Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 231 (всего у книги 346 страниц)

Мы с Забавой переглянулись.

– На тебя не угодишь, – покачала головой Забава. – Не хочешь – не бери плату. Просто твори добро.

– Для чего?

– Для себя, – чуть грубее, чем планировал, сказал я. – Ты же переживала о том, что про тебя былую молва худая ходит, так?

Ягишна кивнула, не спуская с меня внимательного взгляда. Что-то в её глазах неуловимо изменилось и даже черты лица чуть смягчились. Женщина ждала от меня совета, который мог бы изменить её жизнь. Если она его получит и примет…

– И пусть прошлое ты отпустила, – продолжил я, тщательно подбирая слова, – почему бы не жить настоящим? Мы все знаем, что у тебя доброе сердце, а добро – это именно то, что не помешает миру и никогда не будет лишним. – Пред моим мысленным взором тут же встала мрачная Пучай-река, что полнилась душами дурных людей, но я быстро отогнал слишком уж реалистичный образ и ничем не продемонстрировал той озадаченности, которую он у меня вызывал. – Что, если это тот самый смысл, который ты ищешь?

Ягишна улыбнулась, но быстро вернула себе немного стервозный и непринуждённый вид, который ей отчего-то очень нравился.

– А что, если нет? – спросила она.

– Ты никогда не узнаешь этого, пока не попробуешь, – сообщил я колдунье, уже понимая, что она приняла решение.

– Ладно, – Ягишна встала на ноги, и ловко сняла Уголька со спины пробегающего мимо Пирожка и сунула в рот змейке кусок хлеба. – Буду творить добро другим во благо, – заявила колдунья. – Но попозже. Ступа нужна, а то снега намело столько, что я в жизни никуда не дойду. Начну новую жизнь с понедельника!

– С чего? – не поняла Забава.

– Не знаю, – тряхнула головой Ягишна, – да и не суть! Главное – я для себя всё решила и прояснила. Всё, кроме одного, – колдунья подошла ко мне и, вдруг резко развернувшись на пятках, уселась на мои колени. – Ну так что, Белояр, – промурлыкала она, явно пребывая в отличном настроении. – Бесстыжая я али нет?

19. Дела соседские

Днём дел в лесу оказалось немного, я даже успел вздремнуть в берлоге у проснувшейся медведицы, пока заново её убаюкивал. Молодая самка впервые стала мамой, вот и вскочила от такой приятной неожиданности. Медведицы рожают в спячке, и сон у них весьма чуткий, не то, что у самцов, которые как завалятся дрыхнуть, так их и не добудишься до весны. Бывают, конечно, исключения, но это редкость.

Что же до мохнатой мамаши, то два появившихся на свет сорванца активно копошились и не дали ей добром уснуть. Пришлось мне всех троих убаюкивать. Мелким даже сказку рассказал поучительную, про вершки и корешки. Они, конечно, ничего не поняли, но напились мамкиного молочка и довольно засопели, зарывшись в её густой мех. Пригревшись, и я задремал, а как проснулся и выбрался из берлоги, то уже вечереть стало. Восстановив целостность медвежьего укрытия, я ещё немного полетал над лесом и уже собирался домой, как вдруг увидел, как внизу вихрем закружились снежинки.

Стоило мне приземлиться и принять человеческий облик, как из вороха снега вышел Крачун. Выглядел он встревоженным, но, не успел и рта раскрыть, как насторожился уже и я, потому как лес вдруг вздрогнул. Не в прямом смысле, почти как человек, когда во время погружения в сон словно оступается и падает куда-то, не вставая при этом с кровати.

Что-то встревожило Белоярский лес. Нечто противоестественное возникло на его здоровом, дремлющем теле гнойным наростом, прервало сон и могло погрузить в агонию. Действовать нужно было срочно. Мой взгляд устремился далеко на юг, где в небо поднялась стая напуганных птиц.

– Почуял? – вместо приветствия спросил хмурый Крачун, который заметил, как изменилось моё лицо.

– Почуял, – мрачно отозвался я. – Разлом?

– Он самый, – кивнул мой седовласый собеседник, – да не простой, а большой. Но вдвоём сдюжим. Готов?

