Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 346 страниц)

Глава 2

Мы стояли посреди магазина с тележкой, заполненной чипсами, шоколадками и газировкой. А напротив нас стояла жена Савинова.

Бывает и хуже? Для Савинова точно хуже ещё не бывало.

– Солнышко, а ты чего тут? – залепетал Ярик. – Дома же всё есть!

– Маме тортик зашла купить, – отчеканила она. – Меня больше интересует, что ТЫ тут делаешь?

Ой-ей-ей. Её взгляд скользнул по мне, по содержимому нашей корзинки, снова остановился на Савинове. Он весь сжался и попытался провалиться сквозь землю. Не вышло.

Ладно, надо спасти его. А то что-то даже жалко его стало.

– Марина, здравствуйте, – сделал я шаг вперёд. – Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт. Мы с вашем мужем сейчас на дежурстве…

– Что-то не похоже, – тут же перебила меня она.

– Дайте мне договорить, – спокойно ответил я. – Мы на дежурстве и по работе зашли в магазин.

Марина недоверчиво прищурилась. Ну да, в семейной жизни она явно уже наслушалась массу нелепых оправданий.

– По работе? Зашли в «Магнит» в семь вечера за чипсами и лимонадом?

– Именно так, – невозмутимо кивнул я. – Вы, случайно, не подписаны на сообщество «Школа здоровья» ВКонтакте? Или в Аймакс на канал? Мы там анонсы лекций публикуем, ведём прямые эфиры…

Я задал этот вопрос наугад, авось повезёт. Школа здоровья в Аткарске уже стала в каком-то смысле локальной знаменитостью, на сообщество подписалось довольно много людей, и шанс попасть в её круг подписчиков был неплохой.

И Марина кивнула.

– Подписана, – ответила она. – Мне очень нравятся ваши лекции, я в основном прямые эфиры смотрю. Вот, мужа на здоровое питание посадила. А он…

– А он на нём и сидит, – торопливо кивнул я. – Поэтому и согласился мне помочь. Я хочу провести среди пациентов терапевтического отделения лекцию на тему «Скрытые сахара и трансжиры в продуктах массового потребления». Раз дежурю сегодня, то почему бы и нет. А Ярослав любезно согласился мне помочь. И вот мы набираем продукты для наглядной демонстрации. Чтобы не на пальцах объяснять людям, а показать им конкретные пачки с конкретными составами на этикетках.

Я говорил спокойно и уверенно, не давая Марине вообще опомниться.

– В терапии много пациентов с гипертензией, ожирением, метаболическим синдромом, – продолжил я. – И им очень полезно вживую посмотреть, что они едят каждый день. Просто слова «много сахара» не всегда доходят. А вот если положить им на стол упаковку чипсов и сказать «семьдесят два процента калорий из жира, из них трансжиров столько-то», то дойдёт сразу.

Марина посмотрела на нашу корзину задумчивым взглядом. Савинов боялся дышать.

– А что, в чипсах правда трансжиры есть? – спросила Марина.

Отлично, я её заинтересовал.

– В этих конкретных они не в чистом виде, но есть окисленные жиры от многократно использованного фритюра, что по эффекту на сосуды примерно сопоставимо, – ровным тоном отозвался я. – А вот в сырных палочках, например, уже проще. Там пальмовое масло, и в составе оно стоит на втором месте. Для лекции это всё идеальные образцы.

– А «Кока-Кола»? – с интересом спросила Марина.

– Тридцать девять граммов сахара на банку, – ответил я. – Десять кусочков рафинада, если показывать наглядно. Это любимое наше упражнение, высыпать на стол сахар из колы. Очень впечатляет.

Марина медленно перевела взгляд на мужа. Он начал усиленно кивать, как китайский болванчик. Зрелище то ещё, конечно.

– Так это правда всё демонстрация? – уточнила она уже у мужа.

– Конечно, – залепетал он. – Мариночка, ну я же сказал, что попросили подменить на дежурстве до одиннадцати. И вот… Саня попросил помочь. Я же тебе не вру. Не буду же я сам есть эти… трансжиры, правда?

Марина смягчилась, плечи её расслабились. Поверила, отлично.

