Текст книги "Избранный цикл фантастических романов 1. Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 309 страниц)

Глава 42

Её крик растаял где-то там, далеко в темноте, в закутках сознания, которое когда-то было… его? Моим?

Чьим?

Это не играло никакой роли, как не играло никакой роли, кто стоит впереди. Я чувствовал, как чьи-то руки удерживают меня, кто-то кричит остановиться… но тело вырывается так, словно никто и не держал меня. Значит, так они хотят меня удержать.

Я потерял что-то, какой-то промежуток времени, так как я был далеко от ублюдка, а теперь совсем близко. И вновь темнеет перед глазами в тот самый момент, когда я замахиваюсь.

И он держит мой кулак с усмешкой, которую я сотру с этого лица.

Поэтому просто харкаю ему в лицо от всей души. И пока он пытается понять, что стекает по его роже, пробиваю ему в челюсть. Чувствую, как что-то щёлкнуло, вырываю правую руку и тут же хук такой, что его голова откидывается. А потом пинок ноги, и ублюдка отбрасывает назад.

Темнота.

Где-то за ней ярость, ненависть ко всему, что рядом. Перед взглядом это лицо. Самодовольное лицо, от которого мне стало плохо, ведь если его не будет, не будет мне и плохо – это довольно просто, надо лишь убрать его с глаз нахрен.

И станет вновь хорошо.

Всё будет хорошо.

Я чувствую, что должен стереть эту ухмылку, я должен сорвать её с его лица, но реальность встречает меня сырой землёй. Во рту полно крови, а каждое движение отдаётся в груди болью. Я встаю и…

И снова теряю связь. Весь мир словно через призму опьянения или собачьего кафа, будто я здесь и меня нет. Но даже такой картинки хватает, чтобы увидеть, как меня приложили.

– Сын потаскухи…

Это не мой голос. И ничей. Я не понимаю, слышу я его в голове или в лесу. Боль, опять боль и ещё боль. И опять я клюю землю, отплёвываясь кровью. Отталкиваюсь от неё и бросаюсь на него. Всё тело сводит судорогами, мышцы чешутся. Внутри я чувствую, как ползает что-то, как они ползают внутри мозгов, неприятно щекочут.

А ещё чешутся зубы. И как бы сильно я ни впивался ими в плечо, легче не становится. Я вновь потерял кусочек своей памяти.

Меня трясёт и знобит, я чувствую запах крови, и меня рвёт. Этот херосос стоит напротив не сильно лучше меня, но он отсюда не уйдёт, я сдеру его рожу с черепа и натяну на себя, чтобы он взглянул в эту его усмешку. А всё потому, что…

– ВЕДЬ Я ПРОСИЛ ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!!!

А ты не послушал…

Я бросаюсь вперёд, и мы вновь сходимся. Его позиция, это позиция аиста, мне кто-то рассказывал об этом. Он отлично орудует ногой, выбивая мне мозги каждым касанием. Быстрые движения до тех пор, пока не получает прямиком по яйцам. А потом тройку в рожу.

Меня учили сражаться иначе, но привычнее так, пусть я и пропустил только что по роже. Зато в моих руках оказываются камни. Теперь-то я точно доберусь до него, это лишь вопрос времени.

Кто-то кричит, зовёт какого-то Юнксу, но я и до него доберусь. А пока…

Кто это?

Я смотрю на покачивающегося парня, у которого разбита голова и кровь хреначит фонтаном. Рядом девчонка, она что-то кричит, но я не слышу. Он пытается убежать, повернувшись мне спиной, но…

Бросок, и камень угодил тому в затылок. Срываюсь с места, подхватив булыжник, и в тот момент, когда он перевернулся на спину, я прыгаю сверху, заношу его над головой.

– ЮНКСУ, ОСТАНОВИСЬ!!! Стой, хватит! Хватит! Не делай этого, Юнксу!

Лицо девушки прямо передо мной. Честно говоря, такую красоту я бы запомнил, но… какого хрена она здесь делает?

Я не совсем понял, чего она хочет, но…

– Юнксу, остановись, хватит. Ты победил, не надо, прошу тебя…

Блин, если она так жалобно просит, то… Хотя стоп, если она жалобно просит, прямо умоляет, где слёзы? Где слёзы испуга, сука?! Ты кого здесь обмануть пытаешься?! Вот этот булыжник?! Так почему бы тебе самой не опробовать его, ТУПАЯ ТЫ СУКА?!?!?!