– Догоняй, – отрывисто бросил я и шагнул сквозь лес.

Лишенные листьев деревья бросились мне навстречу, превращаясь в размытые тёмно-серые пятна. Их ветви затрепетали от ледяного ветра. Он ударил мне в лицо, растрепал спутанные волосы и принёс запах гари. Но пылал не лес, а что-то за ним. Довольно далеко, в незнакомых мне местах. Это могло подождать, так как моим приоритетом являлся Белоярский лес. И он просил помощи.

Оказавшись у южной опушки, я сразу же увидел разлом. Огромная трещина уродливым шрамом пролегла ровно меж двух холмов. Снег с их склонов сошёл и провалился под землю, где несмотря на свою кристальную белизну растворился во всепоглощающей тьме. Прямо на моих глазах оттуда поднимались склизкие щупальца скверны. Или нечто на неё очень похожее. Отличало две сущности лишь то, что отростки не были похожи на растения, а будто бы состояли из концентрированного мрака. Радовало в этой ситуации лишь одно: пока Белоярский лес и его обитатели не пострадали.

– Что ещё за дрянь? – голос мой растворился в вое ветра.

– То, что существует на дне Пучай-реки, – ответил мне появившийся рядом Крачун.

Я с отвращением поглядел на тёмное нечто.

– Лучше бы оно там и оставалось.

– Согласен, – скупо кивнул владыка Подземного царства. Он отвел руку в сторону и сжал пальцы, которые сомкнулись уже на появившемся из ниоткуда ледяном посохе. – Я сковываю, ты бьёшь. Договорились?

Ответом Крачуну послужил грозный рёв огромного медведя. Лес вдохнул в моё тело неистовую ярость и несокрушимую мощь дикой природы. Одержимый гневом, я бросился в бой. Щупальца, словно почувствовав угрозу, встрепенулись и угрожающе задёргались. Они бросились в атаку, но из-за появившегося на них инея двигались довольно медленно. За миг до моего первого удара Крачун резко выдохнул. Вместо пара из его рта вылетела лютая стужа, обратившая ближайшее щупальце в сосульку, которую вдребезги разбила моя лапа.

Отростки словно рассерженные змеи кидались на меня. Но ни один из них так и не достиг цели из-за сковывающего движения льда. Не знаю, смог бы я в одиночку сладить с таким противником или нет, но пока чаша весов склонялась в нашу с Крачуном сторону. Даже несмотря на то, что из разлома полезли тени, каждая из них отправилась обратно.

Но по мере того, как мы сокращали количество склизких отростков и нечисти, всё новые и новые противники пёрли из разлома на поверхность. Пока владыка Подземного мира успешно сдерживал их, но мне не были известны пределы его силы. Сможет ли он продержаться до конца схватки?

Словно прочитав мои мысли, Крачун хрипло и отрывисто крикнул. Он ударил посохом по снегу, отчего во все стороны разлетелась волна мороза. Меня она миновала, тогда как все щупальца замёрзли одновременно. К этому моменту они «проросли» по всей длине разлома и возвышались над нами настоящим уродливым садом.

Приняв человеческий облик, я упал на колени и погрузил руки в снег. Стоило ладоням коснуться земли, как корни окрестных деревьев поднялись, оплели замершие щупальца и одновременно сломали каждое из них. Откуда-то снизу донёсся низкий утробный рёв, заставивший всё вокруг вздрогнуть.

Не теряя времени даром, Крачун распался колючим снегом, чтобы выйти из него же, но рядом с разломом. Как и прежде он принялся затягивать брешь в земле при помощи льда, тогда как я не позволял вновь показавшимся на поверхности отросткам достать владыку Подземного царства. Медвежьи когти рвали вязкую субстанцию на части, и та отступила. Всё закончилось разом.

Всё ещё готовый к бою я огляделся. Поблизости больше не было никакой угрозы. Разве что Крачуну в голову чего дурное взбредёт. Но мы вроде как поладили, так что опасность миновала. Вот только надолго ли?

– Славно, славно, – приглаживая растрепавшуюся на ветру седую бороду, Крачун двинулся ко мне. Походка его стала чуть тяжелее, да и следы на снегу проявлялись, пусть и слабо. Судя по всему, закрытие такого разлома далось старику нелегко. – Хорошо мы с тобой потрудились, Белояр.

