Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 214 (всего у книги 346 страниц)

– Не говори мне, что я должен, а что нет, – мой голос прозвучал угрожающе.

– Так-то красавица дело говорит, – поддержал колдунью водяной. – Люди-то нам что? Почитай, от них только голова болит: сети самовольно ставят так, что мои девочки в них путаются, рыбу удят без спросу, в воду, бывает, сор бросают, тонут, бестолковые, а потом утопцами покоя никому не дают! – Богуш вдруг осёкся и хлопнул себя по лбу ладонью. – Ох, – выдохнул он, и виновато поглядел на Ягишну, – поспешил я, солнышко, надобно помочь бедолагами, иначе утопцев вокруг столько будет, что не сосчитать!

– Странная мотивация, ну да ладно, – пробормотал я себе под нос.

Колдунья же стояла на своём. Она уперла руки в бока и окинула нас с водяным сердитым взглядом.

– Утопцы – тоже не моя забота. Да и разобраться с ними проще, чем прожечь в земле русло для целой реки!

Я нахмурился.

– А людей никому из вас не жалко?

И Богуш, и Ягишна одновременно покачали головами. С водяным-то всё было более-менее понятно, он древняя нечисть, а вот колдунья… Мне казалось, что в ней больше человеческого. Но мне позарез требовалась её помощь, так что пришлось затронуть больную для женщины тему.

– Там дети, – хмуро бросил я.

Ягишна вздрогнула и уставилась на деревню. Русалкам, кажется, удалось убедить жителей уйти, и те поспешно складывали всё добро в грубые самодельные лодки. Детей, разумеется, усадили туда первыми.

– Детей спасут, – с явным облегчением сказала колдунья.

– Из деревни-то они, может, и выплывут, – я указал себе за спину, где созданная из корней запруда уже с трудом сдерживала натиск воды. – Но когда в низину прольётся река, то часть лодок может перевернуть. Да и куда люди на них денутся в такую непогоду? Доплывут до холма, а дальше что?

В этот раз водяной решил не лезть. Ягишна же задумалась. На её лице застыло выражение нерешительности. Пальцы на руках сжимались и разжимались. Колдунья даже губу закусила, но так и не могла сделать выбор. Тогда я подтолкнул её.

– Совсем недавно ты задавалась вопросом, добрая ты или злая. – Я положил руки на плечи женщины и посмотрел в её темные глаза. – И пусть прошлое тебе неведомо, сейчас есть возможность не думать, какой ты была, а стать той, кем хочешь.

Несколько мгновений колдунья молчала, а потом с кривой ухмылкой вздохнула.

– Вот умеешь ты убеждать, Белояр, – произнесла она, погладив мою правую кисть. – Но, запомни, будешь моим должником. – С этими словами колдунья подмигнула мне, резко развернулась и пошла в направлении деревни, покачивая бёдрами.

– Ух, какая девка! – только и выдохнул Богуш, глядя её в след.

– Не о том думаешь, – сообщил ему я и вновь приложил ладони к земле. – Готовься перенаправлять реку.

– Это я завсегда, – водяной сделал вид, что засучивает несуществующие рукава. – Начинайте, а я подхвачу.

– Готовы? – Ягишна бросила на нас взгляд через плечо.

– Готовы, – ответил я за себя и за Богуша.

– А вот я – не очень, – призналась колдунья, и вскинула руки. Её короткий гортанный крик взметнулся к грозовым небесам, расколов их не хуже молнии и грома. С ладоней Ягишны сорвался уже знакомый мне луч, только теперь он был в разы шире. Словно гигантский шипящий плуг колдовство врезалось в сырую землю, вода на которой тут же закипела.

– Во даёт! – искренне восхитился Богуш, глядя, как луч движется в обход деревень и оставляет за собой глубокий след.

– Не зевай! – крикнул я ему и зашептал наговоры.

Удлинившиеся корни деревьев тут же вцепились в искусственно созданные берега и принялись раздвигать их в стороны, формируя на краях земляные навалы. Одновременно с этим, я ослаблял созданную недавно запруду, позволяя воде проливаться не всей массой, а хоть немного подконтрольно. Подключившийся Богуш тут же направил хаотичный поток туда, куда следует.

