Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 346 страниц)

На секунду её улыбка сошла. Взгляд стал холодным и оценивающим. Ровно на секунду.

– Не понимаю, о чём ты, – пожала она плечами. – Антон прекрасный молодой человек, он мне нравится, и мы вместе.

– И он помогает тебе содержать твою лошадь, – добавил я.

– Не без этого, – пожала она плечами. – А что такого?

– Мне кажется, ты его используешь, – сказал я. – И учти, если это так, то тебе стоит немедленно прекратить с ним все отношения.

– Мне кажется, это не твоё дело, – отозвалась Майя. – Он счастлив со мной, и это главное. Разве ты не хочешь, чтобы твой друг был счастлив?

– Не такой ценой, – покачал я головой.

– В любом случае это не твоё дело, – повторила она.

К нам подошёл Антон.

– О чём болтаете? – весело спросил он.

Майя посмотрела на меня, и на её лице появилась добродушная улыбка.

– Просто о лошадях, Тосик, – отозвалась она. – У тебя очень милые друзья. Наконец-то я с ними познакомилась!

– Да, я тоже рад знакомству, – кивнул я.

Сейчас Тоха всё равно мне не поверит. Но я только прочнее убедился в своих худших предположениях. Майя просто использовала Антона для своих целей. И друга надо было спасать.

Мы попрощались и с Лилей поехали домой.

– Эта Майя – такая приятная девушка, – по дороге сообщила мне Лиля. – Разрешила ещё к ней приезжать, смотреть лошадей.

– Это здорово, – кивнул я. – Для твоей практики это очень полезное предложение.

– Что-то не так? – Лиля заметила мою задумчивость.

– Пока не знаю, – ответил я. – Скорее всего да, но пока не хочу об этом говорить.

Лиля кивнула и не стала досаждать вопросами. Мы вернулись домой и занялись свадьбой Гриши и Стаси. Девушка назначила Лилю свидетельницей, так что дел у неё тоже хватало.

Наша кухня превратилась в свадебный штаб. Ноутбуки, два блокнота, ручки и чайник. Всё, что нужно для организации свадьбы за неделю.

– Так, – Лиля открыла чистую страницу. – Стася скинула мне список того, что уже готово. И того, что не готово.

– Дай угадаю, – усмехнулся я. – Второй список длиннее.

– В три раза, – вздохнула она.

Я заглянул через её плечо. Да, всё так.

– Давай разделимся, – предложил я. – Ты отвечаешь за Стасины дела. Платье, букет, причёски, свидетельница. Я за Гришины. Мальчишник, кольца, тамада, логистика.

– Логично, – согласилась Лиля. – Начинаем.

Первым делом я позвонил тамаде.

Гриша был прав, найденный им мужчина оказался каким-то мутным. Говорил уклончиво, цену называть не хотел, программу описывал максимально общими словами. «Ну, будет весело, конкурсы всякие».

Хороший тамада, и конкурсы интересные…

– Конкретнее, пожалуйста, – сказал я. – Какие конкурсы? Сколько по времени? Что с музыкой?

Тамада замялся. И я быстро понял, что у этого человека нет никакого опыта работы. Вполне вероятно, что это был его первый заказ на подобное мероприятие.

– Значит, так, – строго сказал я. – Пришлите мне вашу программу в письменном виде сегодня же. Если до вечера этого не будет, то я буду искать другого ведущего.

– А в каком виде? – растерянно спросил тот.

– В виде программы, – хмыкнул я. – С таймингом, с конкурсами, с музыкой. Всё, как полагается.

– Я сделаю, – торопливо сказал он.

Я положил трубку. Совсем списывать его со счетов не спешил. Ведущий нужен, и найти его не так-то просто. Но исходить из принципа «лучше хоть какой-то, чем никакой» не собирался. Пусть он новичок, но должен показать, что ему можно доверить такое мероприятие.

