Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 346 страниц)

– Помирать, наконец, собрался? – осклабился он.

– Не дождешься, – хмуро отозвался я.

– Тогда зачем тебе знать о Подземном мире? – недобро прищурившись, Седогривый начал обходить меня справа, будто собирался напасть. На деле же он принюхивался и, с каждым вдохом, глаза его наливались кровью. – От тебя смердит этим гиблым местом, леший!

Мой ответ заставил вожака волколаков замереть на месте.

– Потому что я там был.

– Если бы не запах, то в жизни бы тебе не повер-р-рил, – рыкнул Седогривый. – Но, коли так, про Подземный мир ты знаешь поболе моего.

– Может да, а может и нет, – уклончиво ответил я. – Расскажешь мне всё, что тебе известно?

Прежде чем ответить, Седогривый ненадолго задумался, а потом вновь улыбнулся своей жуткой и кровожадной улыбкой.

– Услуга за услугу, леший, – твёрдо произнёс он.

21. Прошлое

Условия Седогривого, к моему удивлению, оказались вполне адекватными. Только вот это была не услуга, а услуги. Вожак волколаков просил землю, чтобы перенести поселение на холм, дабы избежать подтопления, но при этом недалече требовалась ещё и река, и чтобы почва была плодородной. Помимо территории, стая также нуждалась в дереве, из которого они собирались сладить новые избы. Ну и ещё помощь с колодцем для доступа к пресной воде.

Да, просил Седогривый немало за простой-то рассказ, но и не шибко много. Места в моём лесу было предостаточно, а стае действительно лучше перебраться из бора на холмы. Да и от людей подальше обоснуются, а ко мне поближе. Опять же, будут под присмотром. Что же до брёвен для изб – лесу необходимо обновляться. Старые деревья волколаки порубят, а новые я выращу – это не проблема.

На том и порешили. Однако переезд запланировали на весну, а то если не успеть до первых снегов, то даже хладостойкие волколаки могут отморозить хвосты. По словам лесных обитателей, зимы в этих краях могут быть лютыми, так что лучше перестраховаться. Седогрив не возражал, так что мы ударили по рукам и разошлись, условившись вновь встретиться на северо-восточной границе леса ближе к закату.

Времени у меня оставалось с запасом, так что я решил проверить свои владения. После страшного ливня жизнь в лесу возвращалась в привычное русло. Всё шло своим чередом, деревья и звери готовились к зиме. Помощь никому не требовалось, разве что знакомый мне молодой медведь оказался в сложном положении, так как облюбованную им берлогу затопило. Но новое место он отыскал без моей помощи и теперь обустраивался чуть западнее.

Наблюдавшая за медведем с высокой ветки ясеня сорока обмолвилась, что недавно тут проходил Лихо и напугал её товарку. Обратившись волком, я быстро напал на след чудаковатого соседа и потрусил за ним вглубь леса.

Лихо обнаружился на уединённой полянке. Напевая себе под нос какую-то незатейливую песенку, он занимался тем, что подбирал с земли ветки, тщательно осматривал, качал косматой головой и клал обратно ровно на тоже место, откуда брал. Понаблюдав за соседом издалека, я не увидел в его действиях никакой логики, поэтому обернулся человеком и спросил:

– Совсем заскучал перед зимой?

– М? – Лихо оборвал свою песню и глянул на меня через плечо. – А, это ты, леший, – отвернувшись, одноглазый при помощи своих длиннющих рук не нагибаясь, поднял очередную ветку, осмотрел и вздохнул. – Не то, – после чего положил находку обратно, весьма тщательно расположив её в точно том же месте и положении. – Снова не то.

– Помочь чем? – я подошёл ближе и вновь попытался понять, что же ищет это странное существо.

– Помоги, – кивнул Лихо и замолчал, разглядывая новую ветку.

Над полянкой повисла тишина, нарушаемая лишь подвываниями студёного ветра. Я смотрел на Лихо, а тот на ветку. Это длилось где-то минуту, после чего одноглазый вновь покачал головой, вздохнул и вернул ветку на землю, чуть прикрыв пожухлой травой, почти как было до его вмешательства.

– Чем помочь-то? – осторожно уточнил я, уже подозревая, что сосед вновь взялся чудить.

