Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 346 страниц)

Глава 10

Я внимательно посмотрел на Костю, ожидая продолжения. Водитель отчего-то нервничал и не спешил продолжать.

– Ну? – поторопил я его.

– У меня знакомый есть, – наконец решился тот. – Директор физкультурно-оздоровительного комплекса нашего. Ну, ФОКа, знаешь, наверное.

Про этот ФОК уже не первое упоминание за последние дни. Сначала на отдыхе в выходные мне все про него говорили, теперь ещё и Костя. Так, ну начало интригует.

– Там спортивный зал есть, с трибунами, – продолжил Костя. – Народу туда ходит прилично, места много. И если сегодня выкроить окошко между всеми секциями – то может получится прочитать лекцию там.

Я задумчиво кивнул. ФОК – неплохой вариант. Большое помещение, сидячие места, акустика.

– А в чём проблема? – спросил я. – Звучит вполне подходяще.

– Ну, это же ФОК, – поморщился Костя. – Ты был там хоть раз?

Я покачал головой.

– Там спортивный зал, и с двух сторон от него натянута сетка, – пояснил водитель. – А за этой сеткой располагаются тренажёры. Там потные спортсмены качаются, под брутальную музыку. Да и вообще, как-то это странно будет, наверное…

Картина точно будет забавная. Хотя с другой стороны – а что такого? Я рассказываю лекции про здоровье, а вокруг люди укрепляют своё здоровье. Всё очень логично и органично.

– Это отличный вариант, – улыбнулся я. – Большое помещение, да и место, которое все в Аткарске знают. Подошло бы идеально.

Водитель недоверчиво посмотрел на меня.

– Серьёзно? – переспросил он. – Ты же понимаешь, что там не предназначено место для таких лекций?

– Зато всем правилам точно должно соответствовать, – хмыкнул я. – Вентиляция, пожарная система. Спортивный комплекс же. Главное, чтобы твой знакомый согласился. Можешь ему позвонить?

Мы как раз подъехали к первому адресу. Костя кивнул и полез за телефоном, а я поспешил на вызов. Приходилось делать несколько дел одновременно, но куда деваться.

Разобравшись с пациенткой, пожилой женщиной с жалобами на головокружение, я вернулся в машину.

– Он согласился встретиться, – сообщил водитель. – Сказал, приезжайте, обсудим. Но ничего не обещал.

– Хорошо, – кивнул я. – После вызовов поедем в ФОК.

Я быстро объехал остальные вызовы, не теряя при этом качества помощи, разумеется. И мы поехали в сам ФОК.

Он находился на окраине Аткарска. Большая территория со статуей дельфина перед входом. Само здание было поновее, чем многие в Аткарске, но в ремонте тоже нуждалось.

Внутри пахло хлоркой и потом. Ух, какой аромат! Хорошо, что моя бронхиальная астма в далёком прошлом.

Костя оповестил женщину на вахте, что мы к руководству, и мы прошли через турникет. Костя провёл нас к двери с табличкой «Директор», вошли внутрь.

За столом сидел мужчина лет сорока пяти, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и спортивной осанкой. На нём была тёмно-синяя спортивная куртка с эмблемой ФОКа, на столе лежали папки с документами, а на стене висели дипломы, грамоты и фотографии спортивных команд.

– Костян, привет! – поздоровался директор, поднимаясь и протягивая руку водителю. – Заходи, садись. А это кто с тобой?

– Привет, Серёга, – отвечая на рукопожатие, ответил Костя. – Это Александр Александрович Агапов, врач из поликлиники, заведующий терапией. Ну, которому зал и нужен, я говорил тебе по телефону.

Сергей перевёл взгляд на меня, оценивающе посмотрел и протянул руку.

– Сергей Викторович Матвеев, – представился он. – Директор ФОКа. Очень приятно.

Я ответил на рукопожатие.

– Взаимно, – кивнул я.

– Садитесь, – кивнул Матвеев, указывая на стулья перед столом. – Костя вкратце объяснил ситуацию, но я бы хотел услышать от вас подробнее. Что вам нужно и зачем?