– Александр, а вот можете про йогурт подсказать? – спросила она. – Я взяла «Активиа», написано, что без сахара…

– Без добавления сахара, – поправил я её. – Это разные вещи. Лактоза тоже сахар, и в составе её там предостаточно. Плюс там есть сироп фруктозы, например. А если это йогурт с фруктами, то идут ещё сахара от самих фруктов.

Марина внимательно слушала и запоминала. Пришлось пройтись с ней по всем продуктам из её корзинки. Зато она, наконец, успокоилась.

– Ладно, котик, извини, что не поверила, – на прощанье сказала она Савинову. – Маме привет от тебя передам. Наверное, у неё заночую, так что не теряй. Люблю тебя!

– И я тебя, моя ягодка, – отозвался Савинов.

Мы расплатились на кассе и с пакетом продуктов сели в машину к Савинову. Он проследил, как его супруга села в такси и уехала.

– Фу-у-ух, чуть не спалились! – выдохнул он. – Саня, ну ты красавчик! Спасибо тебе огромное, так ловко всё это придумал!

– Должен будешь, – вздохнул я. – Мне врать совсем не понравилось. Кстати, раз уж твоя супруга уехала с ночёвкой к маме – может, ты хоккей у себя посмотришь?

– Ага, а баба Валя как же? – возмутился Ярик. – Нет уж, поехали к тебе!

– Кто такая баба Валя? – поинтересовался я.

– Да соседка, – пробурчал Савинов. – Палит меня постоянно, надоела уже. Если приду домой, обязательно жене доложит! Так что нет, не вариант.

Мы доехали до моего дома, я впустил Савинова в квартиру. Любопытный Федя тут же вышел с ним подружиться. На редкость дружелюбный кот.

– Уютно у тебя тут, – располагаясь на кухне, кивнул Савинов. – Чёрт, начали уже! И Ак Барс уже летит, ну что за дела!

Я с ним смотреть хоккей не стал. Расположился в комнате с недавно купленным Гришей на Авито ноутбуком и занялся консультациями «СберЗдоровья». Их было две, и за время хоккейного матча я как раз успел провести обе.

– Продули, – разочарованно заявил мне Савинов, когда я вышел к нему. – Ну что за непруха! А если они в финал не выйдут⁈

– Да выйдут, – понятия не имел, о чём он говорил.

– Надеюсь, – хмыкнул Савинов.

За время матча он успел расправиться со всем сахаром и трансжирами. Удивительный человек.

– Ладно, я поехал к себе, – вздохнул Ярик. – Устал что-то. Если что, скажу жене, что сменщик раньше отпустил. Спасибо ещё раз!

– Да не за что, – пожал я ему руку. – Бывай!

Он ушёл, и мы остались с Федей вдвоём. Кстати, идея про эти вредные продукты не такая уж и плохая! Можно снова провести мастер-класс по готовке и там заодно поговорить про вредные продукты. Так что вся эта история мне ещё и идею подкинула.

Внезапно у меня зазвонил телефон. Гриша.

– Сань, привет, – раздался голос друга. – Ты занят? Можешь к нам сейчас подскочить? Ну, в наш будущий компьютерный клуб. У нас проблемы.

– Минут через двадцать буду, – коротко ответил я.

Собрался и отправился к ним. Заодно и вечерняя прогулка будет, тоже своего рода тренировка. Хотя пешком я и так ходил очень много. У терапевтов вообще нет проблем с отсутствием движения в жизни.

Добрался до их помещения, постучал. Меня впустили внутрь… и я увидел торт.

Вообще, кроме торта в помещении ещё ничего толком не было. Мебель ребята ещё не закупили. Была банка краски, пара стульев. И торт.

С логотипом Озона. Кажется, что-то я слышал… От Лили, точно. Она рассказывала про такой странный заказ от Бородина.

– Ну вот, – мрачно сказал Гриша. – Что ты об этом думаешь?

– Что это очень странно, – честно ответил я. – Как вам его доставили?

– Продавцы из КБ передали, сказали, мол, мужчина попросил нам его передать, – ответил Вадик. – Это же явная угроза! Просто какая-то необычная.

Необычная – это ещё очень мягко сказано!

– Я вообще смысла не понимаю! – взъерошил волосы Гриша. – Мол, «вам конец, как этому торту, который съедят»⁈ Или как?