Единственный глаз собеседника уставился на меня.

– А ты не видишь? – чуть раздражённо спросил Лихо.

Я покачал головой.

– Ну, вот, смотри. – Одноглазый поднял новую ветку, поглядел на неё, фыркнул и сунул мне под нос. – Видишь?

– Это ветка, – озвучил я очевидный факт. – Вполне обычная.

– Вот! – торжественно изрёк Лихо и вернул ветку на место. – А мне нужна необычная.

Я скептически осмотрел поляну, на которой после ливня и ураганного ветра веток валялось чуть только поменьше, чем травинок в стоге сена и предложил собеседнику:

– Может, как-то сузить круг поиска? Что по-твоему значит «необычная»?

– Не такая, как другие, – в этот раз Лихо раздражения не скрывал. – Ты всегда такой непонятливый?

– Только когда речь идёт о необычных ветках, – со всей возможной серьёзностью ответил я. – Допустим, ты ищешь не такую, как другие. Но зачем остальные кладёшь туда, откуда взял?

Ответ Лихо поразил меня своей простотой:

– Потому что всё должно быть на своих местах, – сообщил он, изучая новый экземпляр.

Собственно говоря, такой довод крыть мне было не чем, да и незачем. Приняв чудное поведение одноглазого, как данность, я лишь уточнил:

– Ты сегодня никуда не спешишь?

– А куда мне спешить? – вопросом на вопрос ответил Лихо, склонившись над возвращенной на землю веткой и педантично укладывая на неё свалившиеся листочки один за другим.

Стоило ветру украсть последний листок, как одноглазый коротко рыкнул, с молниеносной скоростью сместился вперёд, выбросил долговязую руку и с ювелирной точностью ухватил беглеца двумя длинными когтями за самый краешек. Вновь опустившись на корточки, Лихо положил листик на ветку и лишь тогда выпрямился.

– Знаешь, что, – вынужденно признал я. – Кажется, у меня не получится тебе помочь.

– Я тоже так думаю, – согласился одноглазый, смещаясь на шаг вперёд и повторяя всё то же, что делал неизвестно сколько раз до этого.

Моё любопытство взяло-таки верх:

– Позволь узнать, зачем тебе ветки?

Лихо пожал острыми плечами.

– Я их собираю. Но не все, а только необычные.

– Интересная коллекция.

Беззвучно повторив новое для себя слово, Лихо снова пожал плечами и продолжил отбирать новый экспонат.

– И как давно ты их собираешь? – спросил я, следуя за ним по пятам.

– Недавно, – неопределённо отозвался Лихо, чей голос сейчас напомнил мне уханье старого филина. – Раньше кости собирал и зубы.

– Звериные?

– Всякие.

Мы немного помолчали, после чего я прочистил горло и нарушил ненадолго воцарившуюся тишину.

– Кости ты тоже необычные собирал?

– Поначалу да, – Одноглазый заметно оживился, видно, тема пришлась ему по душе. – Но потом я понял, что кости-то одинаковые. В каждом человеке одни и те же, только по размеру разные, ну и мужские от женских едва-едва отличаются. У зверей также. Ну и зачем мне одинаковые кости?

– Действительно, – я понимающе кивнул. – Незачем.

– То-то и оно, – Лихо, видимо, проникся моим участием и показал новую находку. – Гляди, эта на паука похожа!

– Скорее на палочника, – подсказал я и, покосившись на собеседника, добавил. – Или на тебя.

– А ведь и правда! – неестественно большой рот Лихо растянулся в счастливой улыбке. – Эту возьму. – Взяв ветку за краешек, словно цветочек, он выпрямился и потопал через поляну в лес.

Мне пришлось его догонять.

– Ты только одну возьмёшь?

– Одну, – кивнул Лихо, любуясь находкой. Он продолжал блаженно улыбаться и разве что не приплясывал.

– А вдруг там ещё необычные есть? – предположил я, оглядываясь через плечо на полянку.

Лихо остановился и серьёзно поглядел на меня.

– Белояр, – он строго поджал и без того тонкие губы, – мне, по-твоему, заняться больше нечем, кроме как ветки разглядывать?

