя куда более внимательно. Пропало их пофигистическое поведение, и теперь я буквально чувствовал на себе взгляды. Особенно на себе. Мне казалось, что они даже не смотрят на других, а вот меня буквально пасут.

Большой узкоглазый брат следит за тобой…

Что удивительно, ко мне даже подходил какой-то мужик. Естественно, ускоглазый, с выбритым лбом, длинной косой и отъевшейся рожей. Предположу, что хозяин каравана. Он по-хозяйски осмотрел мои раны, после чего заставил выпить какую-то бурду. Чёт мне не очень хотелось пить то, что он мне дал, однако внутреннее предчувствие подсказывало, что они мне эту жидкость в противном случае вольют в жопу. Пришлось подчиниться.

В скором времени нам начали попадаться всевозможные деревушки на китайский манер, однако разглядеть мне их не удалось.

Перед тем, как мы выехали из леса, жирный азиат приказал вытащить меня из клетки. Вернее, меня не вытаскивали – открыли дверь, и я сам послушно вышел.

Я не страдал кретинизмом на последней стадии с воспалённой гордостью. Если не выйдешь ты, выволокут тебя, могут добавить пинков, что скажется плохо на здоровье. А потом будут знать, что ты мамкин революционер, и пристальнее за тобой наблюдать, ожидая подвоха. Куда проще показывать свою складную натуру, послушание и смирение, ожидая шанса или чуда. А лучше и того, и другого.

Я слова не успел сказать, когда вылез, как мне на глаза уже повязали повязку и накинули мешок.

– Фисомиторузитосимелитикори… – начал что-то втолковывать мне хозяин низким басом.

Судя по голосу, меня страстно предупреждали о чём-то, попутно затягивая на руках верёвки. Предположу, что причина, по которой прятали моё лицо – желание сохранить в тайне такой товар до торговой площади. Оу, аж гордость распирает, насколько я дорог.

Хотя не буду врать, это одновременно и печально.

Так что всё самое интересное проходило, как назло, мимо меня. Я слышал жизнь населённых пунктов, через которые мы проезжали. Слышал даже, как Ки кому-то там отвечала, но сам посмотреть на это не мог. Поэтому оставалось только представлять, как выглядят те места, где мы находимся.

С меня снимали маску только перед едой и туалетом, но всё остальное время весь мир для меня был потёмками.

Ровно до того момента, как мы не подъехали к городу.

Я проснулся от весёлого гама народа, который возрастал пропорционально тому, сколько мы проехали. Телега привычно подпрыгивала на кочках, заставляя окончательно встать, скрип колёс и вовсе терялся во всеобщем шуме. И чем дальше мы ехали, тем больше этого гама становилось. Вскоре мы выехали и вовсе на мостовую – я понял это по тому, как жёстко затряслась наша передвижная тюрьма.

Я слышал жизнь большого города во всей красе: выкрики торговцев, споры, ругань, смех, разговоры, галдёж детей, крики домашних животных. Слева от меня слышался бесперебойный стук копыт и грохот повозок, справа постоянно галдели люди. И чем глубже мы заезжали, тем громче и насыщеннее они становились.

Значит, это и есть крупный город…

В какой-то момент повозка остановилась, и меня буквально выволокли на улицу. Ноги сразу нащупали под собой холодный пыльный камень. Мгновение, и мне с головы сорвали повязку вместе с мешком, наконец позволяя осмотреться.

Ну как осмотреться: после долгой темноты солнечный свет резанул по глазам как нож, из-за чего я зажмурился. И не успел что-либо сделать, а мне уже освободили руки и по-деловому сорвали шину с руки, а следом и перевязку, после чего грубо затолкнули обратно, из-за чего я стукнулся голенью. Больно, мать вашу…

Когда глаза привыкли к солнечному свету, я наконец смог оценить место, куда нас привезли.

Настоящий китайский город. В смысле, китайский не потому, что из говна и палок сделан, а именно стиль китайский. Везде угадывались азиатские мотивы. Даже не зная, кто здесь живёт, я бы сразу сказал, что азиаты: китайцы, корейцы, японцы или вьетнамцы.