Вопрос с кольцами я тоже решил сам. Точнее, тут и решать ничего не надо было, я просто решил держать их у себя в день росписи до самого ЗАГСа. А то знаю Гришу, разнервничается, потеряет.

К вечеру мы с Лилей составили полный план подготовки к свадьбе. Тамада прислал мне программу, я внёс несколько правок и всё-таки решил дать ему шанс.

Остальную подготовку мы расписали по дням, что и в какой. Проба причёски, примерка платья, мальчишник и девичник… Неделя будет насыщенной, но мне не привыкать.

– Красота, – сказал я, разглядывая наш план. – Всё чётко и строго.

Лиля хотела что-то ответить, но тут в дверь позвонили. Странно, кто это в такой час?

За дверью оказался Чердак в сопровождении Маши с маленьким Сашей на руках.

– Саня, брат, спасай! – вне себя от волнения проорал Чердак. – У племяша судороги. Походу, это эпилепсия!

Только этого не хватало…

Глава 7

Я мгновенно сосредоточился и выкинул из головы свадьбу, дела и любые другие вопросы. Здесь проблема посерьёзнее.

– Заходите, – коротко сказал я. – В комнату, быстро. Ребёнка не тормошите лишний раз.

Они быстро зашли в квартиру и прошли в комнату. Лиля тоже вышла из кухни, на всякий случай держалась рядом.

– Когда началось? – спросил я, наклоняясь над маленьким Сашей. – Что именно было? Дёргался всем телом или только ручками? Сознание терял? Температура была?

Перепуганная Маша быстро начала отвечать.

– Он спал. И вдруг начал так мелко-мелко дёргать ручками и ножками. А глазки у него закрыты были. Секунд десять, может, пятнадцать. Потом затих и дальше спит. А мы… мы чуть с ума не сошли. Температуры не было. Сознание вроде не терял. Просто спал.

– Где это случилось? – спросил я.

– В магазине, тут рядом, – это уже ответил Чердак. – Я по расстоянию прикинул, что до тебя гораздо ближе, чем до больницы. Так что к тебе и рванули.

Я кивнул и принялся за осмотр Саши.

Малыш бодрствовал и выглядел абсолютно обычным. На свет и звук реагировал нормально, дышал ровно, сердцебиение было спокойным. Никакой патологии я не увидел ни при осмотре, ни с помощью праны.

– Маша, покажи, как именно он дёргался, – попросил я. – Прямо на себе, руками.

Она изобразила мелкую симметричную дрожь на руках и ногах. Так-так. Я выпрямился.

– Это не эпилепсия, – заявил я. – Это доброкачественные миоклонии сна. У младенцев нервная система ещё незрелая. Она во сне словно «тестирует» мышцы. Это абсолютно нормально. Проходит само к шести-восьми месяцам.

Маша заметно выдохнула. Представляю, как она перенервничала.

– А теперь, Маша, запомни, – продолжил я. – Что ненормально и когда действительно надо бить тревогу. Это называется красные флаги.

И Маша, и Чердак приготовились внимательно слушать.

– Судороги на фоне высокой температуры, выше тридцати восьми, – начал я. – Приступы дольше двух-трёх минут. Когда ребёнок теряет сознание и не реагирует на голос и на прикосновения. Пена изо рта, закатывание глаз. Когда дёргается только одна рука или одна нога. И когда после приступа возникает вялость, долгий плач. Вот при любом из этих признаков сразу нужно вызывать скорую.

– А у Саши… – начала было Маша.

– А у Саши ничего этого не было, – сказал я. – Ни одного пункта. Но для полного вашего спокойствия в плановом порядке покажите его детскому неврологу. Пусть посмотрит, может, назначит ЭЭГ, чтобы исключить скрытую активность. Просто для перестраховки, это не срочно.

Маша кивнула. По её взгляду я видел: её волнует что-то ещё.

– Саш, а я ещё в интернете про ДЦП читала, – сказала она. – Это ведь тоже с судорогами связано? И там писали, что дети с ДЦП… Ну, что они умственно отсталые. Это правда?