Я вспомнил, как Лиля рассказывала мне про Бородина. По её словам, он заказывал у неё торты регулярно. Неужели это действительно его очень оригинальный способ угрожать в бизнесе? До такого ещё точно никто не додумывался!

– Сань, что нам делать? – спросил Вадик. – Гриша сказал, тебе этот Бородин знаком.

– Не лично, – пожал я плечами. – Просто доводилось слышать про него… Что делать, пока ничего. Торт – это предупреждение, чтобы вы съехали и освободили место ему под Озон. Но вам оно и само нужно, поэтому вы просто не съедете. Ждём его следующего шага.

– И всё? – возмутился Гриша. – А торт ему на голову надеть⁈

Рука-лицо.

– Гриш, то, что он подарил вам тортик, ни одному полицейскому подозрительным не покажется, – терпеливо пояснил я. – А вот если ты ему наденешь торт на голову – это уже нападение. Не стоит творить глупостей, он этого и добивается.

– Он прав, – кивнул Вадик. – Лучшим вариантом здесь будет просто проигнорировать. И да, поскорее поставить нам сигнализацию и камеры. Завтра же этим займусь, для нашей безопасности.

– Ну а торт-то можно съесть? – спросил Гриша.

Его готовила Лиля, так что в качестве изделия я не сомневался. Но не факт, что Бородин не решил туда что-то добавить.

– Лучше не надо, – покачал я головой. – Выкиньте и забудьте.

– Ладно, – бросив грустный взгляд на торт, вздохнул Гриша.

Мы ещё немного поболтали, а затем отправились по домам. Мы с Гришей пошли вместе, так как жили в соседних квартирах.

– Спасибо, что пришёл сегодня, – на прощание сказал Гриша. – Ты отличный друг. Спокойной ночи!

– Доброй, – кивнул ему я.

Зашёл к себе в квартиру и тут же отправился спать.

Следующий день начался как обычно. Добрался до работы и понял, что вчерашняя вечеринка на скорой уже стала самой обсуждаемой новостью. Шёпот был слышан прямо со всех сторон.

– Саша, ты в курсе, что о тебе все говорят? – воскликнула Лена, когда я зашёл в наш кабинет.

– Ага, – хмыкнул я. – Из-за вчерашнего?

– Говорят, ты Орлова уволил, – поделилась сплетнями Лена. – Пришёл, устроил ему разнос и вышвырнул!

– Ну не совсем так, ну да ладно, – хмыкнул я. – Теперь, правда, Кречетову ещё и нового заведующего скорой искать. Кадровый дефицит со всех сторон.

Я принялся за работу, но тут дверь кабинета открылась, и вошла Юля.

– Привет, – улыбнулась она. – Я к тебе.

– Заходи, – кивнул я. – Что-то случилось?

– Нет, просто предложение, – Юля расположилась на стуле и поджала под себя ногу. – В общем, майские праздники же скоро. Как насчёт того, чтобы устроить корпоратив?

Я с удивлением к ней повернулся. Корпоратив? С нашим-то отделением? Шарфиков, Остроухова, тихая Анастасия Григорьевна…

– Корпоратив? – вслух повторил свой вопрос я. – Ты серьёзно?

– Ну да, – кивнула она. – В тот же «Инь-Янь» сходим всем отделением. Лучше во второй половине дня, чтобы дежурный терапевт отдежурить успел.

Нет, похоже, не шутит.

– Юль, у нас половина терапевтов друг друга не переваривает, – честно сказал я. – Старая гвардия считает, что молодые врачи тупые, а некоторые молодые и правда тупые, и все грызутся.

– А я не только врачей предлагаю позвать, но и их медсестёр! – с энтузиазмом добавила Юля. – Ну представь, как будет здорово!

Лена чуть журнал не выронила, представив этот корпоратив с Татьяной Александровной, Кристиной и прочими. Да и мне эта идея всё ещё казалась странной.

– Юль, что происходит? – прямо спросил я.

Девушка вздохнула.

– Татьяна Александровна очень попросила уговорить тебя это организовать, – призналась она. – Ей почему-то очень важен этот корпоратив. Не знаю, для чего.

Интересный поворот. И что же задумала старшая медсестра?

– Я подумаю, – пообещал Юле я. – И сообщу о своём решении потом.