Правда, район явно был для не сильно богатых людей. В большинстве своём все дома были небольшими и выглядели пыльно. Но чем дальше мы проезжали, тем больше город преображался.

Он будто становился чище и светлее.

Дорога расширялась, позволяя уже разъехаться, как минимум, четырём повозкам. Вдоль неё выстраивались дома, выглядящие дороже своих предшественников: их стены становились чище, некоторые были из дерева, некоторые покрашены, причём нередко преобладал красный цвет. Можно сказать, они становились похожи на ту классику, которую остальные привыкли видеть. У некоторых домов появлялись небольшие участки.

Сами люди вокруг выглядели более ухожено, хотя здесь их было и больше. Многие бросали на нас взгляды, словно видели подобное не раз, однако стоило кому-нибудь заметить меня, как они останавливались, оборачивались на меня, разглядывая лицо.

Интересно, а здесь есть другие расы, кроме азиатов? Мои братишки широкоглазые? А то все так смотрят, будто в первый раз видят. Хотя если это город в глубине страны, даже если и есть здесь широкоглазые, для них это всё равно диковинка.

Надо сказать, я понял, как себя чувствуют те, кто популярен, когда выходит на люди. Чувствуешь себя вообще неуютно, что просто жесть. Хочется закопаться в землю или слиться с воздухом. Кажется, будто все тебя обсуждают за спиной, причём не обязательно нейтрально.

Теперь я понимал суть – хитрожопый торговец хотел пустить слух в городе, что у него есть необычный товар.

Мы же вскоре съехали с главной дороги на большую базарную площадь. Здесь азиатов была тьма и что самое страшное – ни одного с широкими глазами. Потому я стал практически сразу центром внимания.

За мою ладонь уцепилась мелкая ручонка Ки. Та выглядела напуганной.

Да я чёт тоже очкую, если честно. Я много чего покупал в своей жизни, но вот меня покупали в первый раз. И не факт, что меня не выкупят на опыты, как необычный образец. Времени крутить педали из клетки становилось всё меньше.

Глава 5

Мы проезжали мимо всевозможных лавок, на которых было всё: от оружия и одежды до специй и риса. Некоторые товары я затруднялся определить, некоторые были мне хорошо знакомы.

Тем временем наша повозка въехала в зону, где продавали рабов. Это было понятно по количеству и виду людей, что здесь находились. В одних отчётливо виднелись рабы, в других – покупатели, причём на вид достаточно богатые.

Они все оборачивались, провожая именно меня взглядом.

Цирк на колёсах, блин. Я внимательно оглядывался, видя, что эта реакция преследует всех. Но кто-то просто провожал меня взглядом, а кто-то следовал за повозкой. И в основном это были довольно богатые люди. На их лицах словно была тень их богатств и родословной.

Разглядывая продаваемых рабов, меня мучал только один вопрос: а где эльфушки, которых должны продавать на подобных рынках? И где кошкодевочки? Как же бесплатная кошка-жена, если я подниму свой социальный рейтинг?

Не, ну тогда я так не играю. Без «кошка-жена» буду оставаться назло всем нарушителем спокойствия.

Вскоре мы заняли одну из площадок у стены какого-то здания, после чего телеги начали расставлять вдоль неё на обозрение другим. Надо ли говорить, что именно вокруг моей клетки было больше всего людей?

Нет, не надо. Просто пробежавшись по лицам, становилось понятно, что здесь собрались богатейшие люди, которые хотели посмотреть на диковинку. Пока все раскладывались, нам в клетку занесли небольшое ведро воды, что намекало на продолжительное присутствие в клетке.

Ну что ж… тут сам бог велел…

* * *

Новость о необычном рабе облетела «Звезду рассвета» со скоростью пролетающего ветра в полуденный день. И не успела ещё доехать телега с необычным товаром до рынка, как уже все крупные как кланы, так и секты знали о диковинке.

