Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 228 (всего у книги 346 страниц)

– Будешь Бусей, – тут же решил я и повернулся к манулу. – Вот, Ганя, это Буся. Буся – это Ганя. Будьте знакомы.

Пока кот и кошка принюхивались друг к другу, я пошёл по следу скверны. Несмотря на то, что снег завалил следы заражённых волков, смрад отравившей их пакости я чуял довольно явственно. Он привёл меня к дыре в земле. Снежинки падали в тёмный пролом и растворялись в нём без следа, а откуда-то снизу доносилось знакомое журчание Пучай-реки, которое больше походило на стоны умирающих.

Закрыть разлом у меня здесь никак не получится, ведь он находился за границей подвластных мне лесов. Если только вновь расширить их и тогда…

– Непорядок, – раздался рядом со мной знакомый голос.

Резко вскинув голову, я увидел появившегося из ниоткуда Крачуна. Он стоял с другой стороны разлома и угрюмо смотрел на него своими тёмными загадочными глазами.

– Твоих рук дело? – с вызовом спросил я.

Старик поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Дурная у тебя привычка, Белояр, во всём без разбору меня винить.

Меня такой ответ не смутил.

– Ты ещё скажи, что там внизу не твоё проклятое царство.

– Моё, – не стал спорить Крачун. Подняв свой посох, он ударил им по краю разлома, и тот тут же сковало льдом. Налетевший снег не оставил от язвы на теле земли и следа, и владыка Подземного мира удовлетворённо кивнул. Отвернувшись, он собрался уходить, но мой голос вновь нарушил воцарившуюся ненадолго тишину:

– Как ты это объяснишь?

Крачун замер, потом повернулся и глянул на меня с нескрываемым удивлением.

– С чего бы это мне, Белояр, для тебя что-то растолковывать?

Я сделал решительный шаг вперёд и сжал кулаки.

– С того, что я тебя спр-р-р-рашиваю! – мой голос сорвался на рык.

Оставшись не впечатлённым, Крачун хмыкнул.

– Не зарывайся, Белояр. – Спокойно произнёс он. – Ты в своём лесу с Кошем один на один не справился бы, а супротив меня выступать лучше и не мысли – сгинешь.

Мне на угрозы было плевать. Я сделал ещё шаг к старику в шубе, на ходу превращаясь в медведя, но тут же обнаружил, что лапы намертво вмёрзли в снег.

– Продолжишь в том же духе, помрёшь до того, как уму-разуму наберешься, – менторским тоном сообщил мне Крачун и, стукнув посохом по насту, исчез в вихре снежинок.

С рёвом я вырвался из ледяного капкана и скрипнул зубами. В этот раз пришлось постараться, чтобы совладать со звериной яростью и укротить клокочущий в груди гнев. Скорее всего, владыка Подземного царства мог бы убить меня на месте, если бы захотел. Но он этого не сделал. Почему?

Хотелось бы знать…

14. Там и сям

– Чего ты третий день подряд смурной такой? – допытывался до меня Кузьмич. Он только что закончил убирать со стола и дожидался, когда сможет завладеть кружкой, которую я всё ещё держал в руках.

Сбитень в ней уже остыл, но я никак не мог допить то, что осталось на самом дне. Осадок делал напиток уж очень сладким и одновременно кислым, да таким, что зубы сводило. Но мне отчего-то не хотелось оставлять ни капли.

– Чего скис? – не унимался настырный домовой.

– Потому что ты три дня подряд мучаешь меня этим вопросом, – сделав над собой волевое усилие, я залпом опрокинул в себя остатки сбитня и поморщился.

– Дык оттого и донимаю, – наконец завладев вожделенной кружкой, домашний дух исчез, чтобы спустя несколько секунд появиться уже с помытой посудой и торжественно водрузить её на полку к остальной, надраенной до кристальной чистоты.

– Сделай милость, прекрати, – встав, я поглядел в окно – солнце ещё только поднималось над лесом. Скоро проснутся остальные домашние, а мне надо бы уйти по каким-нибудь делам, чтобы избежать расспросов в духе Кузьмича. Надоели они за эти дни.

