Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 346 страниц)

8. Суета

Варвара и Ягишна ушли уже ночью, ни сказав друг другу ни слова. Между ними словно чёрная кошка пробежала. Но тут удивляться было нечему: волчица всегда плохо сходилась с людьми, а характер колдуньи оставлял желать лучшего. Возможно, они когда-нибудь будут терпимее друг к другу, а может и нет. При последнем раскладе проблем у меня заметно прибавится, а не хотелось бы…

Заглядывать наперёд я не слишком-то любил, поэтому, допив свой утренний сбитень, полетел на окраину леса, где меня ждало подношение от селян. Им зачем-то понадобился леший, а мне как раз следовало пополнить припасы перед зимой, так что почему бы и не помочь друг другу? Да и работа чаще всего не пыльная.

Ага…

На опушке меня поджидала целая толпа. Гомон стоял такой, что лесное зверьё убралось куда подальше подобру-поздорову. Мне тоже захотелось улететь на другой конец леса, но ведь селяне не отстанут. Чего доброго ещё пойдут меня в лес искать. Лучше уж здесь и сейчас всё порешать, чем спустя несколько дней расхлёбывать то, что отложил на потом.

– Вы чего голосите-то? – зычно спросил я, слетая с ветки и принимая человеческий облик, но с увеличенным ростом.

Такой трюк всегда впечатлял обычных людей. Сработал он и сейчас. Собравшиеся тут же замолчали и уставились на меня со смесью страха, почитания и любопытства. Несколько человек вышли вперед и поставили на траву лукошки да корзинки с едой и питьём, чтобы сразу же задобрить меня и добиться повышенного внимания к своим персонам.

Перво-наперво меня засыпали вопросами о том, почему из высокой горы давеча валил чёрный дым. Людей я успокоил и заверил, что во всём разобрался. Как только главный вопрос на повестке дня был решён, пришла пора перейти и к остальным.

– Ты, – я указал на ближайшего просителя – дородного широкоплечего мужика с сильными, покрытыми шрамами руками. – Говори первым.

– Благодарствую, – мужчина чуть склонил голову – этот жест был для него не слишком привычен. Когда он подошёл поближе, то стало видно, как человек прихрамывает на правую ногу. – Решил я оставить ратные дела, – начал мужчина, – да остепениться. Нашёл жену себе. Вот хотим хозяйство завести, избу построить. Дерева надобно…

– Мои правила просты, – эти слова я повторял уже давно, – бери ровно сколько, сколько требуется, и не трогай молодые деревца.

Мужчина обрадовано кивнул, но не спешил отступать назад.

– Что ещё?

– Мы бы у реки хотели жить, – сообщил бывший воин.

– С этим к водяному, – посоветовал я. – Просто подойдите к воде в том месте, где хотите избу поставить. Опустите в реку кувшин с хреновухой, и Богуш к вам явится. Дальше уже сами договоритесь.

Ещё раз кивнув, мужик отступил назад и радостно зашептался с дожидавшейся его молодой девушкой с косой ниже пояса. Ладная девица, повезло бывшему ратнику с ней. Особенно если она в хозяйстве также хороша, как внешне красива.

Следующим просящим оказался старичок, у которого никак не могла разродиться коза. Этому пришлось пообещать, что прибуду лично и погляжу, в чём проблема. Следом девица пожаловалась на лису, которая повадилась таскать цыплят из курятника. Эта проблема тоже требовала личного вмешательства, как и следующая. Там без очереди протиснулся взъерошенный мужик с криком, что бык перестал покрывать коров. Пару человек шутками предложили просящему дать бедняге передохнуть, так как бурёнок в стаде много, а он один.

Не успели шутки стихнуть, как подошёл молоденький пастушок и попросил найти убежавшую в лес овечку. В награду он предложил краюшку хлеба, которую, видно, сам не доел. Этому я пообещал помочь просто так и выдал ещё крынку молока, чтобы всухомятку не давился.

За пастушком небольшая свора девиц попросилась по грибы да по ягоды. Красавицы явились сразу с лукошками, так что я велел сидевшей на ветке сойке проводить их в хорошее местечко. Следом за девушками увязались и добры молодцы, которые вроде как пришли за хворостом, но то ли передумали, то ли решили совместить приятное с полезным. В любом случае, я ничего против не имел.

