Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 346 страниц)

Я хмыкнул, вспоминая уличный туалет в первом доме. Сейчас-то мы с Гришей уже привыкли к такой роскоши, как канализация. К хорошему вообще быстро привыкаешь. А тогда приходилось бегать в это не внушающее доверия покосившееся здание.

– Эта ваша Остроухова могла и потом в отпуск сходить, – продолжал бурчать Костя. – И Лёха тоже непонятно где пропадает. А если моя машина вообще там в вашем селе застрянет, что делать?

– Помогу, если что, – миролюбиво ответил я. – Кость, уже ничего не поделаешь. Как распорядилось начальство, так и поступаем.

– Вечно так, – вздохнул водитель. – Хоть бы премию какую за мои подвиги дали. Да фигушки, зажмут опять.

Мы выехали за пределы города. Дорога становилась всё хуже, ям прибавлялось. Машину то и дело потряхивало, и Елена Константиновна вцепилась в ручку над дверцей.

– Каждый раз мучаюсь в дороге, так укачивает! – пожаловалась она. – Но я гинеколог по сёлам, поэтому мне от этого никуда не деться.

Лицо её побледнело, и на нём выступили мелкие капельки пота. Да уж, ей действительно плохо.

– А таблетки от укачивания не пьёте? – спросил я.

– Нет, – она зажмурила глаза. – Знаете же, врачам обычно не до себя. Дура.

– Не ругайте себя, – подбодрил я Елену Константиновну. – Сейчас помогу вам и без препаратов.

Лучше всего помогла бы прана… Тьфу, опять.

– Как именно? – не открывая глаз, спросила та. – У меня такое постоянно.

Я понимал её состояние. Укачивание, или кинетоз, или «морская болезнь» – это довольно неприятная штука, хоть и не опасная для жизни. Возникает из-за конфликтов сигналов, которые мозг получает от разных органов чувств.

– Вас укачивает из-за того, что мозг получает противоречивую информацию от разных систем организма, – сказал я. – Вы сидите в машине. Ваши глаза видят, что салон неподвижен. Но при этом вестибулярный аппарат в вашем внутреннем ухе чувствует, что тело качает, трясёт, перемещает в пространстве. Возникает несоответствие. Мозг не понимает: мы движемся или стоим? Глаза говорят одно, вестибулярный аппарат другое. И в ответ на этот конфликт мозг выдаёт стрессовую реакцию, тошноту, головокружение, холодный пот, слабость. Это защитный механизм, хотя и крайне неприятный.

– А как мне объяснить всё мозгу? – спросила Иванова.

Всё-таки действительно, когда речь касается самих врачей, медицинские знания зачастую куда-то деваются. Себя лечить сложно.

– Для начала откройте глаза, – сказал я. – Знаю, что хочется их закрыть, кажется, что так легче. Но на самом деле это только усугубляет ситуацию. Когда вы закрываете глаза, мозг вообще перестаёт получать визуальную информацию, и конфликт сигналов становится ещё сильнее. Вестибулярный аппарат кричит: «Мы движемся!», а зрение молчит. Откройте глаза и смотрите вперёд, на дорогу, на горизонт.

Иванова послушно открыла глаза и устремила взгляд вперёд, на дорогу.

– Смотреть надо именно вперёд, – повторил я. – Не вниз, не в телефон, не в книгу. Так будет проще. Дышите глубоко и ровно. Это успокоит нервную систему, снизит уровень стресса. Тошнота отступит.

Она кивнула и принялась глубоко дышать.

– Нужен свежий воздух, – продолжал я. – Костя, откроешь окно спереди?

– Конечно, всё что угодно, только бы мне в машину не наблевали, – хмыкнул он, открывая окно.

В салон ворвался поток свежего прохладного воздуха.

– Свежий воздух очень помогает, – объяснил я. – Он охлаждает лицо, насыщает кровь кислородом, отвлекает мозг от внутренних ощущений. Духота, наоборот, усиливает тошноту. Поэтому всегда лучше ехать с приоткрытым окном, если укачивает.

