Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 346 страниц)

– Тогда до встречи! – я положил трубку.

Отлично, решилась ещё одна проблема с местом проведения лекции в школе здоровья на сегодня. И никаких спортсменов за сетками.

Позвонил Вике, сообщил новую информацию. Попросил донести это до всех, а также сказать Маргарите Семёновне. Девушка пообещала всё сделать.

Я начал заполнять документы по приёму, и мне в кабинет постучали. Зашла невысокая женщина лет сорока, которую я раньше не видел. В белом халате, значит, коллега.

– Здравствуйте, Александр Александрович, – поздоровалась она, и голос показался знакомым. – Я Наталья Сергеевна, в аптеке работаю у нас. Наконец-то лично встретились.

А, теперь понял, кто это. Действительно, по телефону мы говорили, а вот лично я видел её впервые.

– Добрый день, – кивнул я. – Приятно познакомиться. Слушаю вас.

– Я решила лично дойти, по новостям отчитаться, – заявила она. – Во-первых, спасибо вам огромное, что решили проблему с препаратами! Нам всё доставили, и пациенты смогли получить все препараты. Включая и вашу Простову, я ей по старому рецепту легко выписала.

Отлично, значит, не зря я звонил на склад. Это радовало.

– Хорошая новость, – улыбнулся я. – Спасибо.

– Это вам спасибо, – усмехнулась Наталья Сергеевна. – Вы так на складе всех напугали, что они мне даже отдельно звонили, мол, всё ли в порядке, всё ли доставлено. Первый раз за пять лет работы такое вижу.

Видимо, угроза жалобой произвела на них неизгладимое впечатление. Иногда люди понимают только такой язык.

– И во-вторых, я принесла вам список льготных препаратов, у которых срок годности подходит к концу, – сказала Наталья Сергеевна. – Вот, смотрите.

Она протянула мне лист бумаги. Список был внушительным. Амлодипин, лизиноприл, аторвастатин, метформин, омепразол, ещё десятка два наименований. Напротив каждого стоял срок годности, и у многих он заканчивался в течение ближайших двух-трёх месяцев.

– Ситуация стандартная, – пояснила женщина. – Препараты поступают к нам по федеральной программе, мы их выдаём по льготным рецептам. Но если врачи не выписывают рецепты вовремя, препараты лежат на полках и истекает срок годности. А потом мы их списываем, и это потеря для бюджета.

– Я понял, – кивнул я. – Вижу несколько особо критичных позиций, ими надо заняться в первую очередь. У нас на учёте много пациентов, которые имеют льготы, надо просто сообщить терапевтам. Я сегодня же соберу планёрку.

Знаю, в чём тут проблема. Многие просто ленятся выписывать рецепты и используют отмазку «препарата нет, покупайте сами». А людям проще купить, чем возмущаться.

– Правда? – Наталья Сергеевна явно удивилась. – Я с этим списком ходила к Тамаре Павловне три раза. Она каждый раз говорила «да-да, обязательно» и ничего не делала.

– Я сделаю, – улыбнулся я. – Оставьте его мне.

Фармацевт заметно повеселела.

– Спасибо, – кивнула она.

Попрощалась и вышла из кабинета. Так, значит, сегодня день тоже не обойдётся без планёрки. Вторая уже за неделю, но поводы всегда важные.

– А ты сейчас сильно занят? – вдруг спросила Лена.

– Ну вообще да, планёрку хочу созвать, – ответил я. – А в чём дело?

– Я хотела обсудить с тобой беременность, – заявила медсестра.

Чуть телефон не уронил! Это ещё что за новости⁈

Глава 15

Я уставился на Лену в ожидании продолжения. На несколько минут все остальные проблемы ушли на второй план.

– Ты беременна? – спросил я.

Медсестра тут же залилась краской.

– Нет, конечно! – воскликнула Лена. – Я не про свою, ты чего! Я про Дымка тебе говорю, кота своего.

Я выдохнул. Так, по крайней мере, Лена не про себя. Не хотел бы я в ближайшем будущем лишиться такой замечательной медсестры. Хотя, конечно, если бы она говорила про себя, я бы искренне за неё порадовался.