Выслушав и других собравшихся, я отправил их по домам. Всех, кроме пастушка. Ему пришлось немного подождать, пока я не найду овечку. К счастью для животного, оно не успело углубиться в лес, так что вернулось к хозяину ещё до того, как он успел доесть свой скромный завтрак.

Я же быстро отчитал полюбившую таскать чужих кур лису, после чего полетел по деревням, чтобы принять роды у козы, разобраться, почему куры перестали нестись, попросить журавлей убрать гнездо с чужой крыши, подлечить ногу лошади, велеть пчёлам на пасеке уйти уже на зимовку и так далее. Даже несчастного быка-производителя проведал, но лишь для того, чтобы убедиться в том, что бедолага просто устал.

Умаявшись уже к обеду, я решил передохнуть на берегу реки. Тут же вынырнувшие из воды русалки хотели составить мне приятную компанию, но следом явился Богуш и прогнал девчонок. Прежде чем скрыться в воде, те показали водяному языки и обдали тучей брызг. Мне, пусть и случайно, но тоже досталось.

– Вот ты-то мне и нужен! – обычно Богуш отчитал бы своевольных дочек и внучек за подобное поведение, но сейчас был слишком уж озадачен чем-то иным. Он даже из воды вышел, шлепая босыми ногами с перепончатыми пальцами.

– Ты сегодня не первый, кому понадобились мои услуги, – кисло улыбнулся я, понимая, что отдых окончен. – Но, надеюсь, что хоть последний.

– У меня дело серьёзное! – навис надо мной Богуш. Идущий от реки запах тины и сырости тут же многократно усилился.

Я поднялся и посмотрел в его тёмные глаза. Те походили на два полных грусти бездонных омута. Впервые на моей памяти Богуш был так чем-то озадачен.

– Ну так излагай, раз серьёзное.

– Гена пропал! – выпалил водяной и затряс меня за плечи, разбрызгивая в сторону мутные капли. – Я его во всех реках, озерах и морях искал. Даже в ручьях и родниках! Нет нигде!

Не то чтобы весть о разгуливающем не пойми где крокодиле меня порадовала.

– Думаешь, он в лесу заблудился?

– Ничего не думаю, – Богуш выпустил мои плечи и удручённо вздохнул. – Помоги Гену найти, а? – взмолился он.

– Ну, давай поглядим, что можно сделать, – стоило мне взмахнуть рукой, как пролетающие мимо сороки тут же опустились на гибкую иву неподалёку. – Видели большую ящерицу? – спросил я сплетниц.

Сороки переглянулись и одновременно повернули головы набок: одна на левый, а другая на правый.

– Очень большую ящерицу, – пояснил я, показывая на Богуша, – питомец водяного.

– Гена – мой друг! – выпалил он, чем заслужил мой пропитанный скепсисом взгляд.

– Я вот тоже твой друг. Что ж я теперь, крокодил?

Водяной замотал головой.

– То-то же. И вообще, не мешай, – я вновь повернулся к сорокам. – Большая такая ящерица, цветом, как ёлка, с длинной мордой и хвостом. В пасти зубов много. Глазки маленькие и злобные…

– Добрые у него глаза! – снова встрял Богуш.

– У крокодила? – на всякий случай уточнил я.

– У Гены, – водяной кивнул. – Он очень добрый и ласковый.

– По сравнению с кем?

Сороки следили за нашей беседой, поворачивая головы каждый раз в сторону говорившего.

– Да хоть с твоим котом! – быстро нашелся Богуш.

Я хмыкнул.

– По сравнению с ним кто угодно добрый и пушистый. Хотя нет, просто добрый. С пушистостью у Ганнибала всё в порядке.

Сороки возмущённо зачирикали.

– Он уже на вас не охотится, – успокоил я их. – По крайней мере, если вы его не донимаете.

Одна из пернатых сплетниц попыталась возразить, но я остался непреклонен.

– Твою товарку он съел, потому что та его за хвост клюнула.

– Мы вроде про Гену говорили, – напомнил Богуш. – Давайте его искать, а? Сорок в лесу ещё много, а крокодильчик у меня один… – водяной вдруг шмыгнул носом. – Один одинёшенек где-то. Мёрзнет, небось, голодает…

– Вы всё поняли? – строго глянул я на сорок. – Поспрашивайте в лесу.

