Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 346 страниц)

Высадили её, потом поехали на мои адреса.

– Я не смогу, наверное, – прервал затянувшееся молчание водитель.

– Что не сможешь? – удивился я. – На адрес доехать?

– Да при чём тут адрес! – воскликнул он. – Я про курение. Не могу я.

Я посмотрел на водителя. Он сжал руль так сильно, что костяшки пальце побелели, а на его лбу выступил пот.

– Что случилось? – спросил я. – Решил бросить?

– Решил, – горько усмехнулся водитель. – Вообще-то сразу после твоей лекции вчера и решил. Выкинул все пачки сигарет, пришёл домой, жене рассказал, что бросаю. Мы даже вытряхнули все пепельницы, избавились от всех бычков. Ложился спать, тяжеловато как-то, но уснул без вечернего курения. И таблетки те купил в аптеке.

– А дальше что? – спросил я.

Костя тяжело вздохнул, прикусил губу.

– С утра накрыло, – ответил он. – Башка болит, во рту сухо, руки трясутся. На жену наорал, она чай по-другому заварила, а я как сорвался… Потом извинился, но всё равно. Не могу я!

Он снова замолчал, с тоской посмотрев в сторону.

– Это нормальная реакция, – успокаивающе сказал я. – Синдром отмены называется. Организм привык получать никотин, а ты его лишил. Вот он и бунтует.

– Да знаю я, что это нормально! – нервно воскликнул Костя. – Но мне не легче! Я езжу, и в голове мысли только про покурить. А ведь и дня не продержался! Прямо физически хочу, представляю, как затягиваюсь.

Никотиновая зависимость – одна из самых сильных. Физиологическая тяга сочетается с психологической привычкой, и вместе они образуют мощный механизм, от которого не так-то просто избавиться.

– Костя, послушай, – спокойно сказал я. – То, что ты сейчас чувствуешь – это самый тяжёлый этап. Первые три-пять дней. Организм перестраивается, никотиновые рецепторы сходят с ума, мозг требует привычной дозы. Но это пройдёт. Через неделю станет легче, через две ещё легче.

– Легко говорить, – буркнул водитель. – А сейчас-то мне что делать? Я не знаю, доживу ли я вообще эти дни.

– Доживёшь, – улыбнулся я. – Многие бросают курить, проходят через то же самое. Раздражительность, головная боль, тремор. И ты справишься.

Костя помолчал, но по его лицу было понятно, что он не до конца мне верил.

– Твои симптомы все легко объяснить, – продолжил я. – Головная боль – это от сужения сосудов, которые расширялись из-за никотина. Тремор от перестройки нервной системы. Ну раздражительность тут без комментариев. Держись. Пей воду, делай дыхательную гимнастику, жуй жвачку. Продолжай пить препарат, который я выписал, он поможет побороть именно физиологическую тягу. Желание приходит волнами, и откатывает назад. Главное – пережить волну. С каждым разом будет легче.

Знаю по себе и своим волнам, когда бросал есть сладкое. Ух, до мурашек это чувство, что срочно нужно съесть конфету. И ведь вот она, прямо перед тобой…

– А если не легче? – упрямо спросил Костя.

– Будет легче, – твёрдо повторил я. – Обещаю.

– Ладно, – вздохнул он. – Попробую потерпеть. Сложно это, блин.

– Ты справишься, – ободряюще ответил я. – Если что – я всегда готов с тобой поговорить. Мой номер у тебя есть.

Он кивнул, и я увидел, как его плечи немного расслабились. Думаю, смог его убедить продолжать самую сложную борьбу, борьбу с самим собой.

Мы подъехали к первому вызову, и разговор прекратился.

Вызовы прошли гладко, без каких-либо запоминающихся случаев. После них забрали Лену, которая успела пройти солидную часть улицы, и вернулись в поликлинику.

Справились за полтора часа, отлично. Ещё есть время на… Какого хрена?

Я вошёл в кабинет первым, и сразу же увидел новую порцию беспорядка. Лена с утра убрала всё, что натворил неизвестный мародёр. Но её старания оказались напрасны, кабинет снова был в хаосе. Разбросанный мусор, грязь…

– Да что ж такое? – всплеснула руками зашедшая вслед за мной Лена. – Ну это уже никуда не годится, посреди белого дня!