Общими усилиями нам удалось осуществить задуманное: деревню не смыло и не затопило полностью. Людям, конечно, хватит забот, но они справятся. Что же до нас…

– Доволен? – бледная, словно первый снег, Ягишна закончила творить свои чары и повернулась ко мне. Яркая струйка алой крови вытекла из её носа и заскользила вниз, капая на землю с острого подбородка. – А это что?.. – женщина коснулась лица рукой и уставилась на поалевшие пальцы. – Как-то мне… – она так и не договорила.

Рванувшись вперёд, я подхватил обмякшее тело колдуньи на руки.

– Живая? – обеспокоенно спросил Богуш.

– Да, – я отчётливо слышал, как бьётся сердце женщины. Она была очень слаба, но дышала. – Ей нужен покой. Закончишь тут?

– Закончу, – кивнул водяной. – Но с тебя банька и хреновуха.

– Договорились, – улыбнулся я Богушу и вместе с Ягишной шагнул сквозь лес.

15. Баба Яга

– Отнеси меня домой, – простонала Ягишна, когда я с ней на руках вышел из леса рядом со своим деревом. Несмотря на то, что сердце колдуньи билось ровно, а кровь из носа остановилась, она всё равно старательно делала вид, что не может передвигаться самостоятельно.

– Так сразу бы и сказала, – проворчал я, вновь собираясь шагнуть сквозь лес, но так и замер на полушаге. – А это ещё что?

– Сам-то не видишь? – вопросом на вопрос ответила Ягишна, приоткрывая один глаз и глядя на появившуюся неподалёку от моего дома избушку.

– Вижу, – мне очень хотелось опустить руки и позволить одной наглой ведьме упасть в лужу, но я сдержался. – Что она тут делает?

– Стоит, – невозмутимо отозвалась Ягишна и, словно почувствовав моё намерение, покрепче вцепилась в мои рукава.

Я глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул.

– Спрошу иначе. Почему твой дом оказался рядом с моим.

– Потому что я ему так велела, глупенький, – игриво подмигнув, колдунья коснулась кончиком указательного пальца моего носа и…

…незамедлительно оказалась в луже.

Взвизгнув неожиданно тонко, Ягишна вскочила словно кошка.

– Ты мне платье испортил! – прошипела она и опасно прищурилась.

– А ты мне – жизнь, – в тон колдунье отозвался я, совершенно не впечатлённый её грозным видом.

– Ну да, ну да, – совершенно не стесняясь, Ягишна задрала подол и отжала его точно на мои сапоги. – Да до меня в твоей жизни ничего хорошего и не было!

– Весьма спорное утверждение, – буркнул я, направляясь к своему дереву.

– Чего это спорное⁈ – Ягишна увязалась следом.

– Ты хотела домой, – напомнил я, даже не взглянув в её сторону. – Вот и иди.

– Я сама знаю, куда мне идти! – пуще прежнего распалилась колдунья.

– Как-то незаметно, – сухо бросил я, поднимаясь по ступеням и слыша за спиной торопливые шаги.

– Я не договорила! – крикнула мне вслед Ягишна.

– А я – договорил, – с этими словами я захлопнул дверь у неё перед носом.

– Чего опять? – устало спросил меня разместившийся на ступенях Кузьмич.

Рядом с домовым сидела кикимора и почёсывала за ухом дремавшего Ганю. Кот продолжил беззаботно дрыхнуть, тогда как верный Пирожок уже тёрся мордой о моё бедро. Я погладил пса по голове и ответил Кузьмичу:

– Меня преследует местная полоумная.

Кикимора хихикнула.

– Эта полоумная сейчас сожжет твою дверь, если ты её не впустишь! – донесся до всех присутствующих свирепый голос Ягишны. И она по-прежнему бы осталась на улице, если бы не использовала козырь в рукаве. – Ты мне должен, леший!

Тут крыть мне было нечем. Вздохнув, я вернулся к двери и открыл её.