Птицы тотчас слетели с ветки и понеслись прочь. Богуш проводил их обеспокоенным взглядом.

– И что теперь? – тихо спросил он.

– Теперь будем ждать. – Просто ответил я.

– А давай ты ещё у людей поспрашиваешь? – не унимался Богуш. – Может, кто в деревнях у леса видел Гену? Мы же не знаем, куда он пошёл.

– Я совсем недавно с местными общался. Если бы кто-то из них видел крокодила, то мне бы точно сказали.

– Белояр, – проникновенно произнес водяной. – Ну будь другом, а? Поспрашивай.

– Ладно, – согласился я. – Если что узнаю, позову.

Богуш обрадовано кивнул

– А я пока ещё воду проверю. Мало ли, вдруг вернулся.

На том и условились. Я полетел к ближайшей деревне, а мой товарищ вернулся в свою стихию. Уж не знаю, когда Богуш успел так привязаться к крокодилу, но переживал он сильно. И пусть ситуация была неординарная, но оставлять друга в беде – последнее дело. Да и крокодилу по местным лесам да деревням гулять без присмотра негоже, а то слопает ещё кого и не подавится.

Первым делом я решил проверить те поселения, где сегодня ещё не был. Благо их насчитывалось не так уж и много. Да и цель поисков обладала весьма приметной внешностью для здешних мест. Ежели тут кто с крокодилом встретится, то уж точно всем растреплет. Разумеется, при условии, что его не обглодают прежде. Но, коли так случится, то с крокодила будет особый спрос.

Однако прежде Гену следовало отыскать. А с этим возникли определённые проблемы: ни в одной из деревень люд слыхом не слыхивал о подобной диковинной зверюшке. Уверен, некоторые селяне и вовсе подумали, что леший свихнулся, раз выспрашивает у них об огромных водоплавающих ящерицах.

Потратив на полёты и расспросы остаток дня, с наступлением сумерек я решил вернуться к реке ни с чем. В окрестных деревнях крокодила не видели, а дальше уйти он не мог. Оставалась ещё надежда на сорок и на Богуша. Возможно, кому-то из них повезло больше, чем мне.

Возвращаясь, я приметил поднимающийся в небо столп белого дыма. Добромил зачем-то собирал людей. Старый волхв делал это нечасто, так что я тоже решил заглянуть на огонёк. Мало ли, вдруг снова печенеги недоброе удумали?

Но никаких злобных кочевников у дома волхва не было. Там собрались несколько седобородых мужчин из близлежащих деревень. Все они внимательно слушали Добромила. Усевшись на крышу соколом, я занялся тем же самым.

– Говорю вам, зло вековое пробудилось! – зловещим голосом произнёс волхв. – Видали чёрный дым за лесом? Это мрачное предвестие невзгод. Беда грядёт, говорю вам!

Собравшиеся принялись нервно перешёптываться. Добромил же не унимался и продолжал нагнетать:

– В былинах сказано о чёрном змее, что люд в страхе держал, пока не одолели его воины храбрые!

Тут я мог бы поспорить: может, храбрые воины и добрались до змея, но разве что пополнили его коллекцию костей. Прикончила тварь Ягишна или какая-то её сестра-близнец. Вот только былины об этом по какой-то причине умалчивали.

– Да будет тебе, Добромил, – один из собравшихся всё же поставил под сомнение слова волхва. – В наших краях отродясь змеев крылатых не видели.

– Я видал! – вдруг выдал один из мужиков. – Рыбу удил и видел, как чудище из воды вышло. Без крыльев, но длинное! Зубастое! И глаза крохотные, но злющие!

– Знаем мы, как ты рыбу удишь, Горисвет, – рассмеялся седой старик. – Скажи уж, что снова от жены подальше пошёл настойку пить, да не проспался после.

Уже немолодой Горисвет вскочил места и ударил себя кулаком в грудь, отчего незамедлительно закашлялся.

– Своими глазами чудище видал! – выдавил он из себя, едва уняв кашель. – Рыбу удил и…

– Коли удил, то где рыба-то? – усомнился в словах товарища уже третий старейшина. – Я видал, как ты прямиком сюда с реки пришёл и ни рыбы с собой не принёс, ни сети.

– Рыбу чудище пожрало, а сеть порвало!

– Да он даже не проспался! – рассмеялся самый древний из собравшихся.