Мы сели, и я начал объяснять. Рассказал про школу здоровья, про бесплатные лекции для населения, про запрет на использование актового зала поликлиники. Интересно, добралась ли мэрия до ФОКа? Надеюсь, что нет. Хотя вряд ли Коршуновой приходила в голову идея, что я попробую провести лекцию прямо здесь.

Матвеев слушал очень внимательно, изредка кивая.

– Я всё понял, – сказал он, когда я закончил. – Ситуация непростая. Но вы должны понимать, что здесь ФОК, а не зал для лекций. У меня музыка играет в тренажёрном зале, мужчины там штанги тягают.

– Мы готовы работать в таких условиях, – ответил я. – Понимаю все риски.

– На три дня точно нет, – продолжил Матвеев. – У меня футбольные секции, баскетбол. На сегодня в принципе мог бы, на один час. С шести тридцати до семи тридцати. Но… не знаю. Я понял из ваших слов, что проблема у вас с мэрией. Если там узнают о моей помощи – то могут начать устраивать проблемы уже мне. В том числе финансовые. А оно мне не слишком-то и надо.

– Серёга, ну чего ты? – возмутился Костя. – Ты же по телефону…

– Обещал выслушать, – перебил его Матвеев. – Костя, ты, конечно, мой друг, но я директор ФОКа, а ты водитель. Не лезь в мои дела. Я обещал – я выслушал. На этом всё.

Понятно. Ну, я и не ожидал, что будет слишком легко.

– Сергей Викторович, – я посмотрел директору прямо в глаза и немного наклонился вперёд. – Позвольте я задам вам вопрос. Вы же директор физкультурно-оздоровительного комплекса, верно? Ваша задача – способствовать здоровому образу жизни населения, развивать физическую культуру, привлекать людей к спорту. Правильно?

Матвеев насторожился, но кивнул.

– Правильно, – протянул он. – Но при чём тут это?

– Отлично, – продолжил я. – Так вот, наша школа здоровья занимается ровно тем же самым, только с другой стороны. Мы учим людей заботиться о своём здоровье, правильно питаться, вовремя проходить обследования, понимать, как работает их организм. Спорт и медицина – это две стороны одной медали. Мы с вами, по сути, коллеги, работающие на одну цель.

Матвеев слегка расслабился, но всё ещё выглядел скептически.

– Ну, в каком-то смысле да, – неохотно согласился он.

– А теперь представьте, – продолжил я свою мысль. – Что вы поможете нам провести лекции здесь, в ФОКе. Что это даст? Во-первых, ваш комплекс станет площадкой не только для спорта, но и для медицинского просвещения. Это престиж, это расширение функционала. Во-вторых, люди, которые придут к нам на лекции, увидят ваш ФОК изнутри. Увидят, как здесь занимаются спортом, может быть, кто-то захочет записаться в секцию. Это же дополнительная реклама для вас, причём бесплатная.

Матвеев задумался. Я видел, как в его глазах мелькнул интерес. Отлично.

– А в-третьих, – вкрадчиво добавил я. – Мы можем оформить это как совместный проект. Школа здоровья и ФОК проводят образовательную лекцию для населения. Я упомяну ваш комплекс в начале лекции, поблагодарю за гостеприимство, расскажу о ваших секциях и услугах. Люди узнают, что ФОК – это не просто место, где качают мышцы, а центр здоровья в широком смысле. Разве это не выгодно?

Сергей Викторович откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня. Пауза затянулась. Я молчал, давая ему время обдумать. Костя тоже сидел тихо.

– Вы умеете убеждать, Александр Александрович, – наконец произнёс Матвеев с лёгкой усмешкой. – Хороший оратор из вас выйдет. Ладно, давайте так. На сегодняшний вечер мой спортивный зал свободен. Можете провести свою лекцию. Но со всеми жалобами, если что, разбираться вам лично.

– Договорились, – легко кивнул я. – Спасибо вам.

Матвеев встал, протянул мне руку для рукопожатия. Я пожал её, скрепляя нашу договорённость.

– Тогда пойдёмте, покажу вам трибуны, – сказал он. – Посмотрите, как вам, хватит ли места.

Мы вышли из кабинета и направились в спортивный зал.

– Ну ты красавчик вообще, так ловко его переубедил! – шепнул мне водитель.

– Просто правильные аргументы, – усмехнулся я. – Объяснил, что все будут в выигрыше.