– Чего тебе?

– Для начала попить чего-то тёплого, – Ягишна вошла в дом.

– Ты хотела к себе, – вновь напомнил я.

– Перехотела! – огрызнулась Ягишна, но быстро изменилась в лице. – Спасибо, золотце, – неожиданно мягко сказала она Дусе, которая уже успела притащить гостье кружку горячего, судя по запаху, смородинового ягодня.

Что удивительно, кикимора не упала, ничего не разбила и не разлила. Зато нечаянно наступила Гане на хвост, тут же получила лапой в лоб, врезалась в Кузьмича и вместе с ним покатилась по ступеням, словно мячик. Подумав, что началась какая-то весёлая игра, Пирожок поспешил принять в ней участие, не взирая на протестующие вопли домового.

И снова в доме началась чехарда…

Когда Ягишна пыталась аккуратно обойти весь этот беспорядок, Пирожок нечаянно задел её. Колдунья покачнулась, но устояла на ногах, чего нельзя было сказать о ягодне – горячий напиток рубиновыми каплями взмыл в воздух. И замер. Бросив на пса сердитый взгляд, Ягишна собрала все застывшие брызги в кружку, а потом уселась за стол, щелкнула пальцами и с наслаждением отхлебнула горячего напитка.

– Удобно быть колдуньей, а? – она с кривой ухмылкой посмотрела мне в глаза. – Лешие разве так могут?

– Лешие могут смотреть под ноги, – парировал я, проходя на кухню и прислоняясь к стене.

Ягишна фыркнула, но никак не отреагировала на колкость. Вместо этого она предпочла глядеть на меня так, словно пыталась прожечь дыру. К счастью, у неё ничего не вышло.

– Так чего ты хочешь за свою услугу? – сразу взял я быка за рога.

Колдунья сделала ещё один неспешный глоток, отодвинула кружку, откинулась на спинку стула и, уставившись в потолок, протянула:

– Пока не решила.

Теперь я начал жалеть о том, что просто уронил её в лужу, а не утопил там. Хотя, мелковато было…

Впрочем, пусть она и сама напросилась, но Ягишна являлась моей гостьей, так что надлежало соблюдать законы гостеприимства. Хотя и не слишком-то хотелось. Да и сама гостья будто бы забыла, зачем явилась. Пришлось ей напомнить.

– Не ты ли ломилась в мой дом с криком, что я тебе должен?

– А разве это не так? – делано изумилась Ягишна.

– Так, – не стал юлить я. – Но ты произнесла это таким тоном, словно хочешь взыскать долг здесь и сейчас. Поэтому и спрашиваю.

– Здесь и сейчас, – нараспев повторила колдунья и провела кончиком пальца по верхнему краю кружки. – Хм, – её глаза блеснули, – есть у меня одна идея.

– Знаю я твои идеи, – устало вздохнув, я сбросил мокрый плащ, и тот тут же распался сухой листвой, которая унеслась вверх по лестнице и разлетелась над лесом.

Ягишна расценила всё это по-своему.

– Смотрю, ты уже начал, – томно улыбнулась она.

– Мне просто не нравится мокрая одежда.

– Как и мне! – колдунья мелодично рассмеялась. – Так давай снимем её?

– И меня тогда точно кондрашка хватит, – раздался из-под стола голос Кузьмича и, спустя мгновение, домовой вышел оттуда и опасливо огляделся, пытаясь увидеть заигравшегося Пирожка раньше, чем пёс увидит его.

Колдунья проигнорировала слова старичка и продолжила:

– Сходим в баньку…

– Тогда кондрашка хватит ещё и Ваську, – рассудил домовой, перебираясь на лавку.

Судя по звукам из дальней комнаты, сейчас Пирожок был занят тем, что катал на спине кикимору, так что Кузьмич почувствовал себя в относительной безопасности и перевёл дух. Он неуверенно поёрзал на лавке, поглядел сначала на меня, потом на Ягишну, и пробормотал:

– Как-то неспокойно тут у вас.

– Да что ты говоришь? – всплеснула руками колдунья. – И почему же, как думаешь?