– Спасибо, – радостно кивнула она. – Тогда я побежала.

Она выскочила из кабинета, мы с Леной посмотрели ей вслед.

– Странно, зачем это вообще Татьяне Александровне? – задумчиво спросила Лена.

Я пожал плечами. Любопытство у меня тоже было, но вот времени гадать не было. Так что я снова погрузился в работу.

Через час бумажной волокиты отправился на вызовы. Их сегодня было шесть, и первые пять мы объездили довольно быстро. А вот последний был довольно любопытным, Ирина подписала его как «болит всё».

Я приехал на адрес в квартиру. Позвонил в дверь.

Дверь открыла женщина лет сорока, худая, в домашнем цветастом платье.

– Здравствуйте, доктор, – выдохнула она. – Меня зовут Голубева Лариса Анатольевна. Проходите, пожалуйста.

Я зашёл в комнату и сразу же обратил внимание на странную, мягко говоря, обстановку. Множество коробок с лекарствами. Тонометр, глюкометр, пульсоксиметр. Множество медицинской литературы на полках. Да уж…

– Я в Аткарск недавно переехала, до этого на учёте в Ртищево стояла, – заявила Лариса Анатольевна. – В общем, у меня жалоб очень много. Сердце, печень, желудок, голова. Я уже давно ничего не могу есть, всё болит. Прошлый месяц в Саратове лежала, мне там кардиолог сказал, что у меня атипичная стенокардия. А до этого в Балашове гастроэнтеролог нашёл хеликобактер, два курса антибиотиков прокололи, но не помогло. В Ртищево на учёте с щитовидной железой была, гормоны в норме, но диффузный зоб был. Куда ни посмотри – везде больной орган!

Я кивал, одновременно проверяя её праной.

Всё в полном порядке. Ну, может, есть лёгкий гастрит, но ничего более. Она абсолютно здорова.

Провёл настоящий осмотр. Давление, пульс, температура. Всё в норме.

Маскированная депрессия? Нет, не похоже, тут что-то другое.

– Вы одна живёте? – спросил я.

– Да, – кивнула Лариса Анатольевна. – С мужем давно разошлись. А дочь в Москве, хоть и навещает.

– А можно мне ознакомиться с вашими выписками? – спросил я.

– Это лишнее, – покачала головой женщина. – Я вам и так всё скажу. Не люблю, когда трогают мои документы.

Она пустилась в длинное подробное объяснение своих диагнозов. И тем самым окончательно подтвердила моё предположение.

В прошлой жизни мы такое называли «болезнь придуманного героя». Когда человек не болен, но настолько нуждается во внимании, заботе и сочувствии, что начинает имитировать заболевания. В этом мире это называлось синдромом Мюнхгаузена. Сложная штука, терапевту в одиночку с этим не справиться, только с психиатром.

Идти напрямую и говорить «у вас ничего нет, вы всё себе выдумали» с такими пациентами категорически нельзя. Это означает обрушить им единственную опору, на которой держится их картина мира. И реакция бывает любой, от истерики до настоящего гипертонического криза. Действовать тут надо тонко.

– Лариса Анатольевна, – начал я. – Вы отлично относитесь к своему здоровью. Столько халатности встречаю среди пациентов, но вы явно не из их числа.

Она удивлённо посмотрела на меня. Вряд ли она часто такое слышала от врачей.

– Но у внимательности есть и другая сторона, – продолжил я. – Мозг может начать интерпретировать любое изменение как болезнь. Не специально, он просто пытается вам помочь. Это называется соматизированная тревога. И причина такого состояния кроется в нервной системе.

– Считаете, что у меня она и есть? – уточнила женщина. – Тогда нужно обратиться к специалисту!

Пациенты с синдромом Мюнхгаузена часто любят обращаться и к психиатрам в том числе.

Но Карина Вячеславовна – хороший специалист. Так что ей можно это поручить.

Тем более праной я тут помочь не смогу.

– Я сейчас позвоню знакомому психиатру и уточню, сможет ли она вас принять, – ответил я.

Взял телефон, вышел в другую комнату и набрал Карине Вячеславовне. Она ответила сразу же.

– Да, Александр Александрович? – спросила психиатр.