– Уже легче, – с облегчением сказала Иванова. – Правда легче. Спасибо, Александр Александрович.

– Ещё один совет, – добавил я. – Постарайтесь не думать о том, что вас тошнит. Мозг так устроен, что чем больше вы концентрируетесь на неприятном ощущении, тем сильнее оно становится. Попробуйте отвлечься. Поговорите с нами, расскажите что-нибудь интересное, думайте о чём-то приятном. Переключение внимания помогает.

Женщине уже стало ощутимо легче, а на лице появилась улыбка.

– Из препаратов вы и так знаете, самый популярный – это Драмина, дименгидринат, – сказал я. – Он блокирует рецепторы в вестибулярном аппарате, снижает его чувствительность. Принимать нужно за полчаса до поездки. И народное средство, имбирь. Можно пожевать кусочек свежего имбиря или выпить имбирный чай перед дорогой. Он тоже помогает от тошноты.

– Это я знаю, беременным часто его советую, – улыбнулась она. – Просто почему-то сама себе не прописала. Спасибо вам огромное.

– Рад помочь, – кивнул я.

Мы проехали какое-то время молча. Дорога по-прежнему была ужасной, машину трясло и швыряло, но Иванова уже выглядела гораздо лучше. Она смотрела в окно на проплывающие поля, спокойно дышала.

– Сколько обычно народу приходит на диспансеризацию? – в этот раз я нарушил молчание.

– По-разному, – ответила Елена Константиновна. – Иногда человек двадцать, иногда пятьдесят. Зависит от села. Красная Звезда – довольно большое село, думаю, человек сорок точно придёт.

Сорок человек – это часов пять работы. Минимум. Плюс дорога обратно. Весь день потерян, замечательно.

– Я слышала, вы лекции читаете по здоровому образу жизни? – спросила Иванова. – И они пользуются популярностью.

– Ещё как, я сам на нескольких был, – гордо вставил Костя.

Я только улыбнулся.

– Читаю, – подтвердил я. – Это так.

– Я подумала, может, дадите и мне лекций парочку прочитать? – спросила Иванова. – Хочу тоже просвещать женщин по поводу женского здоровья. А то многие даже не знают, как правильно предохраняться. А потом приходят ко мне, беременные и потерянные.

– Всегда рад видеть новых лекторов, – улыбнулся я. – Потом выберем с вами день, и Вика анонсирует вашу лекцию.

Иванова права, тема действительно важная. Да и вообще, чем больше лекций – тем лучше.

– Ну у нас и дороги! – снова перевёл тему Костя. – Каждый год Шмелёв отремонтировать обещает, ворюга, а воз и ныне там.

– Зато природа красивая, – решила подбодрить его Иванова. – Скоро всё зацветёт, красота будет!

Водитель хмыкнул и ничего не ответил. Остаток пути мы проехали молча и наконец въехали в Красную Звезду.

Одноэтажные деревянные дома, кое-где кирпичные постройки поновее, покосившиеся заборы. Невероятное количество грязи.

Костя аккуратно проехал по главной улице, где даже стоял какой-то памятник и пара скамеек возле него, и подъехал к фельдшерско-акушерскому пункту.

Фельдшерско-акушерский пункт. Первичное звено медицинской помощи в сёлах и небольших посёлках, где нет полноценных больниц и поликлиник.

Обычно там работает фельдшер, иногда акушерка. Они оказывают базовую медицинскую помощь, измеряют давление, ставят уколы, выписывают рецепты на простые лекарства, принимают роды в экстренных случаях, оказывают первую помощь при травмах. По сути, это единственная медицинская помощь, доступная жителям сёл без необходимости ехать в город. Работа у фельдшеров там адская и зачастую круглосуточная, без выходных и праздников.

