Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 346 страниц)

Глава 22

Встретить бабу Дуню в городе, тем более возле моего подъезда, было максимально неожиданно. Ещё неожиданней стали для меня её слова, что Варя пропала.

– Как пропала? – переспросил я. – Так, пойдёмте ко мне в квартиру, там всё и расскажете. На улице разговаривать не будем.

Я завёл её домой. Лиля тут же засуетилась, поставила чайник, провела гостью на кухню.

– Рассказывайте, – сказал я, присаживаясь напротив.

– Варя вчера мне Женю своего привела, – начала баба Дуня. – Знакомиться. Я уж как переживала, думала, кого она нашла там себе. А парень хороший оказался. Глаза добрые, руки правильные. Чай пил, не жеманился, дров мне наколол, пока Варя стол собирала. В общем, отличный парень. Сегодня Варька с утра мне сказала, что после ярмарки вашей гулять с ним уйдёт, и обещала к девяти дома быть.

Она взглянула на часы.

– А время одиннадцать уже, – покачала она головой. – Варя никогда не опаздывала, сынок. Знает же, что телефона у меня нет, и я волнуюсь. И всегда вовремя возвращается.

– Бабу Дуня, ну молодые, могли… загуляться просто, – предположил я. – Заболтаться, забыть о времени.

– Нет, это не про мою Варьку, – покачала старушка головой. – К тому же… Сердцем чувствую, что случилось что-то. Беда рядом ходит, я такое всегда безошибочно чувствую

Это я знал. Чутьё бабы Дуни работало не хуже моей праны.

– Так, – сказал я. – Сидите здесь, пейте чай. Лиля с вами побудет. А я сейчас всё выясню. Найду я вашу Варю, обещаю.

Я вышел в комнату и первым делом набрал приёмный покой. Трубку взяла дежурная медсестра, узнала меня по голосу.

– Александр Александрович? Да, поступали. Час назад примерно. Молодой человек, без сознания, черепно-мозговая травма. И девушка с ним, ушибы, подозрение на сотрясение. Савельева Варвара и…

– Еду, – тут же сказал я.

Ёлки-иголки. Баба Дуня оказалась права, случилась беда.

Я вернулся на кухню. Баба Дуня посмотрела на меня взволнованным взглядом.

– Нашлась Варя, – сказал я. – Она в больнице, но живая, и ничего страшного с ней нет. Женя тоже там, ему досталось сильнее, но им занимаются врачи. Я сейчас еду туда сам и всё проверю. Лиля, посиди с бабой Дуней, потом привезёшь её, я позвоню.

– Александр… – начала баба Дуня, приподнимаясь.

– Баба Дуня, – твёрдо сказал я. – Я врач и я поеду к ним. С Варей всё будет хорошо, слово даю. А вы пока чай пейте, вам туда сейчас нельзя, только мешаться будете. Я позвоню, как всё узнаю.

Она послушно села обратно, а я поспешил в больницу.

Добрался до приёмного покоя, там сразу же встретил Варю. Бледная, с синяком на скуле и перебинтованным запястьем. Увидев меня она резко вскочила на ноги, и чуть не упала.

– Сидеть, – скомандовал я. – Тебе резкие движения противопоказаны.

– Саша, там Женя… – ответила она. – Он меня закрыл собой, а его чем-то ударили, он упал и не вставал, я думала… я думала, он…

– Тихо, – сказал я, придерживая её за плечи. – Сначала Женя, потом ты. Сиди здесь и никуда не вставай.

Женю как раз увезли на КТ. Ушиб в лобной доли, без смещения срединных структур. Закрытая черепно-мозговая травма. Ушиб головного мозга лёгкой степени. Кратковременная потеря сознания на месте, ретроградная амнезия на момент нападения, тошнота, головная боль.

Могло быть намного хуже. Ударили его чем-то тяжёлым и от души, целились в голову. Пара сантиметров в сторону, чуть сильнее замах, и посдествия были бы куда хуже. Парню повезло. Ну, насколько вообще можно говорить о везении, когда проламывают голову на вечерней прогулке.

Я направил в него прану, осматривая внутренние повреждения. Так, отёк вокруг очага ушиба… его надо аккуратно снять, медленно, чтобы не подскочило давление. Чуть ускорить рассасывание гематомы, подлатать сосуды. Организм молодой и крепкий, так что справится.