И тут я познал одну крайне банальную, но прежде упорно скрывающуюся от меня истину – любые, даже самые железобетонные доводы, попросту разобьются о непостижимую логику этой древней нечисти. И даже если ответы Лихо будут нелогичными по мнению окружающих, его самого подобное нисколько не заботит. А если его что-то не заботит, то этого никто и ничто не изменит.

Даже примени я силу, всё бы осталось, как и прежде. Разве что на одного обитателя леса вышло бы меньше, но лучше бы никому не было. Факт. Вот и остаётся либо играть по правилам Лихо, либо не играть с ним вовсе. Я решил рискнуть и ступил на чужую безумную территорию и беззаботно поинтересовался:

– А чем тебе ветки не угодили, друже? Они все разные. Вон, – я кивком головы указал на ту, что Лихо держал в лапе, – и необычные встречаются.

– Да-а-а-а, – одноглазый довольно зажмурился, вновь залюбовавшись находкой. – Но хорошего помаленьку, леший, – со знанием дела добавил он. – Иначе, какой толк от радости, коли её много? Тогда и радость не радость, а всё равно, что ничего. Как только эта ветка достаточно мой взор усладит, тогда и новую сыскать нужда возникнет. А покамест мне и так хорошо.

– Так завернул, и не поспоришь, – оценил я нестандартное мышление собеседника. – Никогда бы не подумал, что ты такой мыслитель.

– Ты поживи с моё, молодой Белояр, может, и понимать друг друга лучше станем. Только… – он проникновенно посмотрел на меня единственным глазом. – Ты уж постарайся, не помри раньше срока.

– Приложу все усилия, – пообещал я, нисколько не покривив душой. Однако услышанное меня насторожило. Лихо точно добавил про смерть не для красного словца. – А что мне угрожает?

– В этот раз? – одноглазый хихикнул. – Кроме твоего усердия в благих делах, разве что тот, кому ты дорогу перешёл.

– Он, случаем, не высокий тип в чёрных доспехах и с волнистым мечом? – рукой я изобразил нечто похожее на подобный огненному языку клинок. В прошлой жизни я видел такой в музее, но не помнил, как точно он назывался. Кажется, что-то связанное с пламенем. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

– Он самый, – кивнул Лихо, сворачивая к журчащему неподалёку ручью. – Встречались уже?

– Было дело. В Подземном мире пересеклись.

– Гиблое место, – повторил одноглазый слова Богуша. – Больше туда не ходи.

– Да я и в первый-то раз не то, чтобы горел желанием. – Я вспомнил наши с Ягишной приключения. – Нужда завела.

– Пусть твоя нужда тебя лучше в другие места водит, – ровно произнёс Лихо.

– Хорошо бы, – полностью поддержал я собеседника. – Но пока придётся потерпеть.

Лихо дернул плечами.

– Тогда терпи, – хихикнул он. – Но знай, что Кош своего не упустит. Никогда не упускает.

– Этот тот воин в чёрных латах? – догадался я.

– И владыка Подземного мира. Как ты лесом своим правишь, он внизу властвует.

– Я не правлю лесом, а приглядываю за ним.

Лихо снова внимательно поглядел на меня.

– Тогда вы совсем разные. Впрочем, это и так было понятно.

– Ты говорил, что Кош своего не упускает. Что ему нужно?

– Это ты его спроси, – одноглазый задумался и тряхнул головой. – Хотя лучше не спрашивай.

Воспользовавшись тем, что собеседник разговорился, я продолжил расспросы:

– Чёрный лес из-за Коша появился?

– Не ведаю.

– А Пучай-река?

– До него была, – Лихо потряс веточкой перед лицом так, словно та была живой. – Правда, красивая? – спросил он.

– Очень. – Торопливо бросил я и вновь вернулся к насущной теме. – Ты сказал, что Кош не упустит своего. Что ему от меня надо?

– Не от тебя, а от колдуньи. Кошу нужна её душа, потому как она ему принадлежит.

– Душа Ягишны принадлежит ей. – Мой голос невольно перешёл в рык. – Как и душа любого живого существа.

Лихо поднял вверх тонкий и длинный указательный палец, больше похожий на лапу гигантского паука.

– То-то и оно, Белояр! Живого. А душа Ягишны давно мертва.

– Не понимаю.

