Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 213 (всего у книги 346 страниц)

Ответить я не успел, так как Прохор не унимался.

– А ещё говорят, что ты страшная, как смерть! И…

Плечи Ягишны затряслись. Глаза влажно блеснули.

– Достаточно. – Поняв, что не услышу ничего, кроме детских страшилок, я оттолкнул половину тела упыря ногой.

Прохор возмущённо хрюкнул.

– Подожди! – попросила Ягишна. – Я хочу знать… – судя по её голосу, правда пугала женщину до чёртиков. Сейчас она выглядела так же, как при виде своего мёртвого двойника – потерянной, ошеломлённой и уязвимой.

– Сегодня ты узнала уже достаточно, – я потянул её на себя.

Ягишна не сопротивлялась, и прижалась спиной к моей груди. Но сейчас ей и в голову не пришлось вновь домогаться или отпускать сальные шуточки. Женщина лишь дрожала всем телом и часто дышала. Её сердце то замирало в груди, то билось быстрее.

– Должна, – шептала она едва слышно, – должна узнать… Должна вспомнить.

– Позже, – решительно заявил я и зло глянул на вновь открывшего было рот Прохора.

Все без исключения упыри знали, что означает такой мой взгляд, поэтому отпрянули. На месте осталась только сбитая с толку Олеся. К ней я и обратился.

– Расспроси своих. Узнай всё. Что сможешь. Завтра, как стемнеет, приходи.

Олеся с готовностью кивнула и покосилась на уставившуюся в пустоту Ягишну. Колдунья стояла без движения. Тяжело дышала и повторяла одно и то же:

– Должна вспомнить… Должна…

– Что с ней? – осторожно спросила Олеся.

– Хотел бы я знать, – ответил я и задумчиво повторил. – Хотел бы я знать…

13. Как из ведра

Начавшийся вчера вечером ливень отчего-то решил, что он тропический, и шёл не только всю ночь, но и не собирался заканчиваться даже днём. Причём темп он не сбавлял – большие капли падали часто и быстро, выбивая хаотичную барабанную дробь на любой твердой поверхности.

Задумчивая Ягишна сидела на верхнем этаже моего дома-дерева и потерянно глядела в пустоту перед собой. Иногда её затуманенный взгляд скользил по низким свинцовым тучам, но такое случалось лишь при вспышке очередной молнии.

Позабывшая свой страх Дуся сидела рядом с колдуньей и трагично вздыхала, изредка поглаживая женщину по ноге. Кузьмич же приносил гостье уже седьмую или восьмую кружку отвара на основе ромашки. На горячий напиток он заботливо дул сам, так как в нынешнем состоянии Ягишна могла меланхолично пить кипяток, не меняясь при этом в лице.

Так колдунья себя вела с самого вчерашнего вечера, когда я перенёс нас сюда из брошенного хутора. Судя по мешкам под глазами, она не спала всю ночь и, возможно, даже плакала – точно сказать я не мог, так как сам после полуночи задремал и мало что слышал из-за шума дождя.

Почуявший общий настрой Пирожок поборол свой страх перед лестницами и тоже поднялся наверх, чтобы растянуться в уголке. Поначалу он попробовал было пару раз ткнуться носом в бедро Ягишны, но, не увидев результата, решил не тратить время зря.

На первом этаже остался только Ганя, которого мало интересовали чужие проблемы. Он как уснул вчера на лестнице, так, кажется, даже позу не сменил. Всем приходилось перешагивать его пушистую тушку, рискуя быть покусанным в случае неверного движения. Меня кот не трогал и, едва заслышав шаги, всё же соизволил сменить место дислокации, устроившись на шкафу неподалёку.

Спустившись вниз, я наведался к баннику. Васька дремал на рабочем месте, а рядом с ним в тепле лежало яйцо чёрного змея. Никаких изменений в нём я не обнаружил, поэтому быстро умылся водой из родника и вернулся наверх.

Тут тоже всё оставалось без изменений. Разве что Ягишна решили внести хоть немного разнообразия и, время от времени, начала грустно вздыхать.

– Ты чего с бабонькой-то сотворил? – вполголоса спросил меня Кузьмич.

– Ничего, – честно ответил я, глядя на неспешно плывущие тучи. Их раздутые, наполненные влагой животы, казалось, вот-вот заденут макушку моего дома-дерева и прорвутся, залив всё вокруг ещё сильнее.