Через пару минут Женя открыл глаза. Поморгал, сфокусировался на мне. Взгляд был ещё мутный, но уже осмысленный.

– Саша… – просипел он. – Я, кажется, пропустил окончание прогулки.

Я усмехнулся. Если шутит, значит всё точно будет хорошо.

– Пропустил, – согласился я. – Самую скучную часть, с полицией и носилками. Как голова?

– Болит, – поморщился он. – Сильно… Варя! Где Варя⁈

– Лежать, – я решительно придержал его за плечи. – Варя в приёмном отделении, у неё лёгкие травмы. За тебя переживает. Говорит, ты её собой закрыл.

– Да я, – он смутился. – Оно как-то само. Я и подумать ничего не успел.

– Ты герой, – сказал я. – А теперь отдыхай, тебя заберут в неврологию, госпитализируют на несколько дней.

Я вернулся к Варе, осмотрел её как следует. Сотрясение лёгкой степени, ушибы мягких тканей, растяжение связок запястья. Зрачки реагируют нормально, координация в порядке. Полечил праной, снял головную боль и тошноту, ускорил заживление связок.

И тут Варя заплакала.

– Я просто хотела его защитить, – всхлипывала она. – Я сумкой замахнулась, а он меня оттолкнул и сам… Он упал, Саша, и лежал, и не шевелился, а они убежали, и я не знала, что делать, я кричала, а улица пустая, никого, и телефон из рук выпал…

– Ты всё сделала правильно, – спокойно сказал я. – Он жив и уже шутит про прогулку. Всё позади.

Она подняла на меня глаза.

– Правда?

– Правда, – кивнул я.

В приёмный покой вошёл старший лейтенант Жаров. Мы были знакомы, и очень хорошо. Чего стоит одна только история про вампиров.

– Почему я даже не удивлён, что вы тут? – хмыкнул он. – Если в городе случается какое-то происшествие, то на месте обязательно оказывается Агапов.

– Так случайно выходит, – пожал я плечами.

– Ну да, – хмыкнул он. – Так, можно с потерпевшей поговорить?

– Можно, только недолго, – кивнул я. – Она пережила стресс, ей нельзя перенапрягаться.

Варя рассказала всё, что помнила. Они гуляли по улице возле парка, время было около десяти, спешили домой. Из-за угла вышли двое. Лиц не запомнила, было темно, а они оба были в капюшонах. Схватились за её сумку, она инстинктивно не отдала, дёрнула к себе. Женя полез защищать, оттолкнул её в сторону, его тут же ударили чем-то тяжёлым, кажется, обрезком трубы. Женя упал. А потом они не стали ничего забирать, а просто развернулись и убежали.

– Сумку забрали? – спросил Жаров, не отрываясь от блокнота.

– Нет, – Варя растерянно посмотрела на сумку. – Не забрали… Странно.

Жаров продолжил задавать вопросы, а я задумался. Странное какое-то ограбление. Тихое место, где случайных прохожих не бывает. Значит, грабители либо шли следом, либо ждали именно там. Напали на пару, хотя любой уличный воришка предпочтёт одиночку. Сумку в итоге не взяли, хотя она валялась прямо под ногами. И всё это в день ярмарки, за три дня до плановой проверки на заводе.

Совпадение? Может быть. Но что-то слишком много совпадений в последнее время.

– Могу попросить? – я отвёл Жарова в сторону. – Держите меня в курсе по этому делу. Есть у меня подозрение, что оно не такое простое.

Жаров кивнул.

– Грабёж без грабежа, – проговорил он. – Двое, целенаправленно, в глухом месте, ушли без добычи. Так гопники не работают. Так работают, когда цель не ограбить, а… припугнуть. Ладно, Александр Александрович. Мы с вами давно знакомы, так что если просите – значит это для вас важно. Буду держать вас в курсе, обещаю.

– Договорились, – сказал я.

Мы пожали руки, и он ушёл.

Ко мне подошёл Савинов, он сегодня дежурил в неврологии.

– Девушку тоже госпитализировать могу, – предложил он. – Сотрясение лёгкое, но если перестраховаться…

– Не надо, – покачал я головой. – Ей лучше домой. Ты займись её ухажёром.

Я позвонил Лиле, попросил привезти бабу Дуню. Через двадцать минут та вошла в приёмный покой, увидела Варю и бросилась к ней.

