Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 346 страниц)

Сам я заглянул к Алисе, у которой сегодня как раз начался приём.

– Александр Александрович, хорошо, что вы зашли, – тут же сказала мне Алиса. – У меня очень интересный пациент.

Напротив неё сидел мужчина лет сорока пяти.

– Жалобы на перебои в сердце, – объяснила мне Алиса. – Вы взгляните на ЭКГ.

На столе лежала свежая лента ЭКГ, рядом была старая, месячной давности.

Я посмотрел обе плёнки и сразу понял, в чём тут дело.

– Вот здесь дельта-волна, – она ткнула пальцем в характерную пологую ступеньку на восходящем колене зубца R. – Укороченный интервал PQ, уширенный QRS. Классический синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта. И на старой плёнке он тоже есть, просто менее выражен. Месяц назад его пропустили и написали «вариант нормы». Тут нет вины врача функциональной диагностики, его легко пропустить. Я хочу отправить пациента в Саратов к аритмологу.

Я сам видел дельта-волну. Синдром ВПВ, надо же. Алиса права.

– Пиши направление, – кивнул я. – Тянуть не стоит.

Девушка кивнула и взялась за дело. Я заметил, с каким удивлением смотрит на неё пациент.

Что ж, врач она действительно хороший. Но к её волосам люди ещё долго будут привыкать.

Я вернулся в свой кабинет, и ко мне тут же залетел Бумагин. Убедился, что Лены нет, та как раз вышла за картами, и присел на стул.

– Сань, проблема, – быстро заговорил он. – Деликатная.

Ёлки-иголки. Каких только деликатных проблем я не наслушался за это время!

– Что на этот раз? – спросил я.

– Я прочитал в интернете статью, что женщинам нравятся плохие парни. А я вот… Ну, я не плохой же. А хороший гастроэнтеролог. Вот и пришёл спросить, как мне стать плохим? Может, носить чёрное и грубить?

Я представил Бумагина, грубящего пациентам в чёрной водолазке, и, не выдержав, рассмеялся.

– Ты чего? – обиженно спросил Илья.

– Слушай, уже всем говорю этот совет, но никто не слушает, – сказал я. – Просто будь собой. Ты добрый, с хорошим чувством юмора, и ты Лене нравишься таким, какой есть. Хватит уже тупить и придумывать дурацкие планы.

Нет, Кречетов прав, я косвенно влияю на романтические события в нашей поликлинике.

– Ты так думаешь? – посмотрел на меня Бумагин.

– Я уверен, – отозвался я. – Давай уже, предлагай встречаться и хватит тянуть резину.

– И правда, – он решительно встал со стула. – Сегодня позову её на свидание и… поцелую!

Главное, чтобы не в кабинете перед проверкой.

Бумагин убежал, а я отправился на вызовы. Объехал семь вызовов, вернулся в поликлинику.

И застал Лену чуть ли не в слезах.

– Что случилось? – спросил я у неё.

– Я даже не знаю, как сказать, – расстроенно ответила она.

Так, начало мне уже не нравится…

Глава 16

В голове пронеслось сразу несколько вариантов. Проверка, которая прошла без моего ведома и выявила нарушения. Бумагин, который несмотря на все мои советы решил нагрубить Лене. Смерть на нашем участке… Да что угодно.

– Так, – я сел напротив. – Рассказывай, что случилось.

Лена вздохнула, попыталась взять себя в руки.

– Пока ты был на вызовах, меня вызвал Павел Викторович, – сказала она. – Он хочет назначить меня старшей медсестрой поликлиники. Уже подписал направление на курсы повышения квалификации. Месяц заочного обучения, потом экзамен, и всё…

Ёлки-иголки, и только?

– И это повод для слёз? – спросил я. – Здесь, вообще-то, радоваться надо!

– Но я не хочу, Саш! – выпалила Лена. – Старшая медсестра – это ведь другие обязанности… Вдруг меня переведут от тебя? А мне нравится с тобой работать, мы так хорошо сработались, а теперь…

Я слушал и не перебивал. Когда человеку надо выговориться, лучший способ помочь – это просто дать ему это сделать.