– У меня здесь на вызове пациентка с длительным анамнезом множественных диагнозов, ни один из которых объективно не подтверждается, – проговорил я. – Соматизированная тревога, ипохондрический синдром, подозрение на индуцированное состояние. Она готова обратиться за консультацией. Можно ли ей сегодня к вам на приём?

– Синдром Мюнхгаузена? – сразу же поняла Власова. – Пусть приходит, к двенадцати. Я разберусь.

Даже не сомневался.

– Александр Александрович, у меня тоже есть для вас просьба! – вдруг заявила Карина Вячеславовна. – Помните, вы мне Филинова с синдромом патологического вранья присылали?

Владимир Вениаминович. Как же, помню. Он столько мне историй скормил за время осмотра, одна краше другой.

– Да, – ответил я. – А что с ним?

– Ему сейчас гораздо лучше, – пояснила женщина. – И для дальнейшей реабилитации ему не помешала бы работа. Но с этим проблемы, сами понимаете. А если его чем-то не занять, то снова может ухудшиться состояние. Может, ты что-нибудь придумаешь?

– Я постараюсь, – пообещал я. – Если что – наберу вас!

– Спасибо! – Карина Вячеславовна отключилась.

Я вернулся к Ларисе Анатольевне и доложил о результатах разговора. Пациентка обрадованно кивнула, явно предвкушая поход к следующему врачу.

А что, если прана уже может лечить и такое? Я всё-таки решил попробовать. С прошлым психически больным пациентом у меня сделать ничего не получалось. А в прошлой жизни лечить психические заболевания праной в принципе было невозможно. Но в этом мире правила обстояли иначе, и я не мог не попробовать.

Да, прана начала вливаться в пациентку. Она оседала в структурах головного мозга, восстанавливая баланс нейромедиаторов. Стабилизировала психическое состояние. Это не лечение, и излечить синдром я не смогу. Но я смогу значительно облегчить это состояние. И в сочетании с психиатрической помощью есть хорошие шансы.

Я влил примерно треть запасов праны. Надо же, в этом мире прана может делать то, чего не могла в моём! Очень интересный момент!

Договорился с Ларисой Анатольевной, что она сейчас же отправится в психиатрическую клинику, и покинул её квартиру.

Вернулся к Косте, и он отвёз меня в поликлинику.

Там направился в свой кабинет, и тут дорогу мне перегородил Жидков.

– Александр Александрович, это срочно! – заявил он. – Зайдите ко мне в кабинет!

Вслед за инфекционистом я зашёл к нему и закрыл за собой дверь.

– Что такое? – спросил я.

– У вас положительный сифилис, – заявил Жидков. – Только что анализы пришли.

Что? Как? Да я даже кровь не сдавал!

Глава 3

Вот таких новостей я точно не ожидал! С учётом того, что я даже не сдавал анализы, найденный сифилис был огромным сюрпризом.

– Это у вас шутки такие? – спросил я.

– Да я не пранкую, как вы, молодёжь, говорите! – воскликнул Владимир Фёдорович.

Да никто так не говорит.

– Вот, сами посмотрите, – он протянул мне бланк с результатом анализа.

Ага, Агапов А. А. Сифилис – обнаружен. Что за ерунда?

Я глянул на дату рождения, и всё встало на свои места. 20 августа 1938 года.

– Владимир Фёдорович, я, может, и плохо выгляжу из-за напряжённой работы, но точно не на столько лет, – усмехнулся я. – Год рождения посмотрите.

Жидков забрал назад анализ и уставился в угол листка. Его лицо разгладилось.

– Александр Александрович, простите дурака! – воскликнул он. – А я фамилию вашу увидел и сразу испугался!

Да, бывает же такое совпадение. В маленьком городке оказался мой тёзка, дедушка восьмидесяти восьми лет. Стоп, что?

– То есть у пациента, которому почти девяносто лет, нашли сифилис? – переспросил я.

– Ну, анализ не врёт, – пожал плечами Жидков. – И да, надо бы его вызвать. Без подтверждения, конечно, диагноз не выставляется, но известить пациента и пригласить на повторное обследование мы обязаны. И с супругой надо поговорить, если есть. Таковы правила. А пациент с вашего участка.

Он снова впихнул результат анализа мне в руки. Да, со всяким я уже в этом мире встречался, но такое точно было впервые.