И я опускаю его прямо ей на голову. А потом ещё раз и ещё, пока не сминаю её череп в кровь. А потом ещё раз, до вмятины, ещё раз до хруста, получай за кровь, за небо, за маму, за папу, ты, сука, просто не мог остановиться?!

Почему просто не смогу остановиться…

Остановись…

Хватит, остановись, он уже мёртв. Успокойся, всё хорошо, тс-с-с… Всё…

– …в порядке… Тихо… тихо… успокойся… не надо, не надо…

Чья-то грудь упёрлась в мой затылок, заставляя его стонать от неприятных ощущений, но уже не от боли, за что спасибо.

Я ещё раз поднимаю булыжник и втыкаю его… куда-то…

Честно говоря, голова кружится, и я не могу толком разобрать, что происходит, мысли летят кувырком, и единственное, что я чувствую – усталость. А ещё меня трясло, всё тело знобило…

– Сейчас отключусь, наверное…

– Держись, слышишь, тебе надо…

Ты и держись.

Это было обидно… только…

Только сейчас я заметил, что сижу на ком-то, и к моему глубочайшему разочарованию, это не девушка. И лица не видно.

Я осторожно взялся за камень, и… меня вдруг пробило судорогой, не сильной, но я случайно сделал шмяк. Посмотрел, откуда этот булыжник торчит, и от шмяк мне стало немного хреново.

Осторожно поднявшись не без помощи девушки, которая всё причитала у меня под боком, упрашивая вести себя спокойнее, я огляделся. Странно, не помню, чтобы был в лесу… И чел какой-то лежит.

– Кто он? – я посмотрел на девчонку, но та покачала головой. Голос словно проводил наждачкой по горлу, да и само состояние было как после пьянки. Пришлось поднять голос. – Кто он?

– Я… не понимаю тебя.

– В смысле ты не понимаешь? Я же тебя на родном языке спрашиваю, кто он? И ты кто?

– Юнксу, я не понимаю, что ты говоришь, – она лепетала так, что мне даже стало её жаль, да только…

– Меня зовут Инал. Инал Штирленко. А ты кто, Ути-Пути-Тян?

– Юнксу, приди в себя, если у них есть табличка жизни, очень скоро они узнают, что ты его убил, – девчонка чуть ли не в истерике билась, оглядываясь по сторонам.

– Он разве не сам упал? Я точно помню, что он упал сам… несколько раз… головой на камень… это не спишут на несчастный случай, да?

Блин, плохо. И грустно.

Я окончательно потерял какие-то силы сопротивляться надоедливой занозе, которая отвела меня к дереву, по стволу которого я сполз, пока не сел. Голова пульсировала, виски болели, а ещё тошнило так сильно, что хотелось помереть. В глазах и вовсе была светодискотека – всё то темнело, то становилось ярче, будто солнце тухло и разгоралось, тухло и разгоралось…

Меня бы от подобного вырвало, но в животе уже было пусто. А ещё меня всего трясло так, что хотелось помереть.

Я поднял взгляд и…

– Ох мать твою… – пробормотал я, глядя на труп перед собой, и едва не блеванул здесь же.

Просто… не каждый день увидишь человека, у которого из размозжённого черепа торчит булыжник. По телу пробежала дрожь.

– Ты пришёл в себя, Юнксу? Юнксу?! – Люнь трясла меня за плечо.

– Отвали, Люнь… – пробормотал я. – Не тряси, а то сломаю тебе кости… – сломаю… чё? Кости? Чё за хрень я несу? – Кто это?

– Тот мальчишка с поля, с которым ты дрался, – быстро ответила она.

– И кто его так?

– Ты.

А вот здесь я немного завис. Его… я приложил так? Что, простите?

– Я?

– Юнксу, послушай, прошу тебя, – как-то подозрительно мягко, но в то же время настойчиво начала Люнь. – У тебя случился приступ. У людей с чёрным началом нередко случаются приступы с помутнением рассудка. А у тебя это ещё и повторно происходит. И с каждым разом будет всё хуже.