– Лена, – сказал я, когда она замолчала. – Во-первых, Кречетов никогда не предлагает повышение просто так. Он видит в тебе потенциал. Ты отличная медсестра, и он это заметил. Это не наказание, а признание твоих заслуг.

– Но… – попыталась возразить она.

– Во-вторых, – продолжил я, – старшая медсестра – это не конец нашей совместной работы. Это новый этап в твоей профессиональной карьере. Ты же сможешь наладить работу, структурировать обязанности медсестёр.

Лена слабо улыбнулась.

– И в-третьих, – добавил я. – Только этот факт должен остаться между нами. Я и сам, возможно, скоро стану заместителем главврача. Кречетов уже намекнул на такую перспективу.

– Правда? – удивлённо спросила медсестра. – Заместителем? А как?

– Я пока что ничего не могу сказать тебе, – ответил я. – Но такая вероятность есть. Но пока что это всё далекие планы, и нечего тебе переживать.

– А вот эти курсы… – протянула девушка.

– Лена, ты самая лучшая медсестра из всех, кого я знаю, – сказал я. – И ты легко справишься с этими курсами. Тебе даже переживать об этом не стоит. И потом, кто будет учить новых медсестёр, если не ты? К нам скоро выпускники из колледжа придут, а они, между нами говоря, шприц от градусника не всегда отличают.

Лена наконец рассмеялась. Плечи её расправились, и она стала похожа на саму себя.

– Думаешь, мы справимся? – спросила она.

– У нас выбора нет, – хмыкнул я. – А теперь отставить разговоры, время за работу. У нас сегодня проверка вообще-то.

Лена кивнула и бодро принялась перебирать документы. Первый кризис разрешён, оставалось пережить ещё как минимум один.

И он не заставил себя ждать.

В поликлинику приехали двое из областного Минздрава. Мужчина лет пятидесяти, Глеб Игоревич. И его помощница, женщина помоложе, Марина Олеговна.

Кречетов встретил их лично и проводил в мой кабинет, где на столе уже лежали аккуратные стопки карт. Каждая закладка на своём месте, каждая подпись проверена трижды.

Мы с Леной постарались на славу.

– Приступим, – сухо сказал Глеб Игоревич.

Проверка началась. Мужчина принялся внимательно просматривать каждую карту, где имелся производственный диагноз. Вопросы сыпались один за другим и все по делу: обоснование диагноза, соответствие назначений протоколам, динамика наблюдения.

– Пациент Крылов, диагноз «хроническая обструктивная болезнь лёгких, профессионального генеза – под вопросом». На каком основании поставлена связь с производством?

– Стаж работы в литейном цехе двенадцать лет, – спокойно ответил я. – Спирометрия в динамике, три исследования с интервалами, результаты подшиты. Заключение профпатолога из Саратова, страница сорок два. Направление оформлено по приказу, копия направления имеется в карте.

Глеб Игоревич кивнул и перешёл к следующей карте. Марина Олеговна тщательно печатала все его результаты в ноутбуке и копировала в журналы.

Через час проверки мужчина взбодрился.

– А вот это уже интересно, – он продемонстрировал мне одну из карт. – Согласие на обработку персональных данных. Здесь подпись пациента неразборчива. Документ не читаем, согласие может быть признано недействительным. А это является нарушением.

Ёлки-иголки. Я помнил эту карту и даже помнил причину, почему подпись выглядит именно так.

– Подпись пациента действительно неразборчива, – ответил я. – У пациента эссенциальный тремор, это отражено в карте. Но там же есть копия его паспорта и контактные данные. Мы можем в любой момент подтвердить, что согласие было получено. Это технический недочёт, не влияющий на суть клинических заключений.

– Технические недочёты в совокупности, – протянул Глеб Игоревич, – могут говорить о систематической халатности в ведении документации…

– Глеб Игоревич, – спокойно сказал я. – Мы здесь обсуждаем клинические заключения, а не каллиграфию. Если вы хотите оспорить диагнозы, то их и оспаривайте. У вас есть для этого все документы и все основания задавать вопросы. Если с диагнозом всё в порядке, то давайте перейдём к следующей карте.

Глеб Игоревич молча отложил карту и взял следующую.

Через полтора часа проверка закончилась.