Странная внешность.

Глаза словно вываливаются из черепа.

Демон.

Порождение демонических лесов.

Разные слухи лишь подстёгивали интерес к удивительной находке, заставляя стекаться на рабовладельческий рынок как зевак, так и потенциальных покупателей, которые не отказались бы иметь в своей коллекции такого человека.

Не успел он ещё начать продаваться, а ему приписывали уже способности одна удивительнее другой: от крови, что горит, до умения гипнотизировать любого, кто встретится с ним взглядом.

– Хочу взглянуть, – женщина, что до этого рассматривала рабов, обернулась на шум.

Её простые слова были произнесены спокойным немного отстранённым голосом, но сила, которая от них исходила, была подобна небесным металлам.

– Мой мастер? – переспросил юноша женщину, что стояла подле него.

Женщина, неприступная, прекрасная, с водопадом волос цвета молочного шоколада, смотрела на людей, будто видела сквозь них. Её любопытство редко можно было раззадорить. Она практически всегда знала, чего хочет, но сейчас…

– Хочу взглянуть на товар, – повторила она беспечно. Её голос был словно голос ветра.

Был бы здесь Инал, он бы сказал, что она похожа на аутистку, летающую в облаках, и голос у неё соответствующий.

– Да, мой мастер, – юноша едва не сдержался, чтобы не поклониться, как он обычно это делал.

Они здесь были неофициально, незачем было будоражить умы простого люда присутствием людей из секты. Даже одеты они были просто, пусть и богато. Обычный народ всегда считал их едва ли не небожителями, теми, кто может дотронуться до небес и прогуляться по дну морских глубин, и не оставили бы их без внимания. Никто бы к ним не обратился, но точно бы обходили стороной.

А меньше всего ей хотелось внимания. Зачем смертным знать, где они и чем заняты? Ей даже приходилось подавлять свои силы, так как в противном случае она бы давила всех своей аурой. Пусть занимаются своим мирскими делами, как им и подобает, а они своими. Солнце листьям, корням вода.

Они медленно двинулись в сторону толпы, и для неё не стало секретом, что туда двинулись и другие представители сект. Всем было интересно посмотреть, что вызвало такой ажиотаж. Быть может… это действительно что-то ценное.

Её протеже шёл впереди, раздвигая толпу людей, словно волнорез. Казалось, будто они сами расступались перед невидимой силой, пропуская их, и так же смыкались. И никто будто бы ничего не замечал.

Так они добрались до первого ряда, где он посторонился, пропуская её вперёд. Ей было достаточно бросить взгляд, чтобы увидеть, что представители других сект сделали точно так же. Но они… они были ей не ровня. Она не испытывала к ним презрения. Она вообще ничего к ним не испытывала. Просто отметила для себя, что они здесь.

Её взгляд притягивали те двое, что были в клетке.

Пока продавец распинался и бахвалился, с каким трудом и в каких глубинах проклятого демонического леса ему удалось отыскать юношу, она своим взглядом буквально читала его.

Да, она видела, что привлекло других – его глаза. Совсем необычный разрез глаз для человека. Таковые встречались, но не сказать, что часто, а в этих краях быть может и вовсе не видели таких. Даже она встречала подобной внешности человека единожды.

Но что внешность, когда главное – сила.

– Слаб… – покинул вздох её губ. – А юная девушка быть может стоит чего-то.

В маленькой девочке был потенциал. Она была подобно свечке: затушить легко, но дай волю, и она станет пожаром. Но хватит ли этого пожара, чтобы хотя бы стать учеником секты?

– Купить её, мой мастер? – негромко поинтересовался он.

– Погоди… – остановила она его.

Её взгляд привлекло то, что делал юноша. Женщина уже и выбросить его из головы успела, внешность была самым последним, что её бы заинтересовало, однако сейчас происходило то, что могло заставить её развеять свою скуку.

