Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

– Тьма, – просто ответил Крачун. Несмотря на то, что старик явно вкладывал в произнесённое слово особый смысл, яснее мне от этого не стало.

– Тьма – это то, что наступает ночью, а вот эта дрянь – нечто иное, – я огляделся в поисках чего-то похожего на палку, чтобы проверить упругость пузырей. Касаться их рукой, а уж тем более лезть в Пучай-реку у меня не было совершенно никакого желания.

– Тьма человеческих душ, если тебе так яснее, – дал более точное определение старик в шубе и поправил её ворот. – Она питает воды Пучай-реки, растворяясь в них и становясь частью моего царства. Но случается так, что тьмы становится слишком много, и тогда она пытается вырваться.

– И получаются разломы? – предположил я, складывая в голове кусочки пазла.

Крачун кивнул. Развивать мою мысль он не стал и предпочёл заделаться слушателем, так что пришлось мне говорить самому:

– Тогда, может, ты с этим что-то сделаешь?

– Пытаюсь, – бросил старик, двигаясь вдоль берега и поглядывая вниз. Глаза его при этом налились таким мраком, что стали похожими на воды Пучай-реки и выглядели двумя бездонными омутами на морщинистом и бледном лице.

– Как-то не очень у тебя выходит, – я догнал его и пошёл с дальней от берега стороны, хотя пахло там столь же мерзко. – Может, подсобить как?

Владыка Подземного мира окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой:

– Ты не станешь.

– С чего такая уверенность? – не сказать, чтобы я сомневался в словах собеседника, но мне хотелось узнать больше.

– Потому что я успел тебя узнать, – пожал плечами старик и остановился. – Ты, – он ткнул холодным тонким пальцем мне в грудь, – не станешь делать того, что делаю я, – палец обернулся к груди владельца, – потому как мы слишком разные. – Развёл руками Крачун. – Но ты не похож на остальных. Авось сможешь поступать иначе… – так и не договорив, он таинственно замолчал.

– Ты больше мне нравился, когда не говорил загадками, – тоже решился на откровение я, так как начал уставать от подобной театральщины.

– Прости старику его слабости, – хрипло рассмеялся Крачун. – Нечасто мне доводится поговорить с тем, кто не страшится меня, понимая, что пред ним владыка Подземного царства.

– Возможно дело в твоём поведении, – не стараясь скрыть сарказма, произнёс я. – Прекращай испытывать всех подряд, превращать окружающих в ледяные фигуры, насылать на селян страшные метели и пытать их в своём царстве и, глядишь, люди к тебе потянутся. Что думаешь?

– Думаю, – медленно протянул Крачун, – что ты ничего не понял. Пока.

Я скривился.

– Справлюсь, коли изволишь объяснить.

– Изволю, – важно кивнул старик и спросил. – Как по-твоему, отчего я люд испытываю?

– Раньше мне казалось, что ты так развлекаешься, – признался я. – Знаешь, как злой дух или тот же анчутка, но только посерьёзнее: делаешь пакости и получаешь от этого удовольствие.

Крачун спрятал улыбку и покивал, обозначая, что следит за моей мыслью.

– А потом?

– Потом мне стало известно, что ты владыка Подземного царства, – продолжил я делиться мыслями. – А, как ты сам знаешь, дружбы у нас с Кошем не вышло, потому как сам он был зол и жесток. Вот и подумалось мне, что ты такой же.

Старик в белой шубе задумался и поскрёб скрытый бородой подбородок.

– Пока ладно выходит, – изрёк, наконец, он. – Никогда не пытался уразуметь, как это всё со стороны выглядит. Вон оно что…

– Тебя это заботит?

Старик фыркнул.

– Не смеши.

– И в мыслях не было.

– Хорошо, потому как разговор у нас с тобой серьёзный. – Менторским тоном изрёк Крачун и принялся подниматься по ступеням, ведущим к трону Коша. – Мой нерадивый помощник, – продолжал говорить он, произнося одно слово на каждую ступень, – считал, что люди становятся сами собой лишь в смерти, посему стремился их к ней как можно скорее привести. Собственно говоря, так считал не только он. – Остановившись перед троном, Крачун наклонил голову и поглядел на него, как мастер смотрит на своё очередное творение.