– Хорошо было бы, коли нам и не пришлось, – я покачал головой и взглядом указал на то место, где совсем недавно находился разлом. – Этот не был похож на другие.

– Не был, – согласился Крачун, развеяв свой посох и скрестив тонкие руки на груди. – Посему тебя и позвал.

Я с сомнением покосился на старика.

– А сам бы не сдюжил?

– Кто знает, – ушёл от прямого ответа старик. Выглядел он весьма задумчивым, угрюмым и горбился сильнее, чем обычно. – Наверное, устал. Годы, как-никак. К тому же хотелось мне поглядеть, на что ты годишься.

– И что, удовлетворил я твоё любопытство? – мой голос звучал спокойно, но буква «р» всё ещё получилась рычащей – звериный дух пока не полностью покинул тело.

Крачун не ответил. Лишь криво усмехнулся и, задрав голову, оглядел макушки деревьев. Казалось, что он хочет там что-то увидеть, но за голыми ветвями виднелось лишь стремительно темнеющее небо. Едва загоравшиеся на нём звезды затягивали наступающие с юга тучи.

– Люб ты этому лесу пуще прежнего Белояра. – Негромко произнёс Крачун, продолжая глядеть наверх. – Связь ваша куда сильнее, чем может показаться. Посему мыслю, что ты в своих умыслах прав, а вот прошлые лешие правыми не были. Чудно выходит: куда дольше твоего они на этом свете жили да мудрости не нажили.

– Возраст не всегда является показателем ума. – Озвучил я мысль, которую вынес ещё из прошлой жизни.

– Всё так, – кивнул Крачун и, наконец, перестал считать звёзды, посмотрев мне в глаза. – И где ж это ты, такой молодец, уму-разуму столько понабрался?

– Где взял, там уже нет, – ответил я, глядя на то, что осталось от разлома. – Скажи лучше, почему обитатели твоего царства тебя не слушают?

– Слушают, да не все, – Крачун говорил без тени сожаления или смущения. Выглядел он при этом весьма отрешённо. – Как и ты, Белояр, я страж. Но не леса, а Подземного мира. Мой удел – сдерживать то, что множится в нём день ото дня. И чем дальше, тем труднее мне выполнять свой долг. И виною тому люди, в чьих сердцах тьма множится быстрее света. Особливо в этих краях.

Стоило Крачуну закончить, как я помрачнел. Но не из-за его слов, а потому что новый порыв ветра принёс очередную волну запаха гари. Вдали, у линии горизонта, ночное небо подсвечивалось заревом пожара.

– Печенеги, – пояснил Крачун, проследив мой взгляд. – Напали на соседнее царство, – он замолчал и выжидающе поглядел на меня.

Я хмурился, глядя вдаль.

– Уж не знаю, смогут ли тамошние воины сами справиться с напастью, – произнёс старик, и снова умолк, продолжая изучать выражение моего лица. Он ждал, какое решение я приму.

И долго ждать Крачуну не пришлось.

Подозвав недавно усевшуюся на ветку сороку, я шепнул ей пару слов. Едва опустившаяся мне на плечо птица взмахнула крыльями и унеслась прочь, по направлению к гигантской билобе.

– И чего ты ей молвил? – Крачун проводил взглядом пернатую сплетницу.

– Чтобы рассказала Забаве о случившемся. Пусть предупредит отца. Может, тот соседям подсобит, а нет, так хоть будет знать о близости врага.

– Едва ли. У Всеслава с Тихомиром дружбы нет. Ещё их предки разругались.

Несмотря на сомнения в голосе собеседника, меня его заявление не смутило, и я предположил:

– Так может супротив общего врага сплотятся?

– Умно, – оценил старик. – Но не лучше ли тебе самому о том с Всеславом потолковать?

– Забава справится. Она у царя единственная дочка и знает к нему подход. Мне же нужно самому поглядеть, что у соседей творится, – я сделал шаг и уже собирался обратиться соколом, как Крачун спросил:

– Только поглядишь?