И ведь не расскажешь всё и сразу, иначе каждый решит помочь, а в итоге может только хуже получиться. Забаве пока опыта не достаёт, а Ягишне и вовсе лучше держаться подальше от скверны, Подземного мира и его правителя Крачуна. Сначала мне надо самому во всём разобраться, а там уже и поглядим, что дальше делать.

По-хорошему, мне бы с Крачуном с глазу на глаз переговорить, да разом прояснить всё. Но он, как назло, будто сквозь землю провалился. Хотя почему «будто»? Он мог и в прямом смысле слова сейчас находиться где-то внизу. Обиделся, что ли, на то, как я на него медведем напал? Нет, это вряд ли. Бродит, наверняка, по округе. Но если раньше мы с ним то и дело пересекались, то сейчас от загадочного старика в белой шубе не было ни слуху, ни духу.

Вот так, в кои-то веки раз ищешь дурную компанию, а её нет…

Зато есть хорошая.

По лестнице затопали знакомые шаги, и на кухню вошла Ягишна. Словно беря пример со своего отца, она решил вести себя не так, как обычно, и проснулась довольной. Возможно, тому виной Бусинка, которую я тоже приютил под сенью гигантской билобы. Колдунья с самочкой манула быстро нашли общий язык и практически не расставались, чем злили Ганю. Хотя того злило практически всё на свете.

– Снова хмурый? – буднично поинтересовалась Ягишна, проходя мимо меня с Бусинкой подмышкой и шаря голодным взглядом по полкам.

– Не с той ноги встал, – вяло огрызнулся я, раздосадованный тем, что не успел уйти раньше.

– А ты попробуй в зверином облике спать, – подсказала колдунья. – Тогда вместо ног будут лапы.

Оценивший шутку Кузьмич хмыкнул. Он уже успел выучить все привычки загостившейся тут женщины и подавал ей завтрак: булочку и густой вязкий отвар. Я его как-то раз пробовал – дрянь редкостная. Ещё и на вкус, как земля. Но Ягишне отчего-то такое варево нравилось. Вот уж действительно – каждому своё.

– Приятного аппетита, – чистосердечно пожелал я.

– Спасибо, – отозвалась Ягишна и подарила мене чарующую улыбку. – А тебе просто чего-то приятного. Хочешь, могу помочь? – милая улыбка стала весьма пошлой, но колдунья быстро спрятала её и тряхнула головой, прогоняя мысли одного из составляющих её душу осколка личности. – Извини, никак не отделаюсь от привычки говорить непотребства.

– Ничего, я уже привык, – мой взгляд сместился на окно, откуда донёсся шелест крыльев.

– Привык к чему? – Забава влетела в дом сойкой и приняла человеческий облик.

– К тому, что ты не любишь пользоваться лестницей, – пробормотал я.

– Зачем шагать, коли можно отрастить крылья? – неожиданно философски осведомилась царевна. – Проснулась, потянулась, выпорхнула поутру из оконца, облетела округу, взбодрилась и в тепло!

– Это пока тебе нет тридцати, а там и недосып, и спина отваливается, и депрессия не за горами, – неожиданно выдала Ягишна и вздрогнула, часто заморгав.

– А тебе больше тридцати? – уставилась на неё Забава.

– Не знаю, – отрешённо пробормотала колдунья. – Вообще не понимаю, зачем и почему я это сказала…

Царевна хихикнула.

– Чудная ты, Ягишна, и забавная! – она подалась вперёд и попыталась обнять колдунью, но та бесцеремонно упёрлась ладонью лешачихе в румяную щёку и отстранила её.

– Холодная какая! – доблестно отстояв границы своего личного пространства, Ягишна обхватила пальцами бока тёплой кружки.

– Так на улице-то – зима! – всё также радостно сообщила Забава, ничуть не смущённая жестким отпором со стороны подруги. – Айда в снежки играть, а?

Ягишна долго и выразительно смотрела в весёлые глаза лешачихе, после чего прихлебнула своего земляного отвара и вкрадчиво спросила:

– Девочка, ты меня ни с кем не путаешь?

– С чего бы мне тебя с кем-то путать? – не поняла Забава. – Ты – это ты.

– Звучит вполне логично, – скептически выдала колдунья и тут же повторила незнакомое слово по слогам. – Да что со мной сегодня такое? – она поглядела на меня так, будто ожидала, что я всё объясню.

А ведь я мог. Но стоит ли, да ещё и при всех?