– Живая, девочка моя, живая…– причитала она. – Ох, напугала ты бабку, ох напугала…

– Ба, ну всё, ну что ты… – Варя обняла её в ответ.

Я направил бабе Дуне немного праны, снимая пережитое напряжение. Снизил давление, нормализовал пульс.

– Всё обошлось, – сказал я. – На них напали уличные хулиганы, и Женя повёл себя как настоящий герой. Он её собой закрыл.

Баба Дуня улыбнулась.

– Хороший мальчик, – сказала она. – Хорошего ты себе кавалера выбрала, Варенька.

Мы подождали, пока дежурный терапевт, это была Юля, не выпишет все бумаги. Потом на такси отвезли Варю и бабу Дуню домой, и сами вернулись к себе.

Да уж, бурное завершение такого спокойного дня. Ну, бывает и хуже.

Утром в воскресенье я позволил себе немного выспаться. Проснулся от запаха сырников, их Лиля готовила отменно.

Позавтракав, я набрал Чердака. Тот, судя по голосу, только проснулся.

– Саня, брат? – зевнул он. – Доброе утро… Я вчера с Лизой до полуночи планы на свадьбу обсуждали, представляешь, она хочет голубей выпускать, а я ей говорю какие голуби, они же гадят потом на всех гостей… А что случилось? Ты просто так с утра в воскресенье не звонишь. Что-то стряслось?

– Чердак, дело серьёзное, – сказал я. – Вчера вечером напали на Варю и её парня. У парня черепно-мозговая травма, и он находится в больнице. Полиция оформила как попытку ограбления, но я не верю, что это случайность. Ты в городе всех знаешь, можешь поспрашивать? Вдруг кто-то что-то видел?

Сонливости в голосе Чердака больше не было.

– Понял, – сказал он. – Где напали, во сколько?

– Улица возле парка, около десяти вечера, – ответил я. – Двое, в капюшонах. Ударили парня обрезком трубы, сумку не взяли.

– Сумку не взяли? – переспросил Чердак. – Так… Понял. У меня остались связи, я постараюсь что-нибудь раскопать по этому делу.

– Спасибо, – ответил я.

Знал, что в таких вопросах на Чердака можно положиться. Он город перевернёт верх дном, но найдет мне этих нападавших.

Сам я отправился в лавку. Варе на сегодня дам выходной, с понедельника выпишу ей официальный больничный. А значит, с работой лавки надо что-то решать.

В «Шёпоте Полыни» за прилавком стояла Катя и вовсю обслуживала покупательницу.

– Вот этот сбор завариваете кипятком, – объясняла она, отмеряя травы. – Пятнадцать минут под крышкой. И лучше вечером принимать, он расслабляет. А если утром выпьете, то весь день клевать носом будете.

Покупательница засмеялась, расплатилась и ушла довольная. Я улыбнулся, Катя проделала колоссальную работу над собой, победив свою неуверенность.

– Александр Александрович! – увидела меня Катя. – Как Варя? Мне Геннадий сказал…

Откуда Геннадий узнал? Хотя о чём это я. У него магические каналы, а если серьёзно, то в городке уже могло сработать сарафанное радио.

– Варя дома, с ней всё будет в порядке, – сказал я. – Но я отправлю её на больничный, ей надо отдохнуть. Так что твоя стажировка окончена, с сегодняшнего дня ставим тебя в смены с Геннадием, будете работать вдвоём. Справишься?

Катя выпрямилась.

– Справлюсь, – твёрдо сказала она.

Из подсобки вышел Геннадий с маятником в руке.

– Александр! – провозгласил он. – Я уже в курсе злодеяния. И я принял меры. Сегодня ночью я поставлю дополнительную защиту на лавку. И на Варвару. И на её избранника. И на вас. И на Лилю. И на котов ваших, вы говорили, у вас есть коты. Коты особенно уязвимы к тёмным воздействиям. У них тонкая душевная организация. Никто больше не пострадает, я гарантирую.

– Спасибо, Геннадий, – отозвался я. – И не забудь сегодня травы по домам развести, заказов много.

– Это тоже сделаю, – важно кивнул он.

Геннадий изначально был принят мной как курьер, хотя по факту он выполнял множество дел в лавке. Именно поэтому я и закрывал глаза на его чудачества, тем более что маркетинговый ход это был хороший.