– А чего тогда она такая? – короткий палец домового указал на лицо колдуньи.

– Спроси у неё.

– Сам спрашивай! – тут же отрезал Кузьмич. – Это твоя гостья. И ещё, – он взял с пенька-столика пустую кружку – отвар надо другой. Этот не работает. Она, – домовой вновь кивком указал на Ягишну, – почитай ведро целое выглохтила, а сна ни в одном глазу.

Я окинул взглядом импровизированный балкон и произнёс:

– Оставьте нас наедине.

Кузьмич тут же недоверчиво прищурился, но подошедшая Дуся буквально вытолкала его на лестницу. Пирожок зевнул, сонно огляделся и решил тоже спуститься на первый этаж, так как там было куда теплее, чем наверху, да и ветер не дул.

Подойдя к Ягишне. Я коснулся её плеча. Женщина вздрогнула и медленно повернула голову.

– Я не ела детей, – прошептала она, и ветер тут же схватил слетевшие с её губ слова и унёс их прочь, куда-то в грозовое небо.

И пусть памятуя о костях под избой колдуньи, я мог бы допустить многое, но сейчас было не время для обвинений. Вместо них я сел рядом и сказал:

– Это могут быть просто сказки.

– А могут и не быть, – в тон мне ответила Ягишна, и её плечи вздрогнули, но вовсе не от холода. – Что, если?.. – она замолчала, будто набираясь сил. – Что, если это правда? – губы колдуньи предательски задрожали, в глазах заблестели слёзы.

В этот раз о маске или притворстве не шло и речи. Я был в этом уверен.

– Не тревожься раньше времени, Ягишна. Мы во всём разберёмся.

Колдунья смахнула слёзы и отвела взгляд.

– Не смотри на меня, – попросила она. – Не хочу, чтобы меня видели такой.

Я демонстративно отвернулся и подошёл к краю смотровой площадки. Ветер тут же попытался сорвать с меня плащ, но у него ничего не вышло, отчего по нашим с Ягишной ушам ударил разочарованный вой.

– Не думал, что тебя можно выбить из колеи, – сказал я собеседнице.

– Совсем не понимаю, что со мной творится, – всё также тихо ответила та. – Я сама не своя. Ты же видел, что вчера с упырями сталось? А ведь я не хотела, но разум словно затуманился… Вот и думаю теперь, а что, если у меня и прежде не получалось собой владеть? На что я вообще способна в таком состоянии?

– Поживём – увидим, – философски рассудил я.

– Не хотелось бы.

– Жить или видеть? – я повернулся к женщине.

Ягишна помедлила с ответом.

– Наверное, и то, и другое, – выдохнула она.

– Хм… – пройдя по площадке туда-сюда, я остановился перед колдуньей. – Даже не знаю, что хуже – видеть тебя такой или сносить твои былые пошлые намёки.

– Мне бы твои проблемы, – улыбка Ягишны вышла печальной. – Говорю же, я словно сама себе не хозяйка. Будто потеряла себя где-то в Подземном мире, а теперь по частям ищу. Как отражение в разбитом зеркале. Понимаешь?

Врать я не стал.

– В полной мере – едва ли. Такое не понять, не испытав на своей шкуре.

Ягишна поджала губы.

– Тогда лучше и не понимать вовсе. Никому бы такого не пожелала.

– В таком случае, то не так уж ты и плоха, как думаешь, – ободряюще улыбнулся я.

И пусть та ответила на улыбку, но голос её оставался печальным.

– Как бы ещё хуже не оказаться. – Ягишна встала и пошатнулась.

Я едва успел её удержать.

– Голова кружится, – часто заморгала женщина, касаясь виска. – И ноги подкашиваются…

– Тебе нужно отдохнуть, – подхватив колдунью на руки, я отнёс её вниз и уложил на кровать. – Поспи хоть немного. Если что-то понадобится, то позови меня или Кузьмича.

Кикимора тут же оказалась подле меня, дёрнула за штанину и указала пальчиком себе на грудь. Выглядела она при этом весьма недовольно.

– Или Дусю, – добавил я. – Но тут уж на свой страх и риск.

Маленькая помощница незамедлительно сильнее надула губы и ущипнула меня за ногу.