– Такое мало кто понимает, – развел руками одноглазый. – Я в этом не силён. Одно скажу: Ягишна – жена Коша. Посему её место подле него. Он так решил. И лучше бы тебе отпустить её.

Услышанное меня не обрадовало, а лишь добавило новых вопросов. Но я понимал, что чем больше их задаю, тем меньше Лихо желает продолжать разговор. Его взгляд вновь становился блуждающим и рассеянным. Скоро он или что-то вытворит, или просто уйдёт.

И неизвестно что лучше.

– Я Ягишну не держу. Она сама в Подземный мир не хочет. Или… – я осёкся.

– … или какая-то её часть, – закончил за меня Лихо. – Здесь она не вся. Знаешь, как говорят, одна нога здесь, а другая там, – Лихо вдруг захихикал. – Как-то один витязь меня сразить вздумал, так с ним вышло ровно то же: одна нога тут, – одноглазый потряс правой рукой, – а другая там, – он помахал левой. – Стоило потянуть, он и порвался, аки тряпочка. Лишь косточки хрустнули.

– Очень интересная история, – без всякого энтузиазма произнёс я, совершенно не желая слышать новые подробности той незабываемой встречи, что стала для незадачливого воителя последней. – Но что делать с Ягишной?

– Она должна решить, чего хочет, а не рваться на части, а то получится, как с богатырём, – в этот раз Лихо расхохотался так, что перепугал сидевших на окрестных деревьях птиц, и те с тревожным криком взметнулись в небо. Но одноглазого это не смущало, и он продолжал смеяться. Вот только теперь его смех больше напоминал хриплое карканье воронья.

Я решил задать вопрос, который вертелся на языке, пусть ответ на него и казался очевидным. Но мне нужно было знать наверняка.

– С Кошем можно поладить?

Лихо перестал смеяться и уставился в пустоту перед собой.

– А огонь можно убедить не гореть? Или, может, если попросить, то снег растает?

И пусть чёткого ответа не прозвучало, мне всё стало ясно. Пришла пора двух последних вопросов.

– Как его найти?

– Он сам тебя найдет, – протяжно зевнув, Лихо ускорил шаг.

– Тогда как его убить?

Лихо двумя скачками отдалился от меня метров на двадцать. Напоследок обернувшись, он оскалился и негромко произнёс:

– Никак, леший. То, что уже мертво, умереть не может. – Он указал на меня увенчанным длинным когтём пальцем. – Подумай над этим, Белояр, авось и ты мыслитель? – хохотнув напоследок, Лихо без следа растаял среди чащи.

Пожалуй, я мог бы нагнать его, да только толку от этого не прибавится. Одноглазый уже сказал всё, что хотел, и большего от него не допросишься, как не бейся. Теперь вся надежда на Седогривого.

Солнце уже начало садиться, но перед тем, как отправиться на место встречи с волколаком, я решил проведать упырей и расспросить их о Подземном мире. К моему прибытию, кровососы едва начали просыпаться и покидать свои курганы. Отыскав среди них хмурую спросонья Олесю, я помахал ей рукой.

– Как спалось, красавица?

– Красавица, – одними бескровными губами повторила девица и растянула их в жутковатой улыбке. – Никак тебе от меня чего-то понадобилось, Белояр.

Я кивнул.

– Есть такое. Перво-наперво хотел тебе сказать, что Забава вернулась.

– Правда, что ли⁈ – на бледном лице Олеси отразилось некое подобие радости. – Вот ведь добрая весть. Где она?

– Сейчас навещает отца и братьев, но скоро должна вернуться. Может, этой ночью. Хочешь – заходи в гости.

Олеся кивнула, но тут же насторожилась.

– Даже представить не могу, чего тебе такого от меня надобно, что аж в гости зазываешь.

– Мне нужно узнать о Подземном мире и неком Коше. – По своему обыкновению я не стал ходить вокруг да около и теперь внимательно глядел на собеседницу, на лице которой не дрогнул ни один мускул.

– Про Подземный мир я не больше твоего знаю, – сообщила она. – А про Коша этого и вовсе в первый раз слышу. Он статный, красивый?

Пропустив вопросы упыря мимо ушей, я с сомнением поглядел на неё.