– Нарушений, требующих административного реагирования, не выявлено, – сухо сообщил Глеб Игоревич. – Заключение будет направлено в установленном порядке. Всего доброго.

Они с Мариной Олеговной собрались и уехали. А мы с Леной остались вдвоём в кабинете, заваленном картами.

Я поспешил к главврачу, который как раз проводил проверяющих и вернулся к себе.

– Поздравляю, – сказал Павел Викторович. – Вы отбились.

– Мы отбились, – поправил я. – Спасибо за поддержку, которую вы мне оказывали во время этой проверки.

– Это моя работа, – отозвался главврач. – Теперь готовьте заключение для повторной проверки. Судя по всему, следующий раунд будет жёстче.

Когда я вышел из его кабинета, сразу же набрал Сергея Викторовича.

– Проверка пройдена, нарушений нет, – коротко сообщил я. – Готовьте постановление.

– Понял вас, – в голосе инспектора послышалось облегчение. – Значит, действуем по плану. Я на связи.

Я выдохнул и посмотрел на часы. Пора было переходить к приёму, который из-за проверки у меня и так был сегодня сокращённым.

– Саш, там пациентка жалуется на Козьева, – оповестила меня Лена, как только я вернулся к себе. – Говорит, он ей нахамил и отказался лечить.

– Виталий Аркадьевич? – вздохнул я. – Нахамил?

– Я сама удивилась, – Лена пожала плечами. – Позвать?

– Зови, – кивнул я.

В кабинет зашла женщина лет пятидесяти в цветастом платье.

– Александр Александрович? – обратилась она ко мне. – У меня жалоба на вашего терапевта, Козьева Виталия Аркадьевича. Я вообще удивлена, что сын такой матери…

– В чём конкретно заключается ваша жалоба? – уточнил я.

– Он мне нахамил, – безапелляционно ответила та. – И выгнал за дверь. Знаете, я имею право на получение медицинских услуг!

– Я сейчас всё выясню, – ответил я. – Подождите в кабинете.

Сам отправился в кабинет к Виталику.

– Ну, рассказывай, – велел я ему. – Зачем ты нахамил пациентке?

– Я не хамил, – отозвался он. – Пациентка опоздала на приём на сорок минут. Её время давно прошло, у меня следующие по записи в очереди сидели. Я сказал, что могу посмотреть её в порядке живой очереди, но придётся подождать. Она начала кричать, что я не имею права ей отказывать.

Я проверил журнал записи. Время приёма действительно было. По регламенту врач имел полное право перенести такого пациента в конец очереди.

– Ты всё сделал правильно, – подытожил я. – Жалоба беспочвенна. Я поговорю с ней.

– А можно я сам? – Виталик решительно поднялся. – Объясню ей всё спокойно.

Что ж, похвальное желание.

– Идём, – кивнул я.

Мы вернулись в мой кабинет вместе. Женщина всё ещё ждала.

– Я понимаю ваше недовольство, – сказал Козьев. – Но я не могу задерживать других пациентов, которые пришли вовремя. Я предложил вам подождать, и вы отказались. Предложение в силе, готов осмотреть вас минут через пятнадцать, как закончу с текущими пациентами.

Женщина бросила на него недовольный взгляд. Она ожидала ответного скандала, а тут он предлагал вполне разумное решение. И ей это, как ни странно, не нравилось.

– Ладно, – пробурчала она. – Я подожду.

И она гордо вышла из моего кабинета.

– Молодец, – сказал я Виталику. – Отлично разобрался с ситуацией.

– Спасибо, – чуть смутился он. – Я пошёл.

День жалоб на этом не закончился. Я успел провести часа полтора от приёмов, как ко мне прибежала Лена, которая ходила за плёнками ЭКГ.

– Саш, там скандал у Волковой, – заявила она. – Пациентка говорит, что не будет лечиться у… такой.

Ну что за день? Началось даже быстрее, чем я думал. Поспешил к Волковой.

В коридоре перед кабинетом кардиолога стояла пожилая женщина лет семидесяти, с палочкой, и возмущалась на всю поликлинику:

– Я не для того сюда шла, чтобы меня какая-то разноцветная смотрела! Где нормальный врач⁈

Алиса стояла в дверях кабинета и молча на неё смотрела. Ох…

– Здравствуйте, – подошёл я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович, я заведующий терапией. В чём проблема?