– Вы славно ладите, – заметила Ягишна. – А я вот и не помню, как с тобой обходилась, – она поглядела на забравшуюся на край кровати кикимору. – Наверняка дурно, да?

Дуся неопределённо пожала плечами и уселась, свесив ноги. На Ягишну она теперь поглядывала пусть и настороженно, но без страха. Эх, умела бы она говорить…

Видимо, колдунья подумала об этом же, так как осторожно спросила.

– Скажи, я… вредила детям?

Когда Дуся задумалась, глаза Ягишны испуганно расширились. Кикимора же вновь пожала плечами.

– Не помнишь?

Дуся замотала головой.

– Она не знает, – пояснил я и сам обратился к маленькой горе-помощнице. – Ты давно знаешь Ягишну?

Утвердительный кивок.

– До того, как она пришла в эти края?

Отрицательный ответ.

– Вы познакомились, когда лес уже вырос?

Кикимора снова кивнула.

– Сколько зим минуло с тех пор? – решила зайти с другой стороны Ягишна. Но, несмотря на находчивость, её ждало лишь разочарование, ведь Дуся не умела считать, поэтому сделала жест, словно показывала, какую огромную рыбу она поймала на рыбалке.

– Очень много, – перевёл я.

Дуся обрадовано закивала.

– Да уж, – выдохнула Ягишна и без сил откинулась на подушки, – каши с тобой не сваришь…

– Это ты зря сказала, – пробормотал я, глядя вслед стремительно удаляющейся кикиморе.

– Куда это она? – озадаченно спросила колдунья.

– Очевидно же, – мою речь ненадолго прервал звук разбившегося на кухне горшка, – варить кашу. Она… – и снова что-то разбилось, а потом послышались торопливые шаги Пирожка. Значит, на полу оказалось что-то съестное. Следом за псом на кухне оказался и Кузьмич.

– Дурында! – заорал он таким тоном, будто кричал «полундра». Хотя, в случае со взявшейся за дело кикиморой, морское или пожарное предупреждение об опасности тоже вполне подходило.

Бам!

И вновь мой импровизированный глиняный сервиз понёс очередную потерю.

– Пора переходить на деревянную посуду, – пробормотал я.

Ягишна же рассмеялась, причём не томно, наигранно или зловеще, а чисто, звонко и от души. У неё на глазах даже слёзы выступили, причем вовсе не от горя.

– Весело тут у вас, – сквозь смех произнесла колдунья.

– Ага, обхохочешься, – скептически отозвался я, вполуха слушая, как Кузьмич упражняется в красноречии, реагируя на очередной «бабах».

Но тут мои обострённые чувства уловили, как вода в подземной пещёре всплеснулась не так, как прежде. Всплеск повторился, а затем раздался взволнованный голос Богуша.

– Яр! Яр, беда!

Ягишна вопросительно уставилась на меня, но я жестом велел ей оставаться на месте, и, коротко бросив:

– Разберусь, – пошёл встречать очередного гостя.

С Богушем мы столкнулись уже на лестнице. И, раз водяной отрастил ноги и вышел на сушу, дело действительно было серьезным.

– Что стряслось?

– Гена пропал! – выпалил застывший на деревянных ступенях Богуш. – Запруду его, которая у горы, ливнем размыло. Теперь ума не приложу, где его искать!

– Не было печали, – я бросил взгляд через плечо и увидел появившуюся в дверном проёме Ягишну.

– Здравствуй, красавица, – тут же расплылся в широченной улыбке водяной. Его слова свидетельствовали о том, что и владыка рек прежде не был знаком с колдуньей. Богуш же шутливо толкнул меня в плечо и заговорщически подмигнул. – А ты времени даром не теряешь, а?

Услышав это, я подумал, что едва ли вынесу, если прежняя Ягишна с её пошлыми шуточками объединится с Богушем. Но, к счастью, водяной живо вернулся к своей проблеме, отчего его взгляд стал донельзя жалобным.

– Помоги Гену найти, а?

Я ещё раз посмотрел на Ягишну.

– Со мной всё будет в порядке, – заверила та.

– Ладно, – сказал я Богушу, – пошли искать твоего горемыку.

И мы пошли. Водяной переместился через воду, а я шагнул сквозь лес. У запруды под Белой горой мы оказались почти одновременно. И если раньше тут был небольшой живописный прудик, то теперь разлилось едва ли не целое море. Суетящиеся на дальнем берегу бобры едва увидели меня, тут же пожаловались на то, что непогода поломала их плотины.