– Наверное, в подземном мире нахваталась от каких-нибудь иноземцев, – сама себе ответила Ягишна и вроде как успокоилась. Одной рукой поглаживая отчаянно зевающую у неё на коленях Бусинку, колдунья сосредоточилась на напитке и созерцании в окно зимней безмятежности.

Поняв, что от подруги поутру ничего не добиться, Забава живо переключилась на меня.

– Яр! – она перескочила с лавки на лавку, словно легкая летняя птичка с ветки на ветку. – Чего сегодня делать хочешь?

– Хотел бы спать, но придётся заниматься делами, – честно ответил я.

– Тогда я с тобой!

– Поешь сначала, золотце, – заботливый Кузьмич поставил перед лешачихой тарелку с едой и кружку сбитня.

– Спасибо, дедушка, – Забава тепло улыбнулась домовому и принялась за еду с завидным аппетитом – деревянная ложка только и мелькала туда-сюда. – Так что у тебя за дела? – с набитым ртом спросила меня лешачиха, но потом вдруг вспомнила о манерах, зарделась и отвернулась, прикрыв губы ладошкой.

– Да так, – неопределённо отозвался я, соображая, как бы половчее соврать, чтобы не рассказывать, что весь день буду летать по округе и искать одного мутного старика. – То, сё, там, сям.

– Прямо-таки весь в делах, – ядовито усмехнулась Ягишна. – Завалишься, поди, к каким-нибудь медведям в берлогу и будешь дрыхнуть весь день.

– Ты меня раскусила, – кисло улыбнулся я.

– Ага, – с напускной гордостью кивнула женщина, – вижу тебя буквально насквозь, так что даже не пытайся от меня ничего утаить. Ясно? – задавая этот вопрос, она как-то особенно внимательно посмотрела мне в глаза.

На миг мне показалось, что колдунья о чём-то догадывается. Но та, спустя мгновение, уже уплетала выпечку, как ни в чём ни бывало. Не успел я облегчённо выдохнуть, как Ягишна вновь подкинула пищи для размышлений:

– Что-то я слишком расслабилась, – произнесла она, чуть растягивая слова. – Надо взять себя в руки. После боя с Кошем силы ко мне полностью вернулись и вроде как даже приумножились. Хорошо бы их опробовать, чтобы понять, чего я теперь стою.

– Ух ты! – тут же оживилась Забава. – А можно посмотреть?

На лице Ягишны отразились противоречивые эмоции. Кажется, он только сейчас поняла, что сболтнула лишнего не в той компании. Но обратного пути уже не было, и колдунья благосклонно кивнула.

– Только если обещаешь побольше молчать, – сказала она. – Но мне нужно место, да такое, чтобы никого поблизости не оказалось, а то вдруг зашибу ненароком.

– На окраине моего леса такое есть, – поспешно закончив с едой, Забава вскочила на ноги. – Места там холодные и безлюдные. А ещё там прежде Чёрный лес стоял, так что народ туда не ходит, опасается.

– Годится, – легко согласилась колдунья, и её тёмные глаза сверкнули азартом. – Слушай, – она посмотрела на лешачиху, – а там, где стоял Чёрный лес, ведь много крови пролилось, так?

– Много, – закивала Забава, обрадованная вниманием к своей персоне. – Я новые деревца вырастила, как раз на том месте, где сердце леса было. А тебе зачем?

– Мне как раз нужно дерево для новой ступы, – пояснила Ягишна.

– Найдём, – заявила Забава с завидной уверенностью и принялась приплясывать на месте от нетерпения. – Ну что, когда пойдём? Ты уже готова?

Никуда не спеша, Ягишна вновь отпила своего отвара.

– И почему мне кажется, что я об этом ещё пожалею? – невозмутимо спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ничего не пожалеешь, – клятвенно заверила колдунью Забава и, подойдя ближе, потянула её за рукав. – Пошли уже!

– Ладно, ладно, – к вящей радости лешачихи, Ягишна переложила дремавшую у неё на коленях Бусинку на лавку и встала из-за стола. Потянувшись, она глянула на меня. – Ты с нами?

– Нет, – я покачал головой. – Простите, но дела не ждут.

– А, да, дела, – понимающе закивала колдунья. – Те самые, которые там и сям?