Мы вошли в спортивный зал, и я сразу оценил пространство. Огромное помещение с высокими потолками, ярким освещением и разметкой для разных видов спорта. На площадке тренировалась команда по волейболу. Зал гудел от их криков, хлопков мяча об пол и свистков тренера.

С двух сторон действительно были сетки, за которыми виднелись тренажёры. Там народу сейчас было не так много, к вечеру приходит больше.

И трибуны, отличные места с хорошим обзором.

– Микрофон у меня есть, дам вам, – сообщил Матвеев.

– Отлично, – сказал я, поворачиваясь к Матвееву. – Нам это прекрасно подходит.

Он довольно кивнул.

– Тогда в шесть тридцать проводите свою лекцию, – заявил он. – Я предупрежу вахтёршу, чтобы пускала сюда людей. До встречи!

Мы с Костей попрощались с ним и вернулись в машину.

– Кость, ты гений, отличный вариант, – улыбнулся я водителю.

– Да я просто предложил, это ты Серёгу уговорил, – смущённо отмахнулся тот. – Я уж думал, не прокатит.

Я усмехнулся и поспешил достать телефон. Надо было сообщить обо всём Вике, да и самому Тейтельбауму. Так что я позвонил девушке, рассказал и про проблему, и про найденное решение. Вика удивилась, но пообещала разместить всю информацию в наших группах. И Тейтельбауму обещала сама сказать.

На сегодняшней лекции мне точно надо присутствовать самому. Как бы всё успеть? В шесть часов я же ещё и заснуть от снотворного Бумагина и Шарфикова должен. А в восемь моё ночное дежурство.

Ну ничего, справлюсь. Отменять ничего из этого точно нельзя.

А ещё ведь надо найти помещение на два следующих дня. Скучать точно не приходится.

По пути назад в поликлинику мне неожиданно позвонила Карина Вячеславовна, бывшая жена Власова. Давно я с ней не разговаривал. Последнее, что было мне известно – это то, что она нашла адвоката, чтобы доказать свою непричастность к делам супруга.

– Добрый день, Карина Вячеславовна, – ответил я на звонок.

– Здравствуйте, – отозвалась она. – У меня появилось немного свободного времени, и я решила поделиться с вами новостями.

Наши с ней отношения развивались медленно и постепенно. Сначала она вела себя как стерва, и её приходилось жёстко ставить на место. Потом постепенно мы нашли общий язык. А события с Власовым нас, можно сказать, сдружили. И мы стали общаться уже нормально.

– Слушаю, – сказал я.

– Меня признали невиновной, – выдохнула Карина Вячеславовна. – Официально, юридически. Следствие закончило проверку, признало меня непричастной к махинациям Сергея. Квартира в Саратове тоже оказалась оформлена без моего ведома. Графологическая экспертиза подтвердила, что подпись подделана. Адвокат сказал, что дело в отношении меня закрыто полностью. Никаких обвинений, никаких подозрений. Я свободна.

Я улыбнулся, искренне порадовавшись за неё. Женщина действительно не заслуживала того, чтобы страдать за преступления своего мужа. Она сама помогла следствию, предоставив доказательства, рискуя навлечь на себя гнев Власова. И теперь справедливость восторжествовала.

– Это отличные новости, Карина Вячеславовна, – поспешил сказать я. – Поздравляю вас. Я знал, что так и будет, вы ведь действительно ни в чём не виноваты.

– Спасибо, – ответила она. – Если бы не вы, если бы не помогли мне тогда выстроить линию защиты, не подсказали насчёт алиби и экспертизы подписи, я не знаю, чем бы всё это закончилось. Я была в такой панике, что не могла мыслить здраво. А вы всё разложили по полочкам, объяснили, что делать. Вы меня спасли.

– Вы сами себя спасли, – возразил я. – Вы приняли решение помочь следствию и бороться с Власовым. Помогли мне с доказательствами его преступлений. Я просто немного помог советом, не более того.

Хотя в итоге нам и удалось разобраться только с Власовым. И не до конца, следствие продолжало идти. Насколько я понял, потребуется несколько месяцев только на сбор доказательств и проведение экспертиз.