– И это я ещё реку вспять повернул, – закивал Богуш. – Иначе тут и вовсе бы всё затопило.

– Дела-а-а, – протянул я, ощущая, что за считанные секунды уже вымок до нитки.

Дождь действительно лил, как ненормальный. Я такие разве что в прошлой жизни видел, когда в конце сентября ездил в отпуск в Пхукет и застал там настоящий тропический шторм. Воспоминания не самые приятные, ведь тогда стихия разбушевалась не на шутку и отель эвакуировали. Надеюсь, здесь и сейчас всё обойдется.

– Ге-е-е-е-ена-а-а-а! – заорал Богуш мне прямо на ухо.

– Он всё равно не сможет тебе ответить, – поморщившись, проворчал я, прочищая заложивший орган слуха. – Он же крокодил.

– И что? – изумился водяной. – Вдруг он услышит и хвостиком так по лужице вдарит.

Меня такое объяснение не вдохновило.

– Можно подумать, при таком ливне мы с тобой услышим.

– А ведь правда, – озадачился Богуш. – Тогда давай, зови своих сорок.

– В такую погоду все звери попрятались, – я покосился на работящих бобров, которым ливень был до лампочки – они всё равно находились в своей стихии, и знай себе таскали в воду сломанные ветром ветки. – Ну, почти все. – Наблюдение за бобрами натолкнуло меня на мысль. – Эй, трудяги, – обратился я к ним. – Большую ящерицу не видали тут?

Выбравшись на берег, бобры одновременно указали короткими лапками влево.

– Спасибо, – я толкнул Богуша плечом. – Пошли.

– Давай лучше поплывём, – предложил водяной.

– Тебе надо, ты и плавай, – я шагнул сквозь лес, совершив незначительный скачок в пространстве и оказавшись с другой стороны стихийного водоёма. В иной ситуации мне ничего не стоило обратиться птицей, но в таких погодных условиях летать – не лучшая затея.

– Дальше куда? – Богуш вынырнул из воды и, как матёрый кит, выпустил изо рта струйку воды.

– Хороший вопрос, – я обратился сначала волком, потом медведем, затем рысью, но так и не смог учуять крокодила – ливень и ветер делали своё дело. Но даже они не смогли спрятать один весьма узнаваемый запах. Я принял человеческий облик и нахмурился.

– Чего не так? – от нетерпения Богуш начал плавать кругами.

– Много чего, – неопределенно отозвался я и велел водяному. – Жди здесь.

– А?.. – договорить Богуш так и не успел, поскольку общаться ему теперь было не с кем.

Мне же понадобилось четыре шага сквозь лес, прежде чем удалось приметить между голых темных деревьев долговязый силуэт. Лихо сидел на сломанном непогодой дереве и разглядывал крокодила Гену, которого небрежно удерживал за хвост двумя пальцами.

– Развлекаешься? – вместо приветствия спросил я, приближаясь.

– Диковинный зверь какой-то, – поделился со мной одноглазый. – Сколько на свете живу, а такого впервые вижу.

– Это крокодил из далекого Хитая, – сообщил я. – И, кстати, ему не нравится, когда его держат за хвост.

Словно в подтверждение моих слов, Гена попытался цапнуть Лихо, но лишь клацнул зубами рядом с его лицом.

– Ничего, потерпит, – Лихо, словно желая подразнить рептилию, потыкал её в брюхо длинным пальцем. – Как его сюда занесло-то? – спросил он меня.

– Богуш его в наши края притащил. – Я подошёл ещё ближе не зная, что ожидать от непредсказуемого соседа. – Это вроде как его приятель теперь. Геной звать.

– И имя чудное, – пуще прежнего озадачился Лихо. – И какой с него толк? Он кроме как зубами щёлкать умеет чего?

– Лучше у Богуша и спроси, – посоветовал я. – А крокодильчика лучше отпусти, пусть гуляет.

Лихо поглядел на меня, будто раздумывая, как ему поступить. Ну или он решал, чего хочет на ужин. Не знаю. На лице этого существа почти не проступало эмоций, а единственный глаз завсегда светился мудростью, злобой и безумием.