Костя припарковал машину, и мы вышли. На мои кроссовки тут же налип слой густой грязи. Ох, Стася такому в своей стиралке рада не будет.

– Я тут буду ждать, – сказал Костя. – В машине. Хорошо хоть поесть с собой взял.

Шесть часов ждать в машине – такая себе перспектива. Но альтернативы не было.

Мы с Ивановой вошли в пункт. Небольшой и уютный ФАП. Слева был процедурный кабинет, справа кабинет приёма и смотровой. Из кабинета приёма показалась женщина лет пятидесяти, полноватая и невысокая.

– Елена Константиновна! – радостно воскликнула она. – А у меня народ уже с утра вас заждался. Что же так долго?

– Привет, Галя, – кивнула Иванова. – Да Остроухова в отпуске, а Лаврова наша в самый последний момент решила замену ей искать. Вот Агапов Александр Александрович, знакомься.

– Рада познакомиться, – кивнула мне женщина. – Я Галина Петровна Мельникова, фельдшер. Значит, ты сегодня будешь моих принимать?

– Да, – кивнул я. – Сколько человек будет?

– Тридцать семь, – ответила фельдшер. – Ты тогда в кабинете приёма будешь, Леночка в смотровом. А я в процедурном, кровь брать. Втроём быстро управимся!

Галина Петровна провела меня в кабинет приёма. Небольшая комната, метров десять квадратных, не больше. У стены стояла старая, но чистая кушетка, покрытая белой простынёй. У окна письменный стол с потёртой столешницей и стул. Ещё был шкаф с бумагами.

– Располагайтесь, – кивнула мне фельдшер. – Я сейчас людей подгоню, они же все по домам врачей ждали. Вы пока готовьтесь.

Она выскользнула за дверь, оставляя меня одного. Я снял куртку, надел халат и сел за стол. Пока было время, решил просмотреть бумаги, которые мне дала Лаврова.

«И снова ты это сделал» – вдруг услышал я чей-то голос.

Огляделся по сторонам, но в комнате, кроме меня, никого не было. Голос звучал у меня в голове.

– Кто ты? – вслух спросил я.

«Странно, что ты не помнишь. Хотя значения это не имеет» – отозвался голос.

И тут я вспомнил, где его слышал. Этот голос говорил со мной в пространстве между мирами.

Почему я вновь его услышал? И самое главное, что я сделал «снова»⁈

Глава 5

Именно этот мистический голос я слышал, когда был в пространстве между мирами. Сейчас я отчётливо вспомнил тот разговор. До этого память его скрывала.

Но сейчас я вспомнил… Как оказался в пустоте после своей жертвы. И как этот самый голос спросил меня, кем я хочу быть. Ни минуты не колеблясь, я ответил «целителем». И голос переместил меня сюда, в тело Сани Агапова, который именно в этот момент умер от бронхоспазма.

«Вспомнил, значит», – тем временем прозвучал голос.

«Да уж, ты незабываемый, – я решил, что отвечать тоже могу мысленно, чего уж там. А ещё решил не задавать лишних вопросов, потому что не готов услышать ответы. – Слушай, а что я сделал-то?»

«Пожертвовал всем ради людей, – ответил голос. – Отдал всю свою прану, чтобы остановить драку. Ты всегда был таким, Александр Велесов».

Велесов. Даже чудно как-то слышать мою предыдущую фамилию. Первое время не мог привыкнуть к тому, что сейчас я Агапов, а теперь уже свыкся с этим новым телом.

«Я не мог поступить иначе», – мысленно ответил.

«Знаю. Именно за эти качества ты и был награждён вторым шансом», – таинственно заявил голос.

Сейчас ярко вспомнил все обстоятельства вознаграждения. Нет, я, конечно, очень рад второму шансу и всё такое. Но за возможность снова побыть целителем я заплатил почти всей силой, памятью, воспоминаниями… А уж если вспомнить, какое тело мне досталось изначально – вообще без комментариев. Это сейчас я его проапгрейдил, хотя работы ещё много.