– У тебя Дымок беременный? – запутался я. – Или он снова оказался Дымкой?

Своего котёнка Лена брала из моего котоприюта. И долгое время она не могла понять, какого же он пола. Сначала он был мальчиком, потом она решила, что это девочка. Затем ветеринар вроде бы вынес окончательный вердикт, что всё-таки мальчик. А теперь вот снова вопрос в его поле.

– Нет, он Дымок, – помотала она головой. – И он учудил мне большие проблемы.

– Рассказывай, – кивнул я.

– В общем, я балкон иногда держу открытым, проветриваю, – начала объяснять она. – А у нас с соседкой балконы смежные, перегородка есть, но внизу есть щель. И Дымок решил через эту щель пробраться в другую квартиру. А у соседки кошка. Породистая какая-то, я, правда, не знаю, что за порода. Она её за большие деньги купила, буквально неделю назад, что ли. Все уши мне про неё прожужжала. И теперь эта породистая красавица, вероятно, беременна от моего беспородного Дымка.

Породистая кошка и дворовый кот-хулиган. В моём котопритоне породистых я не помню, да и откуда им там взяться? Мезальянс века.

– А соседка знает? – спросил я.

– Пока нет, – вздохнула Лена. – Дымок сделал дело и вернулся ко мне. А о том, что дело сделано, я знаю по кошачьим довольным крикам. И теперь, если соседка узнает… Она меня убьёт. А Гав почти наверняка окажется беременной.

– Гав? – переспросил я. – У неё кошку так зовут?

– Ну да, это же из мультика, – улыбнулась медсестра. – Котёнок по имени Гав, неужели не смотрел?

Я покачал головой. Хотя я плохо был знаком с киноиндустрией этого мира. Гриша меня просвещал как мог, но всё равно. Однако это было и не важно.

Сейчас важнее было придумать, что делать. Как помочь Лене. Проблема в том, что кошачья репродуктология – это не моя специализация. Максимум, что я смогу, это определить беременность с помощью праны. Но что делать дальше – понятия не имею.

Но тут я вспомнил про Лилю. Девушка учится на ветеринара и может по крайней мере осмотреть кошку. Может, что-то подскажет. С соседкой говорить придётся в любом случае.

– Так, сегодня после всех дел жди меня, свяжемся с Лилей, – сказал я. – Это моя знакомая, она учится на ветеринара. Вместе поедем к твоей соседке и будем разговаривать.

– Может, не надо? – жалобно спросила Лена. – Может, она не догадается?

– Лучше сейчас, чем тянуть до последнего, – строго сказал я. – Раз ты знала про эту щель – могла её и закрыть. Так что нужно взять ответственность и решить ситуацию. Я постараюсь смягчить диалог, но провести его надо.

Медсестра грустно кивнула. Ей явно сильно не хотелось признаваться соседке в похождениях Дымка, но это было необходимо.

Я взял телефон и набрал номер Лили. Девушка ответила после третьего гудка.

– Привет, извини, руки были в тесте, – торопливо сказала она. – Заказ делаю. Что случилось?

– Снова нужна твоя помощь, – ответил я. – Вечером поможешь нам с одним делом?

Я кратко описал ей ситуацию, и Лиля с лёгкостью согласилась помочь.

– Я как раз на лекцию про мифы рентгена собиралась, – заявила она. – Тогда после неё встретимся и пойдём к вашей соседке.

– Договорились, – я отключился.

Поймал себя на мысли, что и сам хотел увидеться с Лилей. Эта девушка мне нравилась. Возможно, что привлекало меня ещё и то, что она не была врачом или медсестрой. Смежная специальность, но совсем другая. И это очень интересно.

– Слушай, – отложив телефон, сказал я Лене. – В следующий раз ты как-то помягче разговор начинай, ладно?

– Договорились. О своей беременности я сообщу более гуманно, – отшутилась медсестра.

Мы рассмеялись, и я начал вызывать терапевтов на планёрку. Кому-то позвонил сам, других Лену попросил позвать.

Через десять минут в моём кабинете собрались все. Шарфиков постарался просочиться как можно скрытнее, из-за чего выглядел только более заметным. Забился в угол и опустил взгляд в пол.