Прямо на моих глазах, трон и ступени начали покрываться сначала инеем, а потом и льдом. Не прояви я благоразумие и не останься у подножья, скатился бы сейчас вниз, что детвора с горки. Вот только в отличие от детей, мне было не до веселья.

– Глупцы, – печально произнёс Крачун, глядя на то, что осталось от трона, после чего поднял посох и одним ударом разбил весь постамент на мириады осколков.

Отскочив назад, я прикрылся плащом, по которому забарабанили острые льдинки. Как только удары стихли, я выпрямился и увидел, как парящий в спёртом воздухе Крачун медленно опускается на пол.

– Одни наворотили делов, а нам теперь расхлёбывать, – доверительно сообщил он мне.

Вот только я всё ещё мало что понимал, о чём и сообщил собеседнику:

– Ты бы разъяснил, что ли…

Встав передо мною, Крачун заговорил глухим голосом:

– Чем дольше скверный человек живёт, тем больше делает зла, Белояр. Зло это копится и множится в его чёрной душе, а когда та попадает в Пучай-реку, то растворяется в ней, что ручеёк. Скажи мне, что станется, коли много ручейков в реку впадёт?

– Она выйдет из берегов, – я поглядел на вязкие воды.

– И получится разлом, – подытожил Крачун. – Вот и испытываю я люд, чтобы сквернавцев загодя раскрывать и отправлять в своё царство до того, как их душа прогниёт насквозь.

Теперь до меня дошло то, к чему вёл владыка Подземного мира. Мы оба хотели избавиться от разломов, вот только его методы достижения цели…

– Не слишком ли радикально? – мой взгляд вновь обратился к зловонным пузырям, что так и появлялись на поверхности Пучай-реки.

Крачун вопросительно вскинул бровь – такого слова он не знал.

– Жестоко, – пояснил я.

– Жестоко? – удивился старик. – А твои собратья в Чёрном лесу, по-твоему, проявили милосердие, когда создали то отвратное место?

– Его создали лешие? – для меня это стало поистине шокирующей новостью.

– Они самые, вокруг великого разлома, – охотно сообщил мне Крачун. – Лешие тоже смекнули, что к чему, но решили всё по-своему устроить. Им – не то, что тебе – до обычных людей никакого дела не было. Но когда озлобленные души начали представлять угрозу, лешие не стали разбираться, кто хорош, а кто плох, и решили уничтожить источник проклятья.

У меня внутри всё похолодело.

– Лешие хотели убить всех людей?

– При помощи Чёрного леса, – кивнул старик.

– Но ведь он отравлял всё вокруг…

– Пока стоял. – Поднял палец вверх Крачун. – Как не стало бы людей, лешие бы сами его уничтожили вместе с собой, а на том, что осталось, проросла бы новая жизнь. Так они думали…

– Это безумие, – я покачал головой, не в силах поверить в услышанное.

– Называй, как хочешь, – безразлично произнёс Крачун. – Всё одно – ничего из той затеи не вышло. Может, ты что предложишь?

Я долго смотрел в глаза собеседника, ища там подвох. Но его не было. Владыка Подземного мира действительно спрашивал моего мнения, причём здесь и сейчас. Вот только в таких делах спешить точно нельзя.

– Мне надо подумать, – только и произнёс я.

– Подумай, Белояр, подумай, – согласился старик, приглаживая бороду. – А как надумаешь – позови меня в мороз, и я явлюсь. – Крачун взмахнул посохом, и всё вокруг растворилось в ворохе белых снежинок.

16. Надо отдыхать

Время в Подземном царстве текло иначе, так что, когда я оказался у гигантской билобы, на лес уже опустилась ночь. Где-то неподалёку ухала сова, а из приоткрытого окна доносился приглушённый разговор и пахло горячим ароматным отваром. Как раз то, что нужно после противоестественного холода подземелья!

– Да не дуйся ты, – говорил Кузьмич. – В следующий раз тебя с собой возьмут.

Ответом ему послужило Дусино печальное шмыганье носом.

– И не проси, – отрезал домовой. – Не могу я тебя в царский терем перенести. Ты там набедокуришь, а все шишки мне!