Заказы он развозил на мопеде, и зрелище это было то ещё.

Я показал Кате ещё пару нюансов с кассой, объяснил, как считать сдачу с крупных купюр, сделал ещё несколько дел в лавке. И отправился в стационар.

Женю положили в неврологическое отделение. Я зашёл в палату, и он тут же попытался сесть.

– Саша! – обрадовался он. – Как Варя? С ней всё в порядке?

– С ней всё хорошо, – кивнул я. – Дома, с бабушкой. Ты сам восстанавливайся скорее. Герой прошедшей ночи.

Женя смутился.

– Да ладно тебе…

– Не скромничай, – сказал я. – Ты поступил как настоящий мужчина.

– Я, кажется, теперь обязан на ней жениться, – сказал он. – А то баба Дуня меня в лягушку превратит. Про неё тут все говорят, что она ведьма.

– Да про Варю также говорят, – хмыкнул я. – Но лучше не рисковать. С бабой Дуней шутки плохи.

Я проверил его праной. Отёк ушёл почти полностью, очаг ушиба рассасывался, голова заживала на глазах. Влил ещё порцию, ускоряя процесс. При таком раскладе выпишется дней через пять вместо положенных двух-трёх недель. Лысова явно удивится, но спишет всё на молодой организм.

– Отдыхай, – сказал я. – Варе я передам, что ты в порядке.

В коридоре отделения я наткнулся на Никифорова. Тоха был в хирургическом костюме и в самом мрачном расположении духа.

– О, Сань, – буркнул он. – Мне нужна твоя помощь. У меня конфликт с пациентом, точнее, с родственниками. Сейчас взорвусь просто.

Интересное начало.

– Рассказывай, – сказал я.

– Мужик поступил ночью с аппендицитом, – начал Тоха. – Я прооперировал, всё чисто, сорок минут работы. Лежит, восстанавливается, всё по плану. А его жена требует, чтобы я лично сидел у его кровати и держал за руку. Потому что «ему страшно». Я ей объясняю по-человечески, у меня и других дел хватает, я физически не могу сидеть у кровати одного пациента. Она орёт на всё отделение, что я бессердечный, что клятву Гиппократа не читал и всё в этом духе. Сань, я сейчас сорвусь и наговорю такого, о чём потом пожалею.

– Где она?

– Да в приёмном сидит, – отозвался он. – На отделение я её не пускаю.

– Давай я поговорю, – сказал я. – Иногда людям просто надо, чтобы их выслушали. А ты пока выдохни и иди занимайся своими делами.

– Сань, спасибо, – обрадовался тот. – Выручаешь!

Я быстро нашёл нужную женщину и подошёл к ней.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Меня зовут Александр Александрович, я терапевт. Это ваш муж сегодня ночью поступил с аппендицитом?

– Мой, – она вздёрнула подбородок, готовая к бою. – Николай Петрович. Только вы мне сейчас тоже начнёте про правила рассказывать, да? Мне уже рассказали. Молодой такой, в зелёном, глаза злые.

– Про правила я расскажу, – согласился я. – Но сначала вы мне расскажите. Как вас зовут?

– Тамара Ильинична, – она сбилась. Видимо, ждала не этого. – А зачем вам?

– Затем, что я хочу понять, чего именно вы боитесь. Пока я понял только, что боитесь.

Она молчала секунд десять. Потом руки на сумке разжались.

– Мы сорок один год вместе, – сказала она тихо. – Он ни разу в больнице не лежал. Ни разу, представляете? В шестьдесят три на дачу пешком ходит, восемь километров. А ночью схватился за живот и стал белый, как вот эта стена. Я его сюда привезла, его забрали, и всё. Меня в коридоре оставили. Я до пяти утра сидела и не знала, живой он или нет.

– Вам никто не сказал, что операция закончилась?

– Сестра пробежала, крикнула «всё нормально» и дальше. – Она посмотрела мне в лицо. – Мне так же про маму говорили. Положили с камнями, сказали ерунда, три дня и домой. На четвёртый я её хоронила. Вот и всё «нормально» ваше.

Теперь всё встало на место. Она воевала не с Тохой. Она воевала с той больницей, тридцать лет назад, а Тоха просто попался под руку в зелёном костюме.

– Тамара Ильинична, – сказал я. – Я сейчас расскажу вам, что происходит с вашим мужем. Подробно, без этого «всё нормально». Если будет непонятно, перебивайте и спрашивайте.