– Говорю вам! – не сдавался Горисвет. – Вышло чудище из воды и к горе пошло, из которой дым вчерась валил! Добромил, – обратился он к волхву, – ты-то мне веришь?

К моему удивлению, хранитель огня недоверчиво прищурился.

– А не ты ли, Горисвет, хреновуху у меня крал, а всё на анчуток да домовых клеветал? – строго спросил он. – Или, может, вспомнишь, как выпивши в лесу заплутал и уснул. Мы тебя всей деревней искали, а ты ответил, что леший тебя запутал.

Моё якобы участие в столь сомнительном мероприятии было наглым враньём, но я всё равно не вмешивался.

– А ещё за девками подглядывал на речке, а потом твердил, что водяной надоумил! – подхватил один из старейшин.

– И огонь в печи не погасил, чуть другие дома не спалил, а всем говорил, что предки прогневались! – поддержал другой.

– Да ну вас! – оскорбился Горисвет. – Вот пожрёт вас чудище, тогда и поймете, что я правду говорил.

– Коли так, то ответь, – всё же смягчился Добромил. – Чешуя у чудища имелась?

– Дык, темнеть начало уже, – замялся Горисвет. – Не разглядел.

– Змей должен быть чёрным, как сама ночь, – продолжил волхв.

Тут Горисвет пусть и с неохотой, но покачал головой.

– Не, моё чудище скорее бурым было. Но страшным – жуть!

Дальше обсуждение вновь скатилось к упрёкам незадачливого Горисвета. Слушать его было пусть и забавно, но у меня имелись другие дела. Однако перед этим, я всё же показался людям.

– Чёрный змей мертв, – сказал я им, выпрямляясь перед костром. – Своими глазами его тушу видел. И убили его не воители, а колдунья по имени Ягишна.

Старики переглянулись.

– Это ж где видано, чтобы баба со змеем сладила? – с сомнением спросил один из них.

– Дык ты не баба, а со своим «змеем» тоже уже не справляешься, – беззубо улыбнулся его сосед, за что получил болезненный тычок под ребра.

– Тихо! – гаркнул Добромил, после чего обратился ко мне. – Это правда, Белояр?

– А зачем мне врать? – вопросом на вопрос ответил я.

Немного посовещавшись, мужчины пришли к выводу, что, действительно, врать мне незачем. Я же спросил волхва:

– Знаешь ли ты былины, в которых говорится о колдунье Ягишне?

Добромил с сожалением покачал головой. Старейшины повторили этот жест.

– Былине о чёрном змее лет столько, что мой прапрапрадед едва родился, а она уже была древней. – Сообщил мне волхв.

– Ладно, – я отступил от костра и уже собирался улетать, но решил прояснить ситуацию. – На Горисвета зря не наговаривайте. Чудище он и правда видел, да не то, о котором речь. Это просто зверь диковинный. Он вам не навредит, не переживайте. – С этими словами я обратился соколом и полетел в лес, взяв курс к той самой горе, где мы с Ягишной чуть не встретили свою смерть.

По пути, приметив сорок, я спросил у них, не видали ли они крокодила. Одна ответила, что кто-то похожий ползал у высокой Белой горы, и что мне об этом должны были доложить. Но видать посланные мной сороки дожидались встречи на том самом месте, где получили от меня задание. Велев товаркам передать им «спасибо», я взмахнул могучими крыльями и ускорился.

Гена действительно нашелся у горы. Он копошился в земле, роя себе нору короткими лапами. Оглядевшись, я понял, что нахожусь там, где лес помог нам с Ягишной выбраться из-под земли.

– Чего тебе тут надо? – спросил я крокодила, подходя ближе.

Рептилия покосилась в мою сторону и продолжила своё занятие. Мысли её путались и были сосредоточены вокруг тепла. Опустившись на колено рядом с Геной, я потрогал землю – та оказалась прогрета, словно летом. Наверное, дело было в лаве под её толщей. Крокодил мерз, чувствовал тепло и хотел согреться.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – сказал я Гене. – Давай я попрошу бобров запрудить ближайшую реку, а Богуш направит её воды сюда. Будет тебе тёплый водоём.