– В смысле, повторно? – не понял я.

– Ты уже убил нескольких человек, сам того не желая, и даже не понимая, зачем.

– Ты о тех в таверне? – я попытался припомнить случившееся. Что-то вроде подобное было, но… – Погоди, а ты откуда знаешь это?

– Ты мне рассказал, Юнксу.

Люнь разговаривала со мной очень мягко, словно любимая сестрёнка из фильмов и мультиков, но тем не менее что-то меня очень сильно в ней раздражало, хоть я и не понимал, что именно. Возможно, то, что она сейчас мне пытается навешать лапшу на уши.

– В смысле, я тебе рассказал. Когда это?

– Буквально пять минут назад, Юнксу, – её холодные ладони коснулись моих щёк и мягко притянули голову к себе, что мы едва не коснулись носами. – Юнксу, послушай и поверь мне на слово, я не хочу тебе зла или вреда. Если тебя спросят, что случилось, скажешь, что он напал первым из-за случившегося на площадке, и ты защищался.

– Но я не убивал… или убивал?

Честно говоря, глядя на труп, я не мог понять, это я сделал или нет. В голове был какой-то кавардак. Я не чувствовал страха или раскаяния, потому что даже не понимал, убил его кто-то другой или действительно я.

– Ты убил его. Сразу признайся, но говори, что это самооборона, понимаешь? Доверься мне… – она обернулась назад. – Сюда уже идут, я буду рядом, понял? Просто слушай меня.

Я хотел уже было ответить, но это будет крипово – сидит чувак и разговаривает сам с собой. Люнь-то они не видят, суки…

На мгновение у меня начало темнеть в глазах, но я тут же прикусил язык, и… кажется, я его повторно прикусил в кровь.

Что за хрень происходит? У меня тут, случаем, крыша не поехала?

К сожалению, подумать над тем, едет ли у меня крыша или нет, мне не дали. Едва я успел что-либо понять, как передо мной уже стояла полуночная аутистка. Меч не обнажила, но я не строил иллюзий – ей этого делать не обязательно, так как всегда успеет.

Честно говоря, глядя на неё сейчас, я немного струхнул. Её лицо ничего не выражало, и учитывая картину: я и чувак с размазанной головой, это не то что прямо пугало, но заставляло чувствовать себя дискомфортно. Как она вообще узнала, что здесь труп?

Аутистка молчала, наверное, минуты две, прежде чем всё же спросила меня.

– Это твоих рук дело?

Хотя с её умением выражать эмоции, это мог быть и не вопрос.

Первым порывом было сказать, что нет, не я, но…

– Это была самооборона… – хрипло ответил я.

Честно говоря, это было похоже на подставу, но…

В голове сразу всплыли слова Люнь: «ты убил его, но это была самооборона». Будь это подставой, она была бы последней, кто бы решил это сделать, учитывая, что она зависит от меня. Только…

Только я ничего не помнил. Ровно с момента, когда принял это сраное ядро, начинался провал, который всплывал урывками. Тот кадр, этот кадр, лес, булыжник в руках… Я словно проснулся после пьянки и пытался вспомнить вечер, когда бухал без просвета. Вот что-то подобное, даже отходняк есть, меня трясло, как от мороза.

И тем не менее…

Аутистка ещё раз бросила взгляд на тело, после чего кивнула мне.

– Вставай, пойдёшь со мной, Ханг.

Честно говоря, я до последнего боялся, что меня прирежут, но…

Нет, не прирезали. Аутистка с невозмутимым лицом вывела меня из деревни, после чего повела куда-то верх на холм по небольшой тропе. Как понимаю, это была дорога в верхнюю деревню. Но мы так и не вошли в неё, прошли дальше и вышли на небольшую поляну, в центре которой расположились дома куда лучше, чем были у меня.

Едва я вышел на неё, как все те люди, что были здесь, сразу начали оборачиваться на нас. Вернее, на аутистку, быстрым незаинтересованным взглядом, а потом на меня, и куда более пристально.

И уже через пару минут я сидел на табурете у стены в одном из зданий, когда напротив меня стояла эта возмутительница спокойствия.