– Расскажите, – кивнула она.

– У Николая Петровича воспалился аппендикс, отросток слепой кишки. Его убрали до того, как он лопнул. Успели, и это главное. Если бы вы привезли мужа не в три ночи, а к обеду, разговор у нас был бы сейчас совсем другой и куда более неприятный. Так что первое, что я хочу сказать: вы всё сделали правильно.

Она моргнула. Кажется, за сутки это была первая фраза в её адрес, которая не начиналась со слова «нельзя».

– Работал тот самый хирург в зелёном, Антон Сергеевич. Три прокола вместо разреза, сделано за сорок минут. Для нашей больницы это очень чистая работа. Николай Петрович уже проснулся, уже разговаривает и уже, я уверен, ругается на капельницу.

Это я у Тохи узнал перед тем, как сюда идти.

– Уверена, что ругается, – она всхлипнула коротко и сердито, будто на саму себя.

– Значит, идёт как надо. Дальше смотрим по дням. Сегодня он лежит, ему больно, и это нормально: обезболивание назначено, не хватает – жмёт кнопку и вызывает медсестру. Завтра его поднимут ходить, и он будет считать нас садистами. Ходить надо обязательно, иначе начнутся проблемы с лёгкими и с кишечником. На третий день еда, сначала жидкая. На четвёртый-пятый домой, если ничего не изменится.

– А если изменится? – быстро спросила она. – Вы вот так же скажете «нормально», а я…

– А вот это самое важное, – сказал я. – Если изменится, мы это увидим. Не вы и не я, а дежурная смена. Температуру ему меряют дважды в сутки, живот и швы смотрят на каждом обходе, давление контролируют. Насторожат нас три вещи: температура выше тридцати восьми на вторые сутки, боль, которая усиливается вместо того чтобы уходить, и живот, который перестал работать. Любое из этого, и его осматривают сразу. Не через три дня.

Она смотрела на меня очень внимательно, и я видел, что она запоминает. Три пункта. Ей нужно было за что-то держаться, и я дал ей три пункта.

– А ночью? Ночью же никого.

– Ночью на посту сестра, и дежурный хирург в отделении находится, а не дома. Ваш муж потому и попал на стол в три часа, а не утром в очередь.

– Ага, – сказала она. – Ага.

– Тамара Ильинична, теперь у меня к вам просьба. Точнее, поручение.

А потом первый раз за весь разговор откинулась к стене и села нормально, а не на самом краешке скамьи. И посмотрела на сумку у себя на коленях, будто только сейчас про неё вспомнила.

– А термос передать можно? Я бульон сварила, куриный, некрепкий совсем.

– Сегодня нельзя, только вода. Завтра бульон будет как раз то, что нужно. Принесёте, но сначала покажете сестре, пусть скажет, сколько давать. Часы посещений с четырёх до семи.

– С четырёх, – повторила она, будто записывала.

Бой закончился, и вместе с ним из неё ушли силы. Она сгорбилась и стала будто меньше ростом.

– Я ведь на него накричала. На хирурга вашего. Я такого наговорила… Стыдно.

– Значит, вы нормальный человек, – ответил я. – Он, кстати, тоже. Просто разговаривать пока не научился, зато научился резать.

– Я извинюсь перед ним, – чуть улыбнулась от моей шутки женщина. – Спасибо вам, доктор. Что объяснили.

– Это моя работа, – улыбнулся я напоследок. Женщина больше не нервничала.

Разобравшись с проблемой, я вышел из стационара. И решил навестить Варю и бабу Дуню.

Дорогу к домику бабы Дуни я знал очень хорошо. Сколько раз я сюда приходил, пока был её учеником. Именно баба Дуня научила меня разбираться в травах этого мира, и она первая догадалась о моей пране. Взяла в ученики, хотя после смерти прошлого ученика, Ивана, зареклась кого-либо учить.

Благодаря ей моя сила выросла едва ли не вдвое.

Весь город считал её ведьмой, первый раз мой водитель даже отказался подъезжать к её домику, когда она вызвала врача на дом. Из близких у неё была только внучка и друг лесник Егор Петрович.

Я постучался и зашёл в дом.

– Саша, – обрадовалась Варя. – Как там Женя?

– Да в порядке он, – улыбнулся я. – Ты сама как?