Юноша с необычными глазами просто самым наглым образом на виду у всех сбегал. И делал это буквально за спиной у распинающегося торговца, который привлёк всеобщее внимание. Мальчишка просто взял и сдёрнул с девчушки мешковину, оставив её голой, поставил её перед собой, как перегородку, чтобы она мешала обзору, после чего смочил тряпьё в небольшом ведре с водой. А после осторожно вылил воды и выломал из неё доску.

– Что он делает? – негромко спросил её протеже.

Но она молчала. Женщина ценила в людях, помимо силы, настойчивость, она ценила ум и готовность бороться до последнего. И потому мальчишка даже пусть совсем крохотную, но песчинку её уважения да заслужил. Это то, чего не могли добиться многие другие.

Юноша тем временем уже скрутил тряпьё в тугой канат, следом обмотал им два соседних прута решётки, продел доску от ведра в тряпку и начал закручивать направо.

И никто из наёмников в этот момент не обернулся. Слишком много людей было перед ними, которых надо держать на расстоянии от рабов, чтобы беды не случилось. Бывало уже не раз, что посетителей, подходивших слишком близко, ранили невольники, и потом хозяину приходилось платить, иногда деньгами, иногда рабами. А сами рабы на их памяти убегали редко.

Даже люди не понимали, чем занят тот мальчишка, ибо он стоял к ним спиной и лицом к стене, полностью загородив собой происходящее, да ещё и девчонка закрывала обзор. Они могли разве что шушукаться между собой.

В этот момент хозяин смолк, чтобы усилить момент. Торговцем он был хорошим, надо отдать ему должное, знал, когда сделать паузу. Но тем самым он предупредил юношу, который резко прекратил своё занятие и развернулся, прислонившись к прутьям спиной как ни в чём не бывало.

Хозяин обернулся к нему, усмехнулся, уже подсчитывая прибыль, и назначил начальную цену.

Пошли ставки. И когда хозяин вновь отвлёкся, юноша начал усердно крутить тряпьё.

– Он… – кажется, даже её протеже не до конца понял, что готовит мальчишка. Тогда что говорить о других представителях сект, что здесь?

Но женщина уже давно поняла, что он делает. Не самый очевидный и обычный способ, но ведь он работает.

Закрыв собой от посторонних глаз, он медленно скручивал ветошь, тем самым сгибая прутья решётки, притягивая их друг к другу. А те наверняка были рассчитаны на обычных людей. Будь на его месте женщина, она бы щелчком пальцев сломала их.

Закончив с одними прутьями, он принялся за другие с ещё большим усердием.

А ставки уже подходили к своему пику. Даже секты решили принять участие в аукционе, раз выпал шанс изучить такой редкий экземпляр. Даже если он негоден, будет гордо подметать полы у них. Наверняка они и на перспективную девчонку положили глаз, которая пойдёт с молотка следующей.

Женщина с интересом наблюдала за происходящим, но её забавляла ситуация. Учитывая, что её протеже по силе мог сравниться с присутствующими представителями сект, она предполагала, что никто из них тоже до сих пор не догадался, что происходит. Захудалые кружки, которые гордо именуют себя сектами…

Но как бы то ни было, в тот момент, когда хозяин уже начал отсчитывать перед окончательной продажей, мальчишка с трудом, но проскользнул через раздвинутые прутья, после чего в одну руку подхватил ведро, а в другую девчушку и бросился к толпе.

Люди ахнули. Стража обернулась. Ближайший к ним наёмник так и не успел ничего сделать – мальчишка кинул ему ведро, и тот рефлекторно его поймал. Мгновение, и двое скрылись в толпе.

Кто-то из сект уже было дёрнулся за ним следом… но они были слишком далеко, чтобы рывком оказаться рядом с ними, а от тех и след простыл. Найти их даже им с их уровнем силы в толпе будет теперь так же непросто, как и обычной страже. Они были сильны, но не всемогущи.

Женщина могла помочь схватить беглецов, но… ей не было причин вмешиваться. Лезть в мирские дела она считала ниже своего достоинства.