Путь до этого дома мне дался нелегко. Меня постоянно раскачивало влево, вправо, от чего я едва мог стоять на ногах. Единственное, что облегчало задачу – Люнь. Она придерживала меня, чтобы я не рухнул прямо здесь на тропинке.

– В нашей секте нельзя убивать, ты знаешь об этом? – негромко спросила аутистка, глядя куда-то в окно.

– Да.

– И всё же ты убил.

– Самооборона.

– Я это уже услышала, – кивнула она. – Самооборона до такой степени, что от головы твоего брата по секте не осталось ничего. Если я не ошибаюсь, чтобы сделать это, требовалось ударить несколько раз. Верно?

– Верно, – тут же шепнула Люнь. – Говори, что верно.

Собственно, я даже не представлял, что там произошло, поэтому, кроме как довериться ей, у меня ничего не оставалось.

– Да.

– И кто из вас первый начал?

– Он, – пожал я плечами.

– Он, – повторила она.

– Да.

– И… кто мог бы это подтвердить?

– Все, кто был на тренировке по фехтованию, – ответил я.

Вот этот момент я хорошо помнил. Воспоминания путались ровно после принятия таблетки. Учитывая то, что определённые кадры произошедшего всплывают в голове, предположу, что позже я большую часть ещё и вспомню.

– И всё же, за убийство человека у нас есть строгое наказание.

– Но это было не убийство, – возразил я.

– Не убийство?

– Самооборона.

– Но он мёртв.

– Да.

– Ты убил его.

– Да.

– Это убийство.

– Нет.

Она слегка приподняла брови, будто говоря «ну-ну».

Но не успела она задать вопрос, как в дом вошла ещё одна особа, которая у меня резкой антипатии не вызывала, но тем не менее беспокойство своим видом приносила.

– Янлин, – кивнула аутистка.

– Лунная Сова, – она посмотрела на меня. – Я так понимаю, убили кого-то.

– Мальчик из нижней деревни. Он забил его булыжником.

– Вот оно как…

– Мне сообщил смотрящий в зале жизни. Скоро подойдёт Поющий Ветер, он скажет, как нам поступить.

– Что вы не поделили? – поинтересовалась Янлин, взглянув мне в глаза.

– Он напал на меня, я защищался, – практически слово в слово повторил я.

– В лесу?

– Я хотел изучить печати, – ответил я. – Сегодня был первый урок, из которого я ничего не понял, но хотел бы. Решил потренироваться, но…

Я кратко пересказал всё, что произошло на тренировке. Этот момент я помнил, будто он случился буквально пять минут назад. Да только, судя по солнцу, день уже клонился к вечеру. Я даже примерно пока не представлял, сколько у меня выпало времени из памяти.

А вот что произошло в лесу, я уже пересказывал со слов Люнь. Что пришёл, начал пытаться заниматься, напали со спины, защищался, в порыве боя забил камнем. Не сказать, что в этой истории было всё просто и понятно, учитывая разницу в стадиях, однако и невозможной её не назовёшь.

– И ты забил его камнем вот так просто, – уточнила аутистка.

– Не сказать, что просто…

Я посмотрел на свои руки – они были просто залиты кровью. Одежда была не в лучшем состоянии, вся в крови и грязи, словно меня сначала таскали по скотобойне, а потом по свежевспаханным городам. А учитывая, как болит лицо, то можно практически прямо говорить, что у меня всё на лице написано: я был жертвой драки, причём той, где мне тоже неслабо досталось.

Понятно, что аутистка ко мне неровно дышит, но сейчас у неё были все основания меня подозревать. Я уже второй раз попадаюсь ей на глаза всего за сутки, причём на этот раз за убийство.

Они обе стояли и сверлили меня взглядом, явно пытаясь понять, что со мной делать. Я уже понял, что без старшего они решения принять не могут, но от этого мне легче не становилось, так как убийство, глядя на мой вид, отрицать было глупо. Теперь я понимал, почему Люнь так настойчиво требовала признаться: тут врать не имело смысла, а вот подозрений навлечь – это прямо за милую душу.

– Значит, как я понимаю, он напал на тебя, – продолжила аутистка. – Ты защищался. Во время драки повалил его на землю и начал забивать камнем, верно?

– Ну да, я так сказал.

– Зачем было так сильно его уродовать?