– Хорошо всё, – она села назад. – Честное слово.

Я проверил её праной, убедился, что всё в порядке. Баба Дуня уже засуетилась, налила мне чай с травами.

– Не выяснили ещё, что за ироды такие? – спросила она.

– Нет, – покачал я головой. – Выясняем.

– Чую я, всё не так просто, – сказала вдруг баба Дуня. – Плохо в Аткарске всё в последнее время, не спокойно…

– А что случилось? – спросил я.

– Завод этот новый отравляет природу нашу, – пояснила баба Дуня. – Егор Петрович жаловался, что растения в лесах умирают от отравленного воздуха. Животные страдают. Нехорошо всё…

Это и правда были тревожные звоночки.

– Я хочу с ним разобраться, – сказал я. – Но это непросто.

– Знаю, что непросто, – кивнула баба Дуня. – И знаю, что ты не отступишь. Уважаю тебя за это. Ты сильный, Александр. И ты справишься.

Как всегда мне показалось, что баба Дуня знает куда больше, чем говорит. Думаю, так оно и было.

Я попил чаю, поболтал с Варей, сказал, что посадил её на больничный. И отправился домой.

По пути у меня зазвонил телефон. Чердак.

– Слушаю, – взял я трубку.

– Саня, брат, я кое-что узнал, – заявил тот. – Это не был случайный грабёж. Это был заказ.

Глава 23

В этом нападении с самого начала было слишком много странностей. Поэтому новости я ни разу не удивился.

– Ты знаешь, кто именно был исполнителем? – спросил я.

– Конечно, – самодовольно ответил Чердак. – Адрес есть. Я поеду с тобой.

– Это вовсе необязательно, – сказал я. – Я могу и сам.

– Не спорь, – отрезал Чердак. – Их там двое, так что при всех твоих способностях подстраховка не помешает.

«Всех способностях» – это он явно вспомнил, как я ходил на стрелку с ним самим. Давно же это было, но прилетело Чердаку от меня знатно.

– Ладно, – не стал спорить я. – Подбери меня на Советской.

Он приехал минут через десять, на этот раз без музыки. И мы поехали по адресу.

Старый двухэтажный дом на самой окраине Аткарска. Квартира на втором этаже. Я постучал, и мне открыл молодой человек лет тридцати, с щетиной на лице.

– Чего надо? – спросил он.

– Поговорить, – ответил я. – О вашем нападении на девушку. Меня зовут Агапов Александр Александрович.

Он попытался резко закрыть дверь, но я подставил ногу.

– Не стоит, – покачал я головой. – Лучше поговорите сейчас, пока нас всего двое.

Он замер. Потом за его спиной второй голос сказал негромко:

– Открой, Серый.

Цепочка звякнула и дверь распахнулась.

Мы с Чердаком, который захватил биту, зашли в комнату. Старый диван, ободранные обои. Они явно сняли эту квартиру, а сами вероятно были не отсюда. Убежать просто не успели.

И не ожидали, что за ними так быстро придут. А судя по тому, что вообще открыли дверь – аккуратностью явно не отличались.

Их было двое, больше в квартире никого не было.

– Мы ничего не… – начал один из них.

– Стоп, – я поднял руку. – Не надо. Не тратьте моё время и своё. В субботу вечером, около десяти, у парка, вы напали на девушку и молодого человека. Девушку зовут Варя, она работает у меня в лавке. Молодого человека зовут Женя. Сейчас он лежит в неврологическом отделении с закрытой черепно-мозговой травмой и ушибом головного мозга. Знаете, что это значит?

Они молчали.

– Это значит, что его мозг ударился о собственный череп, – сказал я. – Внутри у него очаг ушиба в лобной доле. Ему двадцать шесть лет, и вы могли оставить его инвалидом. Или трупом. Это покушение на убийство, если по-честному. Вам просто повезло с углом удара.

Второй парень только хмыкнул.

– У вас нет доказательств, – самодовольно проговорил он.

Вперёд шагнул Чердак.

– А вот тут ты, говнюк, ошибаешься, – сказал он. – Вы действовали в моём городе. А в моём городе уши и глаза есть везде. Так что доказательств хватит, не в то место вы приехали.

Первый парень, что открыл мне дверь, побледнел. Второй ещё держался.

– Мы не хотели по голове быть, – заявил он. – Он сам полез. Мы девку припугнуть должны были, а он вперёд выскочил, руками махать начал. Оно… само вышло.