– Не зря я поспешил с камерой, – усмехнулся я. – Давай сразу и узнаем, кто это нас так не любит.

Я достал карту памяти и подключил её к компьютеру. Так, а вот и нужный видеофайл. Открываем.

Да ладно⁈ На этого человека я бы подумал в последнюю очередь.

Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Бывает и хуже? Том 3

Глава 1

Тайный злоумышленник был найден. И теперь я был уверен: эти мелкие пакости никак не связаны с главным покушением на жизнь Сани. Покушением, которое, собственно, и удалось.

Этот человек же просто решил насолить и доставить проблем. И этим человеком был Колян.

Тот самый Колян, рентгенолаборант, который должен мне две тысячи рублей. И который обещал отдать долг после аванса. А аванс нам всем пришёл как раз на днях.

– Кто это вообще? – удивлённо спросила Лена. – Сотрудник?

Она новенькая, и Коляна, понятное дело, не знала.

– Неважно, я сам с ним разберусь, – ответил я. – Сможешь пока снова прибраться?

– Конечно, – с готовностью кивнула медсестра.

Я вышел из кабинета и отправился в кабинет рентгена. Там как раз никого не было, кроме Коляна и его мамы, Маргариты Семёновны.

– Здравствуйте, доктор, – широко улыбнулась она. – Мы с Коленькой как раз решили попить чаю, пока никого нет. Хотите к нам присоединиться? Я приготовила чудесный пирог с яблоками!

Колян за её спиной выпучил глаза и изо всех сил замахал руками. Мол, не надо, Саня, никаких разговоров вести при маме.

Маргарита Семёновна производила впечатление хорошей женщины. Добрая, заботливая, приветливая. Жаль, что сын у неё вырос таким… специфическим.

– Благодарю, но нет, – вежливо ответил я. – У меня скоро приём. Я хотел с вашим сыном поговорить наедине, по рабочему вопросу.

– О, конечно, – засуетилась она. – Я ведь так переживаю, что мой Коленька здесь так и не нашёл друзей! Всё сидит в телефоне постоянно. И невесту ему давно пора найти, а то возле моей юбки сидит. Ну ладно, вам всё это неинтересно, думаю. Коля, иди поговори с доктором. А я пока чайник поставлю.

Коленька кивнул и с выражением пленника, которого ведут на смертную казнь, отправился со мной в коридор.

Я отошёл подальше от кабинета, к окну в конце коридора.

– Сань, если ты по поводу денег, то… – нервно поправив воротник халата, начал Колян.

– То я знаю, что ты за один сегодняшний день дважды устроил разгром в моём кабинете, – перебил я его. – И устроил этот погром, видимо, с тем расчётом, чтобы я был занят и не пришёл к тебе за долгом. Или же это просто жалкая попытка переключить моё внимание. Что ж, у тебя не вышло, камера всё записала. Где мои деньги, Колян?

Он побледнел, а руки у него затряслись.

Хотя сомневаюсь, что все эти пакости из-за двух тысяч рублей. Должна быть и другая причина помимо этого.

Иначе всё выглядит слишком мелочно.

– Камера? – слабым голосом переспросил он. – Ты поставил камеру?

– Ага, – кивнул я. – Я не собираюсь включать её, пока сам нахожусь в кабинете. Не собираюсь записывать людей без их разрешения, тем более пациентов. Я просто хочу обезопасить свой кабинет, пока меня в нём нет. И я наблюдал сегодня, как ты раскидывал мусор по моему кабинету, топтался грязными ботинками и вёл себя как обезьяна в зоопарке. Так что давай по-хорошему. Где деньги?

Колян сглотнул слюну и нервно почесал затылок. Он не ожидал, что я поймаю его с поличным.

Все его бахвальства о боксе и рукопашном бою тут же куда-то делись. Передо мной стоял перепуганный Коленька.

– Понимаешь… – начал он. – Я думал преумножить их… Не вышло. И поэтому… Нет их, в общем.

Ну кто бы мог подумать. А я-то был уверен, что он сейчас достанет свой долг из кармана и отдаст мне. Сарказм, конечно.