– Я был в ярости, – практически по словам повторил я за Люнь, которая сейчас мне нашёптывала ответы. Сам я нормально отвечать был… в состоянии, но не до такой степени, чтобы адекватно складывать слова в предложения. – Он напал со спины, я едва смог отбиться в начале.

– Понятно…

Она долго смотрела мне в глаза, пока вдруг неожиданно не подалась вперёд.

– Ханг, а какое у тебя…

И в этот самый момент распахнулась дверь.

– Лунная Сова, Янлин, – появился на пороге юноша, судя по голосу, вполне себе равный им по статусу. – Вы нужны Поющему Ветру. Он просит вас к себе.

– Но я думала, он… – начала было Янлин, но парень перебил.

– Это не приглашение, Янлин. К нам в гости пожаловали друзья из Небесной Скалы.

В комнате повисла тишина. И первой отреагировала аутистка.

– Из Небесной Скалы? – слегка удивлённо переспросила она.

– Да. Они собрались в большом зале. Поющий ветер попросил внешний и внутренний круги собраться там.

– А что с ним делать? – кивнула на меня Янлин.

– А что с ним?

– Он убил брата по секте.

– Какой уровень? – сразу спросил юноша.

– Уровень Становления, но…

– А, ну так и плевать на него. Пусть закопает тело на кладбище, и дело с концом, – отмахнулся он. – Давайте, время не ждёт.

И закрыл дверь.

Аутистка смерила меня взглядом и ещё несколько секунд молчала, прежде чем негромко сказала:

– Ты слышал его, Ханг. Но имей ввиду, это ещё не конец разговора.

Глава 43

– Такое случается у тех, кто с чёрным началом, приступы помутнения сознания, – мягко говорила Люнь. – Это было подобно проклятию для тех, кто родился с ним. Ты начинаешь подниматься по ступеням Вечных, становиться сильнее, но потом внезапно оно начинает проявляться.

Её голос… он действительно успокаивал, так как меня, казалось, был готов завести до тарахтения любой раздражитель. Я до сих пор… немного проскальзывал во времени. Вот вышел из домика допросов, а вот уже спускаюсь по тропинке. Куда делся промежуток между ними – непонятно. Но теперь я всё сильнее ощущаю, что со мной что-то не так.

– Это редко происходит неожиданно, чаще начинается с мелочей: головные боли, раздражительность, незаметные галлюцинации, мнительность. Здесь проявляются первые признаки агрессии. А потом начинаются приступы: появляются провалы в памяти, сначала незаметные, но с каждым разом всё сильнее и больше. Возникает необъяснимая жажда крови и насилия. У человека случаются помутнения в сознании, он перестаёт узнавать друзей, окружение и даже самого себя. Ты становишься всё более жестоким, пока окончательно не проваливаешься в бездну безумия.

Может и смешно звучит, но я до последнего надеялся, что проблема не во мне. Мы всегда ищем причины, в первую очередь, в окружающих. Наверное, потому психи не всегда понимают, что они психи.

– Из-за чего это?

Я бы списал это на психологическую травму, но оказалось, здесь была своя теория происходящего.

– Изначально был великий предел: чёрное и белое, внутреннее и внешнее, отрицательное и положительное – они были связаны и уравновешивали друг друга. Но потом всё разделилось, равновесие пропало, и это дало не только преимущества, но и свои недостатки. У людей с чёрным началом начали проявляться помутнения сознания. Тёмная Ци, она… она разрушает душу, разрушает сознание и твоё «Я».

– У всех?

– У части. Одни были нормальными, но у других, проявившись раз, эта болезнь головы начинала прогрессировать. С каждым разом всё сильнее и сильнее, всё чаще и чаще, пока человек не становился безумным. Я… боюсь, что у тебя то же самое.

Я ничего не почувствовал от этих новостей, кроме усталости.

– Но до этого всё было же нормально.

– До этого у тебя уже были признаки. Возможно, ты даже не всё помнишь. А демоническое ядро – оно дало сильный толчок. Спровоцировало новый приступ.

– Получается…

– Тебе может стать ещё хуже.

Я устало облокотился на дерево.

– А может и не стать, – уточнил я.

– Может и не стать, – согласилась она. – Кто-то может держать это под контролем, а кого-то безумие утягивает. Это зависит от человека.