Кикимора недовольно заворчала и шумно прихлебнула отвара.

На этом разговор прервался, а я как раз дошёл до двери и открыл её. Стоило переступить порог, как меня встретил радостный Пирожок, а следом за ним явились и кикимора с домовым. Радость в глазах Дуси сменилась унынием, и она фыркнула. Она явно ожидала увидеть не меня.

– Уж прости, что это всего лишь я.

Что-то примирительно прошелестев, кикимора поплелась обратно на кухню.

– Она весь день такая, – доверительным шёпотом сообщил мне Кузьмич.

– Из-за того, что её Забава и Ягишна с собой не взяли? – предположил я наиболее очевидную причину и оказался почти прав.

– Дык звали они её, но эта шипелка сама идти не захотела.

Словно в подтверждении слов Кузьмича, из кухни донеслось злобное и немного печальное шипение, которое вскоре стихло.

– Видал? – спросил меня домовой, отталкивая пытавшегося лизнуть его пса. – Даже не разбила и не сломала ничего. И так с самого утра! Захворала, может?

– Скорее заскучала, – сбросив плащ, я пошёл на кухню, где застал кикимору.

Дуся сидела на подоконнике, обнимала кружку с отваром и меланхолично поглядывала на ночное небо. Компанию кикиморе составляла Бусинка, которая спала на лавке точно в той же позе, что и до моего ухода. Неужто всё это время не шевелилась?..

Пирожок, который решил, что раз я иду на кухню, то ему перепадёт какое-нибудь лакомство, сновал туда-сюда. По пути он ткнулся мокрым носом в самку манула, за что получил самый ленивый удар лапой, какой я только видел. Бусинка вяло отмахнулась и даже глаз не открыла, продолжив мирно спать дальше.

Не получив желаемого ни от меня, ни от Кузьмича, ни уж тем более от самки манула, неунывающий Пирожок потрусил к последнему живому существу в комнате. Дуся встретила его рассеянным поглаживанием. Пёс положил морду на подоконник рядом с кикиморой, и та, выудив из-за пазухи чёрствую горбушку, сунула ему под нос. Обрадованный Пирожок лизнул благодетельницу в щёку, схватил угощение зубами, и потрусил прочь из кухни, чтобы насладиться им в одиночестве.

– Вот ведь пройдоха шерстяной, – с укором покачал головой Кузьмич. – Никогда своего не упустит.

Я понимающе улыбнулся и спросил:

– Ты можешь Дусю в терем перенести?

– Даже пытаться не хочу! – тут же выпалил старичок. – Там уже не мой дом и не мои порядки. Одно дело, если бы Забава сама кикимору притащила в отцовские-то хоромы, но мне такое делать никак нельзя. Даже не проси!

Всем своим видом домовой источал решимость и непоколебимость.

– А если Забава позволит? – зашёл я с другой стороны, краем глаза наблюдая, как Дуся с надеждой косится в нашу сторону.

– Ну, коли разрешит… – уже не так решительно протянул Кузьмич. Запустив пятерню в бороду, домовой взъерошил её и нахмурился. – Но как же она разрешит? Спросить-то нельзя. Царевны тутова нет.

– Так переместись к ней в терем и, если она ещё там, спроси дозволения, а потом обратно. – Подсказал я, тайком подмигивая оживившейся кикиморе.

Кузьмич сначала вновь собирался заартачиться, и даже лицу суровое выражение заранее придал, но потом поглядел на Дусю, вздохнул и смягчился.

– Ладно, – буркнул он, топнул ногой и исчез.

Кикимора затаила дыхание и не сводила глаз с того места, где исчез домовой ровно до того момента, пока он не появился вновь. А ведь между этими событиями минут пять прошло, не меньше, а Дуся даже не моргнула.

– Значит так, – Кузьмич пригладил рубаху, – царевна и Ягишна остаются гостить в тереме до завтра. Кикимору царевна пригласила и…

После слова «пригласила» Дуся сорвалась с места, налетела на старичка хихикающим ураганом и стиснула его шею так, что Кузьмич побагровел.

– Да отцепись ты! – прокряхтел он, с трудом оттесняя от себя обрадованную нечисть. – А то никуда не перенесу.