Ох уж этот интернет. Одновременно и прекрасный инструмент, и мой извечный конкурент.

– Сейчас объясню по порядку, – кивнул я.

– Чаю? – вставила Лиля.

И Маша, и Чердак кивнули. Девушка ускользнула на кухню, а я принялся объяснять.

– Детский церебральный паралич – это группа двигательных нарушений, – сказал я. – Они возникают из-за повреждения мозга в раннем возрасте. До родов, во время родов или сразу после родов. Проявляется по-разному: нарушение тонуса мышц, координации, иногда судороги.

Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

– А теперь самое важное, – сказал я. – ДЦП – это не умственная отсталость. У очень многих людей с ДЦП полностью сохраняется интеллект. Они мыслят, чувствуют, понимают ровно так же, как все остальные. Просто им трудно управлять собственным телом. Говорить, ходить, двигаться. А голова при этом работает прекрасно. Многие получают высшее образование, работают, создают семьи, растят детей.

– Но пишут же… – начала Маша.

– Пишут всякое, – перебил её я. – Да, есть формы ДЦП, которые сочетаются с интеллектуальными нарушениями. Но это не значит, что любые судороги – это ДЦП. У вашего Саши нет ни одного признака детского церебрального паралича. Он развивается нормально. То, что вы видели, это миоклонии сна. К ДЦП это не имеет вообще никакого отношения.

Машу наконец-то отпустило. Она выдохнула и с благодарностью взяла у Лили принесённый чай.

– Обошлось, – подал голос и Чердак. – А то я так труханул! Решили с Манюней за продуктами съездить, а тут такое. Хорошо, что после переезда твой адрес запомнил, вот к тебе и рванул. Даже позвонить не догадался…

– И вот ещё что, – строго добавил я. – Хватит читать интернет. Там любое чихание всегда окажется симптомом неизлечимой болезни. Лучше звоните мне или идите ко врачу.

– Поняла, – кивнула Маша.

Они попили чай, а маленький Саша вскоре уснул. А затем Чердак и Маша уехали.

– Вот и первый маленький пациент на новом месте, – сказала Лиля. – И явно не последний.

– Явно нет, – согласился я.

Закончился вечер воскресенья довольно спокойно, а в понедельник утром я отправился на работу.

В коридоре меня поймал Шарфиков.

– На участке тихо, – сходу доложил он. – Те, у кого выявили высокое содержание свинца в крови, проходят хелатирующую терапию. Новых обращений с подозрительными симптомами нет. Всех информировали, всё в норме.

– Хорошо, – кивнул я. – Продолжаем наблюдение. Расслабляться рано, но первый этап прошли.

Массовой истерии, которой все так боялись, не случилось. Люди в Залинии постепенно успокоились. Замена труб шла по графику, воду подвозили бочками. И это была наша заслуга, чёткая, без паники, работа всей поликлиники.

Про Татьяну Александровну уже знали все. Новость разлетелась довольно быстро. Не успел я открыть кабинет, как ко мне пришёл Жидков.

– Александр Александрович, я уже знаю про ваш конфликт, – сказал он. – В шоке, конечно. Татьяна Александровна была не сахар, но чтобы так открыто конфликтовать…

– Это не важно, – пожал я плечами. – У неё были свои причины, хотя это её и не оправдывает.

– Тридцать два года, – покачал головой инфекционист. – Трындец, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

– И ещё. Насчёт практикантов, – резко перевёл он тему. – Отправьте сегодня ко мне снова этого Максимку. Надо парня воспитать, чувствую, хороший врач из него может получиться.

Вспомнил, как сильно был не рад Максим работать с Жидковым. Но воспитание – дело хорошее.

– Отправлю, – хмыкнул я.

Жидков ушёл, а в кабинет пришла Лена, которая ходила по утренним медсестринским делам.