– Именно они, – тоже встав, я призвал свой плащ.

– Удобно вам, – проворчала Ягишна, отправляясь наверх. – Пальцами щёлкнули и оделись. – Она замерла на ступеньках и ненадолго задумалась и потеребила висящие на шее красные бусы, с которыми теперь не расставалась. – Правда постоянно в одно и то же. Не надоедает?

– Нет, – ответили мы с Забавой одновременно.

– А мне вот надоедает, – призналась женщина, оглядев своё чёрное платье. – Надо бы обновить одежду.

– Хм, – молодая лешачиха подошла к колдунье, встала с ней на одну ступеньку и померялась ростом. – У меня в тереме остались платья. На обратном пути из Валдайского леса можем туда заглянуть.

– Спасибо, конечно, но не думаю, что мне они подойдут, – Ягишна тоже оценивающе поглядела на фигуру царевны. В то время как сама колдунья была женственной, с плавными округлыми формами, лешачиха уступала ей в размере груди, бёдер и талии.

– Не переживай, – Забаву же разница в формах ничуть не смущала, – у нас в тереме всякие мастерицы есть. Враз всё поправят!

– Ну, раз ты так уверена, – протянула Ягишна, – то давай заглянем.

– Здорово! – Забава разве что не светилась от счастья.

– Вы только Светлану на глаза не попадайтесь, – предупредил я. – А если попадётесь, то хотя бы не говорите, что Ягишна – колдунья. Иначе старик с ума сойдёт.

– Ничего с ним не сделается, – уверенно сказала Забава. – К тому же, мне иногда кажется, что из ума он уже выжил. Ты когда с ярмарки ушёл, он всё пытался меня снова человеком сделать – водой какой-то брызгал, косточки в плащ кидал, да наговоры свои пел…

Я криво усмехнулся.

– Не слишком-то он преуспел.

Забава тоже улыбнулась.

– Это смотря в чём. С лестницы вот он живо скатился, когда моего батюшку достал.

Несмотря на то, что я знал о крутом нраве Всеслава, услышанное меня удивило.

– Неужто царь обидел любимого волхва?

– Он обещал его на кол посадить, коли от меня не отстанет. – Будничным тоном сообщила Забава. Не уверен, что она полностью понимала, насколько реальна такая угроза из уст её отца. А вот Светлан, судя по всему, понимал и рисковать не стал.

Вполне разумно.

– Что-то мне как-то расхотелось к тебе в гости, – сообщила Ягишна, поднимаясь по лестнице.

– Почему это? – Забава увязалась за ней, и вскоре их голоса стихли наверху.

– Вот бы они ещё Дусю с собою забрали, – мечтательно протянул Кузьмич.

– А ты им подскажи, – посоветовал я, и домовой, кивнув, тут же исчез.

Неожиданно кухня опустела. Компанию мне составляла только Бусинка, которой было всё равно где спать. Но вскоре ушла и она, чтобы пристроиться к тёплому боку дремавшего на лежанке в коридоре Пирожка.

– Выходит, не всё равно, – пробормотал я, и тоже стал собираться.

Лес пел тихо и спокойно, стало быть, у меня имелось время на поиски Крачуна. Поблизости он едва ли станет ошиваться, а это значит, что искать старика в белой шубе следует среди людей. А ещё не помешало бы облететь границы своих владений, чтобы проверить, не открылись ли где ещё новые разломы в Подземный мир. Возможно, тот случай с волками был единичным, но перспектива возвращение скверным меня абсолютно не радовала.

Чем больше я думал о связи скверны и Крачуна, тем тяжелее становилось на душе. При мне он без особого труда закрыл разлом. И это вроде как хорошо, потому как я занимаюсь тем же самым. Но почему тогда владыка Подземного мира ничего не сделал с Чёрным лесом? Не то время года? Едва ли. Чёрный лес стоял много лет и, соответственно, зим. Но Крачун даже не пытался покончить с ним. Или пытался?

Вопросы только множились, а тот, кто мог на них ответить, предпочёл вместо этого свалить куда подальше. Ищи его теперь, что ветра в поле. Этим и займусь.