– Как это ты не знаешь про Подземный мир. Ты разве там не бывала?

– В том-то и беда, что нет, – разведя костлявые руки в стороны, Олеся крутанулась, будто в танце. – Мы, упыри, пусть человеческую жизнь и закончили, но всё ещё этому миру принадлежим. Даже не знаю, куда такие, как я, отправляются, коли нас совсем убить, да и знать не хочу. Тебе тоже не советую.

– Может, вашего старика спросите? Авось какие сказания вспомнит.

– Не сегодня. Он у нас вчера голову потерял, сейчас искать будем.

– Как это потерял? – не понял я. – В прямом смысле что ли?

– Агась, – с улыбкой кивнула девица. – И не только. Ещё ногу и руку. Хотя голову не всю, только нижнюю часть. – Упырь пошевелила челюстью. – Надоело, сказал, ему на погосте спать. Решил у медведя в берлоге обосноваться, а тот такому соседству не рад был, вот и, – удлинив когти, Олеся сделала резкий жест вдоль своей тонкой шеи. – Так что в ближайшие пару ночей старый Могута не только тебе, а никому ничего не скажет.

– Ясно, – я ещё раз оглядел погост, но не приметил тут никого старше Могуты или хотя бы близкого к нему по возрасту. Да и если бы такой упырь здесь был, Олеся бы на него указала. Но нет, так нет.

Пожелав девушке доброй ночи, я шагнул сквозь лес и оказался на опушке, где меня уже дожидался Седогривый. Он коротал время разглядывая разгоравшиеся на небосводе звёзды и сияющую среди них Луну. Стоило мне выйти из вороха жёлтых листьев, волколак оскалился и прорычал:

– Долго бр-р-р-родишь, Белояр-р-р, – с этими словами он сбросил человеческое обличие и обратился огромным белым волком.

22. Те, кто ведают

Седогривый прыгнул в мою сторону, но я остался недвижим и поглядел на него, как на мелкую собачку, решившую подать голос. Волколак – не Лихо, мне не составит труда разобраться и с десятком клыкастых чудовищ. И вожак стаи это понимал. Он знал, что я его не боюсь, и это жутко злило Седогривого. Изменить он ничего не мог. С положением дел мириться тоже не желал. Вот и вел себя периодически весьма вызывающе и раздражающе. Мне же оставалось лишь гадать: то ли он непроходимо туп, то ли до безобразия упрям. Впрочем, имели место и оба варианта.

– Только не говори мне, что позвал для того, чтобы силой помериться, – устало сказал я волколаку, глядя в его свирепые глаза. – Сейчас совсем не до этого.

Остановившись буквально в шаге от меня, Седогривый приблизил морду к моему лицу и прорычал:

– Ты мне не нравишься, леший. Я тебе тоже. Но не думай, что я дурак, который ищет бесславной смерти.

– Вот как, – я изобразил удивление. – Тогда чего постоянно задираешься?

– Потому что я вожак, – Седогривый ударил себя кулаком в мохнатую грудь. Звук вышел довольно гулким. – И веду себя так, как должно. Коли стану хвост поджимать, что молодняк подумает? Мне надобно всем показывать, что нет во мне ни страха, ни сомнений.

Ответ волколака меня нисколько не удивил. Его слова об отсутствии страха подтверждало и ровное сердцебиение. Я кивнул, принимая его позицию, но всё же уточнил:

– А сейчас-то перед кем выделываешься? Мы тут одни.

– И что? – волколак дёрнул головой и глухо рыкнул. – Или ты ждал, что коли не видит никто, так я перед тобой на задних лапках скакать буду?

– Вообще-то так и есть, – я взглядом указал на задние лапы Седогривого, на которых он передо мною и стоял.

Огромный волколак угрожающе засопел.

– Ладно-ладно, – мой голос звучал мягко и спокойно. – Я не за дракой сюда пришёл. Твои жизненные устои мне понятны, так что продолжим говорить друг с другом в прежней манере. Ты будешь рычать и угрожать, а я отвечать тебе тем же. Идёт?

Седогривый отрывисто кивнул и стиснул мою руку своей когтистой лапой. Но когда он разжал пальцы, я продолжил удерживать его запястье.