– Как получится, – лгать у меня причин не имелось. – Если будет возможность помочь людям, то помогу.

– Так ты ж в тех краях никогда не бывал, никого там не знаешь, – голосом демона-искусителя пропел Крачун, явно испытывая меня.

Но вне зависимости от того, какие цели преследовал владыка Подземного царства, у меня имелись свои убеждения, которые я предавать не собирался. Разлом мы закрыли, лесу пока ничего не угрожает, а там, впереди, гибнут люди. К тому же, если они не смогут сдержать печенегов, те нагрянут сюда.

– Мне не нужно знать человека, чтобы помочь ему в случае нужды, – мне пришлось подавить раздражение, чтобы не портить едва наладившиеся отношения с владыкой Подземного царства.

– А коли этот человек того не заслуживает? – прищурился Крачун.

Но моё мнение не изменилось.

– Это уже его дело. Я же поступлю по совести, авось спасённый потом с меня пример возьмёт и не оставит другого в час нужды. – Теперь испытывающе поглядел на собеседника уже я. – А что насчет тебя, Крачун? Не думал ли ты, что печенеги – одна из причин того, что творится с Пучай-рекой?

– Думал, – признал старик и вновь призвал свой посох. – Посему мы пойдем вдвоём. – Он топнул ногой, и нас окутал взметнувшийся снег.

Неистовая вьюга взвыла так, что у меня заложило уши. Поднявшаяся перед глазами кристальная белизна на миг ослепила, а потом сменилась огнём пожаров. Ветер подхватывал крики о помощи и боевые кличи, разнося их над охваченным пламенем городом. Обычные люди с бледными от ужаса лицами бежали, куда глаза глядят, а воины сбивались в группы, чтобы дать хоть какой-то отпор прорвавшимся за частокол кочевникам. Тех были сотни…

…и разом стало меньше на одного, когда медвежья лапа сшибла усатого печенега с лошади и впечатала в землю с такой силой, что не выдержал позвоночник. Воин дернулся и затих, уставившись в затянутое дымом ночное небо.

– Резво ты начал, – одобрил Крачун, выступая из вороха опадающих снежинок, что смешались с мелькающим в воздухе пеплом. Владыка Подземного царства взмахнул посохом, и сорвавшиеся с одной из чудом уцелевших крыш длинные сосульки словно копья полетели в приближающихся к нам всадников.

Не ожидавшие такого развития событий кочевники разом стали напоминать подушечки для булавок. Сосульки посшибали их с коней: кого-то пригвоздили к стенам горящих изб, кого-то к земле. Некоторым печенегам повезло умереть мгновенно, другие же корчились в агонии, будто пришпиленные булавками в энтомологических коробках ещё живые жуки.

Зрелище было жутким, но Крачун лишь криво усмехнулся, обратив свой гнев на новых врагов. Я тоже поспешил в новую схватку, краем глаза отметив, что ни одна из лошадей не пострадала. Лишённые седоков они понеслись прочь от горящего города в ночную тьму.

Нас же ждала битва.

Я обратился соколом, чтобы быстрее сократить дистанцию с другим отрядом печенегов, преследовавшим двух женщин и нескольких ребятишек. Прежде чем упасть на врагов с тёмного неба, я быстро огляделся. Выжившие мирные люди и защитники со всех сторон стекались к царскому терему, чтобы дать там последний бой. В том, что он будет последним, у меня сомнений не возникало – уж слишком большое войско собрали атакующие. Они непременно одержали бы верх, но у нас с Крачуном имелся шанс изменить исход боя.

Трое преследователей женщин и детей никак не ожидали, что за миг до того, как они настигнут добычу, с неба прямо им на головы упадёт огромный медведь. Один кочевник погиб так ничего и не поняв – его кости сухо хрустнули под моим телом. Его боевому товарищу мои когти разворотили грудь и отбросили назад уже мёртвое тело. Последний крикнул что-то на своём языке, замахнулся кривой саблей и… так и не выпустил её из рук, когда лишился головы и свалился на снег, орошая его горячей кровью.