– А титр какой? – спросил у Жидкова я. – Реакция Вассермана или ИФА, или что там было?

– РПГА положительная, плюс четыре, – заглянул в бланк Жидков. – Скрининг РМП тоже плюс. Но это ещё ни о чём не говорит, сами понимаете. У пожилых людей ложноположительные реакции бывают регулярно, особенно после инфарктов, при онкологии, при некоторых хронических болячках. Поэтому я и говорю, его надо вызвать на повторное обследование. А он с вашего участка!

– Да понял я, – вздохнул я. – Вы дарите сифилисного дедушку мне. Я разберусь.

– Спасибо, – выдохнул Жидков. – Сами понимаете, столько работы, столько работы…

Ага-ага.

Я вышел из кабинета инфекциониста и зашёл к себе. Лена была вся в работе, по классике.

– Лена, нам надо связаться с Агаповым А. А., у него сифилис, – заявил я.

Медсестра повернулась ко мне с округлившимися глазами. Представить не могу, какие мысли у неё промелькнули сейчас в голове.

– Не у меня, – добавил я. – У моего тёзки, который тоже живёт на нашем участке. Вот, держи.

Я протянул ей анализ, она принялась его изучать.

– Ну зачем так пугать-то! – воскликнула Лена. – Я уж подумала… Странно, у меня в паспорте участка он не значился. Наверное, переехал на новый адрес недавно. Я всё сделаю, вызову его к нам!

Девушка тут же нашла его электронную карту. Номера телефона у него не было, но зато она нашла его сына и позвонила ему. Оказалось, что они как раз вдвоём сейчас ждут приёма у офтальмолога и смогут после этого заглянуть к нам.

В дверь кабинета постучали уже через двадцать минут. Вошли двое. Крепкий, статный дед в аккуратном костюме, с густой седой шевелюрой, зачёсанной назад. С папкой в руках. За ним мужчина помоложе, лет шестидесяти пяти. Лысый, в очках и в футболке-поло. Это, видимо, его сын.

Наверное, он и привёз отца к офтальмологу.

Чета Агаповых прошла в мой кабинет и расселась.

– Здравствуйте, – чинно поздоровался Агапов старший. – Меня зовут Андрей Александрович. А это мой сын, Афанасий Андреевич. Ему только что звонила девушка и просила зайти к вам.

– Прошу прощения, – девушка тут же решила уточнить все моменты. – Вы недавно переехали на другой адрес?

– Да, я перевёз отца к себе, – ответил Афанасий Андреевич. – Так удобнее.

– А у вас другая фамилия? – растерялась Лена. – Какой адрес?

– Мой сын предпочёл взять фамилию своей жены, Авдотьев, – поспешил оповестить нас Агапов. – Не представляю, что было у него в голове, но он решил прервать наш великий род Агаповых!

– Отец, это было сорок лет назад, у меня даже жена уже умерла, пора смириться, – вздохнул Афанасий.

– А то, что Агаповы по Аткарску ходить больше не будут, для тебя не проблема⁈ – стукнул кулаком по коленке Андрей Александрович.

Так, не хватало мне тут ещё и семейных разборок в кабинете.

– Андрей Александрович, я тоже Агапов, – заявил я. – Александр Александрович. Так что ещё Агаповы в Аткарске есть.

Старик удивлённо уставился на меня.

– Ты мой сын⁈ – ахнул он.

Ещё лучше! Просто вот час от часу не легче.

– Нет-нет-нет, – отозвался я. – Просто однофамилец. Мой отец в Саратове, и сам я оттуда. Просто переехал в Аткарск.

– А, я понял, – кивнул Андрей Александрович. Даже расстроился как-то. – Что ж, хоть так. Когда я срочником был, у нас часто однофамильцы попадались. Ротный их по номерам различал: Иванов-1 и Иванов-2.

– Так что случилось? – спросил Афанасий Андреевич, видимо, уставший от этого разговора про фамилии.

Да, то, что я скажу дальше, понравится ему ещё меньше.

– Андрей Александрович, пришёл положительный анализ на сифилис, – сообщил я. – Это пока не диагноз, потому что положительные результаты у пожилых пациентов бывают по разным причинам, от перенесённых инфекций до сопутствующих заболеваний. Но по протоколу мы обязаны вас известить и направить на дообследование.