На удивление пришла даже Остроухова. Хотя куда ей деваться, если сегодня у неё не было выезда в село и я об этом знал. Пришла, сложила руки на груди и гордо уселась на стул.

– Всем добрый день, – начал я. – Давайте коротко, у меня сегодня много работы. Во-первых, по кори. Ситуация стабилизировалась, пациентке в стационаре стало гораздо лучше. Кризис миновал.

Это мне успел доложить Жидков. Я считал это личной победой, всё-таки на ту пациентку ушло немало праны.

– За двумя отказниками надо понаблюдать двадцать один день, – добавил я, повернувшись к Елене Александровне. – А так тема закрыта.

Терапевты удовлетворённо закивали, а я достал список от Натальи Сергеевны.

– Далее, из аптеки мне принесли список льготных препаратов, у которых подходит к концу срок годности, – продолжил я. – И он довольно-таки обширный. Много препаратов лежат на полках, потому что вы их не выписываете. Сфотографируйте себе список и выпишите препараты своим льготникам в течение недели. Можете сами выписать и получить, а затем позвонить пациентам, чтобы они забрали.

И тут, разумеется, подала голос Остроухова. Я всё ждал этого. Думал, неужели она решит промолчать?

– Александр Александрович, напоминаю вам, что я сельский терапевт, – отчеканила она. – И моим пациентам неудобно ездить в город за препаратами.

– Зато вы регулярно ездите к ним, – напомнил я. – Можете выписывать и сами отвозить. Даже в ФАПы. А уж фельдшеры пусть разносят по пациентам.

– Вы понимаете, что это лишняя работа? – недовольно спросила она.

– Это ваша работа как участкового терапевта, – пожал я плечами. – Так что она не лишняя.

Остроухова недовольно поджала губы, но больше ничего не сказала.

– Списки по флюорографии обрабатываете? – перешёл я к следующему вопросу.

– Я да, – тут же ответила Юля. – У меня там не так много было, вызываю потихоньку.

Ну, в ней я и не сомневался.

– У меня многие пациенты не хотят, – тихо подала голос Анастасия Григорьевна. – Боятся облучения.

– Как раз для таких людей сегодня будет проходить лекция в школе здоровья, – напомнил я. – В этот раз в актовом зале школы № 3, в шесть вечера. Можете направлять всех отказников туда. А вообще убеждайте, говорите, что это для их же здоровья.

– Хорошо, – так же тихо отозвалась она.

– У меня в работе, но из-за кори это ушло на второй план, конечно, – заявила Елена Александровна. – Но я вас услышала.

Шарфиков опустил глаза ещё ниже, хотя, казалось бы, куда уж.

– Станислав Олегович? – позвал я его. – У вас уже начался приём. Вы работаете над списком?

– Я ещё не успел, – промямлил он.

Я тяжело вздохнул.

– Постарайтесь успеть, – сказал я. – Галина Фёдоровна, а у вас?

– А я вообще первый раз про это слышу, – нагло заявила сельский терапевт. – Когда вообще вы сообщали эту информацию?

– На прошлой планёрке, на которую вы не соизволили явиться, – отозвался я. – Лена, выдай, пожалуйста, Галине Фёдоровне список по флюорографии. Сельских пациентов там половина.

– Наверное, потому, что людям из сёл неудобно… – начала было Остроухова.

– Это ваш участок и ваша зона ответственности, – перебил я её. – Поэтому ознакомьтесь и примите меры.

Она снова недовольно поджала губы.

– У меня всё, вопросы есть? – спросил я.

Терапевты дружно покачали головами, и я всех отпустил. Остроухова на долю секунды задержалась, словно хотела поговорить лично. Но потом резко передумала и гордо выплыла из кабинета.

Я посмотрел на часы. Два часа дня. Сейчас успею проехать часть вызовов, потом лекция, потом ещё вызовы. И вечером вторая лекция. Плотный график, но куда деваться.

Собрал вещи и отправился на вызовы. До лекции я успел съездить на три адреса. Два из них оказались несложными, пожилая женщина с обострением остеохондроза и мужчина средних лет с ОРВИ, который зачем-то вызвал врача на дом из-за температуры тридцать семь и два.