– Однако, ежели что серьёзное приключится, то давай условимся встретиться где-то вдвоём без лишних ушей и спокойно обо всём поговорить. Если что – ты знаешь, где меня искать.

Лапа волколака снова обхватила моё запястье и как следует его тряхнула.

– Уговор-р-р-р, – прорычал Седогривый.

– Уговор, – эхом повторил я, правда без рыка и излишнего драматизма.

Поставив, наконец, жирную точку в наших взаимоотношениях, мы с волколаком пустились в путь. Чтобы угнаться за выносливым и быстрым существом, мне пришлось принять форму волка. Так я мог долго держать заданный спутником темп и не терять его из виду. Вот только говорить в таком облике я не умел и теперь жалел, что раньше не спросил, куда именно мы бежим.

А бежали мы, судя по всему, далеко: Белоярский лес давно остался за нашими спинами, и впереди маячили высокие снежные шпили горной гряды, за которой я никогда не был. Расстояние до них было более чем приличным. Но, судя по тому, что Седогривый стал забирать левее, наша цель находилась не за горами. Я же искренне надеялся, что оно так и окажется, причём и в прямом, и в переносном смыслах.

Когда мы были почти у подножья одной из гор, Седогривый остановился и принюхался, выискивая одному ему ведомый запах. Я инстинктивно поступил также, но не смог разобрать ничего, кроме аромата сухой травы, влажной земли и спускавшейся сверху свежести. Да, было кое-что ещё, вроде смолы, влажной шерсти моего спутника и прочего, но ничего из этого не представляло интереса.

Вскинув голову, Седогривый осмотрелся, скорректировал курс и продолжил свой стремительный бег. Он останавливался ещё трижды, каждый раз немного изменяя направление движения, пока, наконец, не привёл меня к самому подножью. Здесь нам предстояло карабкаться по камням, благо, склон оказался пологим.

– Здесь, – волколак указал на каменную толщу перед собой.

Я обратился человеком и с сомнением поглядел на спутника.

– Что именно «здесь»? – не успел ночной ветер подхватить мои слова и унести прочь, как я заметил крошечные пылинки, пролетевшие сквозь преграду в виде неприступной каменно толщи. Или мне это показалось в неясном свете луны?

– Проход, – подтвердил мои наблюдения Седогривый и беспрепятственно погрузил лапу прямо в основание горы.

– Любопытно, – мне на ум сразу же пришла похожая иллюзорная стена, за которой скрывалась пещера змея внутри Белой горы. – Что за чары?

Седогривый не ответил и прошёл внутрь горы. Я последовал за ним и, стоило ненастоящей стене остаться позади, учуял запах смерти, а потом наткнулся на лапу преградившего путь волколака.

– Не тебе одному любопытно, – оскалился он, указывая взглядом на двух мертвецов, и добавил. – Было.

Один человек истлел до самых костей. Его скелет держался лишь за счёт острых ржавых копий, пробивших тело насквозь. Второму искателю приключений повезло больше. Хотя нет. Ему тоже не повезло, ведь столь красноречивое предостережение на глупца не подействовало. Он прошел дальше скелета шагов на пять, а потом нашёл свою собственную смерть под огромным валуном, раздробившим череп, словно ракушку.

– Как их сюда занесло? – я пригляделся к телу с раздавленной головой: вроде молодой парень. От его начавшей тлеть одежды едва уловимо пахло молоком и сеном. – Пастух что ли?

– Он самый, – в обыденной ворчливой манере согласился Седогривый, чем напомнил мне Кузьмича. – За овцой шёл. Она там, дальше сдохла. Слишком мелкая, чтобы попасть в ловушки… В эти.

– А есть ещё? – я осмотрел пещерный тоннель, который, скорее всего, был естественного происхождения.

Седогривый кивнул, глядя прямо перед собой. Поняв, что придётся тянуть из спутника по слову, я вздохнул.

– И зачем они?

– Чтобы не шастали те, кому не надо, – отозвался волколак и первым зашагал по тоннелю. – След в след, – не оборачиваясь, велел он.