– Вся поликлиника гудит от этой новости про увольнение, – доложила она мне. – Я вот, честно говоря, рада, что всё так закончилось. Много она нервов мне потрепала.

Это была правда, Лену Татьяна Александровна невзлюбила сразу. Скорее всего, потому, что та была моей медсестрой.

– А нового никого не назначили на эту должность? – спросил я.

– Пока нет, – покачала головой Лена. – Но думаю, скоро назначат.

Ко мне пришли практиканты, и я занялся их распределением. В этот раз в стационар к Агишевой я отправил Алину. Она прекрасно работала в профилактике, но ей стоило попробовать себя и в других местах.

Тимура снова оставил себе, а Максима, несмотря на все его протесты, отправил к Жидкову.

Тимура загрузила работой Лена, а ко мне в кабинет заглянул Виталик с папкой документов.

– Доброе утро, – нерешительно кивнул он мне. – Вы… правда согласны взять меня на работу?

– Решение об этом будет принимать главврач, но я сказал ему, что не против, – кивнул я. – А учитывая тот факт, что кадры нам нужны, думаю, вопрос решённый. Оформим тебя официально с завтрашнего дня.

Виталик выдохнул.

– Спасибо, – сказал он. – Я, честно говоря, не ожидал. После всего, что мать… После всего, что произошло.

Я предложил ему сесть, и он уселся на краешке стула.

– Как она? – спросил я. – Татьяна Александровна.

Виталик замялся и опустил взгляд.

– Злится очень, – признался он. – По-прежнему считает, что была права. А ещё очень непривычно ей было сегодня на работу не идти. Тридцать два года каждый день ходила, а теперь всё.

Я слушал молча. Ни злорадства, ни жалости не испытывал.

– Я не оправдываю её, – торопливо добавил Виталик, испугавшись, что я пойму его не так. – То, что она устроила, это уже перебор. Мне до сих пор ужасно стыдно перед вами за всё это.

– Ты за неё не отвечаешь, – сказал я. – Она взрослый человек и сделала свой выбор сама.

Он поднял на меня глаза.

– Думаю, у неё всё ещё может наладиться, – добавил я. – Но это будет зависеть только от неё. А ты иди по своему пути.

– Я переехал пока к ней, – сказал он. – Буду приглядывать.

Я кивнул и перешёл к делу.

– Давай про работу, – заявил я. – Итак, дам тебе третий участок. Он сейчас разделён между терапевтами, а по документам это целый отдельный участок. Работы там много, говорю сразу. Медсестры пока не будет, но этот вопрос постараюсь решить. Сейчас должны прийти после учёбы в колледжах новые медсёстры.

Виталик кивнул.

– Понял.

– Ведёшь амбулаторный приём, – продолжил я. – Терапия, стандартный поток пациентов, диспансеризация. Карты вести аккуратно, назначения делать строго по протоколам.

Он кивал после каждой фразы.

– Часть участка в Залинии сейчас под особым контролем, – продолжил я. – Там была отдельная история. Так что работы хватит.

– Я читал про это, – сказал Виталик. – В газете. Ужасно, конечно, травить людей свинцом…

Кратко проговорил ему обязанности, основные моменты работы. Опыт у него был, так что вникал он быстро.

– И ещё, – добавил я. – У нас тут рядом с поликлиникой есть своя лавка с травяными сборами «Шёпот полыни». Работает как дополнение к основному лечению. Со временем расскажу подробнее, но пока просто знай, что такое есть.

– Хорошо, – сказал он.

– Сейчас иди оформляйся, завтра к восьми утра жду, – подытожил я. – Представлю тебя коллективу. Вопросы есть?

Виталик пару секунд помолчал.

– Только один, – сказал он. – Почему? После всего, что мать… Почему вы всё равно меня взяли?

Я усмехнулся.

– Потому, что ты – это не она, – ответил я. – А врачей, которые хотят работать, у нас мало. До завтра.

Он кивнул, крепко пожал мне руку и вышел.