– Думаю, – домовой помедлил, – что из-за тебя.

Я хмыкнул, а Ягишна, кажется, потеряла дар речи. Когда же она снова заговорила, её голос источал яд.

– А не слишком ли ты много думаешь, старикашка?

– Порою кажется, что даже слишком, – совершенно серьезно ответил Кузьмич, скрестив короткие ручки на груди. – Но кто-то же здесь должен этим заниматься. У лешего только лес на уме, кикимора не шибко смышленая, у Забавушки свои заботы пока, так что токмо я и остаюсь.

– Так отдохни, – совершенно не дружелюбно посоветовала Ягишна.

Кузьмич же её намёка не понял.

– Я бы с радостью, да только кто тогда за тобой приглядывать станет?

В ответ на серьёзный взгляд старичка, колдунья запрокинула голову и звонко рассмеялась. На звук явилась даже Дуся и тут же напряглась, явно уловив намерения бывшей хозяйки.

– И что же ты можешь, маленький домовой? – тихо и вкрадчиво спросила Ягишна.

Я уже собирался вмешаться, но не успел.

– Ты меня не стращай, – встав на лавку, Кузьмич гордо выпятил грудь. – Это в твоей избе у меня силы почти не было. А здесь, в доме, где я домовой, никакой нечисти со мной не совладать.

– Проверим? – с готовностью предложила Ягишна, медленно поднимаясь на ноги.

Кикимора ойкнула и спряталась за мою ногу. Я же ударил кулаком по столу так, что спавший до этого Ганя дёрнулся и свалился со ступеньки.

– Хватит, Ягишна. – Произнёс я.

Уверен, у ведьмы в голове язвительных реплик было больше, чем пчёл в улье, но она неожиданно оставила все их при себе.

– Спасибо за угощение, – она толкнула пустую кружку, так, что та упала на столешницу, после чего ушла.

Дверь громко хлопнула, и кикимора снова вздрогнула.

– Нынче она ещё несноснее, чем обычно, – поделился со мной Кузьмич.

Я пожал плечами.

– Переутомилась, наверное.

Мы немного помолчали, а потом я засобирался в путь. Домовой хотел было полюбопытствовать, куда это я на ночь глядя, но не стал и потопал по своим делам, прихватив с собой и кикимору. У них в новом доме забот хватало. У меня же таковые имелись и за его пределами.

Выйдя под неутихающий дождь, я переместился к заброшенному хутору. В такую погоду даже упыри предпочитали сидеть в укромных уголках, а не слоняться под луной. Олеся не стала исключением. Она разместилась под покосившейся крышей, поджала под себя ноги и задумчиво разглядывала своё отражение в мутной луже. Из-за частых капель ливня и скудном освещении даже зрение упыря едва ли могло различить хоть что-то. Но Олеся, кажется, что-то видела. По крайней мере, она выглядела печальной, а на моей памяти грустила она лишь при виде своего отражения где бы то ни было.

Девушка не заметила моего появления и продолжила тяжело вздыхать. На самом деле в кислороде она не нуждалась, и просто издавала похожие на вздохи звуки, тогда как её грудь оставалось почти неподвижной, как и сама Олеся в целом. Лишь ветер продолжал играться с её нечесаными тёмными космами.

– Что пригорюнилась? – спросил я, подходя ближе.

– Вспомнила детство, – ответила девушка. Она провела когтистыми пальцами под красными глазами и поглядела на ладони, словно хотела увидеть на них остатки слёз. Но тех не было. Тогда Олеся выставила ладони под дождь, а потом посмотрела на них снова и печально улыбнулась.

– Приятные воспоминания?

Девушка медленно кивнула.

– Я спрашивала своих о бабе Яге, – поведала она. – Оказывается, все мы о ней только сказки помним, причём каждый разные. Вот думала, как дождь закончится, сходить к тебе и рассказать, но ты сам явился, – Олеся наконец взглянула на меня. – Вот только зря. Эта твоя женщина, пусть и похожа на Ягу, но не она.

– Почему?