Выйдя из дома, я прикрыл дверь и шагнул сквозь лес, сразу на опушку. Погодка стояла чудесная, и близ раскинувшейся под склоном деревни кипела жизнь. Ребятня шумела, играла в салки и каталась с горок. Судя по звукам, в одной из изб собралась молодежь: они пели, плясали и смеялись. Видать, не нагулялись на ярмарке. Во дворах суетились люди постарше: кололи дрова, ухаживали за скотом, убирали снег и подлатывали дома. На крыльце одного из них пожилые женщины плели лапти и корзины и неспешно общались, обсуждая последние новости, коих в этих краях было не так уж и много. Наверняка судачат о женитьбе старшего царевича. Эту свадьбу будут обсуждать пока или пока не женится ещё одна пара, ну или пока кто-то не помрёт.

Меня же сплетни не интересовали, так что, сменив облик на волчий, я принюхался – уж не веет ли откуда-то могильным хладом. Но обострённое звериное обоняние разобрало лишь запах еды. Чуткие уши тоже не уловили ничего подозрительного. Тогда, обратившись соколом, я взмыл в небо и полетел к следующей деревне. И там тоже царило спокойствие. Разве что из одной избы доносился совсем детский плач – у кого-то в семействе случилось пополнение. Двойня. Значит, по весне родители придут просить дерево для улучшения жилищных условий.

В третьей деревне тоже ничего плохого не произошло. И вроде впору бы порадоваться, да только на душе у меня скребли кошки. Две. И обе манулы, у которых когти кривые и острые, что бритвы. И скребут, заразы такие, глубоко да медленно, со знанием дела, словно их Ганнибал поучал.

Впрочем, мои мрачные мысли всё же развеял прохладный зимний ветер, что играл в крыльях. Тревога сменилась пьянящим ощущением свободы полёта, и мне всё же удалось насладиться всеобщим спокойствием. Пусть и недолго, ведь в одном из поселений моё внимание привлекла суета у старенького покосившегося сарая. Там собралась целая семья от мала до велика. Сердца у всех бились быстро – людей что-то волновало.

Я приземлился как можно ближе и, приняв человеческий облик, подошёл к сараю.

– Что у вас тут случилось? – слова ещё не успели сорваться с моих губ, как всё стало понятно. Раздвинув руками людей, я вошёл внутрь постройки, где на сене лежала молодая корова, над которой склонились двое мужчин: седой и помоложе.

– Да мы это… – незадачливый старичок, имя которого я не помнил, держал в руках чистые тряпицы. – Бурёнка разродиться никак не может.

Корова тяжело вздохнула и тревожно замычала. Она была ухоженной и сытой, но сейчас оказалась слишком измождёна родами, что свидетельствовало об их неблагоприятном течении.

– Уже вижу, – я оттеснил деда, чему тот, кажется, был только рад. – Она первый раз рожает?

Мужики закивали.

– Не углядели, – мрачно сообщил мне мужчина помладше, – рано бык её покрыл. Вот ведь!..

– Теперь это уже не имеет значения, – быстро сориентировавшись, я опустился на одно колено рядом с коровой и положил правую ладонь на её морду, а левую на вздувшийся живот. Бурёнка сразу же успокоилась, но вот у меня появился повод для волнения. – Телёнок здоров, но задыхается, – отрывисто бросил я.

– Говорю же, тянуть надо! – старичок снова подскочил со своими тряпками.

– Нельзя, – я жестом отослал его прочь. – Только корову и телёнка покалечишь. У неё таз слишком узкий. Сама не родит…

– Ну дык!.. – дед сделал робкий шаг ко мне и корове.

– Дай сюда, – я всё же забрал у него тряпицы и отрастил на указательном пальце острый коготь.

– А это зачем? – удивился мужчина помоложе.

– Не отвлекайте, – велел я и зашептал наговор, погружая животное в сон. Как только Бурёнка закрыла глаза и ровно задышала, я принялся делать кесарево сечение.

Люди затаили дыхание. Особо впечатлительные предпочли отойти подальше. Но это даже к лучшему – чем меньше народу, тем больше кислороду. Уверенным движением совершив разрез брюшной стенки сбоку, я аккуратно вытащил телёнка и положил на чистую ткань. К счастью, молоденький бычок оказался жив здоров, но всё могло обернуться куда печальнее. Убедившись, что с телёнком всё в порядке, я заживил рану на теле коровы, прошептал ещё один наговор, чтобы унять боль. Корова тут же открыла глаза и, извернувшись, принялась облизывать своего первенца.