– Так что ты хочешь? – я забылся и спросил это вслух.

«Скоро придёт время расплаты за твою возможность, – невозмутимо заявил голос. – Скоро тебе предстоит сделать то, что от тебя потребуется».

Ну вот вообще ни разу не удивил. Мне в этом мире каждый день приходится делать то, что от меня требуется. И чего не требуется. Да я уже ко всему готов.

«Ладно, – мысленно отозвался я. – Без проблем. Только у меня сейчас с магическим центром проблемы, но я над этим работаю».

«Не выжигай себя дотла, копи силы, стань лучше, чем был в том мире», – голос становился всё тише и в итоге пропал окончательно.

Странное чувство, но я твёрдо осознал, что его больше нет. А ещё осознал… Да, магический центр пробудился, в нём снова была крошечная искра праны. Для полного восстановления нужно много трав и полный покой, но она была!

Это как-то связано с разговором? С таинственным голосом? Вероятно, хотя и не факт. Возможно, что так просто совпало. А центру действительно надо было отдохнуть.

Итак, что ещё я узнал? Что у голоса на меня планы и мне предстоит ещё сделать что-то, что от меня потребуется. Это будет моя плата за шанс прожить новую жизнь. Эх, ладно, мне не привыкать. В моём положении и плюсов полно.

Я молод, единственный с магией в мире без магии и могу снова лечить людей. А что ещё для счастья надо?

– Доктор, к вам можно? – ко мне заглянула первая пациентка.

Со всеми этими таинственными разговорами чуть не забыл, что я тут вообще-то на диспансеризацию села приехал!

– Входите, – кивнул я. – Присаживайтесь!

Она села на стул для посетителей, я достал первый бланк. В ФАПе не было компьютера, записи нужно было вести от руки. Мне такое нравится, с этими машинами я до конца так и не нашёл общий язык.

– Итак, фамилия, имя, отчество, дата рождения? – начал опрос я.

– Кузнецова Антонина Васильевна, – бодро ответила бабка. – Тысяча девятьсот пятьдесят третьего года рождения. Мне семьдесят три года, между прочим, но я ещё ого-го какая! Крепкая, бодрая, никаких серьёзных болячек!

Фраза прозвучала с явным вызовом, словно она пыталась что-то доказать. Воу-воу, я пока что только имя и год рождения спрашивал.

Бабка на вид тоже выглядела довольно бодрой, была одета в длинное цветастое платье и платок. Натруженные руки сложила на коленях, спину держала прямо. Разительное отличие от городских пациентов, видно было, что люди в сёлах не привыкли излишне жаловаться. Такая женщина и коня на скаку остановит, и скалкой недруга огреет.

– На что жалуетесь, что беспокоит? – спросил я.

– Ничего не беспокоит, – махнула она рукой. – Ну так, по мелочи. Давление иногда поднимается, но я таблетки пью, всё под контролем. Суставы побаливают, так у кого ж они не болят? А так я молодец, и в огороде у меня порядок полный, и дома всё ладно-красиво.

– Я не сомневаюсь, – улыбнулся я. – Но давайте всё-таки вас осмотрю. Измерю давление, послушаю сердце и лёгкие. Поднимайте рукав.

Антонина Васильевна послушно закатала рукав платья, обнажив полную руку. Я обмотал манжету тонометра вокруг её плеча, накачал грушу, приложил фонендоскоп. Так, посмотрим… Сто шестьдесят на девяносто пять. Высоковато, однако.

– Давление у вас выше, чем надо, – сказал я пациентке. – Вы упоминали, что пьёте таблетки. Какие именно?

– Ну… – Антонина Васильевна замялась. – Я не помню название. Мне Галина Петровна, фельдшер наш, выписала. Маленькие такие, белые.

– Каждый день пьёте? – уточнил я.

– Ну, не каждый, – призналась пациентка. – Когда голова болит или сердце колотится – тогда и пью. А так зачем лишнюю химию в организм пихать?