Угроза сработала, и уже через миг кикимора замерла перед домовым едва ли не по стойке «смирно». Улыбаться она при этом не переставала и даже подрагивала от нетерпения.

– То-то же, – Кузьмичу снова пришлось поправить рубаху. – Но домовые из терема условие выдвинули, – он отчего-то поглядел на меня, – за кикиморой нужен присмотр, – так что мне придётся тоже до завтра в тереме быть.

– Ну так будь, – легко согласился я, чем заслужил одобрительный писк Дуси.

– А ты тут как? – недоверчиво спросил Кузьмич. – Не пропадёшь?

Я сделал вид, что задумался, но потом с улыбкой ответил:

– Да вроде не планировал.

– Ладно, – судя по тону, такой ответ домового не шибко-то удовлетворил, но спорить, вопреки своему обыкновению, он не стал. Далеко не последнюю роль в этом сыграла кикимора, которая теперь не сводила с Кузьмича обожающего взгляда. Старик понимал, что обратного пути у него попросту нет, и Дуся не отстанет, пока не получит обещанного. Ещё раз вздохнув, домовой поглядел на неё. – Скарб какой в путь-дорожку собирать будешь?

Дуся замотала головой из стороны в сторону столь рьяно, что едва не потеряла равновесие.

– Ох, дурная, – Кузьмич даже глаза прикрыл, лишь бы не видеть, как кикимора изо всех сил старается стоять ровно. Подойдя к ней, домовой схватил Дусю за руку и оба исчезли.

Бусинка подняла голову с лавки и заспанно огляделась.

– Всё веселье пропустила, – сообщил я ей.

Кошка зевнула, потянулась, и опять уснула. Где-то на лестнице сладко зевнул её пушистый коллега. В прошлой жизни мне не доводилось полноценно наблюдать за манулами. Но, насколько я мог судить сейчас, Ганя и Бусинка большую часть времени держались друг от друга подальше, воссоединяясь лишь ненадолго, после чего вновь разбредались по комнатам. Ладили они при этом хорошо, не ссорились и уж тем более не дрались, просто уважали личное пространство друг друга и не докучали по пустякам. А раз им обоим комфортно, то и мне вмешиваться нет нужды.

Пройдя по кухне туда-сюда, я осознал, что находиться в пустом и тихом доме теперь как-то непривычно. Вот уж не подумал бы, что мне будет не хватать суеты. Хотя уже завтра всë вернётся на круги своя, а сегодня можно хорошенько осмыслить разговор с Крачуном и подумать, как быть дальше.

Воспоминания о Подземном мире заставили меня поморщиться – в носу всë ещё витал едва уловимый сладковатый запах тлена, а кожу неприятно холодило дыхание смерти. Ощущалось всë это так, словно царство мëртвых не желало выпускать меня из своих цепких объятий.

К счастью, у меня имелся отличный способ вновь почувствовать себя живым – банька! Попарюсь, очищу и тело, и разум, а там подумаю и о делах насущных. Но сначала хорошо бы перекусить.

Подойдя к спуску в подпол, я крикнул Ваське, чтобы топил баню, а сам вернулся на кухню. Стоило одной тарелке задеть другую, как рядом со мной тут же материализовался вечно голодный Пирожок. Он смотрел на меня самым честным и преданным взглядом не евшего недели две пса. Хотя на деле кормили его добротно и исправно, но, по-мнению самого Пирожка, недостаточно. Глухо гавкнув, он шевельнул обрубком хвоста и ткнулся носом в мою руку.

– Растолстеешь, – сказал я псу, но тот лишь фыркнул показывая, что подобные проблемы его мало интересуют.

Порывшись в запасах, я обнаружил мясную похлёбку и хлеб. Судя по запаху и виду, приготовил их Кузьмич сегодня. Похлёбка так и вовсё ещё теплая. Полностью удовлетворившись найденным, я закончил поиски и стал накрывать на стол, не забыв выдать Пирожку кусочек мясца. Пёс проглотил его в мгновение ока и даже не пытаясь прожевать, после чего вновь выжидающе уставился на меня.

– Ты не обнаглел случаем? – поинтересовался я, глядя в просящие собачьи глаза.