– Ладно, – решил наконец Лихо, – всё равно он скучный и скользкий, – с этими словами он разжал пальцы, и крокодил совершенно не грациозно шлёпнулся в залитую водой траву.

Едва освободившись, Гена ещё раз щелкнул зубами и поспешил в сторону Белой горы. Как раз где-то там его и дожидался Богуш. Я же решил задержаться, и попросил поднявшегося было со своего места Лихо.

– Подожди. У меня к тебе есть вопрос.

– М? – склонив голову набок, одноглазый уставился на меня.

– Знаешь что-нибудь о бабе Яге?

Лихо кивнул, но не проронил ни слова. Выругав себя за постановку вопроса, я изменил формулировку.

– Что именно тебе о ней известно?

Принятые мною меры не слишком-то помогли, потому что Лихо ответил так:

– Она жила. Давно. Потом умерла.

– Не слишком-то информативно, – пробормотал я себе под нос.

Лихо снова склонил голову набок, но в этот раз на другой.

– Какой она была?

– Сначала живой, а потом мёртвой, – ровно ответил одноглазый и глупо хихикнул – кажется, наш разговор его очень забавлял.

Мне же было не до веселья.

– Она совершала зло?

– А кто из нас его не совершал? – продолжая говорить, Лихо зашагал куда-то по своим делам.

Выругавшись сквозь зубы, я увеличился в размерах и пошёл рядом.

– И что есть зло? – спросил будто бы сам себя Лихо. Но, как выяснилось, он обращался ко мне, пусть и продолжал смотреть перед собой. – Тебе ли не знать, леший, что смерть для зайца, то жизнь для поймавшего его волка. Или вот, – не наклоняясь, Лихо на ходу зачерпнул воду длинной рукой, поднял её на уровень глаза и пропустил влагу сквозь тонкие пальцы. – Для рыбы вода – это благо, а иной зверь в ней захлебнётся. Или ещё! – кажется, подобные рассуждения нравились моему собеседнику. – Та же вода. Она и добро, и зло. Людям она даёт жизнь, без неё они погибнут от жажды и не получат урожай. Но если её станет много, то человек утонет, а урожай сгниёт. Вот и думай сам, что есть зло…

Лихо замолчал.

Говорить с ним было, как обычно, той ещё задачкой. В голове я уже сформулировал новый вопрос так, чтобы он звучал предельно однозначно, но в этот миг песнь леса изменилось. Лихо будто бы тоже уловил это, потому как сам спросил меня:

– А ты, Белояр, добро или зло, если вместо помощи зверям меня расспросами донимаешь?

Скрипнув зубами, я шагнул сквозь лес как раз вовремя, чтобы вытащить из воды барахтающегося в ней лисёнка. Не успел я вернуть детёныша суетящейся на холме матери, как услышал новый зов, а за ним ещё один.

Погода внесла коррективы в мои планы…

14. Кругом вода

Ситуация на одном из участков моего леса стремительно ухудшалась. Вышедшая из берегов река хлынула в низину. Мутная вода неслась по склонам, сметая всё на своём пути. Перепуганные звери разбегались прочь в отчаянных попытках спастись. Часть крутого холма сместилась, став оползнем.

– Не было печали, – произнёс я, скрипнув зубами и недобро поглядев на низкие тучи, которые никак не желали не только пустеть, но и улетать прочь, хотя ветер всё крепчал. Своими порывами он неустанно пытался повалить могучие деревья, обрывая с их трепещущих ветвей последние листья.

Меж тем вода продолжала прибывать. Её уровень постоянно повышался и теперь почти скрывал небольшую кочку, на которой я стоял. Но это меня не шибко волновало: во-первых, я давно вымок до нитки, во-вторых, сейчас были другие забыто.

– Богуш! – гаркнул я.

На искажённой ливнем поверхности воды тут же появилась макушка водяного, а потом и его толстощёкое, немого одутловатое лицо. Рядом с первой головой всплыла и вторая, крокодилья.

– Звал? – спросил Богуш, поглаживая питомца.

Гена жмурился и издавал непонятные урчащие звуки.

– Помощь нужна, – кивком головы я указал на заполняющуюся водой низину.

– Мне тоже нужна была, когда Гена потерялся, – заворчал Богуш. Часть его головы вновь ушла под воду, отчего речь стала булькающей. – А ты взял и ушёл!