Убедившись, что группу жителей никто больше не преследует, я вновь взмыл в небо, выискивая новую добычу. А её-то здесь водилось в избытке! Судя по поднявшейся в левой части города вьюге, там хозяйничал Крачун. Едва ли кто-то из смертных противников мог хоть что-нибудь противопоставить его сверхъестественной мощи. Да и помощь владыке Подземного мира не требовалась, чего нельзя было сказать о мирных жителях.

Полетев направо, я увидел попавших в окружение ратников царя Тихомира. Встав спиной к спине, пятеро израненных воинов понимали, что не выживут и хотели лишь продать свои жизни как можно дороже. Но смерти не суждено было забрать их в этот страшный час. Стоило мне вступить в бой, как ратники на мгновение растерялись, а потом, воодушевленные неожиданной подмогой, присоединились к разметавшему ряды их неприятелей медведю. Вместе нам удалось быстро расправиться с врагами и немного перевести дух.

– Всякое в жизни видовал, – хрипло произнёс седой воин с окровавленным рассечённым лицом. – Но чтобы такое…

– А ты поживи ещё и не такое увидишь, – посоветовал я ему, приняв человеческий облик.

– Ба, леший что ли⁈ – искренне удивился воин помоложе. Из его плеча торчала вражеская стрела, но это похоже не шибко заботило воина.

– Нет, просто медведь из лесу в гости к вам зашёл, – поморщился я и посоветовал. – Идите к остальным в терем.

Защитники города отметили мою шутку скупыми ухмылками, так как ситуация не позволяла расслабиться. Помогая друг дружке, они поблагодарили меня и, быстро сориентировавшись, поспешили к царскому терему. Немного задержавшийся молодой воин спросил меня:

– С чего ты нам помогаешь?

Мой ответ был предельно коротким:

– Потому что могу.

Покачав головой, юноша бросил на меня недоверчивый взгляд.

– Наше царство нечисть и духи не шибко жалуют, как и мы их…

Я ободряюще улыбнулся ему и мягко произнёс:

– Так может настало время что-то изменить?

– Может, – согласно кивнул юноша и поспешил догонять своих.

Я же вновь поднялся в воздух, чтобы легче было находить тех, кому требовалась помощь. Таких в охваченном пламенем городе оказалось ой как много. Мне приходилось без устали метаться туда-сюда, чтобы не позволить пролиться невинной крови. Благо Крачун управился со своей частью города довольно споро и присоединился ко мне. Вместе нам удалось отбросить печенегов назад. Точнее удалось скорее Крачуну, так как у него получилось нагнать на кочевников суеверный страх и заставить бежать без оглядки. Вот только ни я, ни владыка Подземного мира не сомневались, что они вернуться.

Стоя на чудом уцелевшей сторожевой башне, мы провожали откатившуюся назад орду хмурыми взглядами.

– Много их уцелело, – протянул Крачун, приглаживая седые усы, – но и полегло тоже.

– Река твоя из берегов от такого не выйдет? – я окинул взглядом превратившийся в пепелище город, улицы которого окрасились кровью.

– Надобно проверить, – владыка Подземного царства нахмурился ещё сильнее.

– А ещё надо поговорить с местным царём, – предложил я. – Здесь оставаться опасно. Если не холод убьёт людей, так вернувшиеся печенеги.

– И куда им податься? – бросив через плечо короткий взгляд, Крачун поджал губы.

– В Тридесятое царство, – предложил я.

Крачун хмыкнул.

– И давно ты там царём заделался, что такие решения принимаешь?

– С Всеславом я поговорю. Но вот местного владыку не знаю…

– Я знаю, – нехотя признался Крачун. – Упрямый он и бестолковый, но честный. Этого у него не отнять. – Старик поглядел на меня исподлобья. – Всё думаешь два царства супротив общего врага объединить?

Я поглядел вдаль, где занимался робкий рассвет и кивнул.

– По крайней мере, попробую. Если два царя поладят и с общим врагом покончат, то может и зла вокруг станет меньше?

– Поглядим, – после недолгой паузы задумчиво произнёс Крачун. – Поглядим…

20. Дипломатия

Пусть и без особого энтузиазма, но два царя согласились встретиться и поговорить. Далеко не последнюю роль в подобном решении сыграли, скажем так, дипломаты. Меня бы Всеслав едва ли послушал, а вот дочери пошёл навстречу. Хотя Забава, по её словам, чуть ли не целый день ходила тенью за отцом, пока тот, наконец, не сдался.