– Проблема в том, что у вас врачи как попугаи! – женщина ткнула палочкой в сторону Алисы. – Мне сердце проверить надо, а не на это вот смотреть!

– Позвольте мне вас заверить, – спокойно сказал я. – Алиса Дмитриевна – отличный кардиолог. Буквально вчера она нашла у пациента редкий синдром, который до неё пропустили. К тому же она единственный кардиолог в городе, вы же знаете. Если хотите другого врача, то я могу записать вас к кардиологу в Саратове, но ближайшая запись там только через три недели. Но если вы хотите, чтобы вас посмотрел лучший специалист прямо сейчас, то вы его уже нашли. Дайте ей шанс.

Женщина явно начала колебаться. Три недели ей ждать не хотелось, как и ехать в Саратов.

– Я готова вас осмотреть, – спокойно добавила Алиса. – И обещаю, что отнесусь к вам снисходительнее, чем вы к моим волосам.

Женщина фыркнула, но в кабинет всё-таки зашла. Я на всякий случай остался неподалёку, решил дождаться конца приёма.

Через двадцать минут пациентка вышла. В руках у неё было направление на холтер и бумажка с рекомендациями.

– Доктор, – сказала она мне, – эта ваша… зелёная… она толковая. Всё объяснила мне, и про аритмию мою, и про лекарства. И даже сказала, что у неё бабушка с таким же диагнозом была, так что она знает, каково это. Не ожидала от неё.

Женщина ушла, а я заглянул к Алисе.

– Справилась, – усмехнулся я.

– Я же говорила, – она пожала плечами. – Главное, чтобы они были живы и здоровы. Остальное вопрос времени. Прорвёмся.

Её боевой настрой мне нравился. И я вернулся к своему приёму.

После работы заглянул в «Шёпот полыни». И на этот раз обошлось без магических кругов на полу. К счастью.

Зато присутствовала необычная посетительница. Судя по всему, она только что пришла и ещё не успела ничего сказать.

Девушка лет двадцати, в очках и с тетрадкой в руках.

– Здравствуйте, – сказала она. – Я по объявлению. Меня зовут Катя, и я учусь на фармацевта, заочное отделение. Опыта работы у меня нет, но готова учиться.

Геннадий окинул девушку взглядом и разочарованно прошептал мне на ухо:

– Это не то! Я у духов просил титана торговли, а пришла библиотекарша!

– Геннадий, – вздохнул я. – Духи прислали фармацевта в лавку лекарственных трав. По-моему, они сработали как надо.

Я принялся за собеседование. Девушка хорошо разбиралась в травах, спокойно перечислила противопоказания у зверобоя, вспомнила про взаимодействие с антидепрессантами. Говорила тихо, но отвечала на всё правильно.

Ей бы побольше уверенности в себе – и стала бы отличным продавцом.

– Как тебе? – спросил я у Вари. – Сможешь обучить?

– Смогу, – кивнула она. – Нам как раз нужен кто-то спокойный. Для баланса.

Учитывая, что «баланс» в нашей лавке представляли Геннадий с маятником и енотовидные ухажёры, спокойный человек и правда не помешает.

– Берём на испытательный срок, – решил я. – Варя, оформи документы.

Девушка все сделала, и радостная Катя ушла, пообещав завтра прийти с утра на стажировку.

– Ладно! – Геннадий важно кивнул. – Значит, духи видят дальше меня! Библиотекарша – это первый этап большого плана! И надо понять, что будет дальше.

Ёлки-иголки.

– Как прошло свидание? – спросил я у Вари.

– Чудесно! – отозвалась девушка. – Мы гуляли, он рассказывал про хаски, про работу, про то, как его енот Фёдор однажды стащил у соседей целый пирог с подоконника. Он такой забавный! И добрый. И не задаёт дурацких вопросов. А ещё он работает удалённо, а сейчас временно живёт в Аткарске.

– Я рад за тебя, – кивнул ей.

Занялся бумагами, а в лавку через минут двадцать заглянул и сам Енот. В руках у него была маленькая коробочка.

– Варвара, я тут шёл мимо и увидел, – он кашлянул. – В общем, это тебе.