Собравшиеся обрадовались. Старик даже пригласил меня в гости, чтобы отблагодарить за помощь. Но я вежливо отказался, сославшись на неотложные дела. Хотя, стоило мне вновь подняться в воздух, как разыгравшийся аппетит заставил пожалеть об отказе. Изменив курс, я полетел к своему лесу и, оказавшись на опушке, сразу переместился к своему дому.

– А вот и ты, Белояр, – сказал мне сидевший на ступенях Крачун. Поглядев мне в глаза, он мрачно улыбнулся. – Потолковать нам с тобою надобно.

Старик ударил посохом по насту, и вокруг нас всколыхнулись волны снега.

15. Чернее тьмы

Снежинки закружились вокруг с безумной скоростью, а потом растворились во тьме. Вскоре окутавший меня мрак рассеялся, но за миг до этого зловоние Подземного мира ударило в ноздри волной тлена, плесени и сырости.

– Ты бы тут хоть проветривал что ли, – поморщившись, сказал я Крачуну.

Старик едва заметно приподнял уголки губ. Если бы не обострённое звериное зрение, заметить это не получилось бы. Но собеседник знал о моих способностях, оттого и ограничился столь скупым выражением одобрения. Хотя Крачун в принципе был скуп на эмоции. Тем не менее, вторую мою шутку он оценил куда выше.

– Только не говори мне, что разломы на поверхность для сквозняка, – пробормотал я, когда новая волна смрада заставила меня дышать через раз.

Владыка Подземного мира хохотнул так, что эхо его голоса несколько раз отразилось от каменных стен. В унисон ему зазвучал каркающий и надрывный хохот сотен, а может и тысяч заточённых в этом месте узников. Скорее всего, они даже не догадывались о причине веселья своего правителя, но поддерживали его в слепой попытке услужить. Осознание этого вызвало у меня прилив отвращения.

Отсмеявшись, Крачун мгновенно изменился в лице, которое вновь превратилось в морщинистую бесчувственную маску.

– Любопытный ты собеседник, Белояр, – хрипло произнёс он и щёлкнул пальцами, зажигая под потолком призрачные зелёные огни. Света они давали мало, но не так давно едва не спалили мой лес.

– А вот про тебя такого не скажешь, – пробормотал я, с неприязнью глядя на противоестественный огонь.

Крачун махнул сухой рукой.

– Ты просто меня плохо знаешь.

– Предлагаешь это исправить? – я вскинул бровь, не ожидая подобного предложения от такого собеседника.

– Вроде того, – кивнул владыка Подземного мира, делая приглашающий жест и шагая во мрак, который ещё не успели разогнать зелёные огоньки. Они, словно покорные ручные зверьки, с тихим шипением полетели за стариком, чуть подрагивая в спёртом воздухе.

Я молча двинулся следом за провожатым. Крачун, по своему обыкновению, никуда не спешил. Он беззвучно вышагивал по каменному тоннелю, пол которого покрывался инеем под ногами владыки Подземного мира. Морозная свежесть чуть отогнала зловоние разложения, но дышать легче не стало. Крачуна же ничего не смущало. Он всегда держался достойно что у себя дома, что в ином месте.

– Не нравится тебе здесь? – негромко спросил старик, не оборачиваясь и глядя во мрак перед собой.

– Не думаю, что тут вообще кому-то может нравиться, – честно ответил я.

– Мне, – так же спокойно ответил Крачун.

– Тогда чего постоянно наверх наведываешься? – я недоверчиво прищурился, сверля взглядом его седой затылок. – Свежим воздухом подышать?

В этот раз Крачун обернулся, одарил меня очередной крайне скупой улыбкой в усы и сообщил:

– Нужда у меня в том имеется. – Взгляд старика сделался хитрым и выжидающим.

Я поглядел на него с подозрением. Когда немая пауза затянулась, старик осведомился:

– Даже не съязвишь?

– Такие шутки больше в духе твоей дочери.

Крачун наморщил лоб.

– Не припомню за ней такого. – Задумчиво произнёс он, поглаживая бороду. – Хотя, как она с Кошем сошлась да в моём царстве побывала, так сильно изменилась.