– Не преуменьшайте свою роль, – настойчиво сказала Карина Вячеславовна. – Вы сделали для меня очень много. Я вам очень благодарна. Правда.

– Рад, что всё хорошо, – улыбнулся я. – А как с работой?

У меня больше не попадалось психически больных, поэтому в этом вопросе я тоже давно не контактировал с Власовой. Или же не с Власовой, она подала на развод, и я не знал, меняла ли фамилию.

– Я осталась психиатром, – чуть помедлив, ответила Карина Вячеславовна. – Всё так же заведующая отделением, главная в своём корпусе. Но я же встречалась с господином Кречетовым. И он намекнул, что я стану его подчинённой. Психиатрическая больница ведь формально филиал районной больницы, просто расположена отдельно.

Кречетов, судя по всему, уже начал выстраивать свою вертикаль власти, обозначая, кто кому подчиняется. И Карина, привыкшая к относительной самостоятельности, теперь оказывалась в роли подчинённой.

А я всё ещё не определил, что за человек этот Кречетов. Пока что он кажется больно неоднозначным.

– И как вы к этому относитесь? – спросил я.

Понимал, что для неё это будет сложно. Власов давал ей полную власть, и она негласно считалась главврачом своей больницы. С отдельной бухгалтерией и всем прочим.

– Сложно, – призналась она. – Я понимаю, что это логично. Формально психиатрическая больница действительно филиал, и главный врач районной больницы имеет право контролировать мою работу. Сергей, когда был главврачом, меня особо не трогал. Мы практически не пересекались. Но Кречетов, похоже, человек другого склада. Он хочет держать всё под контролем, знать, что происходит в каждом подразделении.

– Это не обязательно плохо, – заметил я. – Контроль может быть и конструктивным, если он направлен на улучшение работы, а не на самоутверждение руководителя.

– Да, вы правы, – согласилась Карина. – Я пока не знаю, каким именно будет Кречетов. Он производит впечатление умного, компетентного человека. Но он также кажется человеком, который любит власть. И я не уверена, что мне будет комфортно работать под его началом.

Она довольно честно говорила о своих переживаниях. Что ещё раз доказывало: она начала мне доверять после всего произошедшего.

И я понимал её. Карина пережила слишком много за последние месяцы. Скандал с арестом мужа, подозрения в её адрес, развод, юридическая неопределённость. Она заслужила спокойствия и стабильности, а не сложности с новым начальством.

– В общем, пока что буду работать дальше, а там посмотрим, – подытожила она.

– Правильно, – поддержал Карину Вячеславовну я. – Я очень рад за вас. Если нужна будет помощь ещё – обращайтесь.

– Взаимно, – отозвалась она. – И спасибо вам ещё раз. Берегите себя!

Мы попрощались, и я отключился. Я и правда был рад за Карину Вячеславовну. Наконец-то она могла вздохнуть спокойно. Относительно, по крайней мере. Сам пока не знал, как будет работаться под руководством Кречетова. Но не проверишь – не узнаешь.

Мы вернулись в поликлинику, и я снова зашёл в отделение профилактики. На этот раз застал там одну Вику, Ирина Петровна куда-то вышла.

– Александр Александрович, вы как раз вовремя! – обрадовалась девушка. – Я всех оповестила о переносе лекции в ФОК. Разместила информацию во всех наших группах в соцсетях, разослала эсэмэс тем, кто оставлял телефоны при записи. Люди, конечно, удивились такой резкой смене локации. Некоторые даже переспросили, не ошибка ли это. Но в целом все отнеслись с пониманием и обещали быть. Один мужчина даже написал, что ФОК ему удобнее, чем поликлиника, потому что ближе к дому.

– Отлично, – новости были хорошие. – А Тейтельбауму сообщили?

– Да, позвонила лично, – подтвердила Вика. – Ему вообще всё равно где читать, сказал, что подойдёт.

– Вика, ты молодец, – похвалил я её. – Спасибо, что так оперативно всё организовала.

В рекордно короткие сроки не только найти помещение, но и оповестить всех о том, что лекция будет там – это здорово.

Девушка смущённо улыбнулась.

– Рада помочь, – ответила она. – Тогда увидимся в ФОКе, в шесть тридцать.