То, что денег у него нет, даже ёжик бы понял.

– А куда ты успел потратить весь аванс? – поинтересовался я. – Он пришёл вчера. Это же надо очень постараться.

Колян отвёл взгляд в сторону, явно больше всего на свете мечтая избежать этого разговора.

– Поставил, – признался он. – На ставки.

Ставки онлайн. А ведь мой предшественник тоже очень часто грешил этим делом. И половина его долгов тоже была связана именно с этими ставками, я потом долго с ними разбирался.

– На ставки? – вздохнул я.

– Ну да… – протянул Коленька. – Я просто иногда ставлю для интереса, и всё!

– Для интереса, – усмехнулся я. – Слушай, для интереса сто рублей раз в жизни ставят, и всё. А ты за день проиграл весь аванс. Это называется игровая зависимость.

У меня вообще в последнее время многое в жизни связано с разного рода зависимостями. Только сегодня с Костей говорил про никотиновую, а теперь вот игровая нарисовалась.

– Это не зависимость, – упрямо буркнул Колян. – Просто не повезло. Там Атлетик у Леванте 4:2 выиграл! Я и не ожидал.

– Не знаю, кто это и о чём ты, но это вот вообще ни разу не оправдывает то, что ты потратил весь аванс, – строго сказал я. – Ты проиграл все деньги!

– Я думал отыграться и вернуть тебе этот долг, – заявил Колян таким тоном, словно это должно было всё поменять. – Сегодня Реал Мадрид играет, там по любому ставка выиграет.

– Стоп, – остановил я его. – Ты снова сегодня хотел сделать ставку? На какие деньги, если ты аванс проиграл?

– Ну… – снова замялся он. – У мамы хотел взять. Ей так-то тоже аванс пришёл. А я бы взял, быстро их через оборот провёл и вернул. И подарок бы ещё сделал.

Да, очень благородно, украсть деньги у собственной матери.

– Ну-ка притормози, – строго сказал я. – Хватит уже, и так на самом дне очутился. И мать у тебя не знает про твои увлечения, да?

– Не знает, это моя личная жизнь, – гордо ответил тот. – И не надо мне читать морали.

– Надо ещё как, – мой голос стал твёрже. – Ну-ка помолчи.

С одной стороны, Колян – должник и вредитель, который два раза разгромил мой кабинет. Во всех предыдущих делах он вряд ли замешан. Но за сегодня нервы он мне успел потрепать.

С другой стороны, у него игровая зависимость. А это болезнь. Да и мать его жалко.

– Слушай сюда, – проговорил я. – У тебя только два варианта. Первый – я иду к твоей матери и рассказываю ей всё. Про долги, ставки и твои планы украсть у неё деньги. А она с тобой уже сама разбирается.

– Не надо! – побледнел тот. – Она же меня убьёт…

Детский сад. Зато подействовало.

– Второй вариант, – продолжил я. – Прямо сейчас удаляешь все свои приложения для ставок. При мне. Даёшь обещание, что больше не будешь этим заниматься. Вообще никогда.

– Но… – начал было Колян.

– Никогда, – повторил я. – И возвращаешь мне долг. Через две недели зарплата, так что я подожду. Сверху к тем двум тысячам заплатишь ещё две за моральный ущерб. Лена моя сегодня дважды кабинет драила.

Колян сжал зубы и смотрел в пол. Деваться ему было некуда.

– Ладно, – с трудом согласился он. – Я согласен. Удалю их и долг верну.

– При мне, – напомнил я. – Открывай. Маргарита Семёновна упомянула, что ты много сидишь в телефоне. Явно же не статьи читаешь научные.

Он открыл телефон и принялся за дело. «БетМастер», «Спортставка», «ЛигаПрогнозов». Сколько их, оказывается… А суть одна.

– Всё, – глухо сказал он.

– Аккаунты тоже удали через браузер, – строго сказал я.

Если бы мне не пришлось делать то же самое после Сани – и не знал бы. Что так правильно. Зато теперь я знаток.

Колян зашёл в браузер, по очереди открыл сайты букмекерских контор, нашёл настройки, закрыл аккаунты.

– Готово, – сказал он, убирая телефон. – Доволен?