– И что делать?

– Я… мне жаль, Юнксу, – тихо ответила Люнь. – Но это не излечить.

Люнь совсем грустно вздохнула, летая рядом со мной. Атмосфера была такая, как будто меня уже похоронили.

– Блин, умеешь, конечно, хорошие новости приносить, – вздохнул я.

– Так это же не я виновата, – возмутилась она.

– Ага, как же. Вот ты Люнь, конечно… Теперь из-за тебя на ещё одного грустного Юнксу в мире стало больше. Вот что ты наделала…

– Да ну тебя, – буркнула она, но улыбка нет-нет, да скользнула на лице, прежде чем она отвернулась.

– Ладно, поживём – увидим. К тому же, у остальных не было внутреннего призрака, который может немного направить. Это же ты меня в лес вывела?

– А ты уже что-то вспомнил?

– Как упал с кровати и как стоял в лесу и пытался сообразить, что там делаю.

– Ну да, ты меня только задушить хотел.

– Ну ты всё равно мёртвая, – пожал я плечами.

– А ты думаешь, мне не обидно?!

Хотя теперь надо было сказать, что у меня проблемы. Я пока не сильно верил, что меня будет прямо накрывать так сильно постоянно, но, как показывают другие примеры, наркоманы тоже не верят, что уже подсели, алкаши – что спились, азартные игроки – что не могут остановиться, а психи – что сошли с ума.

Поэтому как бы… я просто надеялся, что это будет происходить пореже и я всё же смогу сдержаться, чтобы вконец не поехать кукушкой. К тому же, рядом Люнь, которая в любой момент может меня отдёрнуть при необходимости или охладить моё… кхм-кхм… мою голову.

К тому же, она говорит, что это можно держать под контролем. А я как раз в детстве мечтал стать контролёром. Ну точно, всё сходится!

Хотя, честно говоря, не только это меня сейчас волновало. Второй проблемой, которая делила мозг пятьдесят на пятьдесят с моими припадками, был визит Небесной Скалы. Что эти засранцы забыли в секте врага?

Голос в голове дал практически сразу ответ:

Тебя.

Да нет, бред.

Или не бред? Как они, для начала, могли узнать, что я поступил сюда? Окей, есть крыса, и что? Расскажут, что у меня чёрное начало? С другой стороны, тоже «и что»? Если бы это действительно было так запрещено, Лисица бы не стала меня брать – смысл впустую тратить время на того, кто обречён, когда у неё есть цель? Уж что-что, а на альтруиста она была не похожа.

Да и вообще не факт, что из-за меня, кстати говоря. Может они с тамадой конкурсы интересные проводят раз в год, чтобы решить, кто из сект сильнее или там торговлю поддерживают, как знать. Я не сильно знаю, чем вообще секты занимаются и чем они зарабатывают, так что мало ли, это могло быть и просто совпадение.

А если те попытаются тронуть меня, и если Восход спустит это, то, считай, их прилюдно макнут в грязь лицом, что типа их учениками распоряжаются как хотят, так я уже часть секты.

Труп остался там же, где и лежал, разве что кровь уже засохла.

Мда, неприятное зрелище, если честно. Меня аж немного помутило. Я до этого потрошил животных, да и человеческие кишки видел, но при взгляде на размозжённый череп аж в голове странно немного стало…

Я отвернулся.

– Ты как? – заботливо поинтересовалась Люнь.

– Более-менее. Бывало, конечно, и лучше, но… меня вроде отпускает.

– Приступы находят волнами, – сказала Люнь. – Приходят и отступают, приходят и отступают. Очень важно не давать им брать над собой верх. Если что, скажи сразу, договорились?

– Хорошо, мама Люнь, – кивнул я и получил порцию недовольного взгляда.

– Вот за это и помогать не хочется!

– Ну мама Люнь.

– Да ну тебя!

Тело пришлось тащить аж на другой край территории, на небольшой склон, где повсюду виднелись небольшие пирамидки из камней. Одни были относительно свежими, а другие уже давно развалились до основания. Причём, я подозревал, что, учитывая историю секты и размер кладбища, здесь уже неоднократно труп на трупе закапывали.