Но, глядя на то, как Седогривый тщательно выбирает места, куда наступить, я уже всё понял и без его предупреждений. Неизвестно, что именно могло привести к срабатыванию ловушек: случайно задетый камень, тонкая нить или какой-то иной механизм, так что стоило быть предельно осторожным. Риск, конечно, дело благородное, но слишком многое стояло на кону, поэтому я обратился белкой и бесцеремонно запрыгнул спутнику на плечо.

Седогривый недовольно покосился на меня, но всё же признал:

– Хитро. – Он клацнул зубами рядом с моей головой. – А не боишься, что проглочу?

Я стал крохотным человеком и, держась за клок шерсти волколака, сообщил ему:

– Обращаюсь я быстро, так что не успеешь меня проглотить, как у тебя в пасти окажется, скажем, медведь. Как думаешь, харя твоя от такого не треснет?

Мой спутник фыркнул и отвернулся, продолжив путь, огибая опалённую тушку овцы.

За длинным, извилистым и наверняка полным ловушек тоннелем нас поджидал полностью перекрывающий проход валун. Его холодную поверхность испещряли неизвестные мне символы, чем-то напоминающие руны. В середине же имелась выемка, в точности повторяющая человеческую ладонь с растопыренными пальцами. По её краям виднелись следы давным-давно запёкшейся крови.

Волколак остановился и провёл когтем на левой руке по своей правой ладони.

– Только кровь вожака стаи откроет путь, – хрипло произнёс он, глядя на рану. Та затягивалась довольно быстро благодаря чудовищной регенерации его вида. Прежде чем края успели сомкнуться, Седогривый с силой вогнал руку в отверстие.

С обратной стороны что-то щёлкнуло, затем раздался громкий скрежет, от которого с потолка посыпалась каменная крошка. Валун вздрогнул и начал медленно откатываться в сторону, уходя в специальный паз. Стоило внушительной преграде убраться с пути, как я увидел просторный круглый зал, залитый неизвестно откуда берущимся лунным светом: под глухим потолком не было ни звёзд, ни жаровен.

В центре помещения возвышался небольшой пьедестал в виде обновлённого полумесяца. Он явно символизировал смену чего-то… или кого-то. Я оглядел десятки расположенных в нишах на стенах черепов. Они представляли собой нечто среднее между волчьими и человеческими и имели ярко выраженные клыки. Черепа располагались так, чтобы пустые глазницы каждого устремляли мрачный невидящий взор точно в центр зала, туда, где прямо на полумесяце сейчас стоял Седогривый.

– Слезь, – отрывисто произнёс он, глядя куда-то вверх.

Соскочив с плеча спутника ловкой белкой, я на лету обратился человеком и отошёл к выходу. Всё моё животное существо предупреждало о смертельной опасности, хотя вокруг не происходило ровным счётом ничего. Разве что от моего дыхания начал подниматься белый пар. Бросив беглый взгляд на Седогривого, я увидел, что тот поочерёдно заглядывает в глаза каждому из черепов, чуть склоняя косматую голову.

– Это те, кто возглавлял стаю до тебя? – тихо спросил я, словно не желая нарушать вечный покой тех, чьи кости навсегда стали частью этой древней усыпальницы.

– Стаи, – поправил Седогривый. – Это священное место для всего нашего рода. Здесь я отказался от своего старого имени и принял новое, когда прошлый Седогривый ушёл в леса вечной охоты. Быть здесь – великая честь.

– Даже для такого, как я? – в моём голосе звучало сомнение. Всё вокруг буквально кричало мне о том, что я здесь чужой.

– Такого как ты здесь быть не должно, – тихо произнёс Седогривый.

– Но я здесь.

– И тебе лучше молчать, – отрешенно бросил волколак и, запрокинув голову, издал оглушительный волчий вой, который многократной отразился от стен и тут же был подхвачен десятками других голосов.

Нестройный поначалу хор сливался воедино, и скоро всё вокруг гудело, а стены, кажется, пропитывалась древней энергией. Заливающий всё вокруг свет луны стал ярче. В нём начали проступать мечущиеся тени. Они напоминали стаю охотящихся волков и вначале рыскали у самых стен, но постепенно приближались к центру пещеры. Вскоре тени охватили могучую фигуру Седогривого и завертелись вокруг него настоящим вихрем. Свет луны пропал. Всё погрузилось в противоестественную и непроглядную даже для меня тьму. Оглушительный вой перешёл в свист, а потом вдруг разом стих.