– Ну да, это место меняет людей, – пробормотал я, искоса поглядывая на обтянутые серой кожей измождённые тела в ржавых клетках.

– Надеюсь, ты их не жалеешь? – Крачун проследил мой взгляд. – Эти вот, – он указал посохом на нижний ряд клетей с усеянными шипами решёткам, – клятвопреступники и братоубийцы, – а эти, – навершие посоха поднялось чуть выше, – матери, что чад своих сгубить удумали.

Узники Подземного мира разразились слезными мольбами о милосердии.

– А ну цыц! – грозно гаркнул Крачун и ударил посохом по земле.

Острые шипы на клетках тут же удлинились, и пронзили тела узников, заставив тех содрогаться в агонии и вопить от боли. Когда крики стихли, владыка Подзёмного мира окинул живых мертвецов мрачным взглядом.

– Каждому из вас была дана воля. Каждый знал, что есть добро, а что зло. Каждый сделал то, что сделал в твёрдом уме. И, – Крачун выдержал зловещую паузу, – каждый в смерти получил ровно то, что заслужил при жизни.

Узники тихонько заскулили и с надеждой уставились на меня.

Но каким бы ни был суровый приговор старика, я не стал его оспаривать. Моё дело – лес и его обитатели, а Подземный мир – его вотчина. Со своим самоваром в гости не ходят, а о чужих судьбах Крачуну поболе моего ведомо.

– Ягишна, когда среди людей жила, совсем другой была, – мой спутник понизил голос и двинулся дальше. – Улыбчивая, смешливая, на эту твою молодую лешачиху нравом похожая. Вся в мать…

Возможно, мне показалось, но в скрипучем голосе Крачуна на краткий миг проскользнула затаённая печаль.

– Всем она помочь хотела, – продолжал меж тем старик, – всех защитить. Да вот только люди всякие бывают, какие благодарили её, а какие проклинали.

Ситуация была мне хорошо знакома: леших тоже не каждый человек чествует. Многие боятся, а некоторые и вовсе считают, что без нас всем жилось бы куда лучше. Но, несмотря на это, я всё же спросил.

– За что Ягишне желали зла?

– Много за что, – пожал плечами Крачун. – Кто-то за то, что помогла не сразу, а кто за то, что и вовсе не успела. Будто невдомёк непутёвым, что Ягишна одна была, а их много. Но хуже всего с богатырями вышло, – старик вздохнул и покачал головой. – Люба моя дочка стала сразу двум добрым молодцам, и один в сердцах другого порубал. Когда же Ягишна о том узнала, то прокляла дурака, а тот на неё поклёп возводить начал, вот злая молва и усилилась.

Я не проронил ни слова, лишь понимающе кивнул.

– Но дочка всё ещё хотела помогать людям, вот и решила их от Чёрного змея избавить, – пальцы Крачуна с такой силой сжали ледяной посох, что тот с сухими щелчками пошёл трещинами. – Да только бросили её там одну на погибель. Так и попала она к Кошу…

– И ты не помог дочери? – едва я спросил, как Крачун поглядел на меня так, что по его тёмным глазам стало ясно – он до сих пор не может простить себе этого.

– Не сберёг… – сокрушённо прошептал он. – Случилось то, когда всё кругом цвело, а я не могу царство своё покидать, пока холода не придут. Но всё равно нет мне оправдания.

– Ты не мог, – начал было я, но наткнулся на полный обжигающей горечи взгляд.

– Знаешь ли ты, Белояр, что такое быть отцом? – глухо спросил Крачун.

– Мой лес…

– Не о том речь, – покачал головой старик. – Чада, чтобы плоть от плоти и кровь от крови, есть у тебя?

Я покачал головой.

– Не было ни в прошлой жизни, ни в этой.

– Тогда ты не поймешь, – со вздохом сказал Крачун. – Ни отец, ни мать никогда себя не простят, коли помочь отрокам своим в миг нужды не смогут. И дело не в причинах, а в том, что рядом не находились тогда, когда должны были.

Слова старика, казавшегося до этого холодным и безжизненным, тронули меня. Сейчас он не говорил загадками, не хитрил и не юлил. Каждое его слово пропитывали неподдельные эмоции, но причина, по которой Крачун поделился со мной чем-то столь сокровенным, оставалась неясна.

– Почему ты мне это рассказываешь? – прямо спросил я, глядя ему в глаза.