В коробочке оказался кулон, маленький серебряный енот с хитрой мордочкой.

– Какой милый! – ахнула Варя. – Спасибо!

– А можно я как-нибудь ещё зайду? – спросил Женя. – Ну, погулять позову?

– Заходи, – Варя поправила косу. – Я тебе всегда рада.

В лавке наконец-то происходит что-то хорошее. И это не могло не радовать.

Конкурент из Саратова прислал первую копию договора, и мы с Варей погрузились в изучение.

Цены на некоторые травы по его предложению действительно были значительно ниже средних цен по рынку.

– Он пытался нас уничтожить, а теперь хочет партнёрства, – Варя нахмурилась. – Ему вообще можно доверять?

– В бизнесе нет друзей и врагов, – ответил я. – И доверять точно нельзя. Но он очень испугался того письма от юриста, Михаил Борисович отлично отработал свои деньги. Закажем пробную партию, небольшую. Если он сорвёт поставку, то мы ничего не потеряем, у нас есть Егор Петрович и старые каналы. Если сработает честно, то мы получим хорошие цены. А юрист у нас, если что, уже есть.

Я подписал договор на минимальный объём поставки.

Разобравшись с делами в лавке, я отправился на тренировку. Переоделся, вышел в зал. И тут же стал свидетелем очень странной картины.

– Да хватит, тебе же плохо сейчас станет! – строго заявил тренер Руслан, пытаясь остановить беговую дорожку.

По дорожке бежал худой парень в очках, лет двадцати.

– Это ради любви, – выдохнул он. – Я не остановлюсь!

Ну точно весна кругом. Я поспешил к ним.

– Привет, – поздоровался с Русланом. – Что происходит?

– Да вот чудик этот, – вздохнул тренер. – Ему девушка сказала, что пойдёт с ним на свидание, но только если он пробежит двадцать один километр. И вот пришёл бежать. А сам вообще нетренированный.

– И сколько пробежал? – спросил я.

– Два, – развёл руками Руслан.

И судя по внешнему виду этого парня, это был его предел.

Я подошёл к беговой дорожке и без предупреждения выключил её.

– Вы чего? – возмутился парень. – Мне надо…

– Послушай меня, – строго сказал я. – Во-первых, сходу ты двадцать один километр не пробежишь. Для этого нужно тренироваться, и не один день. Во-вторых, если хочешь впечатлить девушку, то подойди к этому со всей ответственностью. Начни нормальные тренировки, чтобы пробежать двадцать один километр с лёгкостью, а не страдая. Чтобы не пришлось тебе после таких подвигов отправляться прямиком в больницу. Ну и в-третьих, прежде чем бежать, подумай, точно ли нужна тебе девушка, которая ради свиданий ставит такие условия.

Парень явно опешил от такого напора.

– Но она мне очень нравится! – попытался поспорить он.

– И это прекрасно, – улыбнулся я. – Но гробить своё здоровье из-за этого точно не стоит. Если правда решишь сделать это, то делай с умом.

– Я могу прописать тебе программу по бегу, – добавил Руслан. – Чтобы ты справился. Ты же вон до сих пор отдышаться не можешь, хотя только два километра пробежал.

Тот действительно тяжело дышал.

– Программу? – переспросил он. – Ну… наверное, вы правы. Давайте.

Я подмигнул парню, и они с Русланом отошли в сторону.

Ох уж эта молодость, когда ради девушки готов на такие подвиги.

И я сам приступил к тренировке.

После отправился домой. Засел за план ярмарки здоровья. Уже давно обещал организовать его Вере, да и Вика ждала.

Список мероприятий в моей ярмарке получался внушительным.

Во-первых, мероприятие от моей лавки. Варя пообещала предоставить «Травяную аптечку», в которую входили готовые наборы для дома. Геннадий же пообещал провести «мастер-класс по защите ауры с помощью трав». Думаю, людям будет это интересно.

Стенд по стоматологии представлял Ренгачёв, который на своём макете челюсти решил показать, как правильно чистить зубы. Также решил представить свои ополаскиватели. Вика обещала за ним проследить.

Стенд от самого приюта «Верный друг», с фотографиями питомцев, которые ищут дом. Да и часть средств от выручки за билеты пойдёт в тот же приют.