– Само, – повторил я. – Понятно.

Я прошёл вглубь комнаты, сел на подоконник и посмотрел на них снизу вверх.

– Один вопрос, – сказал я. – Просто чтобы понять. Почему именно она? Почему Варя?

Чердак остался в дверях, и поудобнее взял биту. Эффект это произвело сильный.

Они переглянулись.

– Нам нужно было припугнуть тебя, – отозвался первый. – Доктора Агапова. Кого угодно из твоего окружения. Времени мало было, про лавку твою тут весь город знает. Мы вообще думали девчонку твою, а тут шли вечером, и как специально навстречу эти двое. Вот мы и решили, что сами в руки пришли…

– Хотели значит мою девушку напугать, – медленно сузил я глаза.

Они напряглись.

– Слушай, да мы ничего бы не сделали, – заторопился первый. – Ну напугали чуть бы и всё! Там случайно с этим пацаном вышло!

Внутри медленно поднималась ярость. Они могли навредить Лиле. За такое я бы с ними не разговаривал так спокойно.

Варя пострадала случайно. Женя ещё случайнее.

– Кто заказчик? – спросил я.

– Не знаем, – ответил он. – Честно. Там столько посредников, что невозможно добраться до заказчика! Он явно не бедный, заплатили нам хорошо. И надо было успеть за эти выходные.

– Что ж, понятно, – кивнул я. – Остальное расскажете полиции.

Первый парень дёрнулся.

– Слышь, ну зачем копов-то, – запаниковал он. – Давай мы просто уедем из Аткарска, и всё, больше нас не увидишь. Давай, а?

Я сделал несколько шагов, подошёл к нему вплотную. Посмотрел в глаза.

– Ты парню голову проломил, – обманчиво мягко сказал я. – Ты напугал мою сотрудницу. Ты хотел тронуть мою девушку. Полиция – это самое мягкое из всего, что я могу тебе сделать.

Дверь резко распахнулась, и в квартиру зашёл Жаров в сопровождении ещё пары полицейских. Вообще-то я вызвал их ещё по пути сюда, так что приехали они вовремя.

Мы с Чердаком передали их из рук в руки.

– Спасибо, – пожал мне руку старший лейтенант Жаров. – Как обычно, выручили.

– Постарайтесь докопаться до заказчика, – ответил я. – Это может пригодиться.

Жаров был хорошим полицейским, поэтому мог помочь в этом деле.

Тот кивнул, и молодых людей увезли.

– Ох, давненько я так не отрывался, – довольно заявил Чердак. – Сейчас мирную жизнь веду, Лизок, мясо по-французски, работа. А руки-то помнят!

Я хмыкнул, и ничего не ответил.

Мы сели в машину, Чердак завёз меня домой и умчался к Савчук.

В понедельник в семь утра меня разбудил звонок. Сергей Викторович, инспектор из Саратова.

– Александр Александрович, доброе утро. Не разбудил?

– Разбудили, но это лучший будильник за последнее время, – ответил я.

– Решил напомнить про завтра, – сказал тот. – В восемь утра. Со мной будет независимый эксперт с видеофиксацией, двое понятых и все документы. Встречаемся у проходной завода. Охрану я предупредил официально, письмо ушло вчера, они обязаны нас пропустить. Вы готовы?

– Готов, – сказал я.

– Тогда до завтра, – он отключился.

Сонная Лиля приподнялась на локте.

– Уже с утра дела решаешь, – улыбнулась она.

– А как иначе, Аткарск не спит, – я поцеловал её и встал с постели.

Пора на работу, понедельник никто не отменял.

На работу я пришёл довольно рано, и посветил это время подготовке документов на завтра.

Медицинские заключения по каждому пациенту с подозрением на хроническую интоксикацию. Результаты анализов, копии протоколов проб. Сводный список пострадавших. Обращения жителей ближней к заводу улицы. Всё с датами, печатями и подписями.

Я проверял каждую страницу. Не потому, что не доверял себе, а потому, что знал, завтра любая моя опечатка станет их аргументом.

В половине восьмого меня вызвал к себе Кречетов. Вот кому тоже дома не спится.

– Завтра выезд? – спросил он.

– Завтра, – кивнул я. – В восемь у проходной встречаемся.

Кречетов откинулся в кресле.