– Чтобы ты лучше понял то, что услышишь позже, – вновь отвернувшись, владыка Подземного мира повёл меня глубже в свои владения.

– Погоди про то, что дальше, – мне надоело плестись позади, и я догнал старика, зашагав с ним рядом. – Что с Ягишной сталось-то? Попала она в твоё царство и что, разом озлобилась?

– Не разом, – покачал головой Крачун. – Поначалу противилась, но потом Кош её на свою сторону склонил.

– И ты не вмешивался?

– Думал, что так ей лучше будет.

– А теперь думаешь иначе?

– Теперь и вовсе не знаю, что думать, – признался Крачун и, судя по интонации, далось ему подобное откровение непросто. – Как видишь, отец из меня скверный. Поэтому и попросил тебя приглядеть за дочкой.

– Ну, тут ты не первый, – криво усмехнулся я, вспомнив царя Всеслава и Забаву. – Уверен, что с выбором не ошибся? С Кошем-то прогадал.

– Так ты и не Кош, – в тон мне ответил Крачун. – Поглядел я, как ты с домашними обходишься, и как всякая тварь в лесу тебя уважает. Дурного человека али лешего страшились бы, а с тобой всё иначе.

– Сочту это за комплемент, – пробормотал я.

– Давай без ваших мудрёных словечек, – покачал головой старик. – Ягишне с тобой хорошо и спокойно. Вот и всё. Али она тебе в тягость?

– Нет, – я нисколько не покривил душой.

– Вот и славно, – старик будто бы собирался похлопать меня по плечу, но воздержался.

Или мне всё это просто показалось?..

– Знаешь, – я немного помолчал, раздумывая, правильно ли поступаю. – Мне кажется, что тебе нужно поговорить с дочерью. Рассказать ей о том, какой она была и о том, что у неё есть отец. Хуже от этого не станет.

Владыка Подземного царства кивнул, но я так и не понял, собирается ли он прислушаться к моему совету или нет. В любом случае, решать это не мне.

– Теперь, когда про Ягишну мы поговорили, давай обсудим иное, – Крачун свернул в ближайший тоннель, откуда доносился тихий и уже знакомый мне шелест Пучай-реки.

Мы прошли по коридору, огибая бесчисленные сталагмиты. Вместе со свисающими сверху сталактитами они напомнили мне гигантские челюсти какого-нибудь подземного чудовища. А мы, стало быть, идём у него прямо в пасти. Мда, не лучшее сравнение…

Но дальше было ещё хуже. Крачун привёл меня в то место, где некогда стоял трон Коша. С тех пор как мы пересекались тут с мрачным кровожадным маньяком в чёрной броне, вокруг мало что изменилось. Разве что тот самый трон пустовал, да и теней рядом с ним не наблюдалось. Узники в клетках всё так же стонали и слабо извивались, тьма по углам казалась живой, жутко воняло тленом, и Пучай-река всё так же неспешно текла то в одном, то в другом направлении, а иногда и вовсе замирала. А ещё уровень воды – или что там в ней текло – вроде как повысился. Он ещё не доходил до высоких берегов, но определённо к этому стремился.

– Заметил? – Крачун проследил мой настороженный взгляд.

– Вроде того, – я подошёл к краю берега и присел на корточки, вглядываясь в вязкую ониксовую жижу. На её поверхности то и дело вздувались похожие на гнойные наросты пузыри, которые беззвучно лопались, разбрызгивая чёрные сгустки и отравляя воздух поистине лютой вонью. Мне даже захотелось прикрыть рот и нос рукой, от отвращения.

– Этих штук раньше не было, – я указал пальцем на ближайший пузырь и чуть отстранился, чтобы тот, если лопнет слишком сильно, не забрызгал меня своим содержимым. Сдаётся мне, эта дрянь потом не отмоется.

– Они пропали, когда сгинул Чёрный лес, – сообщил мне Крачун, тоже поглядывающий на пузыри с неприязнью. – А прежде появились незадолго до того, как он пророс.

– Хочешь сказать, что вся эта дрянь наверху появилась из-за вот этих вот пузырей? – откровенно говоря, подобное объяснение не казалось мне правдоподобным, но в таком месте, как Подземный мир, могло случиться всякое. – Что это вообще такое?