Лысова тоже захотела поучаствовать, она решила обучить желающих технике самомассажа и запланировала какую-то лотерею.

Анжелика решила устроить «Школу юного доктора». Рассказать о профессии, показать инструменты врача.

Через час программа была готова. Оставалось отдать её Вике для оформления анонса.

Довольный, я отправился спать.

Утро началось не со звонка будильника, а со звонка в дверь. На пороге стоял Гриша, взъерошенный ещё сильнее, чем обычно.

– Караул, беда, ахтунг! – скороговоркой выпалил он. – У меня проблема!

– Вы же сегодня должны были на море уехать, – удивлённо сказал я. – Что такое?

– Я потерял паспорта, – протянул мой друг. – Меня Стася точно убьёт.

Нет, ну бывает и хуже?

Глава 17

Гриша выглядел так, словно случился конец света. Впрочем, пропавшие паспорта для него, возможно, и были чем-то подобным.

– Это катастрофа! – повторил Гриша. – У нас поезд через три часа! Как мы поедем?

– Так, спокойно, – сказал я. – Дома всё осмотрели?

– Стася уже всю спальню перерыла и даже кухню! – отозвался друг. – Их нигде нет! Саня, у нас свадебное путешествие горит!

– Ну поехали к тебе, – коротко сказал я.

Найти два паспорта звучало более лёгкой задачей, чем война с заводом.

Дверь нам открыла Стася, взъерошенная не хуже Гриши.

– Ну куда же они подевались! – всплеснула она руками. – Я так хотела на море съездить! Ни разу там не была!

– Сейчас найдём, – успокаивающе сказал я. – Давайте действовать методично. Когда вы видели паспорта в последний раз?

– Вчера вечером, – ответила девушка. – Я собрала документы в синюю папку. Паспорта, билеты, страховки. Всё сложила, точно помню.

– И куда положила папку? – спросил я.

– На стол… – она запнулась. – Нет, подождите. Я положила на стол, а потом отвлеклась на холодильник.

– На холодильник? – переспросил я.

– Ну да, там молоко старое, я пошла его выливать, – сказала Стася. – Кажется, я положила папку на полку, чтобы не запачкать…

Секунду мы все трое смотрели друг на друга, а потом отправились на кухню.

Гриша распахнул дверцу холодильника. На нижней полке лежала слегка запотевшая синяя папка.

Гриша достал её, открыл, убедился, что паспорта на месте. Посмотрел на Стасю.

– Ну это точно моя жена, – улыбнулся он. – Косячит совсем как я.

– Это всё из-за нервов! – Стася тут же покраснела. – Свадьба эта, сборы, молоко это дурацкое!

– Главное, что паспорта нашли, – сказал я, взглянув на часы. – До поезда два с половиной часа. Успеваете.

– Саша, ты гений, как и всегда, – Гриша обнял Стасю за плечи. – Зато будет что вспомнить. Наша первая семейная потеря и первая семейная находка.

– Ладно, собирайтесь, а мне на работу пора, – сказал я. – Хорошей вам поездки!

Оставил их за сборами, а сам поспешил в поликлинику.

По дороге я представил, как Стася будет рассказывать эту историю лет через десять. Такие истории и делали обычно семью семьёй. И это было очень трогательно.

На работу я добрался в хорошем настроении. Которое, впрочем, продержалось ровно до моего кабинета.

Возле двери дожидался молодой врач в безупречно белом халате. Его волосы блестели от геля, и вид был довольно самодовольный.

Почему-то сразу понял, кто это. Тот самый стоматолог, про которого мне рассказывал Ренгачёв, Лев Розов, кажется.

– Александр Александрович? – звучно спросил Лев. – Я Лев Розов, стоматолог. Рад познакомиться с вами. У меня возникла проблема, которую, я полагаю, вам как заведующему терапией следует решить.

Ну, хотя бы сразу к делу. Хотя над тоном бы я ещё поработал.

Открыл свой кабинет и пригласил его внутрь.

– Слушаю вас, – кивнул я.

– Ко мне записался пациент с зубной болью, а у него температура тридцать восемь и два, – Розов расположился на стуле и закинул ногу на ногу. – Я не могу лечить зубы в таком состоянии, это риск. Пусть терапевт его осмотрит, исключит инфекцию и даст допуск. Тогда я приму пациента. Это стандартная практика.