– Так я за ним и ходил.

– Да? – Богуш поглядел на Гену и тот кивнул. – Тогда прости, Яр, – водяной вновь вынырнул и виновато улыбнулся, – зря я о тебе плохо подумал…

– Так ты из-за обиды это допустил⁈ – сжав кулаки, я уставился в мутные глаза собеседника.

– Ну… – тот поводил рукой по воде туда-сюда и проводил россыпь брызг смущённым взглядом. – Река так-то сама разлилась. Ну, из-за дождя, смекаешь? А я… А я просто ничего с этим не сделал… Во-о-о-от… – теперь улыбка Богуша стала на редкость сконфуженной. Кажется, до него только сейчас дошёл масштаб трагедии.

Подавив в себе праведное желание отвесить водяному полностью заслуженную затрещину, я глухо рыкнул и выпалил:

– Так сделай сейчас!

– Сейчас-то сказать куда проще, чем сделать, – мой собеседник посмотрел на низину, медленно, но верно превращающуюся в водохранилище.

– Богуш, – я наклонился, сгрёб его за грудки и поднял в воздух так, что даже рыбий хвост не касался воды, – не зли меня.

– Так это ты ещё не злой? – нервно хихикнул водяной.

Я снова зарычал, на этот раз весьма угрожающе и оскалил удлинившиеся клыки.

– Ладно, ладно! – тут же дал заднюю Богуш. – Сейчас что-нибудь придумаю! Только пусти.

Разжав пальцы, я позволил тучному телу водяного вернуться в родную для него стихию и велел напоследок:

– Не мешкай! – после чего шагнул сквозь лес в низину, где о помощи просило множество зверей.

Первыми пришлось спасать семейство зайцев. Несмотря на свою скорость, от стихии им убежать всё же не удалось, и косые сбились в кучку на вершине почти затопленного холма. Они тряслись и жались друг к дружке, испуганно глядя на подступающую к лапкам воду.

– Сюда, живо! – сняв плащ, я распахнул его на манер мешка.

Один за другим зайцы ловко попрыгали внутрь. К счастью, они мне целиком и полностью доверяли, поэтому уговаривать никого не пришлось. Как только последний рысак сиганул в мешок, я закинул тот за спину и шагнул сквозь лес к своему дому. Гигантская билоба стояла достаточно высоко, и никакая стихия не могла ему навредить.

– А я как раз… – начала было сидевшая на крыльце Ягишна.

– Позже, – бросил я, вытряхивая из плаща пушистых пассажиров.

– Это?.. – колдунья уставилась на зайцев, а потом подняла взгляд на меня, но никого уже не увидела.

Следующими на очереди у меня была пара лосят. Взрослые особи смогли убежать прочь самостоятельно, а вот молодые самец и самка не успели за старшими родичами. Вода уже дошла до их животов, когда я перенёс обоих к своему дому, где уже обустраивались зайцы.

– Погоди! – шагнула ко мне Ягишна.

– Позже, – повторил я, и был таков.

Судя по всему, колдунья обиделась, но ей сейчас невдомёк, что промедли я хоть на миг, вышедшая из-под контроля река забрала бы волчат вместе с их матерью. Но я успел вовремя, чтобы выловить из воды всех серых щенков и вместе с волчицей доставить в безопасное место.

В этот раз Ягишна встретила меня равнодушным взглядом. Она сидела на крыльце в окружении зайцев и меланхолично пила что-то горячее из большой кружки. Рядом расположилась Дуся и растрачивала мои запасы моркови, скармливая одну за другой ушастой братии.

Зайцы, кстати, заметно напряглись, стоило появиться волкам, но я запретил все склоки и отправился за медведем, которого приметил в прошлый раз. Цепляясь за бревно, как за спасательный круг, молодой косолапый просто плыл по течению и выглядел так, будто его всё устраивало. Но от помощи он всё же не отказался и тоже был перемещён в безопасное место.

Мечась туда-сюда, я краем глаза заметил, что Ягишна уже тискает маленьких волчат, Дуся катается на лосе, а Кузьмич старательно не пускает зайцев в дом, откуда на тех плотоядно поглядывает Ганнибал. Один лишь Пирожок, видимо, тихо-мирно спал где-то внутри и ни о чём не беспокоился.