– Потому что во всех сказках, что мы вспомнили, баба Яга умирает, – Олеся тяжело вздохнула и коснулась своей груди в том месте, где когда-то билось человеческое сердце.

– Уверена?

Олеся пожала плечами.

– А нога у неё костяная?

Я вспомнил босые ноги колдуньи.

– Вроде как из плоти и крови.

– Тогда точно не она, – решительно заявила девушка и снова изобразила вздох, после чего прислушалась к своим ощущениям. Разочарованная мина на её лице свидетельствовала о том, что чуда не произошло. Опять.

– Если Ягишна – не Яга, – принялся рассуждать я вслух, – то чего тогда ваш старик… Как там его?..

– Могута, – подсказал Олеся.

– Точно. Чего он Ягишну Ягой назвал?

– И что с того? – с уст упыря слетел смешок. – Сегодня ночью он залез вон на то дерево, – Олеся указала на высохшую высокую лиственницу, – назвал себя летней птичкой и сиганул вниз, размахивая руками.

Я присвистнул, оценив высоту.

– Сильно поломался?

Олеся хихикнула и кивнула, добавив:

– Старый дурак теперь не только на голову больной, но и на все косточки.

– И не жалко тебе его?

– Неа, – без раздумий ответила Олеся и снова хихикнула. – Слышал бы ты, как он курлыкать пытался!

– Хорошо, что не слышал, – пробормотал я. – Спасибо тебе, что узнала про бабу Ягу.

– Было бы за что.

– И всё же. Спасибо.

Я уже собирался шагнуть через лес, как вдруг Олеся спросила:

– Скоро там твоя царевна вернётся?

Обернувшись, я поглядел на девушку.

– Соскучилась?

– Она забавная, – в этот раз улыбка упыря вышла тёплой и это, пожалуй, было единственное тепло, что у неё осталось. – Забава и забавная, вот хохма, скажи?

Из соседних домов раздались смешки и даже похрюкивания – несмотря на то, что большинство упырей знать не знали царскую дочку, высказывание Олеси они сочли смешным. И это было ещё одним моим занятным наблюдением – из той блёклой и скудной гаммы эмоций, что осталась у упырей от прошлой жизни, многие из них не утратили чувства юмора. А некоторые вместе с чувствами, видимо, потеряли мозги, но это уже другой разговор.

– Забава скоро вернётся и навестит тебя, – сказал я Олесе.

– Тогда можно я в гости приду? – с надеждой спросила та. – И ещё Варю позовём! Посидим девицами.

– Тогда уж и русалок пригласите, – подсказал я.

– И Ягишну, – быстро закивала Олеся. – Ты же видел, как она ловко Прохора с Мирошкой на частокол насадила? Хочу послушать, чего она ещё умеет.

– Едва ли она сможет много тебе поведать, – себе под нос пробормотал я, вслух же сказал. – Ягишна теперь неподалеку от меня живёт. По крайней мере, пока. Может она вас у себя соберёт? У неё не дом, а хоромы, хотя снаружи выглядит простой избой.

– Ух ты! – по-детски восхитилась Олеся. – Поскорее бы увидеть!

Попрощавшись с девушкой, я шагнул сквозь лес к обиталищу Лихо одноглазого. В этот раз тот оказался дома. Точнее рядом с ним. Долговязое существо сидело на ближайшей сосне, напоминая гигантского и уродливого чёрного палочника. Разве что вымокшие длиннющие патлы не способствовали сходству. А ещё голос. Палочники говорить не умели, а петь тем более. Лихо же умел. Не двигаясь и прикрыв единственный глаз, он издавал то очень низкий, то до боли в ушах высокий монотонный звук, чередуя тональность с нездоровой частотой.

– Гляжу, ты в бодром расположении духа, – крикнул я.

Лихо открыл глаз, глянул в мою сторону, но, к сожалению, «петь» не прекратил. Лишь когда грянул гром, словно ставя точку в его музыкальном шедевре, долговязый затих.

– Как тебе? – спросил он, поворачиваясь на древесном стволе головой вниз, словно гигантский паук.

– Ушераздирающе, – признался я.