– Доволен буду, когда долг отдашь, – ответил я. – И ещё. Если сорвёшься, снова зарегистрируешься, поставишь хоть рубль – я узнаю. И тогда узнает не только твоя мать, узнают все. Я разрушу твою жизнь. Тебе будет очень некомфортно. Ты меня понял?

Он гулко сглотнул и поспешно кивнул. Отлично.

С этой зависимостью я разбирался совсем не так, как с Костиной. Ситуация другая, человек другой, зависимость другая. Тут и подход иной нужен.

Конечно, я бы мог просто забрать деньги. Но раз уж выдалась возможность сделать чуть больше, почему бы ей не воспользоваться? Уверен, не от хорошей жизни Колян вредительством занялся.

Он постоянно проигрывает, а злость вымещать некуда. А тут подвернулся я, требующий вернуть долг. Возможно, если Колян и правда задумается и не сорвётся, пусть хоть из страха перед разоблачением, то и агрессии в его жизни станет куда меньше. А значит, и мой кабинет от его рук и ног больше не пострадает.

Он ещё пострадает от других недоброжелателей. Но благо теперь я вооружен камерой!

Колян пошёл назад в кабинет рентгена, а я вернулся к себе. Лена как раз закончила уборку.

– Удалось разобраться? – поинтересовалась она.

– Да, – кивнул я. – Больше такого не повторится. Кстати, камеру на приёме будем отключать – мы-то здесь, так что она не нужна.

– Конечно, – кивнула медсестра. – Тогда давайте начинать приём!

Я запустил МИС, просмотрел список пациентов на сегодня. Как обычно, полная запись, нулевые талоны. Всё по классике.

И в этот момент дверь в мой кабинет распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял красный взъерошенный Шарфиков. Уже как к себе домой сюда ходит!

– Ты! – он ткнул пальцем в мою сторону. – Доволен, да?

Ни минуты без прикола. Я вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Доволен чем? – поинтересовался я.

– Не прикидывайся! – он зашёл в кабинет, захлопнув дверь за своей спиной. – Всё ты знаешь!

Лена застыла возле своего стола с округлившимися глазами. Шарфиков уже который день становится причиной сцен в нашем кабинете.

– Я знаю многое, – усмехнулся я. – Но сейчас вообще понятия не имею, о чём ты.

– О собеседовании, – прорычал он. – Я провалился на втором этапе! И всё из-за тебя.

Вот оно что. Не скрою, его провал на собеседовании в «СберЗдоровье» идёт мне только на пользу. Но его обвинения звучат странно.

– А почему из-за меня? – с любопытством уточнил я.

– Ты… ты что-то сделал, – заявил Шарфиков. – Не знаю что, но ты меня подставил! Иначе я бы так не провалился.

Он действительно в это верил. Что я каким-то образом повлиял на второй этап собеседования. Тот, который устный, перед комиссией, один на один. Да меня вообще в здании не было!

– И что же я мог сделать? – мне и правда было интересно, как видел всю эту ситуацию Шарфиков.

– Ну, например… – а он и правда не знал, как я мог его подставить. – Как-то! Неважно!

– Слушай, думай как хочешь, делай что хочешь, только отвали от меня, – устало подытожил я. – Хочешь – думай, что подставил. Нагло, гнусно, подло. Да мне плевать вообще. Ты в печёнках у меня сидишь, Стас. Не прошёл второй этап – твои проблемы. А теперь иди, мне работать надо.

– Я всё равно это так не оставлю, – растерявшись, на всякий случай пригрозил он. – Не оставлю!

И выскочил из кабинета. Ё-моё…

– Он о чём вообще? – испуганно спросила Лена.

– Мы с ним вдвоём пробовались устроиться на подработку в программу «СберЗдоровье» от СберБанка, – пояснил я. – Он провалил своё собеседование. А мне нужно дополнительные задания сделать, скажем так. Он об этом не знал и решил выплеснуть обиду на меня. Накосячил сам и признаваться не хочет.

– Понятно, – кивнула девушка. – Что ж, надеюсь, тебя туда возьмут. Ты отличный врач, они глупыми будут, если откажут.

Я улыбнулся. Приятно, когда медсестра говорит такие слова.