Почти все секты смотрели на людей сверху вниз, а люди не замечали их. Не потому что хотели не замечать, а по той причине, что секты были скрытны. Кому положено, тот знал о них многое, а простой люд мог только догадываться. Потому некоторые из простолюдья считали их даже чем-то невероятным, совсем не людьми, настолько нечасто секты пересекались с ними.

– Хитёр, – уважительно кивнул юноша рядом с женщиной. – Мой мастер, мы…

Но женщина уже уходила. Одним богам известно, куда именно, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

Однако не одна она преследовала свои интересы. Фигура в капюшоне, одетая в чёрный плащ, наблюдала за происходящим с тем же интересом. И стоило пленникам сбежать, фигура покинула толпу практически одновременно с женщиной в светлом.

* * *

Бежать.

Вот и весь мой план после побега из-за решётки.

Я же говорил, удача и момент, а нам сопутствовало и то, и другое. Встали около стенки, где легко прикрыть собой происходящее и никто с другой стороны не будет видеть, что я делаю. И торги шли слишком долго, что дало времени на побег. Видимо, у них не часто сбегают, раз с охраной всё настолько херово.

Правда, полдела вырваться на свободу, надо теперь уйти.

Я резко менял направления, лавируя между клеток, стараясь затеряться с толпой, но в таком мешке сделать это сложно. Особенно с голожопым ребёнком, который бежит следом и ойкает на острых камнях. Блин, ну не оставлять же её, верно? Ну спас раз, спас два, а тут уже как-то западло бросать. Жалко, что ли…

Мы выскочили на общий базар, где толкалось немало обычного народу и где затеряться было гораздо легче. Сюда богатые люди не заходили, они тусовались среди рабов, где мы слишком заметны. Зато здесь почти как родные, средние и бедные слои. Причём здесь народу много, словно в этот день все отовариваются.

Я старался идти через самые заполненные ряды, опуская голову пониже, чтобы скрыть свои глаза, понимая, что в таких местах люди часто заняты своими делами и спрятаться здесь куда проще. Но охрана тоже не дураки, поэтому вопрос времени, когда они прочешут здесь всё.

В такой толкучке мы прошли мимо прилавка с одеждой, который я окинул взглядом. Приостановился, пригляделся за спинами других, после чего быстро сдёрнул одну вещь, другую вещь и зашагал невозмутимо дальше. Правда…

– Дивелити! Куратинозифа… – продавец что-то кричал нам, но мы уже скрылись в толпе среди других. Кто и откликнется на его зов помощи, уже нас самих не разглядит.

Правда, не далеко мы ушли – крепкая рука резко развернула меня к разъярённой узкоглазой роже…

И я сразу же дал ему со всей дури быка в лицо. Хрустнул нос, брызнула кровь. Люди оборачиваются на китайца, который падает с окровавленным лицом, а я уже растворился в толпе. Это вопрос выживания – ничего личного. К тому же, если бы не неожиданность, в честной драке, я чувствую, он бы меня ушатал как следует.

Отойдя подальше и остановившись среди прилавков, я накинул на себя краденую одежду: синий балахон с капюшоном. Девчушке досталась не по размеру большая рубаха, но с другой стороны жопу голую как юбка прикрывала.

Ещё бы тапочек, но нам надо было срочно линять.

Я шёл между рядов, постоянно лавируя между ними, пока мы наконец не вышли к улице. Вернее, мы почти вышли, так как здесь неожиданно выстроилась рядами стража, пропуская через себя людей, как через турникет.

Я заметил их ещё издали, поэтому близко не подходил, сразу свернул в сторону, уже по ходу высматривая, где прорваться. Площадь была окружена зданиями, считай, естественной стеной. Да, можно пройти между домами, однако там наверняка есть охрана, не конченные же они.

Значит…

Я окинул взглядом дома, ища пути отхода, и наткнулся взглядом на что-то типа ресторанчика. Он как раз находился в доме. Я тут же потянул мелочь за собой, стараясь не бежать со всех ног несмотря на то, что страх буквально пинал идти быстрее. Да уж, отвык я…