Мой любимый тип пациентов, ему даже больничный был не нужен, он просто запаниковал, что у него пневмония. И вызвал врача «послушать».

Третий вызов был серьёзнее, пожилой мужчина с декомпенсацией сердечной недостаточности. Госпитализироваться он отказался, я скорректировал ему терапию и назначил сам себе повторный активный вызов к нему через несколько дней.

К трём часам Костя привёз меня к школе номер три. Сказал, что за час как раз успеет ещё кого-нибудь повозить по части вызовов и затем приедет за мной.

В холле школы меня уже ждала Кристина Владимировна. Модный синий брючный костюм, уложенные волосы. Выглядела она стильно.

– Вот сегодня без охранника работаем, – вздохнула она. – Ну, вы знаете уже, наверное.

О да, охранник лежит дома и пытается переварить семь дошираков.

– Приболел он, да, – вслух сказал я. – Ничего, оклемается.

– Ну да, – она взяла меня за локоть и повела вглубь школы. – Спасибо вам, что согласились прочитать лекцию! Актовый зал готов, дети уже там. Представитель из районо тоже здесь, Ирина Павловна, она сидит в первом ряду. Пожалуйста, упомяните про наше сотрудничество с поликлиникой, как мы договаривались.

– Не переживайте, – успокоил я её. – Всё будет хорошо.

Мы прошли в актовый зал. Там сидело примерно человек шестьдесят: девятые, десятые и одиннадцатые классы. Шумели, переговаривались, кто-то сидел в телефоне. Типичные подростки, которым сказали задержаться после уроков, а они не очень понимали зачем.

В первом ряду я заметил женщину лет пятидесяти в строгом костюме с папкой на коленях. Это явно была представитель районо. Кристина Владимировна кивнула мне и села рядом с ней.

Я вышел на сцену, оглядел зал. Подростки притихли, с любопытством начали меня рассматривать. Некоторые девочки зашептались и захихикали.

– Всем привет, – начал я, намеренно отказавшись от формальных приветствий. С подростками надо говорить на их языке, иначе рискуешь потерять внимание через тридцать секунд. – Знаю, всем хочется домой. Но я не займу много времени. Меня зовут Александр, и я врач-терапевт. Ваша школа активно сотрудничает с нами по вопросам профилактики и здоровья. И сегодня мы вместе проводим лекцию, которая, надеюсь, будет вам полезна. Отдельное спасибо Кристине Владимировне за организацию.

Директриса улыбнулась, а Ирина Павловна удовлетворённо кивнула. Так, начало хорошее.

– А поговорим мы сегодня про курение, – продолжил я. – Но не спешите закатывать глаза. Я не собираюсь читать вам нотации. Вы и так знаете, что курить вредно. Вопрос в том, понимаете ли вы, что конкретно происходит внутри вашего тела при курении. Между «вредно» и конкретными фактами есть большая разница.

Несколько подростков, которые уже начали скучать, подняли головы. Хорошо, значит, я их зацепил.

– Начнём с обычных сигарет, – сказал я. – Когда вы делаете затяжку, в ваши лёгкие попадает дым, содержащий около семи тысяч химических соединений. Из них минимум семьдесят являются доказанными канцерогенами. Это значит, что они вызывают рак. Не «могут вызвать», а вызывают.

Я сделал паузу.

– Но рак – это далеко, правда? – задал я риторический вопрос. – Это бывает у старых, а вы молодые. Поэтому давайте я расскажу, что делает курение именно с вами. Сейчас, а не через двадцать лет.

Несколько подростков даже телефоны убрали, это успех.

– Первое, – я загнул палец. – Кожа. Курение сужает мелкие сосуды кожи, и она получает меньше крови и питательных веществ. И в результате стареет быстрее. Морщины у курильщиков появляются на десять-пятнадцать лет раньше, чем у некурящих. А морщины – это некрасиво.

Девочки в зале переглянулись. Аргумент про внешность для подростков всегда работал лучше, чем любая статистика смертности.