А вот мне побеспокоится ещё предстояло: ливень не собирался стихать, и вода стремительно прибывала. По заверению приплывших русалок, их отец делал всё, что мог. Дочек и внучек же Богуш послал мне в помощь, и теперь они тоже вылавливали из разбушевавшейся реки пострадавшее зверьё.

Спустя какое-то время, мой дом и его окрестности стали больше напоминать зоопарк. Но не всю живность притащил лично я. Некоторые звери пришли сюда сами в поисках спасения от стихии. Благо, места всем хватало, а там уже и вода начала убывать.

Перенеся семейку ежей к себе, я вернулся в низину и прислушался к лесу. Он пел уже спокойнее. О спасении больше никто не просил, так что русалок я отпустил восвояси, а сам позвал Богуша, чтобы поблагодарить за пусть и запоздалую, но помощь. Водяной не откликнулся, но его дочки, прежде чем уплыть, подсказали мне, где искать отца.

Следующим шагом сквозь лес я переместился к размытому устью реки. Богушу удалось перенаправить поток, но из-за оползня, вода всё равно выливалась в низину. Увеличившись в размерах, чтобы не утонуть, я добрался до возвышавшегося над потоком участка суши. Обильная корневая система многих деревьев делала его относительно прочным лишь на время. Но этого времени мне должно было хватить.

Опустившись на колени и погрузив руки в ставшую грязью землю, я воззвал к силе Белоярского леса, и тот без промедлений откликнулся. Повинуясь моей воле, могучие корни сплетались друг с другом, образуя мощную плотину, не позволявшую излишкам воды выливаться в низину. И пусть сотворение такой преграды потребовало много сил, оно того стоило: поток сначала замедлился, а потом и вовсе прекратился.

Крайне довольный собой Богуш тоже закончил и теперь плавал туда-сюда на спине. Ещё немного поплескавшись, он вынырнул из воды, подбоченился и огляделся.

– Видал? – с гордостью поинтересовался водяной, окидывая низину широким жестом. – Вода больше не прибывает. Ну, – он покосился на всё ещё затянутое тучами небо, – по крайней мере, из реки. Я её перенаправил. А вот с дождём ничего сделать не могу, уж прости.

– Ничего, – я тоже поглядел наверх, – рано или поздно дождь закончится. Не может же он вечно лить.

– Вечно – едва ли, а вот несколько дней – вполне, – зачем-то облизав палец, Богуш поднял его и прислушался к внутренним ощущениям. Лицо его при этом не менялось, лишь задумчивый взгляд блуждал из стороны в сторону.

– И что? – нетерпеливо спросил я, когда пауза затянулась.

– Не знаю, – водяной пожал плечами и опустил палец. – Люди так обычно делают…

– Они так направление ветра определяют, – пояснил я.

– А зачем? И так же видно, куда он дует, – Богуш указал на гнущиеся едва ли не к земле деревца.

– Это сейчас видно, а пальцем определяют, когда ветер слабый. – В очередной раз посвятил я непутёвого соседа. – Да и чего ты о людях-то вспомнил? Они там, а мы тут. У нас своих бед хватает.

– Ну так-то так, – замялся водяной, отводя глаза.

Я насторожился.

– Богуш?

– М? – захлопал глазами тот.

– Не темни. – Потребовал я.

– Кто темнит? Я темню? Да чего темнить-то? Темнить-то и нечего, – затараторил водяной. – Просто у людей тоже заботы имеются. Это ж не тайна какая, да? Непогода, опять же, всех ровняет же, так? Так!

С каждым словом Богуша, его тёмные глаза бегали всё быстрее, а улыбка становилась всё дёрганее. Былая уверенность куда-то подевалась, а на смену ей пришла неловкость. Это было совершенно не в характере моего знакомца, так что могло значить лишь одно.

– Богуш, – вкрадчиво обратился я к водяному, – что ты натворил?

– Говорил же – реку перенаправил… – теперь он уже мямлил, а не тараторил.

Я подошёл ближе, чувствуя подвох.

– Куда ты её перенаправил?

– Туда, – Богуш махнул рукой в сторону, обозначая направление.

Когда я проследил за его жестом, мой левый глаз дернулся.

– Там же две деревни, Богуш!

– Ну не то, чтобы прямо там, – начал оправдываться тот, постепенно отдаляясь от меня и погружаясь в воду. – Но, да, вроде как в той стороне.