Классика жанра. Уж сколько раз я слышал это от городских пациентов, а уж от сельских тем более не удивительно. Пить препараты от давления нужно каждый день, но очень часто пациенты принимают их только «когда плохо», что в корне неправильно.

– Антонина Васильевна, препараты от давления нужно пить постоянно, по схеме, – строго сказал я. – Иначе давление будет скакать, а это плохо влияет на сердце и сосуды. Может случиться инфаркт или инсульт. Понимаете?

Она только кивнула недоверчиво. Так, с этим ещё надо поработать.

– Мне в соседнем кабинете уже ЭКГ сняли, вот плёнка, – вспомнила Антонина Васильевна, протянув мне её.

Расшифровки пока что не было, для этого мы повезём плёнки в поликлинику. Но я и так вижу, что здесь явные экстрасистолы.

– У вас ещё аритмия, – объявил я. – Сердце работает с перебоями из-за перегрузки. Вам действительно нужно принимать препараты каждый день.

Антонина Васильевна поджала губы, явно недовольная.

– Я здоровее многих буду! – вдруг выпалила она с какой-то странной горячностью. – Вы думаете, у меня проблемы? Да у Зинки проблем в два раза больше! Она вся раздутая, ноги как колоды, еле ходит! А я бодрая, шустрая!

Я моргнул. Зинка? Кто такая Зинка? И почему Антонина Васильевна вдруг начала кого-то с собой сравнивать?

– Простите, о ком вы говорите? – уточнил я.

– Да о Зинаиде Фёдоровне Смирновой! – раздражённо ответила она. – Она тут тоже на осмотр должна прийти. Вот увидите сами, какая она больная! А я здоровая!

Она так яростно говорила про эту Зинку, даже интересно стало, что же та вторая бабка ей сделала.

– Я всех осмотрю, – миролюбиво ответил. – Но сейчас сосредоточимся на вас. Выпишу вам препарат, который нужно пить каждый день утром, независимо от самочувствия. Хорошо?

– Хорошо, – неохотно согласилась Антонина Васильевна. – Но в карточке своей напишите всё равно, что здоровая я! Очень даже здоровая. Здоровее всех в селе!

Я кивнул, не совсем понимая, к чему она клонит, и начал заполнять бланк.

Диагноз: гипертоническая болезнь второй стадии, артериальная гипертензия второй степени, экстрасистолия.

Рекомендации: Амлодипин пять миллиграммов один раз в день утром, постоянно. Контроль давления два раза в день. Ограничение соли. Умеренная физическая активность.

Отдельно продублировал всё это на ещё одну бумажку.

– Вот, держите, – протянул я ей рецепт. – Таблетки купите в аптеке в городе или закажете через Галину Петровну. Пейте каждый день, не пропускайте. И контролируйте давление обязательно.

– Хорошо, доктор, – кивнула та. – Ну, теперь посмотрим, что там у Зинки будет!

Она развернулась и бодро вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Да что тут происходит? Я про эту Зинку выслушал больше, чем про здоровье самой Антонины Васильевны!

Долго размышлять времени не было, дверь снова открылась, и вошла ещё одна пожилая женщина.

Она была примерно того же возраста, что и предыдущая пациентка, лет семидесяти-семидесяти пяти. Но выглядела совершенно иначе. Худощавая, почти костлявая, в тёмном платье и чёрном платке на голове. Ноги явно отёчные, я сразу заметил, как туго натянуты чулки, как припухли лодыжки. Шла она медленно, тяжело, с трудом переставляя ноги, опираясь на палку.

– Здравствуйте, – присела она на стул. – Я Смирнова Зинаида Фёдоровна.

Ну здравствуй, Зинка. Не представляешь, сколько я уже о тебе наслушался!

– Проходите, присаживайтесь, – кивнул я. – На что жалуетесь?