Я начал приём, попутно обучая Тимура. Скучать не приходилось, поток пациентов был довольно большим. Многие с других участков тоже волновались насчёт свинца и просили направление на кровь. Я направлял строго по показаниям.

Через час после начала приёма Лена показала мне статью Щербакова в своём телефоне.

Материал был большой и грамотный. «Свинец в воде: хроника одного расследования». Даниил разложил всё по полочкам, от первой детской анемии до замены труб. Цитировал меня, Анжелику, жителей Залинии. Отметил, что поликлиника сработала оперативно, а водоканал отмалчивался, пока не вмешался мэр.

Шмелёв в статье, что характерно для него, выглядел героем. Взял ситуацию под контроль, сразу же отреагировал. Ага, конечно.

Но хотя бы он действительно сделал всё, что от него зависело в той ситуации.

Я сразу же позвонил Щербакову, чтобы похвалить его за работу.

– Статья вышла что надо, – сказал ему я. – Ты молодец.

– Да ты мне все материалы предоставил, что уж там, – махнул рукой тот. – И без Анжелики Романовны. Она мне про детей такие детали рассказала, что жуть пробирала. Как вообще так можно было?

– Трубы старые, – отозвался я. – Так что неудивительно.

– Честно говоря, меня всё ещё так беспокоит тот завод, – признался Даниил. – Мне кажется, со всей этой историей проблема с ним отошла на второй план.

Так и было. Уверен, Шмелёв сейчас абсолютно им не занимался. А у меня тоже было смутное беспокойство на эту тему. Ведь я не забыл слова того самого голоса…

– Я думаю, этот вопрос тоже решится, – вслух сказал я. – Просто одновременно их решать действительно было сложно.

– Наверное, – согласился Даниил. – Ладно, мне пора, работы много. До связи!

Он отключился, и я вновь вернулся к приёму. С разрешения пациента дал Тимуру самостоятельно провести целый опрос и осмотр мужчины средних лет с жалобами на боль в груди.

– Дыхание везикулярное, хрипов нет, – доложил Тимур. – Тоны ясные, ритмичные, шумов нет. Но я не уверен… Может, остеохондроз?

Я уже проверил пациента праной, так что знал, что с ним случилось.

– Хорошая гипотеза, – сказал я. – А что ещё может давать боль в груди, кроме сердца и позвоночника?

Тимур нахмурился.

– Межрёберная невралгия? – предположил он. – Плеврит…

– Думай шире, – подтолкнул я его. – И собирай более подробный анамнез. Ты ещё не всё спросил у пациента.

Когда выяснилось, что у мужчины есть жалобы на отрыжку кислым и изжогу, диагноз Тимур поставил.

– ГЭРБ, – сказал он. – Рефлюксная болезнь.

– Верно, – кивнул я. – Перечисляй порядок диагностики и лечения.

С моими подсказками Тимур справился хорошо. Мы отправили пациента на ФГДС и дали талончик к Бумагину. Я также посоветовал ему травяной сбор. Продолжал постепенно все их напитывать праной и был уверен, что это помогало многим пациентам.

Ближе к концу приёма ко мне пришёл Ренгачёв. Он зашёл очень медленно, как-то враскорячку. Тимур как раз убежал по моему поручению, так что никто приватному разговору не мешал.

– Саня, привет, – Ренгачёв еле сел на стул. – Помнишь, я про парную йогу рассказывал?

– Помню, – кивнул я. – Ты ещё медотвод для неё просил.

– И ты его не дал, – возмущённо кивнул стоматолог. – Так что я на неё сходил, и это просто нечто!

Сейчас явно будет какая-то интересная история.

– Рассказывай, – хмыкнул я.

– Во-первых, я узнал, что у меня есть мышцы, о которых я не подозревал, – поморщился Евгений. – Во-вторых, все они теперь болят. Во-третьих, Вика была в полном восторге. Сказала, что я «очень старался» и что у меня «раскрылась грудная чакра». Я не знаю, что это значит, но звучит подозрительно. В-четвёртых… она уже записала нас на следующее воскресенье.