Во мраке один за другим стали зажигаться яркие зелёные глаза. Вокруг каждой их пары формировался призрачный волчий силуэт, охваченный светящейся дымкой, что постепенно пропадала, по мере возвращения в пещеру лунного света. Спустя какое-то время стоявший без движения Седогривый оказался перед выстроившимися полукругом волчьими фигурами. Все они внимательно глядели на него, не удостаивая меня даже мимолётного взгляда.

Повисла гнетущая тишина.

– Кто прервал нашу охоту? – прозвучал единый голос, сотканный из множества других.

– Древние, – хрипло произнёс Седогривый. – Взываю к вашей мудрости.

– Только ты? – все волки, как один, повернули морды ко мне.

Я чуть склонил голову в приветствии.

– Леший, – утвердительно произнёс голос.

Я хотел было ответить, но вспомнил слова Седогривого и благоразумно промолчал.

– Он пришёл со мной, – гордо вскинув голову, заявил мой спутник, – и не нарушает наших традиций. В его голубой крови есть и человеческая, и волчья.

Волки переглянулись, после чего вновь уставились на Седогривого, явно ожидая более веского довода. И у волколака он имелся.

– Этот леший остановил Чёрный лес. – Произнёс он.

Но древним духам оказалось мало и этого. Тогда Седогривый выложил последний козырь:

– Дело, по которому он пришёл, важно для моей стаи.

– Чем? – коротко поинтересовался голос, и всё волки вновь уставились на меня своими яркими немигающими глазами.

Я всё ещё молчал.

– В наш лес идёт новая беда, – ответил за меня Седогривый.

– Так найдите себе новый, – посоветовал голос.

Едва услышав это, мой спутник оскалил клыки.

– Моя стая останется там, где жили наши пр-р-р-редки. – Прорычал он.

Несколько волков одобрительно кивнули.

– Ответ достойный вожака, – произнёс голос после недолгой паузы. – Ты ручаешься за лешего?

Седогривый поглядел на меня, словно сомневаясь в своём решении, но оскалился и произнёс:

– Ручаюсь. Пусть он та ещё заноза, но дело своё знает.

– Хорошо, – волки снова повернули ко мне свои полупрозрачные морды. – Говори.

Краем глаза заметив, как мой спутник кивнул, я сделал небольшой шаг вперёд.

– Рад приветствовать вас, духи. Меня зовут Белояр из Белоярского леса.

– Мы знаем, кто ты, – ответил голос. – Чего тебе надобно? Говори быстро. Нас ждёт охота.

– Я хочу знать о Подземном мире.

– Долго-о-о-о! – голос перешёл в вой.

Такого ответа я не ожидал. Седогривому стоило рассказать мне о том, как общаться с его нетерпеливыми предками. Разговор у нас едва ли заладится и продлится длительное время, так что мне следовало формулировать мысли как можно короче. Вспомнив разговор с Лихо, я спросил:

– Как убить того, кто уже мертв?

– Никак, – ответил голос. – Тот, кто мёртв – тот мёртв.

Это можно было оспорить на примере упырей, но я понимал, что едва ли духи волколаков оценят нечто подобное. Я решил зайти с другой стороны.

– Как остановить Коша?

– Убить! – грянул голос.

– Но он мёртв. – Парировал я. – И умереть не может…

Мои слова вновь прервал оглушительный вой.

– Если не знаешь как, то дай ему то, что он хочет, – рявкнул голос. Судя по интонации, обитатели пещеры стремительно теряли терпение.

– Он этого не получит, – твердо заявил я.

– Тогда спроси его сам! – все без исключения волки ринулись на меня.

Я и глазом моргнуть не успел, как призрачная стая подхватила меня и утащила во тьму. Дыхание на миг перехватило, вой оглушил, а потом исчез без следа. В ноздри мне ударил знакомый запах тлена и смерти. Спустя миг пузырь мрака и тишины разом лопнул во вспышке зелёных огней и безумных воплей беснующихся в ржавых клетках душ. Они кривили измождённые лица и пытались схватить меня тонкими руками. Узники Подземного мира голосили безостановочно, то проклиная всех и вся, то умоляя вызволить их.