Пирожок тихо гавкнул, мол, нет, не обнаглел. А я поймал себя на мысли, что сам приучил пса к такому поведению. Хотел, чтобы он побыстрее пообвыкся и набрал недостающий вес, а в итоге избаловал собаку дальше некуда. Знал же, что в воспитании пса следует быть максимально последовательным: если нельзя, то никак нельзя. Поначалу-то Пирожок и не попрошайничал вовсе, а, стоило получить один единственный кусок, как он живо смекнул, что начинается лотерея и если сейчас «нельзя», то в другой раз может быть уже «льзя». Эх, момент упущен…

– Но разве это плохо? – спросил я у пса, скармливая ему ещё один кусочек.

Судя по аппетитному чавканью и счастливому взгляду, Пирожок ничего плохого вокруг не видел и жил свою лучшую жизнь. А ведь именно этого я для него и хотел. Но баловать всё равно нужно в меру.

– А теперь иди на место, – строго велел я, и пёс послушался, удалившись в коридор, где любил спать под лестницей, чтобы контролировать входную дверь. Отрабатывает, стало быть, дополнительную пайку. Молодец.

Закончив с едой не так быстро, как Пирожок, но тоже довольно скоро, я убрал со стола и спустился в подпол. Банник уже вовсю распаривал печку. Благодаря своим способностям, этот дух мог подготовить баню куда быстрее, чем обычный человек, чем я совершенно беззастенчиво пользовался.

– Угощайся, Васька, – я поставил на столик неподалёку корзинку с едой, которую набрал на кухне, а сам нырнул в погребок, чтобы вернуться с бутылкой хреновухи. Внутри весело булькала мутная холодная жидкость, которую хотелось с кем-то разделить, так что на обратном пути я приблизился к подземной реке и позвал. – Богуш, как насчет баньки?

Вода тут же запузырилась, и на её поверхности появилось одутловатое лицо Водяного. Выглядел он заспанным, но бодрился прямо на глазах.

– Это я завсегда! – пробулькал мой добрый друг, выбираясь на сушу и облизывая толстые губы. – Гляжу, ты и угощение приготовил, – внимательный взгляд водяного первым делом оценил корзинку на столе.

– А как же? – я криво усмехнулся и продемонстрировал Богушу бутылку хреновухи.

Остатки его сна мгновенно рассеялись. Подняв указательный палец, водяной жестом попросил меня подождать и скрылся в реке. К тому моменту, когда я закончил накрывать на стол, Богуш вернулся с двумя пузатыми, как и он сам, мехами и нанизанной на нитку вяленой рыбой.

– С пива начнём, – безапелляционно заявил он, потрясая мехами. – Мне родич морской подарил, надо опробовать!

– Давай опробуем, – я бросил ему бутылку хреновухи, и Богуш легко поймал её, понял всё без слов и притопил в холодной воде подземной реки, после чего притопал к столу и плюхнулся на скамейку с протяжным вздохом.

– Устал я что-то, – сообщил мне он, взглядом ища кружки. Таковых на столе не оказалось, так что пришлось мне сходить за ними наверх.

– Чего устал-то? – продолжил я затихший было разговор.

– Да вот сам не пойму, – признался Богуш, разливая пенный напиток по кружкам и наблюдая за белоснежной пеной. – Вроде дел сейчас немного. Разве что мужиков от тонкого льда уберечь, да выловить из ледяной воды самых упёртых. Помимо этого только ем и сплю, а притомился что-то. – Водяной задумался, но потом тряхнул головой и подвинул ко мне рыбу. – А ты тут как?

– Потихонечку, – неопределённо ответил я, вспоминая, что сам и научил водяного пить пиво с сушёной солёной рыбкой.

– Значит, хорошо? – подняв свою кружку, Богуш качнул ею в мою сторону.

Я ответил ему тем же.

Мы выпили и многозначительно помолчали. Вскоре дверь баньки приоткрылась, и из-за неё осторожно выглянул Васька. Я жестом пригласил его присоединиться и поставил на стол заранеё принесённую третью кружку. Банник робко улыбнулся и направился к нам.

– А где второй мелкий? – осведомился Богуш, наливая баннику его порцию.