Она тяжело вздохнула, на её лице отразилось много противоречивых эмоций. Вроде как и пожаловаться хотела, и не хотела казаться слишком больной. В итоге жалобы победили.

– На всё понемногу, – ответила Зинаида Фёдоровна. – Ноги опухшие, болят, еле хожу. Одышка при любом движении. Сердце колотится. Слабость страшная. Сил нет совсем.

Я сразу же осмотрел ноги. Отёки действительно сильные, хотя и не такие ужасные, чтобы госпитализировать. Сгоним диуретиками. Двусторонние, плотные, до середины голеней – классические отёки при сердечной недостаточности. Сердце не справляется с перекачиванием крови, жидкость застаивается в тканях, особенно в нижних конечностях.

– Давайте давление измерим, – сказал я. – Закатайте рукав.

Она подняла рукав своего чёрного платья. Рука худая, кожа бледная. Манжету пришлось обмотать в два круга почти.

Сто сорок на восемьдесят пять. Не критично высокое, но всё равно повышено.

– Сто сорок на восемьдесят пять, – сообщил я. – Какие препараты принимаете?

– Да всякие, – вздохнула Зинаида Фёдоровна. – Галина Петровна мне целый список выписала. От давления, мочегонные, для сердца. Пью, но всё равно плохо.

– Покажите, пожалуйста, список, – попросил я.

Она протянула мне лист бумаги с препаратами, а также отдала плёнку ЭКГ. Так, на плёнке тахикардия, но ничего критичного нет. Из препаратов: эналаприл, верошпирон, дигоксин. Схема правильная, но видимо, не те дозировки.

– Верошпирона сколько принимаете? – спросил я.

– Двадцать пять миллиграмм, – ответила та. – Эналаприла пять.

Ну вот, ясное дело, слишком низкие дозировки. Да здесь уже другой диуретик нужен, Фуросемид.

Я послушал сердце и лёгкие, в лёгких выслушал влажные хрипы в нижних отделах. Жидкость застоялась и там, отсюда и одышка. Что ж, всё поправимо.

Выписал новые назначения, добавил Фуросемид 40 мг утром, Аспаркам по одной таблетке три раза в день, чтобы восполнять калий. Верошпирон увеличил до пятидесяти миллиграмм, эналаприл до десяти и два раза в сутки.

– Вот, держите, – протянул я ей рецепт. – Отёки ваши сгоним, всё будет хорошо.

– Спасибо, доктор, – кивнула Зинаида Фёдоровна. – Вы очень внимательный. Не то, что некоторые, которые только о себе думают!

Они нахмурено посмотрела в сторону двери.

– Что у вас происходит? – не выдержал я.

– Да Тонька бегает всем рассказывает, какая она здоровая, – фыркнула Зинаида Фёдоровна. – А я знаю, у самой давление покруче моего будет! Как павлин красуется.

– Перед кем? – удивился я.

Пациентка вдруг смутилась и покраснела.

– Да так… – пробормотала она. – Я пошла.

С удивительной прытью для своих отёков она поспешила скрыться за дверью. Что-то тут явно не так.

Ответ появился в моём кабинете следом. Пожилой мужчина, лет восьмидесяти. Высокий, статный, с ровной спиной и гордой осанкой. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, усы подстрижены. Лицо загорелое, морщинистое, но живое, с хитрым блеском в глазах.

– Здравствуйте, доктор, – кивнул он, усаживаясь на стул. – Меня зовут Петров Николай Степанович. Восемьдесят лет от роду мне!

Он произнёс это с непередаваемой гордостью.

– Здравствуйте, – улыбнулся я. – На что жалуетесь?

– Нет у меня жалоб, – махнул он рукой. – Галька наша заставила на диспансеризацию прийти, мол, старый уже. Но я бодр, весел, с хорошим аппетитом и хочу жить!

– Отлично, – кивнул я. – Но давайте я вас осмотрю всё-таки.