– Спасибо, – кивнул я. – А теперь давай всё-таки начинать приём.

Она выглянула в коридор и позвала первого пациента.

В кабинет вошла полная женщина лет пятидесяти. Она еле дошла от двери до стула, и у неё уже от этого началась одышка.

– Здравствуйте, – присаживаясь на стул, поздоровалась она. – Я Кузнецова Мария Витальевна.

Я открыл её карту в МИСе. Так, последний визит был полгода назад. Гипертоническая болезнь второй стадии, артериальная гипертензия второй степени, контролируемая. Ожирение первой степени. Так, с моего участка.

Лена тоже себе это отметила и тут же начала проверять пациентку по нашим спискам. Стандартная процедура.

– Что вас беспокоит, Мария Витальевна? – спросил я.

Она тяжело вздохнула.

– Не знаю, что и делать, – ответила та. – Слабость страшная, вставать не могу, ноги подкашиваются. И тянется это уже так долго… Я вроде и внимание не обращала поначалу. Аппетита сейчас нет ещё. Прямо тошно от вида еды.

Я тщательно записывал вслед за ней все симптомы. Пока никаких предварительных диагнозов не было. Слабость и тошнота. Это может быть что угодно.

– Так, значит, начало симптомов отметить не можете, – уточнил я. – А что-то ещё есть?

– Давление низкое стало, – ответила она. – Даже таблетки перестала пить, мне Периневу прописывали. А тут если пила её, то давление слишком падало. Так что прекратила.

Перинева – это торговое название Периндоприла, ингибитора АПФ. Если давление падало сильно, то можно объяснить головокружение и слабость.

– А дозировку Периневы сами не меняли? – уточнил я.

– Нет, всё пила как обычно. Ну, пару недель уже вообще не пью, точнее, – ответила Мария Витальевна.

Значит, есть другая причина гипотензии.

– Ещё какие-нибудь препараты принимаете? – спросил я.

– Витамины только, я их сама себе купила, – задумалась женщина. – Магний и витамин Д.

Магний может, конечно, усиливать действие гипотензивных препаратов. Но вряд ли настолько сильно.

Я задал ещё несколько вопросов, но картину они мне не прояснили. Перешёл к осмотру.

Давление сто десять на семьдесят, и это учитывая, что две недели уже без препаратов. Пульс шестьдесят в минуту, замедленный. Лёгкие чистые, шумов нет.

Должно быть что-то ещё. Я внимательнее осмотрел пациентку и обратил внимание на её руки. Сначала мне показалось, что это просто загар. Но нет, пигмент какой-то странный.

– Вы ходили в солярий? – спросил я.

– Нет, сама удивляюсь, откуда этот загар, – ответила та. – Зимой взялся откуда-то. Но вроде не сильный, только на руках и есть.

Всё верно. Потому что руки в первую очередь попадают под солнечные лучи. Теперь кое-что начало проклёвываться.

– Изменений в пище не было? – спросил я. – Или жалоб, связанных с этим? Тошнота, боли в животе.

– Да, уже давно есть, – кивнула Мария Витальевна. – Не думала, что это связано. Я похудела на три килограмма, но это потому, что не ем почти. Не хочется. Думала, и тошнота от того же.

– Нет, всё серьёзнее, – покачал я головой. – Я подозреваю у вас болезнь Аддисона.

Она пару раз поморгала.

– Болезнь кого? – переспросила после этого.

– Надпочечниковая недостаточность, – объяснил я. – Состояние, при котором надпочечники перестают вырабатывать достаточное количество гормонов. Кортизол и альдостерон преимущественно. И возникает вот такое состояние. Низкое давление, слабость. Главное – потемнение кожи.

Не зря её ещё называют бронзовой болезнью. Я уже проверил надпочечники искрой праны и убедился, что прав. Пока что за лечение не брался, снова будет перерасход. Да и не смогу я толком ничего сделать.

Надо отправить её на анализы, подтвердить диагноз и посылать к эндокринологу. По стандартам нашей поликлиники всё делается так. Мог бы и сам ей лечение выписать, но у нас так нельзя, её должен посмотреть эндокринолог.