Как удалось уговорить Тихомира – история умалчивала. Крачун, с которым мы встретились на опушке, не стал распространяться о методах, коими склонил царя к переговорам. Мне оставалось лишь догадываться, что сделал владыка Подземного мира для достижения своей цели. Надеюсь, что обошлось без жертв. Хотя с Крачуна станется…

В любом случае, встречу правителей назначили недалеко от моего леса, прямо на границе двух царств. Опасаясь скорого повторного набега печенегов, Тихомир разбил большой лагерь, куда стекались жители всей его земли. Вереницы усталых и напуганных людей день и ночь тянулись по снегу. Несчастные беглецы были вынуждены бросить хозяйство и взять с собой лишь самое необходимое, что не гарантировало их выживания не только этой зимой, но и весной.

Но жители Тридесятого царства тоже знали, что такое жестокость кочевников, поэтому не остались в стороне и помогали соседям, чем могли: кто-то приносил еду, кто-то тёплую одежду. Многие мужчины-беженцы оказались ранены, так что мужики из ближайших деревень принимали непосредственное участие в обустройстве лагеря.

Обычных селян-работяг мало интересовали многолетние распри между правителями. Они пришли на помощь из лучших побуждений и просто потому, что не могли иначе. Один из мужиков, что попросили дозволения собрать для соседей хвороста в лесу, сказал мне, что не помочь в такой ситуации – это не по-людски. И я был с ним согласен.

Мы с Крачуном стояли на холме и смотрели на суету в разбитом Тихомиром лагере. Несмотря на причину, собравшую людей вместе, владыка Подземного мира усмехался в седые усы. Когда я вопросительно поглядел на него, старик произнёс:

– Порою, тяготы сплачивают куда сильнее, нежели веселье. – Он ещё раз окинул лагерь неспешным взглядом, определённо подмечая куда больше, чем мог бы обычный человек.

Я кивнул.

– Недаром говорят, что други познаются в беде. Жаль лишь, что беды все разные, и та, что пришла в эти земли, куда страшнее многих.

– Верно, – согласился Крачун. – Но такова жизнь, Белояр.

– Такова жизнь, – эхом повторил я. – От дождика можно под крышей схорониться, мороз у тёплого очага переждать, а что-то пережить можно, лишь сплотившись.

– Вот только сплотятся ли? – в голосе Крачуна звучало сомнение. – Простой-то люд уже сейчас отношения наладил, но вот что решат правители – это уже другой разговор. Если снова ругаться продолжат, то беда случится.

– Надеюсь, они оба это понимают.

– Надейся, надейся, – Крачун хмыкнул. Несмотря на его поведение, мне было отчётливо видно, что старик устал. Даже у его силы имелся предел. – Окромя надежды делать-то больше и нечего.

Говорил он без сарказма и задумчиво глядел куда-то вдаль, поверх лагеря. Там, за холмами, раскинулись бескрайние степи печенегов. Возможно, прямо сейчас по ним движется настоящая орда, готовая смыть любые преграды на своём пути. Мне захотелось немедля обратиться птицей и взмыть в небо, чтобы убедиться в безопасности людей, но это было излишним – вдоль стягивающихся к лагерю верениц беженцев, то и дело проскакивали конные воины. Случись чего, они подняли бы тревогу.

– Может, ты ещё раз поговоришь с Тихомиром? – предложил я.

Крачун медленно покачал головой.

– Нет. Решение должны принять люди. – Он перевёл взгляд на меня. – Я и так сделал достаточно. Теперь всё в их руках. А у меня свои дела.

– Пучай-река?

– Она самая, – владыка Подземного мира посмотрел себе под ноги и нахмурился. – Воды её волнуются. Чую, зреет под ними что-то недоброе. И ежели миряне могут сами за себя постоять и ворогам из плоти и крови отпор дать, то с тенями Пучай-реки им никак не сладить.

Несмотря на то, что я знал ответ на вопрос, который собирался задать, всё равно озвучил его:

– Помощь нужна?