Лопату тоже искать не пришлось, достаточно было спросить какого-то парня, что шарахнулся от меня. Здесь было что-то типа амбара, где хранились всевозможные принадлежности, но работали здесь, как я видел, исключительно слуги, которые тоже моему виду были не рады. Это позже я узнал, что у меня ещё и всё лицо запачкано кровью, а сейчас мне было совсем не до этого.

Удивительно, насколько я быстро выдыхался сейчас, хотя даже не начал копать могилу.

– Это из-за приступа, – пояснила она, пока я сидел на земле рядом с трупом на камне и переводил дыхание. Ещё, блин, и копать надо ведь.

Меня уже почти отпустило, и более того, я начал припоминать некоторые отрывки из произошедшего, например, с чего началась драка с тем парнем. Или как я перебрался в лес, пусть и очень смутно. Оттого становилось не по себе, сколько я не помню из всего.

– А вообще, из-за чего случился великий раздел или как там его, что появились чёрные и белые начала? – поинтересовался я, разглядывая ладони, на которых не осталось и намёка от чёрных сосудов.

– Великое разделение, – поправила Люнь. – Это случилось ещё очень и очень давно. Говорят, что боги сделали это, чтобы люди смогли себя защитить от демонов, что однажды пришли в этот мир.

– Демоны… в каком плане? Рогатые, разумные, страшные?

– Я не знаю, меня же тогда не было ещё и в помине, – разулыбалась она, словно я был глупым ребёнком, задававшим очевидные вопросы.

– Но какие-то записи должны же были сохраниться, нет? Как они выглядят, какими способностями обладают и так далее.

– Насколько я читала в древних трактатах, они могли пересечь весь мир за часы. От их поступи содрогались земли, взгляд мог испепелить, а дыхание превратить душу в лёд. Они были разных размеров и пришли в мир, чтобы уничтожить его.

– Зачем?

– Ну… – а тут уже и она сбилась. – Ну они плохие просто.

Ответ на миллион, конечно.

– Но какие-то цели же они преследовали, верно?

– Уничтожить мир.

Гениально. Почему он плохой? Потому что он плохой. Ладно, понятно, что глубже уже не копнёшь.

– Получается, до этого раздела типа белое и чёрное начало было в каждом человеке?

– Ага. Но боги разделили их, как был разделён великий предел, образовав наш мир.

Понятно…

– А вот ты говорила, что, мол, война или что-то в этом духе в твоё время.

– Э-э-э… да, была… – осторожно ответила она.

– Из-за чего?

– Как раз-таки из-за начал, – ответила Люнь.

– В смысле, чёрные против белых?

– Да, чёрные начала против белых начал. Так получилось, что одни хотели быть такими же сильными, как и их оппоненты, а другие хотели оставаться главной силой и стать ещё сильнее.

– Я думал, что те, кто имеет чёрное начало, по умолчанию сильнее, чем те, кто имеет белое начало.

– Не совсем. С чёрным началом люди по своей сути воины. Они имеют преимущество, когда сражаются – за счёт этого и становятся сильнее. И если война, если постоянные сражения и надо защищаться и днём, и ночью, лучше них никого не будет. Война закалит их. И они устойчивы ко многому благодаря Ци, на которую очень сложно воздействовать. В то же время белые начала хороши, когда спокойно, когда никто не угрожает и есть время спокойно медитировать и подниматься выше. Из-за Ци они могли изменять мир, могли ею влиять на других…

– Исцеление.

– Верно, защитники и хранители, – кивнула Люнь. – Это и был великий предел – мир, который разделился, чтобы дать жизнь, и люди, которые разделились, чтобы защитить его. А вместе они создают одно целое. Но… человеческая натура берёт своё. Как бы то ни было, если чёрное и белое начала на одной ступени одной стадии одного уровня – они будут по силе равны, но преимущества будут у чёрного.

Люнь явно загрустила от этих мыслей.

– Но, судя по количеству чёрных начал, победили белые, да?

– Да, – вздохнула Люнь.

– А ты сама участвовала в этой войне? Ну, чёрные против белых?

Звучит сильно, конечно, для меня, человека из другого мира. Белые угнетают чёрных, кто-нибудь, позовите оскорблённых…

– Я приняла свою судьбу до неё.