Немного подумав, крокодил согласился. Так мы и поступили. Правда, бобры не хотели работать ночью, так что я договорился, что они начнут подготовку поутру. Откликнувшийся на зов Богуш был так рад видеть Гену, что сразу же согласился на что угодно, лишь бы того порадовать. Я же, решив ещё одну проблему, благополучно вернулся домой. Но прежде чем отужинать, заглянул в подпол, где Васька с Кузьмичом почти закончили строить баньку.

– Скоро сладим, – ответил на мой немой вопрос домовой. – Ты уже попариться хочешь?

– Спасибо, сегодня я уже запарился, – вежливо отказался я. – Но мне пригодилось бы тепло бани для иных целей.

– Каких таких целей? – удивился Кузьмич, а Васька вопросительно вскинул кустистую бровь.

– Для этих, – я показал им яйцо змея и пояснил. – Чтобы детёныш вылупился, нужен жар.

– Васька, – домовой взглянул на банника и с печальным вздохом сообщил, – ты уж прости, но нам лучше всё разобрать. Иначе чудище вылупится, а мы все сгинем.

Банник печально поглядел на меня.

– Достраивайте, – велел я. – Никто не сгинет.

Кузьмич нехотя кивнул, но всё равно продолжил ворчать:

– Помяни моё слово!

– Если я каждое твое слово поминать стану, то обо всём остальном позабуду, – сообщил ему я. – Уж больно много ты говоришь.

– Много, – не стал спорить домовой. – А ты меня почаще слушай, может, уму разуму научишься.

Я смерил его взглядом.

– Мне моего ума вполне хватает.

– Да ну? – с сомнением спросил домовой, искоса поглядывая на яйцо чёрного змея. – А разве не ты только что заявил, что хочешь чудище тут вырастить? Оно ж нас первым делом и сожрёт.

В этот раз я добродушно улыбнулся домовому и спокойно произнес:

– Разве что только тебя.

9. Дела давно минувших дней

На следующий день строительные работы продолжались. Дело было не в умышленном саботаже процесса сборки бани, а в том, что я решил сладить её побольше, благо место позволяло. Помимо самой бани мне еще захотелось мостки к подземной речке и купальню, а ещё стол и лавки, чтобы отдыхать, не уходя далеко. Кузьмич, естественно, ворчал, а вот Васька, наоборот, принял идею с энтузиазмом. Ему и самому было тесновато в старой бане. Особенно если учесть, что он далеко от неё и не отходил, разве что за ветками для веников. А тут у банника получится разгуляться, чему он искренне радовался.

– Обо мне-то никто не подумал? – причитал Кузьмич. – Дом больше стал. Забот с ним у меня тоже больше. Надо порядок наводить, а я тут спину гну!

– Без тебя тут никак, – уважил я склочного старичка. – А наверху за порядком пока Дуся последит.

Домовой воздохнул и смял морщинистое лицо ладонью.

– За ней самой бы кто последил, – пробормотал он. – Не то вылезу из подпола, а от дома одни головёшки остались.

Васька согласно кивнул. За последние несколько дней он узнал кикимору получше, а вчера даже бросил в неё веником, чтобы не мешалась. Уроки Кузьмича, что тут скажешь. Вообще домовой и банник славно спелись, потому как оба к своим обязанностям относились крайне серьезно. Дуся, конечно, тоже хотела как лучше, вот только получалось у неё, как всегда. И это «как всегда» мало кого устраивало. Наверное, только я да Пирожок относились к кикиморе с теплотой. А ещё Забава её жалела…

– Она как-то раз печь чистить решила сразу после готовки. – Продолжал жаловаться Кузьмич. – Дык мне пришлось горячие головёшки вот этими вот руками, – он потряс натруженными ладонями передо мной, – с пола убирать, чтобы ничего не загорелось! А она меня ещё и водой облила!

– Это чтобы ты немного остыл, – я спрятал улыбку.

Банник сдерживаться не стал и тихонько захихикал.

– Смейся-смейся, – злобно произнёс Кузьмич. – Я Дуську буду почаще к тебе в помощницы отправлять. Погляжу тогда, как ты запоёшь.

Васька тут же прекратил хихикать и замотал косматой головой. Теперь в седую бороду усмехнулся уже домовой.

– Вот то-то же! – по-отцовски сказал он, после чего поплевал на ладони. – Хватит уже языком чесать. Банька сама себя не сладит. За работу!

– Успехов! – пожелал я и собрался уже уходить.