– Справлюсь, – отмахнулся Крачун. Он поднял свой посох и уже собирался ударить им о снег, но я задал второй вопрос, который уже давно не давал мне покоя:

– Почему именно эти земли?

– М? – владыка Подземного мира опустил занесённый для удара посох.

– Почему скверна стала сильна именно здесь?

– Пучай-река сейчас тут течёт, – пожал плечами Крачун.

– Сейчас? – теперь не понял уже я.

– Сейчас, – повторил собеседник. – Она свой бег не только замедлять может, но и русло менять. Где тьмы в избытке, где люд гибнет и бесчинства творятся, туда и она течёт.

– Стало быть, коли всё тут наладится, то и Пучай-река докучать нам перестанет?

– Коли наладится, – по тону Крачуна не было понятно, что точно значат его слова: то ли сомнение, то ли надежду, но пояснять он не стал, ударил посохом по насту и исчез, будто его и не было. Лишь снежинки вокруг меня в воздух поднялись и теперь принялись неспешно опадать.

Прикрыв глаза, я прислушался и уловил множество доносящихся со стороны лагеря звуков: снег хрустел под ногами людей, те переговаривались и как могли устраивали быт, хныкали малые дети, матери успокаивали их тихими песнями, стучали молотки, скрипели сани да телеги. Но мирные звуки перемежались и с другими: скрипели зубами раненные, нервно ржали боевые кони, звякала броня, сталь скрежетала о точильные камни.

И пусть я столько услышал, происходящее всё равно выглядело настоящим затишьем перед бурей. Суета людей казалась чем-то незначительным в сравнении с тем, что их ждёт при неблагополучном стечение обстоятельств. Желая хоть как-то повлиять на ситуацию, я обратился птицей и полетел в лагерь, где сразу же направился к шатру правителя, но тот оказался пуст.

Царя Тихомира мне удалось узнать далеко не сразу и то лишь потому, что один из находившихся рядом людей обратился к нему, озвучив титул. Усталый мужчина в пусть и добротной, но простой одежде не слишком-то походил на правителя. Был он высок и статен, но незримый груз давил на его плечи, стремясь опустить их и склонить спину. Тёмные мешки под покрасневшими глазами свидетельствовали о недосыпе, однако во взгляде всё ещё читались непреклонная решимость и вызов.

Вместе с другими мужчинами царь, закатав рукава, разгружал обоз, попутно приободряя окружающих, причём ко многим обращаясь по имени. Он производил впечатление простого и дельного человека, но не стоило забывать и об упомянутом Крачуном упрямстве правителя, которое вполне вписывалось в подобный характер. Впрочем, Всеслав, тоже был весьма упрям, так что это, вероятно, отличительная черта всех царей.

Почувствовав на себе мой внимательный взгляд, Тихомир выпрямился, расправил широкие плечи и уставился на сидящую на древке потрёпанного стяга хищную птицу. Губы царя растянулись в усталой улыбке, и он произнёс громким раскатистым басом:

– Какие вести принёс ты, ясный сокол?

Естественно, царь не ожидал, что птица ему что-то ответит и, когда я спрыгнул на землю и принял человеческий облик, на миг растерялся. Многие из присутствующих потянулись к оружию, но тут раздался звонкий голос:

– Братцы, вы чего? Это ж тот самый леший, что нас спас!

Повернув голову, я увидел знакомого молодого воина с перевязанным плечом. Несмотря на рану, он тоже таскал тюки одной рукой и старался быть полезным. Мужчина широко улыбнулся и кивнул мне, я ответил тем же.

– Стало быть, ты наш второй спаситель, – Тихомир подошёл ко мне вплотную и испытывающе посмотрел в глаза.

– Слишком громкое звание, – я спокойно выдержал его взгляд, продолжая стоять на месте. – Мне просто нравится помогать людям.

– С чего это? – взгляд правителя оставался недоверчивым, хотя напряжённость из позы постепенно исчезала. Всем своим видом Тихомир давал понять, что не слишком рад перспективе дальнейшего общения с кем-то вроде меня. Но всё же он держал себя в руках.

– Я верю в то, что добро всегда возвращается.