Я попрощался с Викой и направился к себе в кабинет. Пора было начинать свой приём. Да, он у меня тоже никуда не делся, как и комиссии. Работы много, но ничего.

Лена подготовила мне карты, и мы начали. Примерно через час в кабинет вошла женщина лет шестидесяти, явно недовольная чем-то.

– Вы заведующий? – спросила она.

Если диалог начинается с этого вопроса – не приходится ждать ничего хорошего.

– Да, проходите, – кивнул я. – Что случилось?

– У меня ситуация странная, – женщина прошла в кабинет и села на стул для посетителей. – Я записывалась на приём к врачу Остроуховой на сегодня на пять вечера. Я сама из деревни, вот специально приехала. Пришла, а мне на регистратуре говорят, что она уехала на выезд в деревню и приёма сегодня не будет. Вот и пришла к вам… Жаловаться не то чтобы хочется, но ситуация не очень приятная.

Я кивнул. Прекрасно понимал эту женщину. Записать пациентку на приём и уехать, даже не предупредив. Это яркое проявление безответственности. Ещё одна причина наконец увидеть эту Остроухову и серьёзно с ней поговорить. Тем более пока что я исполняющий обязанности заведующего отделением, и она под моим подчинением.

– Я вас приму вместо неё, а с врачом поговорю лично, – сказал женщине я. – Рассказывайте, что вас беспокоит.

У женщины оказалось повышенное давление, и я просто скорректировал ей терапию. Довольная, она ушла.

– Слушай, а ты тоже эту Остроухову в глаза не видела? – спросил я у Лены.

– Не-а, – пожала она плечами. – Вообще иногда кажется, что её не существует.

– Это было бы жутко, – усмехнулся я. – Ладно, давай продолжать приём.

После мы заполнили документы, и я отпустил Лену домой. У той как раз оказались какие-то дела, так что всё складывалось отлично.

И как только она ушла, в кабинет заглянул Шарфиков. В руках у него было два бумажных стаканчика с кофе.

Ну, началось. Я внутренне усмехнулся и откинулся на стуле, приготовившись к спектаклю.

– Сань, я это… – он замер в дверях, словно не мог решиться войти. – Как ты?

– Ужасно, – делано вздохнул я. – Быть заведующим терапией – это так утомительно!

– Да, понимаю, – Стас нерешительно переступил порог и наконец зашёл в кабинет. – У меня тут месяц мой к концу подошёл, и я на приём возвращаюсь.

– Рад за тебя, – кивнул я. – Больше не косячь.

Я посмотрел на его стаканчики с кофе. Шарфиков поймал мой взгляд, и уши его слегка покраснели.

– А, ну это… – он протянул мне один из стаканчиков. – Вот, кофе тебе принёс. В благодарность за это. И за то. Ну и за всё остальное.

В благодарность. Именно так и говорил Бумагин. «Принесёшь ему напиток, мол, в благодарность». Предсказуемо.

– Спасибо, – я взял стаканчик и поставил его на стол. – Мило с твоей стороны.

– Пей, пей, – торопливо сказал Шарфиков. – Пока горячий.

– Сейчас, документы допишу и выпью, – не прикасаясь к стаканчику, спокойно ответил я.

Шарфиков замялся. Стоял столбом посреди кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Бросал быстрые нервные взгляды то на стаканчик, то на меня, то на дверь. Актёр из него был ещё хуже, чем заговорщик. Даже слепой заметил бы, что парень что-то скрывает.

– А ты чего стоишь? – поинтересовался я, не отрываясь от монитора. – Садись, раз пришёл. Или тебе куда-то надо?

– Нет-нет, я… – Стас неуклюже плюхнулся на стул. – Просто хотел убедиться, что тебе понравился кофе. Я из автомата взял, там новый сорт какой-то завезли.

Новый сорт. Со снотворным. Просто великолепно.

– Обязательно попробую, – кивнул я. – Щас, минутку.

Я продолжал не спеша печатать, а Шарфиков сидел напротив и потел. Буквально. На лбу у него выступили капли пота, и он постоянно облизывал губы. Нервы у парня были явно ни к чёрту.

Его собственный стаканчик стоял на краю стола. Он то и дело бросал на него быстрые взгляды.

Пауза затянулась. Шарфиков не выдержал тишины первым.