– Опять помогать не станешь? – возмутился мне вслед Кузьмич.

– Банька внутри дома, – принялся рассуждать я. – Вот и занимаются ею банник да домовой. Леший вам зачем?

– А дом-то в лесу! – нашелся Кузьмич.

– А лес-то рядом с Тридесятом царством. – Парировал я. – Может, тебе ещё царя Всеслава в помощники позвать?

– Не, – отмахнулся домовой, – он только говорить да мечом махать горазд. Нам и то, и другое сейчас без надобности. – Рассуждал он настолько серьезно, словно верил, что я прямо сейчас пойду за царём.

Что поделать, сарказма местная нечисть в большинстве своём не понимала. Кузьмич хотел сказать что-то ещё, но тут я насторожился. В тот же миг подал голос дремавший у двери Пирожок.

– Гостей ждешь? – выжидающе посмотрел на меня домовой.

– Нет, – я пошёл наверх, уже по запаху догадавшись, кто пожаловал.

Кузьмич узнал человека каким-то иным способом, и быстро потерял к нему всякий интерес.

– Давай, Васька, поднажмём, – сказал домовой и вместе с банником принялся за работу.

Я же погладил по голове Пирожка и провёл ладонью по дереву, веля тому открыться.

– Ого! – на пороге стоял никто иной, как Иван-царевич. Выглядел он удивлённым и по-детски восторженным. – Старуха-то не обманула, вон какие хоромы у тебя теперь!

– Какая ещё старуха? – не понял я.

– Которая в твоей прошлой избе теперь живёт, – охотно пояснил Иван и поморщился. – Ох и вредная бабка! Поначалу сожрать меня хотела. Хотя я так и не понял, шутка ли то была, али нет. – Царевич почесал голову под красной шапкой. – Но потом узнала, что мы с тобой други добрые, и вот, – он показал мне клубок чёрной пряжи, – дала такую диковинку. Клубок сам сюда катился, а мне только за ним идти оставалось.

– Ладно, – я потёр висок, – как ты сюда добрался, я понял. А старую избушку-то как нашёл?

– По цветам, – со счастливой улыбкой пояснил Иван.

Это окончательно сбило меня с толку.

– По каким ещё цветам?

– По одуванчикам. Они у меня прямо под ногами расти начали, стоило в лес войти. За ними и шёл.

– Интересно девки пляшут, – задумчиво протянул я.

Царевич же вытянул шею и заглянул мне за спину, явно ожидая увидеть там танцующих барышень. Но его ждал лишь суровый и крайне недоброжелательный Ганя. Видимо Ивана он недолюбливал по старой памяти, помня времена, когда жил в клетке.

– Ты котика обижал? – прямо спросил я царевича.

– Да ни в жизнь! – тут же запротестовал Иван и обратился к зашипевшему на него манулу. – Я ж тебе ещё мальчишкой яства с царского стола таскал, скотина ты неблагодарная!

Я вопросительно посмотрел на Ганю. Тот перестал шипеть, недовольно забурчал и ушёл на второй этаж, резко подёргивая пушистым хвостом.

– Чего это он? – опешил Иван.

– Сказал, что он охотник и падаль не жрёт, – процитировал я мысли манула.

Ваня снова почесал затылок.

– Так мне надо было ему в клетку живого порося запихать что ли⁈

– Возможно, – уклончиво ответил я и сменил тему, жестом приглашая гостя пройти. – Так ты с чем пожаловал-то?

– Хотел о Забаве спросить, – Иван осторожно переступил порог и вошёл внутрь дерева. Вёл он себя так, словно впервые оказался в музее – на всё внимательно и с восхищением смотрел, но руками ничего не трогал. Особённо парня заинтересовали светящиеся грибы и большая неспешно ползущая по вертикальной стене улитка.

– А что о ней спрашивать? – я вспомнил слова царевича о том, как одуванчики указывали ему дорогу. – Всё с ней хорошо, судя по всему.

– Ты её навещал?

– В последние дни нет, но…

– Тогда давай сходим! – взмолился Иван.

Глаза у царевича при этом стали, как у щеночка, которому уж очень хочется кусочек еды с хозяйского стола. Но оно было понятно – сестру свою он любил. Да и коли бы не Иван, Забавы скорее всего не было бы в живых, а вместе с нею и много кого ещё.