– Второе, – продолжил я. – Выносливость. Курение снижает объём лёгких. Если вы занимаетесь спортом, вы заметите это первыми. Одышка после нагрузки, которой раньше не было. И чем дольше вы курите, тем хуже это становится. Причём восстановить лёгкие до исходного состояния после нескольких лет курения уже невозможно. Повреждённые альвеолы не регенерируют.

Несколько парней переглянулись. Надеюсь, сумею до них достучаться.

– Третье, – загнул я ещё один палец. – Зубы. Курение вызывает потемнение эмали, воспаление дёсен и ускоренное образование зубного камня. Через пять лет активного курения зубы пожелтеют так, что никакая отбеливающая паста не поможет. А через десять лет начнутся проблемы с дёснами, зубы расшатаются. Плюс запах изо рта, который не перебивает ни жвачка, ни ополаскиватель. Целоваться с такими людьми противно.

Несколько смешков из зала. Но в основном слушали меня внимательно.

– Теперь самое интересное, – сказал я. – Вейпы. Я знаю, что многие из вас думают, что вейп – это безопасная альтернатива сигаретам. Просто пар со вкусным запахом, и всё, верно?

Зал оживился. Вейпы явно были их темой.

– Вейп действительно не содержит смолы и большинства канцерогенов, которые есть в табачном дыме, – признал я. – Это правда. Но это не значит, что он безвреден. Во-первых, он содержит никотин. Причём в концентрациях, которые часто выше, чем в обычных сигаретах. А никотин является мощным нейротоксином, который влияет на развитие мозга. Проще говоря, вы буквально становитесь глупее. Не из-за лени, не из-за телефона, а из-за химического воздействия на мозг.

В зале стало совсем тихо. Даже представитель из районо слушала с заметным интересом.

– Во-вторых, – продолжил я, – ароматизаторы. Те самые вкусные запахи и вкусы в жидкостях для вейпов. Эти вещества были разработаны для пищевой промышленности. Их безопасно есть. Но никто не проверял, что происходит, когда вы их вдыхаете. Пищеварительная система и лёгкие устроены совершенно по-разному. Например, диацетил, который придаёт сливочный вкус, при вдыхании вызывает облитерирующий бронхиолит. Это тяжёлое заболевание лёгких, которое у медиков называется «попкорновое лёгкое».

– А это лечится? – спросил кто-то из зала.

– Плохо, – честно ответил я. – Повреждение бронхиол необратимо. Можно замедлить прогрессирование, но вернуть лёгкие в исходное состояние нельзя.

Старшеклассники замерли, ловили каждое слово.

– И в-третьих, – добавил я. – Зависимость. Никотин из вейпа вызывает привыкание быстрее, чем из сигарет, потому что доставка в мозг происходит эффективнее. Среднестатистический подросток, начавший вейпить, формирует зависимость за две-три недели. А бросить потом так же тяжело, как и обычные сигареты.

Я помолчал, давая информации усвоиться в головах подростков.

– Я не буду говорить вам «не курите», – заключил я. – Вы взрослые люди, и это ваш выбор. Но я хочу, чтобы вы делали этот выбор, зная факты. Не мифы из интернета, не рекламу производителей вейпов, а факты.

Повисла пауза, а затем раздались робкие аплодисменты. А потом начались вопросы.

– А если курить только по выходным, это тоже вредно? – спросила девушка в пятом ряду.

– Да, – ответил я. – Безопасной дозы никотина не существует. Даже одна сигарета вызывает спазм сосудов, который длится несколько часов.

– А кальян? – спросил другой парень.

– Один сеанс кальяна по объёму вдыхаемого дыма равен примерно ста сигаретам, – ответил я. – Вода не фильтрует ни никотин, ни угарный газ. Это миф. Плюс общий мундштук – это прямой путь к передаче герпеса.

Вопросы продолжались ещё минут пятнадцать. Я отвечал на каждый, стараясь быть честным и конкретным. Не запугивать, а информировать.

Когда лекция закончилась, ко мне подошла представитель из районо. Ирина Павловна оказалась приятной женщиной с внимательным взглядом.

– Александр Александрович, спасибо за лекцию, – сказала она, пожимая мне руку. – Очень содержательно. Дети слушали, а это, поверьте, редкость. Я обязательно отмечу в отчёте, что школа номер три ведёт активную профилактическую работу совместно с поликлиникой.