– Вы можете записать его через регистратуру к любому свободному терапевту, – заметил я.

– Запись у терапевтов забита, а вопрос надо решать срочно, у меня записи, – заявил Розов. – Полагаю, что заведующий терапией и нужен для таких ситуаций.

Как много он полагает.

– Давайте я осмотрю пациента, – сказал я. – Приведите его ко мне.

– Он в коридоре у моего кабинета. Я распоряжусь…

– Не надо распоряжаться, просто проводите.

Пациентом оказался мужчина лет сорока, с отёчной правой щекой.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал я. – Что беспокоит?

– Зуб, доктор, – просипел он. – Третий день болит, сил никаких нет. И температура поднялась.

Я осмотрел его. Горло чистое, без малейшей гиперемии. Увеличен поднижнечелюстной лимфоузел, что логично. Насморка нет, лёгкие чистые.

Прана подсказала мне причину температуры. Справа в челюсти было явное гнойное воспаление, отсюда и температура. Больше ничего не было.

– Всё понятно, – я повернулся к Розову, который стоял у двери с видом экзаменатора. – Лев… простите, как по отчеству?

– Эдуардович, – важно отозвался тот.

– Лев Эдуардович. У пациента острый гнойный периодонтит с формированием поднадкостничного абсцесса. Температура – это реакция на воспаление зуба, а не на вирус. Лечить нужно именно зуб. Причём срочно, пока процесс не пошёл глубже.

Розов застыл. По его лицу было видно, что такого поворота он не ожидал. Парень рассчитывал, что терапевт либо выпишет допуск, либо заберёт пациента себе, и в обоих случаях проблема будет решена.

– Но температура… – начал он.

– Температура при остром гнойном процессе – это норма, а не противопоказание, – ровно сказал я. – Противопоказание – это оставить абсцесс без лечения. Я понимаю, вы новый специалист и хотите перестраховаться. Это не самое плохое качество. Но пациент с острой болью пришёл к стоматологу, и его стоматологическую проблему должен решать стоматолог. В следующий раз, пожалуйста, осмотрите пациента полностью, прежде чем отправлять его к терапевту. Загляните ему в рот хотя бы. И будьте внимательнее.

Розов сначала побледнел, потом залился краской.

– Я… Да, вы правы, – выдавил он. – Я не осмотрел дёсны. Он сказал про температуру, и я…

– Сразу же побежали к терапевту, – сказал я. – У всех бывает. Идите и лечите, пациент и так третий день мучается.

– Пойдёмте, – Розов повернулся к пациенту.

Что ж, Ренгачёв был прав насчёт него. Слишком самодовольный. Но это поправимо.

Главное, что парень признал ошибку, а не начал спорить. Самодовольство лечится опытом, а вот неспособность признавать свои промахи вылечить куда труднее. Посмотрим, какой из двух вариантов у Розова. Ренгачёву я, пожалуй, посоветую приглядеть за молодым коллегой. Пусть повоспитывает, ему полезно почувствовать себя наставником.

И с Измайловым потом насчёт этого поговорю.

Я сделал пару дел и отправился к Кречетову.

В его кабинете уже сидел юрист, а на столе лежал проект нашего заключения для Росприроднадзора.

– Приступим, – сказал Павел Викторович. – Времени мало, нужно подготовить идеальное заключение.

Работа закипела. Юрист зачитывал формулировки, а я вносил правки по клинической части. Приходилось сверять каждую цифру, чтобы нигде нельзя было придраться.

– «Отмечается рост числа обращений с жалобами со стороны дыхательной системы», – прочитал юрист.

– Уточним, – сказал я. – За последние четыре месяца число обращений с бронхолёгочной патологией выросло в два раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Юрист кивнул и застучал по клавишам.

– Добавьте фразу о систематическом характере обращений, – вставил Кречетов. – Чтобы было понятно, что это не разовая вспышка из-за сезонности. И связано это именно с заводом.

Мы дошли до заключительной части. Юрист поднял глаза от ноутбука.