– Может «душе?» – задумчиво предположил Лихо.

– Едва ли.

Одноглазый хохотнул, и неожиданно ловко спрыгнул вниз.

– С чем пожаловал, леший? – спросил он, опуская голову на неестественно длинной шее и заглядывая мне в глаза.

– Я хочу больше узнать о Яге.

– А что, если я не хочу больше говорить о Яге? – спросил Лихо и снова хохотнул.

– Это важно.

– Важно для кого? – снова задался очередным вопросом одноглазый. – То, что важно для тебя – для меня пустое. Для меня вообще всё пустое. Даже живот. Может, мне съесть кого? – взгляд Лихо резко стал плотоядным. Зачем-то попробовав на зуб дерево, на котором недавно сидел, одноглазый скривился и выплюнул мне под ноги солидный кусок коры. – И как лоси её жрут?

– Если хочешь, могу спросить, но едва ли их ответ тебе понравится.

– Почему? – Лихо склонил голову набок и отжал волосы.

– Потому что они не скажут ничего конкретного. Лоси, как и другие звери, устроены так, что они не знают иной пищи, кроме той, которую едят с детства.

– А коли лося накормить человечиной? – озадачился мой жуткий собеседник, и его напоминающий скрип несмазанной двери хохот разнёсся далеко над лесом.

– Он не станет есть. – Спокойно ответил я, выдержав пытливый взгляд.

– Ну и дурак, – брякнул Лихо и опять полез на дерево, быстро перебирая нескладными конечностями. – Человеческое мясо вкусное, сытное, жирное и наваристое, если его варить. Яга вот варила, а я так ел.

Я напрягся, а Лихо, не заметив этого, мечтательно продолжил:

– Эх, славные были деньки да ночки. Богатыри нам проходу не давали – ешь, не хочу. Из далёких царств скакали, лишь бы тут помереть, да нас насытить.

– Нас?

Лихо глянул на меня сверху вниз.

– Нас, – кивнул он. – Меня, Ягу, волколаков, упырей, утопцев. Всех, кто здесь до появления леса жил. Но как-то собралась рать большая и ударила разом. Живым лишь я ушёл. Остальные костьми в эту землю легли, а на их останках лес твой вырос. Может, кто и сбежал, не ведаю. Но Ягу я с тех пор-то не видел. Вроде пленили её, а может и померла. Кто знает? – удерживаясь вниз головой одними лишь ногами. Лихо развёл длиннющими руками и вдруг попытался меня схватить.

В тот же миг вырвавшиеся из-под земли корни обвили долговязого и вжали в сырую землю.

– Вот так потеха! – рассмеялся Лихо и, обратившись тенью, выпрямился, после чего вновь обрёл материальную форму. – А давай ещё! – он снова попробовал меня схватить, но теперь лишился руки, которую начисто отсекли мои острые кривые когти.

Несмотря на то, что происходило здесь и сейчас, я не спешил рваться в бой.

– Ха-ха! Гляди, как могу, – Лихо поднял конечность и помахал мне ею, после чего прислонил к бескровной ране и срастил с собою вновь. – Когда мне станет грустно, давай подерёмся? – предложил долговязый.

– Если не насмерть, то ладно, – кивнул я, понимая, что лучше этому созданию выплеснуть энергию под моим контролем, чем найти кого-то другого. – А ты мне ещё что-нибудь про Ягу расскажешь?

– Да чего ты всё заладил: Яга, да Яга⁈ – взвыл Лихо дурным голосом. – Надоел! Нет её больше и всё на том. И это для всех кругом благо. – С этими словами одноглазый перескочил на другое дерево, с него перебрался на третье, потом на четвертое, потом на гору и был таков.

Я мог преследовать его, но едва ли добился бы желаемого результата. Если Лихо не захотел говорить, он не проронит ни слова, что бы с ним не делали. Стоило дождаться подходящего момента и тогда попробовать расспросить его снова. Пока же лучше вернуться домой.

Зевнув, я шагнул сквозь лес, и пронёсшаяся мимо избушка на курьих ножках едва не втоптала меня в грязь…