Давление оказалось сто двадцать пять на восемьдесят, пульс семьдесят два. Плёнка ЭКГ в полном порядке, отёков нет, дыхание чистое.

– Николай Степанович, – сказал я с одобрением, – для вашего возраста вы в отличной форме. Давление в норме, сердце работает хорошо, лёгкие чистые. Так держать!

Он довольно улыбнулся, явно польщённый.

– Говорил же! – гордо сказал он. – Я ещё ого-го какой! Не то, что некоторые молодые, которые в пятьдесят лет уже еле ходят!

– Вы принимаете какие-то препараты? – уточнил я.

– Да нет, – пожал он плечами. – Не принимаю ничего. Зачем? Я здоров!

– Ну, это правильно, – согласился я. – Если нет показаний, то и лекарства не нужны. Продолжайте вести активный образ жизни, правильно питайтесь, и всё будет хорошо.

Я заполнил бланк, поставил печать, подпись.

– Можете идти, – сказал я ему.

Николай Степанович внезапно заговорщически наклонился вперёд.

– Доктор, совет нужен, – сказал он. – То есть помощь ваша нужна. Ко мне Тоня и Зинка, так сказать… неравнодушны.

Я моргнул. Неравнодушны – это значит влюблены? Ох, вот это неожиданный поворот!

– Я врач, а не сваха, – протянул я. – Чем тут могу помочь?

– Они решили устроить соревнования между собой, – пояснил Николай Степанович. – По всем показателям. Давление, сердце, анализы. И победительница… ну… заберёт меня.

У меня рот непроизвольно открылся от удивления. Уж такого я от диспансеризации точно не ожидал.

Абсурд!

– Николай Степанович, – сказал я. – А почему вы сами не можете выбрать? Зачем эти соревнования?

Он смущённо почесал затылок.

– Ну… – протянул он. – Обе мне нравятся. Тонька бойкая, весёлая, энергичная. С ней никогда не скучно. А Зина добрая, заботливая, тихая. С ней спокойно и уютно. Как выбрать? Я не могу!

Одинокий бродяга любви Казанова. Восьмидесяти лет отроду.

– И они решили, что более здоровая проживёт со мной дольше, – продолжал Николай Степанович. – И я этого заслуживаю, чтобы со мной была здоровая женщина, которая не помрёт через год. Логично же!

Железная логика.

– А от меня-то вы чего хотите? – поинтересовался я.

– Ну… – замялся он. – Скажите, кто из них здоровее? Тоня или Зинка?

В кабинет открылась дверь, и вошли обе претендентки.

– Доктор, кто из нас здоровее, скажите прямо! – заявила Антонина Васильевна. – Я ведь?

– Как бы не так, я у тебя в электронном тонометре историю видела, у тебя давление высокое! – возмутилась Зинка. – И таблетки ты прячешь, а я всё равно всё знаю!

Ух, они же сейчас подерутся тут! Драка бабок – не то, чего я ожидал сегодня.

– Прекратите сейчас же! – строго сказал я. – У каждой из вас есть свои жалобы и проблемы со здоровьем. Так что по всем показателям невозможно сказать, кто здоровее. У вас ничья.

Бабки в ужасе уставились на меня.

– Как это ничья⁈ – возмутилась Антонина Васильевна. – У неё давление и целые отёкшие ноги!

– Я отёки эти сгоню легко, мне доктор сказал, – ответила Зинаида Фёдоровна. – А твоя аритмия с тобой навечно!

– Девочки, девочки, – примирительно поднял руки Николай Степанович. – Не ссорьтесь. Если ничья, значит ничья.

Антонина Васильевна задумалась. Потом её лицо просветлело.

– Тогда устроим соревнование на пирожках! – объявила она. – Кто лучше печёт пирожки, та и победила! Согласна, Зинка?

– Согласна! – кивнула Зинаида Фёдоровна. – Мои пирожки лучше! Увидишь!

– Нет, мои! – возразила Антонина Васильевна.