Кристина Владимировна, стоявшая рядом, просияла.

– Мы стараемся, – скромно сказала директриса, хотя ещё утром понятия не имела, что эта лекция состоится.

Я попрощался с Ириной Павловной, подтвердил Кристине Владимировне, что вечером в шесть мы проведём лекцию школы здоровья в её актовом зале, и вышел из школы.

Пора было ехать на оставшиеся вызовы. Так что я вышел к дороге, где мы договорились встретиться с Костей.

Только вот Кости почему-то не было. Зато передо мной тормознула незнакомая чёрная машина, и водитель гостеприимно распахнул дверь.

– Запрыгивай, – заявил он.

Это вообще кто?

Глава 16

Я настороженно посмотрел на водителя, который сидел в незнакомой мне машине. Ему было лет сорок, коренастый, с короткими тёмными волосами. И широкой улыбкой.

Я, конечно, не маленькая девочка, но садиться в машину к незнакомцу тоже не хотел.

– Вы кто? – спросил я.

– Я Лёха, друг Кости, – отозвался тот. – Костя попросил подстраховать. Сказал, что у тебя домашние вызовы, а ему уйти надо.

Очень интересно. Я достал телефон и набрал Костю. Тот ответил почти сразу.

– Извини, не хотел звонить, чтобы не мешать, – торопливо начал он. – У меня у дочки утренник в садике, она жирафа играет. И я обещал ей, что приду посмотреть. А тут по времени понял, что не успеваю совсем, и попросил другана помочь. У него передо мной должок, так что согласился. Ты не переживай, Лёха отличный мужик!

Да не сомневался. Но проблема тут в другом: водитель не может передавать свои обязанности постороннему. Особенно когда речь идёт о перевозке врача на вызовы. Это нарушение, и если кто-то узнает, Косте точно прилетит.

Однако у нас с водителем сложились уже достаточно хорошие отношения, и я решил его не сдавать.

– Ладно, – вздохнул я. – Только лучше предупреждай заранее в следующий раз.

– Само собой, – обрадовался Костя.

Я сбросил звонок и сел в машину к Лёхе. Дал ему список с оставшимися вызовами, и мы поехали.

– Я Александр, – по дороге представился я.

– Да знаю я, моя жена к тебе ходила, – кивнул тот. – Говорила, золотой ты врач! Даже не думал, что ты такой молодой.

Лёха оказался очень болтливым и успел немного утомить меня разговорами. Но по вызовам возил быстро, и это компенсировало неудобство. После последнего адреса он тормознул возле детского сада, и я пересел в машину к Косте.

– Ну как утренник? – поинтересовался я.

– Супер, Полинка была великолепна, – похвастался водитель. – Лучший жираф в мире!

– Отлично, – улыбнулся я. – А теперь поехали назад в поликлинику.

– Спасибо, что не сдал, – искренне поблагодарил Костя.

Он привёз меня обратно, и я вернулся в кабинет. До шести вечера возился с документами и прочими важными делами.

Без двадцати шесть мы с Леной вышли и пешком направились в школу номер три. Теперь уже просто как слушатели. Ну, я ещё для того, чтобы убедиться, что всё пройдёт хорошо.

Актовый зал школы уже наполнялся людьми. Вика, как всегда, сработала на совесть, доложила о новой площадке всем желающим. Даже необычно, какие только места мои посетители школы здоровья не посетили уже. Сначала ФОК, теперь вот школа.

Кристина Владимировна уже сидела в первом ряду. Перехватила мой взгляд и кивнула мне.

Маргарита Семёновна также уже стояла на сцене. Коротко мне кивнула. Среди слушателей я не обнаружил Коляна, наверное, не смог выбраться.

– Всем добрый вечер! – ровно в шесть вечера начал я. – Рад, что вы все добрались до школы. Знаю, место необычное, но те, кто был на лекции вчера, знают, что бывает и хуже.

В зале раздались смешки.

– Сегодня за предоставленный зал хочу поблагодарить директора этой школы, Кристину Владимировну, – продолжил я. – Именно она любезно согласилась предоставить нам актовый зал для лекции. И именно благодаря ней она состоится!