– С Забавой, Ягишной и Дусей гостит в Тридесятом царстве, – я сделал ещё один глоток освежающего пенного напитка, оценив небольшую, но уверенно нарастающую горечь.

– Вон оно как, – многозначительно изрёк Богуш и почесал затылок. – Куда бы мне своих девок сплавить, чтобы плешь не проедали? А то вода им холодная, течение сильное, тина пахнет не так, – принялся перечислять он, – ил слишком вязкий, рыба громко булькает, лёд надоел! Ох, тяжело ж с ними…

– Может, от этого ты и устал? – предположил я.

– Может, – озадачившись, Богуш не забыл налить пива в ещё не опустевшие кружки.

Васька, который всегда предпочитал помалкивать, согласно закивал.

– Так, если у тебя зимой дел мало, сплавай куда-нибудь, развейся, – предложил я водяному, разламывая сухую рыбку и избавляясь от чешуи. Пахло принесённое водяным угощение отменно. На вкус тоже радовало, сохраняя идеальный баланс между недосушенной и пересушенной рыбкой. Но один вопрос не давал мне покоя. – Как ты её сухой из воды-то вытащил?

– Как надо, так и вытащил, – хитро улыбнулся не желавший раскрывать своих секретов водяной. – Слушай, – сменил он тему, – хорошую мыслю ты мне подкинул, друже. Сплаваю-ка за море-окиян, к свояку. Он давно в гости зазывал, а я всё откладывал да откладывал. А в тех краях, говорят, лёд совсем не встаёт, и вода всегда тёплая. Как думаешь, правда?

– Правда, – уверенно заявил я, прикидывая, где территориально может находиться свояк Богуша. Климат там определённо другой. Растения, стало быть, тоже. – На обратном пути прихватишь каких-нибудь семян?

– Только если ты меня банькой встретишь, – улыбнулся Богуш, вновь поднимая кружку.

Пока мы сидели, выпивали и вели неспешную беседу, Васька то и дело бегал в баньку и обратно, чтобы контролировать процесс растопки. Когда всё было готово, он жестом позвал нас попариться. Дважды повторять не пришлось, так что вскоре мы с Богушем уже растянулись на деревянных скамейках, пока Васька охаживал нас берёзовыми вениками.

После первого захода в баню и без того вкусное холодное пиво показалось ещё лучше. После второго оно так вообще приобрело поразительные вкусовые свойства, а после третьего кончилось. Но мы не стали унывать и отправились наверх, чтобы после баньки окунуться в холодный снег. После этого снова поспешили в баньку греться. Время летело незаметно, и я решил подумать о разговоре с Крачуном завтра, на свежую голову. Поначалу хотел было обсудить всё с Богушем, но решил не озадачивать его перед так называемым отпуском. Сам как-нибудь сдюжу.

– Хорошо-то как, – многозначительно изрёк водяной после того, как мы попарившись, решили поплавать в подземной реке. Компанию нам тут же попытались составить русалки, но Богушу хватило лишь одного сердитого взгляда в их сторону, чтобы девчонки поспешно нырнули и уплыли прочь.

– Хорошо, – не стал спорить я, наконец-то перестав ощущать запах Подземного царства. В голову вдруг забрела шальная мысль позвать Крачуна в гости. Авось после баньки и он оттает? Хотя нет. Владыка Подземного мира на дух не переносит тепла, так что план обречён на провал.

– Надо бы повторить, как вернусь, – продолжил Богуш, плавая на спине взад-вперёд и пуская изо рта к потолку водяные струйки, словно пузатый кит.

– Повторим, – поддержал я.

– Ты эхом что ли заделался? – друг нахмурился и покосился в мою сторону.

– Просто задумался, – улыбнулся я.

Богуш тут же насторожился.

– Есть над чем? – спросил он, буравя меня внимательным взглядом.

– Да так, лесные дела, – уклонился я от прямого ответа. – Не бери в голову.

Это вполне устроило водяного. Мы ещё немного поплавали, допили хреновуху, после чего решили расходиться. Богуш поблагодарил меня и Ваську за гостеприимство и скрылся в воде. Я же собирался идти спать, но банник уговорил попариться ещё разок. Так мы и поступили.

И вот когда я уже собирался выходить из бани, то услышал за спиной треск скорлупы…