– А Лена ушла уже? – спросил он, хотя прекрасно видел, что в кабинете мы одни.

– Ушла, – подтвердил я. – Отпустил пораньше.

– А-а, – протянул Стас и снова замолчал.

Ещё с полминуты мы сидели в тишине, нарушаемой только стуком моих пальцев по клавиатуре. Шарфиков нервничал всё сильнее. Наконец он машинально потянулся к стаканчику, взял его и сделал большой глоток.

А потом замер.

На его лице отразилась целая гамма эмоций. Сначала удивление, потом недоумение, потом осознание и наконец чистый, неподдельный ужас.

Он только что отпил из того стаканчика, в котором было снотворное.

– Ой… – тихо протянул Стас.

Я оторвался от монитора и посмотрел на Шарфикова. Тот сидел бледный и переводил испуганный взгляд с одного стаканчика на другой. Пытался сообразить, какой из них предназначался мне, а какой ему.

И судя по выражению его лица, ответ ему категорически не нравился.

Нет, ну что за придурок? Свой же план и испортил.

Глава 11

Я смотрел на Шарфикова, Шарфиков смотрел на кофе. Искра, буря, безумие…

Выражение паники на его лице – бесценно. Кажется, в какой-то момент он понял, что перепутал стаканчики. Сделать это мог только Стас, вот ни разу не удивлён.

– Что-то не так? – приподнял я бровь.

– Я это… – прямо видно было, как у него шестерёнки в голове двигаются. «Тревога, тревога!»

– Ты какой-то бледный, – встревоженно констатировал я. – Плохо себя чувствуешь?

Он вздрогнул как от удара током и посмотрел на меня круглыми испуганными глазами. На лбу у него ещё сильнее проступил пот, а губы задрожали.

– Сань… – начал он дрожащим голосом. – Я тут это… Я, кажется…

– Выпил кофе со снотворным, который предназначался мне? – решил закончить я за него.

Если бы в этот момент пол мог разверзнуться и поглотить Шарфикова, то тот бы с радостью в него нырнул. Стас открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Ты знал? – наконец выдавил он из себя.

– Стас, вы с Бумагиным обсуждали свой гениальный план в коридоре в двух метрах от моего кабинета, – я откинулся на стуле и скрестил руки на груди. – Не самое укромное место для заговора, согласись.

Шарфиков побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнее уже некуда. Он сидел на стуле как приговорённый, и я видел, как его руки начали мелко подрагивать.

– Сань, я… Это Илья всё придумал, я не хотел, он меня… – пролепетал он.

– Потом, – оборвал его я. – Сейчас важнее другое. Что за снотворное ты туда подсыпал?

Шарфиков судорожно сглотнул.

– Донормил, – выдавил он. – Доксиламин. Одну таблетку растолок и растворил.

Донормил. Одна таблетка – это пятнадцать миллиграмм доксиламина сукцината. Антигистаминный препарат с выраженным седативным действием. Отпускается по рецепту, но это не проблема для терапевта. Ну, хоть не что-то серьёзное, и на том спасибо. Хотя, конечно, подсыпать кому-то лекарство без его ведома – это уголовное преступление, вне зависимости от того, насколько оно безобидное.

Я прикинул в голове. Одна таблетка, пятнадцать миллиграмм. Шарфиков сделал один большой глоток, значит, выпил примерно треть стаканчика. То есть получил где-то пять миллиграмм, может, чуть больше. Не смертельно, даже не опасно. Но сонливость накроет его минут через двадцать-тридцать и продержится несколько часов. Учитывая его комплекцию, а он некрупный парень, эффект будет ощутимый. Не отключится полностью, но будет как варёная муха.

– Через сколько оно подействует? – жалобно спросил Шарфиков, видимо надеясь, что я, как врач, скажу ему что-нибудь утешительное.

– Минут через двадцать-тридцать тебя начнёт клонить в сон, – спокойно ответил я. – Полноценно заснёшь примерно через час, проспишь часа три-четыре. Ничего страшного, но за руль точно не садись и домой пешком не ходи.

Шарфиков уронил голову и тихо застонал.

– Илья меня убьёт, – пробормотал он.