– Я разговаривал с юристом, – сказал он. – Если они попытаются вас дискредитировать, мы подадим встречный иск. Будут говорить, что вы шарлатан, что вы травами торгуете, что диагнозы ставите себе на потеху.

Он подтолкнул ко мне папку.

– А это заявление в прокуратуру. Уже подготовлено, с моей подписью, осталось поставить дату. На случай, если завтра вам будут препятствовать.

– Павел Викторович… – начал я.

– Не надо благодарностей, – перебил он. – Просто делайте то, что надо. Я в вас верю, Александр Александрович. На завтра вам выходной с сохранением зарплаты уже подписал.

– Спасибо, – просто сказал я.

– Удачи, – сказал Кречетов.

После этого начался приём. А через пару часов ко мне зашла Олеся. Медсестра, которую я распределил к Виталику, и которая просила перевода. Помнится, я дал ей неделю на подумать.

– Александр Александрович, можно? – спросила она.

– Заходи.

Она зашла, но садиться не стала.

– Я насчёт Виталия Аркадьевича, – сказала она. – Я хочу сказать, что была неправа.

– Слушаю, – сказал я.

– Я тогда пришла к вам вся на нервах, – призналась она. – Меня все так накрутили с его мамой, с этим всем… А сейчас я вижу, что врач он хороший. Он бабушкам всё по три раза объясняет и на бумажке рисует, когда какую таблетку пить. Пациенты его хвалят, представляете? И все уже забыли про его мать. Так что я была не права. Мне стыдно, что я просила перевод. Простите.

– Мне не за что тебя прощать, – ответил я. – Главное, что ты сделала правильный вывод.

– Так вы… не будете меня переводить?

– Не буду, – улыбнулся я. – Работай дальше. И лучше скажи Виталию Аркадьевичу то, что сказала мне. Про хорошие отзывы. Ему будет приятно.

– Скажу, – пообещала она.

Ну вот. Один конфликт закрылся сам, без моего участия.

После Олеси ко мне зашла Вика.

– Ярмарка прошла отлично, столько отзывов, – заявила она. – пара поликлиник в других городах думают делать что-то подобное, просят разрешения.

– Конечно, пусть делают, – кивнул я.

Вика обсудила пару вопросов по школе здоровья, а потом замялась.

– А как Женя там? – спросила она. – Я к нему вчера ездила, суп возила, а он такой вялый, глотать не может почти. Антибиотики помогают?

Речь шла про Ренгачёва, у которого с пятницы была лакунарная ангина.

– Помогают, – сказал я. – При ангине антибиотик начинает действовать не мгновенно. Температура спадает обычно на второй-третий день, а гнойные налёты на миндалинах уходят к четвёртому-пятому. То есть по срокам у него всё абсолютно как положено. Вялость это нормально, организм борется с инфекцией и все силы тратит туда. Боль при глотании тоже пройдёт постепенно.

– А это не осложнение? – с тревогой спросила она. – А то я же знаю, что от ангины бывает на сердце и на почки…

– Бывает, – согласился я. – Именно поэтому её и лечат антибиотиками полным курсом, десять дней. И пусть побольше пьёт, тёплое, не горячее. И супы это, кстати, правильно. Мягкая тёплая еда при ангине то, что нужно.

Вика выдохнула.

– Значит, всё хорошо?

– Через пару дней будет как новенький, – заверил я.

Она улыбнулась и убежала счастливая.

После приёма я отправился в лавку.

«Шёпот Полыни» встретил меня необычным зрелищем. Хотя кого я обманываю, уже обычным.

На полу перед прилавком был выложен круг из сухих трав. В центре круга горели три электрические свечи. А над всем этим стоял Геннадий и что-то бормотал вполголоса.

Катя стояла за прилавком и обслуживала бабушку, покупавшую липовый цвет.

– Пятнадцать минут заваривать, – сказала Катя. – Три раза в день.

– Спасибо, деточка, – кивнула бабушка. – А молодой человек у вас чего делает?

– Защиту ставит, – спокойно ответила Катя. – У нас тут неспокойно было.

– А, ну это дело, – одобрила бабушка и ушла.

Ну и абсурд!

Я дождался, пока Геннадий закончит.

– Александр, – сказал он. – После того, что случилось с Варварой, нам нужна защита. Просто чтобы больше никто не пострадал. Понимаете?