Сверху раздался визг, а потом по ступеням, словно мячик, скатилась Дуся. Тут же бодро вскочив на ноги, она улыбнулась и метнулась на кухню. Уже догадываясь, что сейчас произойдёт, я отступил на шаг в сторону.

– А что?.. – договорить Ваня не успел.

Вернулась кикимора с продолговатой чашей кваса в руках. Она хотела предложить гостю утолить жажду с дороги, но вновь споткнулась и обдала его холодным пенящимся напитком. Иван был в курсе особенностей моей помощницы, поэтому обречённо вздохнул, провел пальцем по намокшим усам и слизнул с него пару капель кваса.

– Спасибо, хозяюшка, – с вежливой улыбкой произнёс он, – напился я.

Но Дуся уже подхватила уцелевшую чашу, протёрла её подолом и умчалась в погреб за новой порцией кваса.

– Ты ей нравишься, – приободрил я Ивана, который обтирал лицо собственной шапкой.

Царевич кисло улыбнулся и быстро пошёл к спуску в погреб, где успел подхватить кикимору до того, как она упала вновь. Я одобрительно кивнул. Иван же взял из рук Дуси чашу, осушил одним большим глотком и вернул кикиморе.

– Благодарствую, – ещё раз поблагодарил он.

Улыбнувшись до ушей, кикимора вприпрыжку помчалась прочь, но поскользнулась на пролитом до этого квасе, который ещё не успел слизать Пирожок, упала и покатилась по полу в сторону кухни. Чашу она выпустила из коротких ручек и та, вращаясь в воздухе, приземлилась царевичу точно на голову.

Его отец, скорее всего, вышел бы из себя. Но Иван лишь пожал плечами и улыбнулся:

– Не зря молвят, чему быть, того не миновать, – философски изрёк он, снимая с головы чашу. Так что, пойдем к Забаве?

– Пойдём, – решил я. – Завтра жди меня на опушке Валдайского леса.

– Добро! – просиял царевич и засобирался.

– Умыться не хочешь? У меня внизу родник имеется.

– Я быстро! – Иван поспешил вниз, а я стал дожидаться его на пороге, наблюдая за тем, как колышутся на ветру почти потерявшие листву деревья.

Стихающая с приближением зимы песнь леса стала чуть громче и протяжнее. В неё вплелись новые нотки, которые я уже слышал прежде, но в другом месте. Что ж, теперь понятно, откуда в Белоярском лесу посреди осени взялись одуванчики.

– Готов! – бодро отрапортовал вернувшийся Иван.

Заслушавшись мелодией природы и залюбовавшись ландшафтом, я не заметил, как пролетело время. Царевич же успел привести себя в порядок и теперь всем своим видом излучал нетерпение. Разве что с ноги на ногу не прыгал. Можно было подумать, что мы поедем к Забаве прямо сейчас. Но нет, путь для человека к ней неблизкий.

– До опушки тебя довезут, – сообщил я царевичу и указал ему на лося, что согласился помочь.

– Мне ещё надобно старухе диковинку вернуть, – Иван показал мне клубок.

– Тогда я тебя провожу, – не то, чтобы я настолько не доверял Ягишне. Просто решил прояснить для себя один момент.

Второй лось откликнулся быстро, и вскоре мы с Иваном уже ехали к избушке на курьих ножках. По пути парень рассказывал мне о делах в царстве. Информация по большей части была для меня бесполезной, но я сделал вид, что внимательно слушаю. Однако вскоре беседа зашла в иное русло.

– А почему над Белой горой дым коромыслом стоял? – спросил вдруг царевич. – Светлан теперь постоянно твердит, что это дурной знак.

– Можешь ему сказать, пусть успокоится и бережёт здоровье – нервные клетки не восстанавливаются, – меланхолично посоветовал я, представляя, какую панику уже успел развести царский волхв.

– Вот и отец тоже про клетку сразу подумал! – оживился Иван. – Так и сказал, мол, Светлан, или ты умолкаешь или в клетку посажу. А волхв всё своё талдычит, дескать, чёрный змей то, чёрный змей сё. Наслушался сказок всяких и теперь остальных стращает.

– Сказок, значит, – я взглянул на спутника. – Знаешь, а я бы их послушал.

Царевич посмотрел на меня с нескрываемым сомнением.

– Так заглядывай в гости. Мы тебе завсегда рады.