– Илья тебя убьёт? – я усмехнулся. – Стас, ты сейчас должен переживать не об Илье, а о том, что вы двое подсыпали снотворное в напиток коллеге. Это, на минуточку, статья Уголовного кодекса. Причинение вреда здоровью путём введения в организм лекарственных средств без согласия лица.

Шарфиков поднял на меня совершенно затравленный взгляд.

– Сань, пожалуйста, не надо, – пролепетал он. – Я больше никогда…

– Разберёмся позже, – прервал его я. Сейчас были дела поважнее, чем воспитательные беседы. – Мне через полчаса нужно быть в ФОКе на лекции. А тебе нужно где-то безопасно проспаться.

Я встал из-за стола, подхватил свою сумку и посмотрел на часы. Начало седьмого. Скоро его начнёт вырубать, и оставлять Шарфикова одного в моём кабинете я точно не собирался.

– Вставай, – скомандовал я. – Пойдём.

– Куда? – испуганно спросил Стас.

– В стационар, – вздохнул я. – Я сегодня дежурю там. Положу тебя на диван в ординаторской, проспишься под моим присмотром. А утром поговорим. Серьёзно поговорим.

Шарфиков покорно встал и поплёлся за мной. Мы вышли из поликлиники и направились к главному корпусу. Стас уже слегка покачивался, хотя это скорее от нервов, чем от препарата, доксиламин ещё не успел толком подействовать. Но первые признаки уже были заметны, движения стали чуть замедленными.

В стационаре я первым делом нашёл Агишеву. Татьяна Тимофеевна была в ординаторской, явно ожидала момента, когда я приду на дежурство.

– Татьяна Тимофеевна, у меня к вам просьба, – сказал я. – Вот этот молодой человек, Станислав Олегович Шарфиков, участковый терапевт. Немного перестарался с антигистаминными, аллергия у него обострилась, а он не рассчитал дозу. Сонливость выраженная, домой сам не доберётся. Можно его в ординаторской на диване оставить до утра?

Агишева с сомнением посмотрела на Шарфикова, который стоял рядом со мной и выглядел действительно неважно. Бледный, с мутными глазами и слегка покачивающийся.

– Врач, а дозу рассчитать не может! – покачала она головой. – Ладно, пусть ложится. Одеяло в шкафу, подушка тоже. Только пусть обувь снимет!

– Спасибо, Татьяна Тимофеевна, – поблагодарил я. – Я сегодня дежурю, так что присмотрю за ним.

Шарфиков тут же стянул кроссовки и рухнул на диван. Глаза у него уже откровенно слипались.

– Сань… – пробормотал он заплетающимся языком. – Я полный придурок…

Даже спорить не буду.

– Это мы уже выяснили, – вздохнул я, доставая из шкафа одеяло и бросая его Шарфикову. – Спи. Утром поговорим.

– А Илья? – сонно спросил Стас, натягивая одеяло до подбородка. – Он же ждёт…

– С Ильёй я тоже разберусь, – пообещал я.

Шарфиков что-то ещё промычал, но уже совершенно невнятно. Через минуту он засопел, и я убедился, что он уснул. Дыхание ровное, пульс в норме, никаких признаков аллергической реакции или передозировки. Просто крепкий медикаментозный сон.

– Ну как он настолько не рассчитал… – удивлённо покачала головой Агишева.

– Не знаю, – усмехнулся я. – Ладно, мне надо на лекцию. Вернусь через час.

Женщина кивнула, я вышел из ординаторской и прикрыл дверь. Так, до начала лекции осталось двадцать минут, надо торопиться.

Вышел на улицу, начал искать номер такси. И тут рядом тормознул Костя.

– Давай подвезу, – предложил он мне. – У меня смена закончилась, я всё равно в ту сторону.

– Выручишь, – кивнул я. – А то уже опаздываю.

Я сел к нему в машину, и мы поехали к ФОКу. По пути я набрал номер Бумагина.

– Да? – настороженно отозвался Илья.

Ещё бы, ведь он ждал звонка от Шарфикова. А тут ему звонит тот, кто уже должен был спать.

– Привет, отравитель, – спокойно сказал я. – Твой подельник Шарфиков сейчас спит в ординаторской в отделении терапии. Выпил собственное снотворное. Очень смешная история, я тебе завтра расскажу подробности.