– Ты что натворил⁈

– Реку… перенаправил, – последнее слово Богуш уже пробулькал, и над поверхностью воды остались лишь его глаза, брови, да макушка.

– Перенаправь в другую сторону! – тут же потребовал я.

– Не могу, – где-то под водой Богуш, вероятно, развел руками. – Реку вспять не обратить и не заставить течь туда, куда хочется. Можно лишь чутка изменить её ход, а дальше она с горочки-то и потечёт.

– Чтоб тебя, рыбья башка! – в сердцах выпалил я, напоследок обжег Богуша взглядом и шагнул сквозь лес прямиком на ближайшую к деревням опушку.

На месте пейзаж мне открылся далеко не радужный. Причём совсем далеко. Бурлящий грязный поток, в котором плавали обломки деревьев и комья земли вырывался из моих владений и несся вниз со склона прямиком к двум деревням, что находились рядом с оттоками лесной реки. Из-за этих самых оттоков поселения и так подтопило, но теперь людей ждала самая настоящая катастрофа. И вода – это только полбеды. Если начнётся оползень, жертв не избежать.

Я никогда не претендовал на территорию людей, но теперь пришлось изменить это решение. За пределами Белоярского леса у меня не выйдет помочь, так что остаётся лишь один вариант…

Опустившись на колени, я второй раз за сегодня погрузил руки в землю и попросил лес о помощи. И вновь он откликнулся. Даже не обладая обострённым слухом и, невзирая на непогоду можно было услышать нарастающий гул, с которым под моими ногами стремительно развивалась корневая система.

Лес разрастался в выбранном мною направлении, а я использовал его чтобы хоть как-то сдержать толщу воды. Сформировав несколько запруд, мне удалось немного изменить траекторию разлива реки. К счастью, объявился Богуш и подсобил, как смог, пока его дочки да внучки поплыли к деревням, чтобы предупредить местных жителей о надвигающейся угрозе.

– Да не смоет их, – попробовал успокоить меня водяной, но получилось у него так себе. – Скорее всего, – совершенно неуверенно добавил он, глядя на разлившиеся реки. – Вот если бы новое русло сделать…

Недолго думая, я шагнул сквозь лес к своему дому. Ягишна всё так же сидела на крылечке и задумчиво глядела на растекающиеся кругом пузырящиеся лужи, которые больше походили на небольшие озёра. Того гляди и лягушки заведутся.

– В этот раз без дружков? – спросила колдунья, с кривой ухмылкой оглядев рассредоточившийся по близлежащей территории небольшой контактный зоопарк. – Хотя куда уж больше-то.

– Мне нужна твоя помощь, – я протянул ей руку. – Быстро!

– Такой напористый и… – по моему взгляду Ягишна поняла, что сейчас не до шуток и в один миг стала серьёзной. – Что стряслось?

– Увидишь, – схватив её за запястье, я протянул женщину сквозь лес на сместившуюся в сторону деревень опушку.

– Не повезло им, – быстро сориентировалась колдунья, одновременно творя над головой спасающий от дождя купол.

– Вот и я говорю, – тут же поддакнул нарисовавшийся рядом Богуш. – Чистое невезение. И я тут вовсе не виноват!

Я даже не посмотрел на водяного и обратился сразу к Ягишне.

– Можешь помочь вырыть новое русло для реки?

Губы колдуньи изогнулись в ухмылке.

– Белояр, я, по-твоему, похожа на ораву мужиков с лопатами?

– Нет. – Невозмутимо отозвался я и озвучил свой план. – Ты похожа на колдунью, которая может плавить даже камень. Камень тверже и с ним должно быть сложнее, а землю тебе надо наметить и прорезать сверху, а дальше я уже сам.

Ягишна посмотрела на меня со странной смесью любопытства и скепсиса.

– Ты вроде как умный мужчина, Яр, – произнесла она. – Представь, сколько силы мне придётся потратить на нечто подобное. Я даже не знаю, есть ли у меня столько.

Поглядев, как вышедшие из воды русалки спешат к домам деревенских жителей, я остался непреклонен.

– Вот и проверь.

Колдунья вскинула бровь:

– Ради чего мне стараться? Да и тебе тоже зачем думать о людях или их скоте? Твоя забота лес и те, кто в нём живет.