В кабинете повисла тишина. Дед пару раз моргнул. А потом голос подал его сын.

– Та-а-а-а-к, – медленно протянул Афанасий Андреевич. – Бать, ты опять? Серьёзно? Я тебе после прошлой осени что говорил? Я тебе говорил, что ты едешь в санаторий как порядочный пенсионер, на массаж, в грязевые ванны и играть в шашки! А ты снова там молодость решил вспомнить?

– В этот раз ничего не было! – воскликнул Андрей Александрович.

– А анализ тогда откуда? – сын упёр руки в боки. – В прошлом году закрутил с какой-то Зинаидой Петровной, шестьдесят семь лет. Младше меня! Весь корпус на ушах стоял от вашего романа! Полгода потом тебе из Перми звонила. Теперь кто?

– В этот раз ничего не было, – повторил Андрей Александрович. – В своей последней поездке в санаторий я не встретил ни одной приличной дамы. А сейчас через две недели снова еду в Сочи. И поэтому сдавал анализы.

– Откуда тогда сифилис⁈ – не унимался сын.

Андрей Александрович вздохнул и поправил галстук. Затем аккуратно сложил руки на коленях.

– Сын, я сейчас кое-что расскажу, – заявил он. – И вам, доктор, конечно. Я в шестьдесят первом году, когда служил в советских войсках в Германии, переболел сифилисом. По молодости, дурак был, понравилась немка одна. Да не знал я тогда даже, что существует зараза такая. Полечили меня тогда нашими методами, бициллином по полной программе, выписали из части на месяц, потом обратно в строй. Ну вот, с тех пор я об этом и не вспоминал. Симптомов не было, и до сегодняшнего дня все анализы я сдавал нормально.

Афанасий Андреевич от этой истории явно был в шоке. Видно было, что такого он не ожидал.

– Бать, ты серьёзно? – спросил он. – У тебя ж уже и я был, и мама! Ты никогда мне не рассказывал!

– Да что тут рассказывать, – вздохнул Андрей Александрович. – Я тогда комсомольцем был, при погонах, при обещании партии. Замолчали и забыли. И я бы и дальше не вспоминал, кабы не доктор с анализами. Да и гордиться тут нечем, сам понимаешь. Но все мы делаем ошибки.

Картина начала складываться.

– Андрей Александрович, а лечение тогда точно было полноценным? – уточнил я. – Бициллинотерапия в советских условиях вашего времени велась довольно жёстко. Венерология была на особом контроле. Но иногда, особенно в военных частях, курс могли свернуть раньше или провести не в полной дозе.

Я читал научные статьи на эту тему. Надо же было изучать мой новый мир.

– Санчасть у нас была что надо, – строго ответил Агапов. – Никто никуда никого не выпускал, пока все анализы не приходили в норму. У меня и контрольные брали, потом ещё через полгода брали, и через год. Всё было чисто. А с тех пор, повторяю, ни разу ничего подобного у меня не находили, и я диспансеризацию прохожу, между прочим, регулярно.

– Тогда это, вероятно, серологический рубец, – задумчиво сказал я. – Это медицинский термин. У части пациентов, переболевших сифилисом много лет назад и полностью излеченных, антитела в крови сохраняются пожизненно. Реакция РПГА у таких людей может оставаться положительной до конца жизни, и это не означает, что инфекция активна. Это значит, что иммунная память помнит и реагирует, а самих бактерий в организме давно уже нет.

– Ну вот, что я и говорил! – обрадованно подхватил тот. – Не было у меня ничего.

– Подожди, бать, – всё ещё с подозрением протянул сын. – Доктор сказал «вероятно». А если это всё-таки снова сифилис?

– Именно поэтому и существует протокол дообследования, – вмешался я. – Мы сейчас направим Андрея Александровича на повторное исследование, плюс на специфические трепонемные тесты. ИФА на разные классы антител, RPR с титрами в динамике и при необходимости на консультацию к инфекционисту. Если это серологический рубец, как я предполагаю исходя из анамнеза, то иммуноглобулины класса М будут отрицательные, RPR будет в очень низком титре или нулевой, и активного процесса нет. Если по какой-то причине процесс всё-таки активен, то это сразу будет видно, и мы начнём лечение. Но забегать вперёд не будем.