Обе бабушки развернулись и, продолжая препираться, направились к выходу.

– Похоже, меня ждут пирожки, – мечтательно протянул Николай Степанович и поспешил за своими женщинами.

Я только головой покачал. Любовный треугольник, ну надо же. Зато весело!

После ухода этой троицы я принял ещё человек десять. Давление, хронический бронхит, гастрит, ещё давление. Болезни привычные, но многим приходилось корректировать лечение. Всё-таки Галине Петровне не хватало знаний, чтобы назначать терапию правильно.

Я заполнял очередной бланк, когда в кабинет вошла и сама Галина Петровна.

– Александр Александрович, у нас перерыв, – объявила она. – В середине дня мы обязательно чаёвничаем. Иначе к вечеру совсем без сил можно остаться.

– Перерыв? – переспросил я. – А как же пациенты?

– Пациенты подождут, – улыбнулась Галина Петровна. – Не волнуйтесь, я новую партию ещё даже из домов не вызвала. У нас в сёлах так принято. Работаем не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. Никто не торопится. Люди понимают, что врач тоже человек, ему поесть надо, отдохнуть. Пойдёмте в комнату отдыха, там Леночка уже сидит.

Я встал из-за стола, потянулся, размял затёкшую спину. Действительно, перерыв не помешал бы. Хотя это для меня и непривычно – в городе такого и близко нет. Хлебнёшь кофе между пациентами, и всё на этом. Мы прошли в крошечную комнату в ФАПе, где стоял диванчик и стол. На столе располагался чайник, несколько кружек, тарелка с печеньем и конфетами. Проголодаться я тоже успел, но мне этого нельзя, обойдусь чаем.

– Как диспансеризация? – спросила Елена Константиновна.

– В процессе, – улыбнулся я. – Целый любовный треугольник наблюдал на приёме.

– Знаю, они и меня замучили, у кого там лучше всё, – усмехнулась гинеколог.

– Это наши Тонька, Зинка и Колька, да? – рассмеялась Галина Петровна, разливая чай. – Они уже полгода так развлекаются. Всё село в курсе.

– И за полгода никто не победил? – поинтересовался я.

– Никто, – махнула рукой Галина Петровна. – Колька каждый раз объявляет ничью. Он умный мужик, понимает, что как выберет одну – вторая его возненавидит. А так обе за ним ухаживают, пирожками кормят, носки вяжут. Ему хорошо.

Да, дедок оказался очень даже хитрым Казановой.

Галина Петровна налила мне чай, я с удовольствием взял в руки кружку. И почувствовал аромат трав. Вкусно…

Сделал глоток, и моя искра праны шевельнулась, явно начиная расти. Интересненько.

– А какие здесь травы? – спросил я у фельдшера.

– Вкусно, да? – обрадовалась та. – Зверобой, иван-чай, мята, чабрец, душица, ромашка, календула.

Кажется, иван-чай мы с бабой Дуней ещё не проходили. Надо будет обязательно обсудить его на следующем занятии, кажется, он даёт довольно мощный буст магическому центру.

– Надо было Костю позвать, – вдруг вспомнила Елена Константиновна. – А то что он там один?

– Я предлагала, он спит в машине, поэтому отказался, – улыбнулась Галина Петровна. – Не переживай.

Мы ещё немного поболтали о пустяках. Я допил чай, почувствовав, как порадовался этому магический центр. Не полностью восстановился, разумеется, но он был жив. И это уже хорошо.

– А ну стоять! – вдруг раздался истошный крик Кости с улицы. – Ворюга!

Так, там явно что-то происходит. Я отреагировал быстро, вскочив с места и выбежав на улицу. И увидел, как от Кости судорожно убегает молодой человек лет тридцати, прижимая к себе медицинский чемоданчик.

– Костя, что происходит⁈ – выкрикнул я.

– Этот придурок, – на бегу ответил водитель, – кровь украл!

… чего⁈