– Павел Викторович, тут у нас формулировка «состояние здоровья населения микрорайона вызывает серьёзные опасения и требует незамедлительного вмешательства надзорных органов». Может, смягчим? «Целесообразно рассмотреть возможность проведения проверки».

– Никаких смягчений, – отрезал Кречетов. – Если мы сохраним жёсткий тон, им будет тяжело это игнорировать.

Юрист вздохнул, но спорить не стал.

Я его понимал. Юристу платят за то, чтобы больница не попадала в судебные тяжбы, а мы писали очень опасный документ. Но Кречетов был прав, полумеры здесь не сработают. Завод со своим иском о клевете уже показал, что церемониться не собирается.

Через час документ был готов. Я подписал. Кречетов поставил свою подпись рядом.

– Готовьте официальную отправку, – сказал он юристу. – Сегодня же, с курьером.

Юрист собрал бумаги и вышел. Мы остались вдвоём.

– Теперь будем ждать, – сказал я. – Я сообщу Сергею Викторовичу.

– Хорошо, – кивнул главврач. – Пока не забывайте и о других делах.

Впрочем, последняя фраза была лишней. Я о них никогда не забывал.

Вернулся к себе в кабинет и провёл приём. А после приёма поспешил в отделение профилактики.

Там собралось маленькое собрание по поводу субботней ярмарки. Пришла Вика, Ирина Петровна, Алина, которую я сегодня снова отправил помогать в профилактику, Ренгачёв. Вырвалась Лысова со стационара.

Прибежала Варя, оставив ненадолго лавку на Геннадия и новенькую Катю.

На связи по телефону была и Вера.

– Стенд с животными я организую, – проговорила по громкой связи Вера. – Думаю, проведу пару викторин, и можно будет выиграть простенькие призы. Ну и, как обычно, фотографии питомцев.

– Отлично, – кивнул я. – Женя?

– Мой стоматологический стенд будет в лучшем виде, – гордо заявил стоматолог. – Буду показывать, как правильно чистить зубы. Тоже проведу пару конкурсов, и можно будет выиграть мой ополаскиватель.

Несмотря на сильный вкус, они начали хорошо распродаваться в нашей лавке, так что идея была неплохой.

– Варя, стенд с травами? – повернулся я к девушке.

– Травяная аптечка собрана, – отчиталась Варя. – Три набора, всё с составами, инструкциями и противопоказаниями, как ты просил. Катя поможет за прилавком, подстрахует, пока меня не будет. А Геннадий подготовил мастер-класс по защите ауры, он придёт и меня сменит. И будет чистить ауру желающим.

Это в его стиле.

Лысова пообещала мастер-класс по самомассажу и лотерею с призами. Ярмарка должна была получиться действительно оживлённой.

Вика показала анонс для соцсетей. В этот раз анонсом я оказался не сильно доволен.

– Текст хороший, но сухой, – сказала она. – Надо поживее.

Алина взяла телефон Вики, минут пять что-то печатала, потом вернула.

– «Проверить сердце, погладить собаку и узнать, что у вас с аурой, всё в одном месте. Такое бывает только раз в году», – прочитала вслух Вика. – Слушай, а это хорошо. Беру.

Алина расцвела и кивнула. В отделении профилактики она чувствовала себя лучше всего. Сегодня мне было некогда с ними возиться, и я распределил их по самым любимым местам. Тимура вновь отправил к Агишевой, а Максима к Жидкову.

Я посмотрел на список участников. И понял, что у нас проблема. Участников было столько, что площадка перед поликлиникой, где и планировалось проводить мероприятие с разрешения Кречетова, могла не вместить всех желающих. Нужны были дополнительные столы, стулья, тент на случай солнца или дождя, электричество для аппаратуры…

Решение проблемы было простым – Чердак. Который сам влетел ко мне в кабинет минут через десять.

– Слышал, у тебя логистический коллапс намечается, – сказал он.

– Откуда ты… Впрочем, неважно. Эдик, мне нужны столы, стулья и тент. Много.

– Столы, стулья, тент, две катушки с удлинителями, – отозвался Чердак. – Всё будет, не переживай. Кречетов уже распорядился, так что твоя ярмарка пройдёт в лучшем виде. Плюс ещё стенд с перекусами будет, Аня тоже в курсе.