Раздались аплодисменты, директриса скромно кивнула.

– А читать лекцию сегодня вам будет наш уважаемый врач-рентгенолог с солидным стажем работы, Маргарита Семёновна, – представил женщину аудитории я. – Маргарита Семёновна, начинайте.

Она взяла у меня микрофон и улыбнулась. Я спустился вниз, сел в первом ряду рядом с директрисой и Леной. Директриса тут же подсунула мне документ о предоставлении зала, который я подписал.

– Добрый вечер! – начала лекцию Маргарита Семёновна. – Сегодня мы с вами поговорим о рентгене. И начну я с главного вопроса, который мне, как врачу-рентгенологу, задают каждый день. Звучит этот вопрос так: «А это не опасно?»

По залу прошёл лёгкий смешок. Видимо, многие узнали себя.

– Вот и давайте разберёмся, опасно или нет, – продолжила Маргарита Семёновна. – Для начала: что такое рентгеновское излучение? Это электромагнитное излучение, как и обычный свет, только с гораздо более короткой длиной волны. Именно поэтому оно способно проходить через мягкие ткани тела, но задерживается костями и плотными органами. На этом принципе и построена рентгенография. Аппарат делает что-то вроде теневой фотографии ваших внутренностей.

Не хватало мне таких лекций, когда я только-только попал в этот мир. Приходилось самому разбираться во всех способах диагностики этого мира.

– Теперь про дозы, – продолжила Маргарита Семёновна. – И это самое важное. Доза облучения измеряется в миллизивертах. Годовая доза, которую каждый из нас получает просто от жизни на планете Земля, это так называемый естественный радиационный фон. И он составляет примерно два-три миллизиверта. Вы получаете её от солнца, от почвы, от всего вокруг.

Она выдержала паузу.

– А теперь внимание, – сказала она. – Одна цифровая рентгенограмма грудной клетки – это примерно ноль целых три десятых миллизиверта. Считайте сами. Чтобы набрать годовую фоновую дозу, вам пришлось бы сделать примерно десять рентгеновских снимков за год. А вам обычно делают один-два. Флюорография, которую вас просят проходить раз в год, даёт ещё меньше, около ноль целых пять сотых миллизиверта на цифровом аппарате. Это как несколько часов полёта на самолёте. Вы же не боитесь летать?

– Боюсь! – крикнул кто-то из зала.

Маргарита Семёновна негромко усмехнулась.

– Ну хорошо, некоторые боятся, – улыбнулась она. – Но не из-за радиации же. Так вот, давайте развеем главные мифы. И первый миф, что рентген вызывает рак. Да, ионизирующее излучение в больших дозах действительно может повреждать ДНК и вызывать мутации. Это доказано на примере людей, переживших атомные бомбардировки, и ликвидаторах аварий на атомных станциях. Но там речь шла о дозах в сотни и тысячи миллизивертов. А рентгеновский снимок, напомню, это десятые доли миллизиверта. Разница примерно как между стаканом воды и Волгой.

Интересное сравнение. Учитывая ещё, что Волга совсем недалеко от нас.

– Миф номер два, – продолжила Маргарита Семёновна. – «После рентгена нельзя беременеть три месяца». Это определённо чушь. Рентгенография конечностей или грудной клетки вообще не затрагивает репродуктивные органы. Даже при рентгенографии таза доза настолько мала, что никакого влияния на яйцеклетки или сперматозоиды не оказывает. Единственное ограничение, мы стараемся не делать рентген беременным женщинам. Без особых показаний.

Некоторые женщины зашептались. Видимо, обсуждали этот момент.

– Миф номер три, – сказала рентгенолог. – «Флюорография бесполезна, она ничего не показывает». Этот миф я слышу от пациентов, которые считают, что раз у них ничего не нашли, значит, зря ходили. На самом деле, если у вас ничего не нашли, это лучший результат, который вы можете получить. Флюорография позволяет на ранней стадии выявить туберкулёз, пневмонию, опухоли лёгких, увеличение сердца и другие патологии. Причём на той стадии, когда симптомов ещё нет и лечение будет максимально эффективным. Туберкулёз, обнаруженный на флюорографии до появления кашля, лечится гораздо успешнее, чем запущенная форма.