То есть война должна была быть вообще хрен знает когда, если Люнь успела стать святой в своём культе, а потом стать забытой, так как таких людей обычно быстро не забывают. А задолго до неё случилась мифическая война, где люди, разделённые на белых и чёрных, смогли поддержать друг друга и спасти мир от тёмных сил.

К тому моменту я уже выкопал могилу и пинком сбросил вниз тело парня. Даже камень не стал вытаскивать. Так бы и закопал, но тут уже Люнь встряла.

– Сделай это нормально, Юнксу.

– Нормально что? Я ему могилу даже выкопал.

– Положи как положено тело. Нельзя так.

– Ой, да ладно, он бы меня убил и нихрена бы не парился.

– Но ты не он, – назидательно напомнила мелочь.

Ладно, чёрт с тобой…

Пришлось немного повозиться и сделать всё нормально, но в конечном итоге могила была готова, и я мог похвалить самого себя. Оставалась лишь маленькая мелочь.

– Я есть хочу, – жалобно подёргала меня за рукав Люнь.

– Я тоже. Только здесь, судя по всему, нет столовых.

– В мою бытность нас тоже не кормили. Мы сами добывали пищу.

– Намекаешь, что мне надо пойти поохотиться? – прищурился я, и Люнь закивала головой.

– Ты же не дашь бедному великому духу голодать, правда? – ути-пути, какие глазки состроила.

– Мне вообще кажется странным, что призраки едят, если честно.

Но она была права, кушать действительно хотелось, а обедов и ужинов здесь не наблюдалось. Может они тут Ци питаются, конечно, да и вроде даже как можно на одном из уровней вовсе отказаться от еды, но мне как-то хотелось всё же покушать нормально. Поэтому, забрав из дома принадлежности для охоты, я решил отправиться в лес, который находился чуть выше по склону.

Это всё было территорией секты, и, по идее, без разрешения я не мог забредать на территории верхней деревни или кругов. Однако, что касается территории вокруг, которая охватывала лес и пару холмов рядом, они относились к общим – здесь могли охотиться как из нижней деревни, так и из внутреннего круга.

– Как себя чувствуешь? – негромко спросила Люнь, когда я крался по лесу.

– Знаешь, мне даже как-то неловко из-за такой заботы, – признался я.

– Ну просто я завишу от тебя. Поэтому у меня есть причины беспокоиться, – пожала она плечами, летая по лесу вокруг. – Просто я думала, что тебя будет некоторое время мучить произошедшее.

– Убийство?

– Да. Тебя разве не мучает совесть за него?

– Ну я защищался, ты сама сказала это.

– Только вряд ли он хотел тебя убивать, – заметила она.

– Считаешь, что это признаки моего безумия?

– Не могу сказать, если честно. Я сталкивалась с этим, но не имела дела, как целитель.

– Ну что ж, быть, значит, мне безумным, – усмехнулся я. – А ты будешь меня останавливать, пока не найдём способа решить проблему.

Или пока я не уеду к себе в мир, а там лекарства, там препараты и прочее, и прочее. Кстати…

– А лечебные микстуры, которые успокоят? Или там таблетки, пилюли, которые подавят агрессию и расслабят.

– Я не уверена, что они помогут, скорее будут подавлять, и то не всегда. А во-вторых, их надо принимать постоянно, а ты… ну ты сам понимаешь.

– Буду медленным и вялым.

Тормозом, короче.

А в этом мире быть тормозом небезопасно для жизни.

Мне потребовалось где-то около часа, чтобы поймать себе ужин. Не заяц, конечно, скорее какое-то… э-э-э… подобие рогатой лисы.

– Лесовушка, – пояснила Люнь. – Они обычно водятся в полях, их не часто в лесу встретишь.

– Рогатая лиса, – хмыкнул я. – А может лис. И рога у него потому, что жена дома не одна…

– Я иногда совсем тебя не понимаю, – покачала она головой. – Ты какой-то странный, Юнксу. Не от мира сего.

– Ну, в твоих словах есть доля правды, – улыбнулся я.

Возвращаться обратно и жарить добычу прямо у дома, где все ходят, у меня как-то желания не было. Не хотел, чтобы кто-то смотрел, как я ем. Да и просто посидеть в тишине (насколько это возможно с Люнь) и подумать о своём я был не против.