Уголки обрамлённых короткой бородой губ Тихомира поползли вверх в язвительной усмешке.

– А вот твой приятель Крачун иного мнения, – сообщил он, продолжая смотреть мне в глаза и не моргать, будто мы играли в гляделки.

– Мы с ним не сказать, чтобы закадычные приятели, да и нрав у нас разный, – ровно отозвался я, внимательно изучая реакцию собеседника на сказанное. Судя по тому, как в мгновение ока заострились черты его лица, Тихомир оказался весьма вспыльчивым.

– Все вы, нечисть, одного поля ягоды! – вдруг отрезал он, рубанув морозный воздух ребром ладони. В голосе правителя зазвенела сталь.

Выходит, эта тема для него оказалась больной. Следовало как можно быстрее сгладить углы, чтобы всё это не переросло в конфликт, иначе о переговорах придётся забыть раз и навсегда. И пусть мне никогда не нравилось оправдываться, сейчас решалась судьба множества людей.

– Пусть я и леший, – мой голос зазвучал мягко и доброжелательно, – но могу заверить тебя, царь, что в одном поле могут расти разные ягоды, причем не обязательно ядовитые.

– Крачун, – вновь начал было Тихомир, но я прервал его, пока тот ещё сильнее не распалился.

– Крачуна здесь нет, а меня ты не знаешь, так что не спеши судить.

Царь воинственно засопел и сжал кулаки так, что щёлкнули костяшки. Видать не слишком ему нравился владыка Подземного мира и любой, кто с ним якшается. Что ж, судить его за это было сложно. Я и сам прежде не жаловал старика в белой шубе, пока не понял его лучше. Тихомиру же это ещё предстояло, но лишь при условии, что он сможет пережить зиму.

– К тому же, мы оба помогли выжить тебе и твоим людям, – добавил я, выкладывая самый очевидный козырь.

Это подействовало. Тихомир шумно выдохнул и разжал пальцы.

– И что же, теперь явился за благодарностью и платой? – спросил он не без толики презрения.

– Мне не нужно ни того, ни другого, – спокойно ответил я. – Лес даёт мне всё, что требуется. Но, коли вдруг решишь меня отблагодарить, то и отказываться не стану.

– Складно говоришь, – негромко произнёс Тихомир, всё ещё решая, как ко мне относиться.

По мере нашего разговора, вокруг собиралось всё больше и больше людей, как из беженцев, так и из тех жителей Тридесятого царства, кто пришёл на помощь. Те, кто знал меня, заговорили наперебой:

– Наш леший не врет, царь!

– Он всем помогает!

– Корову мою спас и телёнка!

– А нас от анчуток избавил!

– Нас с дочками в горящем городе от печенегов спас! – подхватила женщина, на чьём округлом и приятном лице до сих пор оставалось немного сажи.

– И нам с братцами подсобил, – в очередной раз напомнил молодой воин, и некоторые из ратников согласно закивали.

Тихомир поморщился и вскинул руку, призывая к тишине, и снова решил прожечь во мне дыру одним лишь взглядом. Гнетущая тишина висела несколько весьма долгих мгновений, после чего царь всё же выдохнул и спросил:

– Коли не за наградой, то зачем ты явился, леший?

– Просить тебя не слишком упрямствовать в разговоре с Всеславом, – прямо сказал я. – И не серчай, царь, ему я тоже самое скажу, как только увижу. Вы, может, друг дружку и не шибко жалуете, но только вместе супротив печенегов устоять сможете.

Судя по тяжёлому взгляду, Тихомир и сам это прекрасно понимал, как и то, что сейчас его люди в крайне невыгодном положении, и их выживание стоит под большим вопросом. Ведь оказаться без крова суровой зимой – то ещё испытание, не говоря уже о кровожадных кочевниках.

– Тебе-то какое дело до людей? – спросил царь, устало опускаясь на лежавшую на боку бочку. Тут же к нему подошёл молодой парнишка и подал ковш с водой, чтобы правитель утолил жажду. Тихомир сделал пару быстрых глотков и поглядел на меня, ожидая ответа.

– Не знаю, как в твоём царстве, но в Тридесятом все мы – и люди, и нелюди – стараемся в мире жить.