– А откуда у меня этот… Ад-ди-сон? – спросила Мария Витальевна.

– Причин много бывает, – ответил я. – Чаще всего это аутоиммунное заболевание, то есть возникает само по себе. Но это сейчас не важно, нам надо действовать. Сдавать анализы и ехать к эндокринологу.

– Но у меня работа… – засомневалась она.

Удивляет, как часто людям приходится говорить, что своё здоровье важнее любой работы. А многие этого искренне не понимают. И считают, что аргумент «у меня работа» важнее, чем проблемы со здоровьем.

– Работа подождёт, – строго ответил я. – Нужно подтвердить диагноз и начинать лечение. Иначе может развиться аддисонический криз. Резкое снижение давления, гипотензивный шок, гипогликемия. В общем, ничего хорошего.

– Поняла, – она побледнела. – А как оно лечится вообще?

– Препаратами, – я уже выбивал нужные направления. В нашей поликлинике гормоны не сдавались, так что их ей придётся проверять отдельно. – Гормональная заместительная терапия. Будете принимать препараты кортизола вместо того, что должен был вырабатываться в надпочечниках. И симптомы уйдут.

Выписал по максимуму все анализы, которые можно было сдать у нас.

– Смотрите, я написал несколько гормонов, их можно сдать только платно, – протянул ей лист бумаги. – У нас нет реактивов, и мы такие исследования не проводим. Так что сдадите в любой частной лаборатории.

Не очень-то приятно посылать людей на платные обследования, когда в России, насколько я вычитал, бесплатная медицина. Но что делать?

Я помню, что Марину Викторовну с щитовидной железой мне удалось не отправлять на анализы. Я с помощью искры праны сам проконтролировал активность щитовидной железы. Но там диагноз уже был установлен, а здесь он первичен. И поэтому я не смогу сам подобрать препараты.

Да и пациентка была всеми руками за то, чтобы полностью обследоваться. Она послушно забрала лист с назначениями и кивнула.

– Спасибо вам, доктор, – проговорила пациентка. – А то я думала, что старею уже. Тогда всё сдам и приду к вам за направлением.

– Договорились, – ответил я.

Пациенты потянулись один за другим. Комиссии, первичный приём, продление больничных. Я всё лучше узнавал свой участок, а конфликтов с пациентами стало куда меньше. Всё-таки за эти недели удавалось медленно, но верно возвращать Сане Агапову звание хорошего врача, а не убийцы.

В один из небольших перерывов между людьми я, наконец, сделал давно откладываемое дело. Нашёл в МИСе Веру Кравцову и посмотрел, где сейчас она и что с ней.

Оказалось, что её уже выписали из стационара в удовлетворительном состоянии. И сейчас она дома. Был даже её адрес: Республиканская улица, дом 29.

Это было дело, с которого начался мой путь в теле Сани. Когда он прогнал девушку, выписав ей огромные дозы преднизолона. И когда она попала в больницу с желудочно-кишечным кровотечением. Саня мог её убить!

Мне надо было перед ней извиниться. Словами дело не исправишь, это да. Но так было бы правильнее сделать.

– Саш, ты чего задумался? – окликнула меня Лена.

– Раздумываю над одним делом, которое надо сделать, – встрепенулся я. – Давай дальше работать.

После окончания приёма, как обычно, мы потратили около часа на работу с документами. Сегодня снова дежурила Светлана, которая в прошлый раз отдавала мне ключи очень неохотно. В этот раз возмущений не было, хотя пару косых взглядов она всё-таки бросила. Питает ко мне явную антипатию.

Закончив все дела, мы вышли из поликлиники. Лену я сегодня провожать не стал, мне надо было в другую сторону. Не хотел наносить визит Вере слишком уж поздно.

Я добрался до нужного частного дома и позвонил в звонок. За дверью послышалась какая-то возня. Кто-то явно был дома, но мне открывать дверь не спешили.

– Откройте, пожалуйста! – громко сказал я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я врач, пришёл извиниться.

Дверь резко распахнулась, и на пороге оказался мужчина лет пятидесяти, с ружьём в руках. Он наставил это ружьё прямо на меня.

– Не жить тебе, ублюдок! – мрачно заявил он.

Вот это сходил извиниться!