Скорее всего, тут именно рубец, но стопроцентную гарантию я давать не мог.

Агапов-старший гордо глянул на сына, мол, так всё и будет. Тот только переносицу потёр.

– Ещё один момент, – добавил я. – Вы сказали, что через две недели снова едете в санаторий. Я всё понимаю, но с таким анализом отпустить вас не смогу. Чтобы получить результаты повторных тестов, понадобится в среднем семь-десять рабочих дней. Поэтому я сейчас выпишу вам направление, и на повторный анализ я бы рекомендовал пойти прямо завтра с утра. Если результаты будут такими, как я предполагаю, вы вполне успеете получить полноценную справку для санатория.

– Это разумно, доктор, – кивнул Агапов-старший. – Завтра с утра и пойду сдавать.

– И ещё, – добавил я. – Вы сейчас живёте с супругой?

– Овдовел десять лет назад, – вздохнул тот. – Маша моя в две тысячи шестнадцатом ушла. С тех пор один.

Не считая романов в санаториях, конечно же.

– Соболезную, – кивнул я. – Тогда по эпидпоказаниям вопросов нет. А до санатория на всякий случай до получения окончательных результатов лучше воздержаться… от личной жизни.

– Никаких пока «к соседке за солью», – строго перевёл мои слова Афанасий Андреевич.

– Да понял я, – кивнул дед. – Понял!

Лена выписала повторные направления на анализы и отдала их Агапову. Отец и сын поднялись с мест.

– Спасибо вам, – кивнул мне Агапов. – Так подробно всё объяснили. Рад, что у нас такой хороший участковый терапевт.

– Всего доброго, – кивнул его сын.

Они гордо удалились. Да уж, ну и ситуация. Рассказать кому – не поверят. Хотя я рассказывать и не собирался, всё-таки врачебная этика.

Но всё-таки бывает же и… смешнее.

– Вот это да! – Лена не выдержала и прыснула в кулак. – Это пока что лидер по нашим странным случаям.

– Бывает, – невозмутимо пожал я плечами. – Главное, что ещё и однофамилец. Видела бы ты глаза Жидкова, когда он мне анализ отдавал.

Мы рассмеялись, а затем продолжили работу. Я вспомнил о ещё одном своём обещании. Карина Вячеславовна просила меня подумать насчёт работы для Филинова Владимира Вениаминовича.

Того самого пациента, которого я направлял к ней с синдромом патологического вранья. По словам психиатра, ему стало гораздо лучше, и теперь требовалась работа.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

Где у нас в Аткарске можно пристроить человека, который, конечно, идёт на поправку, но при этом всё ещё имеет склонность красиво и убедительно сочинять небылицы? В медицину точно нельзя. В торговлю тоже нельзя, там его патология обернётся катастрофой для работодателя в первый же день. В образование нельзя ни в коем случае. Он молодой парень, крепкий. Хочется, чтобы работа была интересной…

И тут меня осенило.

Вчера, когда мы разговаривали с Гришей и Вадиком, они говорили про поиск сотрудников. Им нужен администратор, человек, который будет сидеть на ресепшене и принимать клиентов. Работа с минимальной материальной ответственностью, но при этом интересная. И Вадик говорил про камеры и сигнализацию, так что контроль будет.

По-моему, вариант отличный. Тем более что я обещал помочь Грише и Вадику с Бородиным, так что ответная услуга от них будет весьма кстати.

Я взял телефон и набрал Гришу.

– Саш, привет, – почти сразу взял он трубку. – Что-то случилось?

– У меня деловое предложение, – ответил я. – Вы вчера говорили, что вам администратор нужен.

– Ищем, – оживился Гриша. – Даже объявление на Авито закинули. Но в городе не так-то просто подходящего человека найти. А что, кто-то есть на примете?

– Да, – ответил я. – Но есть один нюанс. И я скажу тебе прямо, потому что ты мой друг.

– Ого, – хмыкнул Гриша. – Умеешь заинтриговать! Стой, подожди секунду.

Я услышал, как он опустил трубку и крикнул кому-то «не бегать по коридорам!»

– Прости, первоклашки снова несутся, вот нос себе кто-нибудь разобьёт ещё, – пробурчал он. – Ну что там за нюанс?