Она рассказала историю из своей практики. Мужчина пятидесяти двух лет пришёл на плановую флюорографию, чувствовал себя отлично, никаких жалоб. На снимке обнаружили округлую тень в правом лёгком. В итоге это оказался рак лёгкого первой стадии. Мужчину прооперировали, удалили опухоль, и он сейчас в стадии ремиссии уже пять лет. Если бы не флюорография, он пришёл бы к врачу через год-полтора, уже с кашлем и кровохарканьем, и тогда всё закончилось бы иначе.

– Вот почему мы просим вас проходить флюорографию раз в год, – подвела итог Маргарита Семёновна. – Это не наше желание и не способ вас облучить против вашей воли. Это скрининг, который спасает жизни.

Затем рентгенолог перешла к практической части. Как часто нужно проходить какие обследования. Сказала и про маммографию для женщин старше сорока лет, и про лечение зубов, и про КТ.

– И последнее, – в конце добавила Маргарита Семёновна. – Если врач назначил вам рентген, значит, польза от исследования превышает потенциальный вред. А потенциальный вред от диагностической рентгенографии, как мы с вами выяснили, ничтожно мал. Гораздо опаснее отказаться от исследования и пропустить серьёзное заболевание, чем получить дозу в одну десятую от того, что вы получаете от природы за год.

Раздались громкие аплодисменты, а затем начались вопросы.

Даже сама Кристина Владимировна задала вопрос, тема её явно зацепила.

В семь часов лекция закончилась, люди стали расходиться. Я проконтролировал, чтобы в зале остался порядок, ещё раз поблагодарил директрису.

Мы с Леной вышли на улицу и встретились там с Лилей. На самой лекции я её не заметил. Видимо, сидела в последних рядах.

Выглядела девушка замечательно. Волосы собраны в хвост, сама в куртке и с рюкзаком.

– Привет, – радостно улыбнулась она мне. – Лекция отличная! Завтра ещё на твою хочу сходить. Если время будет.

– Рад слышать, – улыбнулся я в ответ.

– Идём спасать кошачью честь? – весело проговорила она.

Лена застонала.

– Вот вам смешно, а мне страшно! – вздохнула она. – Ладно, идём. Куда деваться-то…

Лена жила в десяти минутах ходьбы от школы, в пятиэтажке. Служебная квартира от нашей поликлиники.

По дороге она в двадцатый раз пересказала Лиле всю историю про Дымка, балкон и породистую кошку. Лиля слушала, кивала, иногда задавала уточняющие вопросы.

– А порода какая? – спросила Лиля.

– Шотландская вислоухая, я специально уточнила, – ответила Лена. – Соседка говорит, что с родословной.

Мы добрались до квартиры Лены, она тяжело вздохнула и позвонила в дверь к соседке.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти, в домашнем халате и тапочках с помпонами.

– О, Леночка! – обрадовалась та. – Чего случилось?

– Вера Ильинична, – робко начала Лена. – Я… Мы к вам по делу. Это мои коллеги, Александр Александрович и Лилия. Лиля ветеринар.

– Ветеринар? – женщина насторожилась. – А зачем мне ветеринар? Моя красавица Гав абсолютно здорова.

– Можно мы зайдём? – мягко спросил я. – Мы хотели бы посмотреть вашу кошку. Это не займёт много времени. И заодно надо кое-что обсудить с вами.

Вера Ильинична пожала плечами и впустила нас в квартиру. Типичная однокомнатная квартира, чистая и уютная. На диване в гостиной лежала кошка.

И вот тут у меня возникло первое сомнение.

Кошка была красивая. Длинная шерсть, пушистый хвост. Но что-то в ней было не так. Я не специалист по зверям, но даже мне бросилось в глаза, что окрас выглядит странно. Слишком равномерный, слишком яркий. Какой-то неестественно рыжий, почти медный, с чёткими границами. Лапки и хвостик были тёмными.

Лиля подошла к кошке и присела рядом. Принялась за осмотр. Аккуратно раздвинула шерсть на загривке, потом на животе. Потом подняла кошку на руки и внимательно осмотрела уши.