На том конце провода повисла тишина.

– Что? – наконец выдавил Бумагин. – О чём ты говоришь?

Ну да, давай ещё ты продемонстрируй очень плохую актёрскую игру.

– Что слышал, – ответил я. – И да, Илья, я знаю про ваш план. Весь, от начала до конца. Вы его обсуждали в коридоре, а я стоял за углом. Так что завтра утром жду вас обоих у себя в кабинете. Ровно в восемь. Будем разговаривать. И поверь мне, разговор тебе не понравится.

Я не стал дожидаться ответа и отключился. Костя подвёз меня к ФОКу в шесть двадцать пять. Отлично, успел идеально.

– Спасибо, – поблагодарил я водителя. – Сам-то не пойдёшь?

– Сегодня никак, дела, – улыбнулся он. – Бывай, доктор!

Я направился в ФОК и сразу поспешил в спортивный зал. Оценил обстановку. Народу было прилично, человек тридцать точно, может быть, больше. Люди рассаживались, переговаривались, с любопытством оглядывались по сторонам. Многие явно были здесь впервые и не очень понимали, как лекция по медицине может проходить в спортивном зале.

А через сетку действительно шла интенсивная тренировка у аткарских спортсменов. Слышались тяжёлые вздохи, громкая музыка и звуки штанги.

Атмосфера была, мягко говоря, необычная для образовательного мероприятия. Но люди пришли, и это было главное.

Вика стояла у входа в зал, встречая слушателей и направляя их к трибунам. Увидев меня, она помахала рукой и подошла.

– Тридцать четыре человека на данный момент, – доложила она. – Ещё несколько обещали подойти к началу. Тейтельбаум уже здесь, готовится. Прямой эфир снова буду вести. Да, там ещё директор ФОКа тебя ждал.

– Отлично, – кивнул я. – Сейчас со всем разберусь.

Первым делом подошёл к офтальмологу. Тот задумчиво просматривал свои записи в блокноте.

– Борис Михайлович, добрый вечер, – поздоровался я. – Спасибо, что согласились прочитать тему здесь. Знаю, что смена места была неожиданной.

– Александр Александрович, рад видеть, – он пожал мне руку. – Да мне без разницы, где читать. Главное, чтобы людям было полезно. Хотя, признаюсь, в спортзале лекцию по офтальмологии я провожу впервые в жизни.

– Ну, всё бывает впервые, – усмехнулся я. – Удачи вам.

Отошёл от Тейтельбаума и подошёл к Матвееву.

– У нас всё готово, можем начинать, – заявил я.

– Тогда вперёд, – скомандовал тот.

Я взял микрофон и обвёл взглядом собравшихся. Люди притихли, с интересом глядя на меня. Многие лица мне были знакомы, я узнавал постоянных слушателей школы здоровья. Были и новые.

– Добрый вечер, – начал я, и голос перекрыл звуки тренировки в тренажёрном зале. – Я рад приветствовать вас на очередной лекции нашей школы здоровья. Как видите, сегодня мы собрались в необычном месте, в физкультурно-оздоровительном комплексе нашего города. И я хочу выразить огромную благодарность директору ФОКа, Сергею Викторовичу Матвееву, за то, что он предоставил нам этот замечательный зал. Без его поддержки сегодняшняя лекция просто не состоялась бы.

Люди зааплодировали, я заметил краем глаза довольный взгляд Матвеева.

– ФОК, – продолжил я, – это место, где заботятся о физическом здоровье. И мне кажется символичным, что именно здесь мы проводим лекцию о здоровье. Спорт и медицина идут рука об руку. Если кто-то из вас ещё не бывал здесь, обязательно обратите внимание на секции и тренажёрный зал. Сергей Викторович и его команда делают отличную работу.

– У нас есть прекрасные и выгодные абонементы, – взял инициативу сам Матвеев. – На месяц, на полгода, на год. Кроме того, у нас есть множество спортивных кружков…

Минут пять он рассказывал про возможности ФОКа. Решил использовать эту ситуацию по полной, что ж, его право. Всё-таки зал он нам предоставил бесплатно.

Наконец, он передал микрофон Тейтельбауму, подмигнул мне и ушёл. Настала пора начинать лекцию.