– Зайду, – пообещал я, раздумывая, услышу ли что-то новоё от царского волхва. Кроме очередных подозрений, оскорблений и обвинений в том, что сделал-таки из царской дочки лешачиху. Хотя я этого и не делал.

Вскоре между деревьями замаячил силуэт избушки. Иван тут же нервно заелозил на спине у лося, о чём тот незамедлительно сообщил мне. Я успокоил животное и заверил, что его вины в этом нет. Лось покосился на седока и ускорил бег, но почти сразу замедлился, ощутив нечто, исходящее от жилища колдуньи.

Я же заметил недоброе куда раньше. Первое, что сразу же настораживало, так это тишина – в этой части леса не пели птицы и не копошились в кустах другие звери. Часть деревьев близ избушки неестественно изогнулись. Они до сих пор были живы и чувствовали себя отлично, но форма их изменилась, а на ветвях появились обереги и куколки из сухой травы, звериных костей и верёвок. Кости были старыми, так что не слишком-то меня волновали. Но всё в совокупности наводило на неприятные мысли.

– Ты когда сюда шёл, ничего не чувствовал? – между делом спросил я спутника.

– Чего ж не чувствовал? Чувствовал. Жутковато тут стало.

– И всё равно пошёл?

– Ну да, а чего мне в твоём лесу бояться?

Несмотря на то, что я мог назвать как минимум пять причин не ходить вглубь Белоярского леса просто так, говорить царевичу ничего не стал. Он всё равно не послушает.

Стоило нам подъехать к избушке, как на её порог вышла Ягишна в своём чёрном откровенном платье. Она игриво подмигнула мне и уставилась на царевича.

– Вижу, помог тебе клубочек, – певуче произнесла она.

– Помог, бабушка, спасибо, – спрыгнув с лося, Иван склонил голову и направился к колдунье, на ходу доставая из сумы клубок.

Я же не сводил глаз с Ягишны гадая, с какой стороны эта эффектная женщина похожа на бабушку. Да, лет ей, судя по всему, было немало. Да и в моменты стресса она могла менять личину, но почему Иван сейчас видит её иначе?

– Тогда отплати, как обещал, – Ягишна подошла к царевичу, забрала у него клубок и не глядя бросила через плечо куда-то в избу. В пальцах колдуньи появилась тонкая игла, которой она ткнула Ивана в палец.

– Ягишна, – предостерегающе произнёс я.

– Ему совсем не больно, – проворковала колдунья, выдавливая каплю крови юноши на свою ладонь. – Правда же, внучок?

– Не больно, бабушка, – отозвался царевич.

– Вот и славно, милок, – продолжая улыбаться, Ягишна закончила сбор крови и выпустила палец Ивана. – Вот и славно, – повторила она, скрываясь в своём жилище.

– Видал? – шёпотом спросил меня. – Настоящая карга! Ни одного зуба целого и руки сморщенные. А ногти-то! Ногти видал? Когти настоящие.

Я не знал, что ответить, поэтому промолчал, продолжая с недоверием поглядывать на тёмный дверной проём избы. Вскоре в нём вновь появился гибкий женский силуэт.

– Вас накормить, напоить или… – хищный взгляд Ягишны, которую я видел писаной красавицей, впился в меня не хуже клеща. – Спать уложить? – томно закончила она.

Ивана передёрнуло. Я слышал, как замерло его сердце, а потом юноша вздрогнул.

– Спасибо бабушка, но нас ждёт дорога, – сдавленно произнёс он и потянул меня за рукав в сторону отошедших подальше лосей.

– Иди, я догоню.

Царевич поглядел на меня, как на умалишенного, но спорить не стал. Я поднялся по крыльцу и встал напротив колдуньи.

– Что всё это значит? – спросил я так, чтобы спутник не слышал.

– Ты же понял, что спать мы не будем? – она поскребла чёрным ноготком по моей груди.

– Я не об этом. Почему парнишка видит тебя иначе?

– Потому что мне так удобно, – просто ответила колдунья. – Ты только подумай – разболтает он всем вокруг, что в лесу живёт одинокая красавица. Знаешь, сколько сюда деревенских мужиков набежит? Замучаешься всех ловить! – хотя, она задумчиво коснулась своих пухлых губ. – Может, и ревновать начнёшь? Я же краше, чем та волчица. Как её там?..