Не смеяться. Только не смеяться. У человека тут проблемы, ага.

– Поздравляю, – сказал я. – Ты на пути к здоровой спине и счастливой девушке. И она явно в восторге от вашего совместного увлечения.

– Если доживу до воскресенья, – простонал Ренгачёв. – У меня всё болит, вот прям всё. Сань, а нет у тебя какой мази от растяжений? Только не говори, что это опять из-за сидячей работы!

– Из-за неё, – развёл я руками. – Зайди в мою лавку, Варя даст мазь с арникой и окопником. И ходи дальше на йогу, тебе это и правда полезно.

– Ага, – Ренгачёв попытался послать мне убийственный взгляд. – Если я умру, сделайте мне памятник в позе собаки мордой вниз.

Он с трудом поднялся и вышел из кабинета. Вот это я понимаю, проблемы у человека.

После приёма я отправил Тимура на практику в отделение профилактики, чтобы тренировался брать кровь. А сам пошёл в свою лавку.

Варя была на месте и что-то весело рассказывала Диме. Последний под её руководством раскладывал товары по полкам.

– А этот сбор от чего? – спросил Дима.

– Его мы при простуде рекомендуем, иммунитет хорошо поднимает, – охотно ответила Варя. – Видишь, с клюквой.

– У вас ещё и поставки клюквы есть, – одобрительно сказал Дима. – Молодцы. Как ты вообще во всём этом разбираешься, такая умница?

– Она просто с детства в этом всём варится, – подал я голос. – Всем добрый день.

Они синхронно повернулись ко мне.

– Привет, – улыбнулась Варя. – Слушай, продажи идут просто отлично. Выручку за эти дни заберёшь?

– Ты оставь для заказа новой партии, – покачал я головой. – Раз продажи идут хорошо, надо ловить момент.

Не последнюю роль в этом играла и моя работа в поликлинике. Я многим советовал травы в качестве дополнения к основной терапии, и многие прислушивались.

– Поняла, – кивнула Варя. – Вот тут по документам вопросы…

Я погрузился в бумажные дела. Краем глаза отметил, что Дима слишком уж активно вертится вокруг Вари. Девушка была не против, он ей явно нравился. А меня продолжали грызть смутные подозрения.

Тут дверь резко распахнулась, и на пороге возник Геннадий.

– Александр! Варя! – провозгласил он с порога. – Я провёл новый ритуал. Маятник показал, что в лавке есть тёмная энергия. Она маскируется, но я её чую.

– Геннадий, ну какая тёмная энергия? – рассмеялась Варя. – У нас всё хорошо. Продажи растут, проверки пройдены. Вы же сами нам помогли и ритуал очищения проводили!

Геннадий не слушал. Он медленно обвёл лавку взглядом. Поднял руку с маятником. И указал пальцем на Диму.

– Вот он, – заявил он. – Источник тёмной энергии. Этот человек пришёл не с добром.

– Геннадий, прекрати, – нахмурилась Варя. – Дима наш сотрудник. Он хороший.

– Я не знаю, о чём вы, – спокойно сказал Дима. – Я просто работаю.

Слишком спокойно сказал. Не рассмеялся, не удивился. Обычная реакция, и это было странно.

– Маятник не ошибается, – упрямо повторил Геннадий. – Почему вы мне не верите⁈

– Геннадий, нельзя так просто обвинять человека, – покачал я головой. – Он наш сотрудник, работает хорошо.

Геннадий что-то пробубнил себе под нос и вышел, не попрощавшись.

– Не обращай внимания, – весело сказала Варя Диме. – Это наш местный чудик. Он милый, но немного не в себе.

– Я и не обращаю, – заверил её Дима.

Ну да, и это странно. Я решил ещё внимательнее следить за Димой. Закончил дела в лавке и направился назад в поликлинику.

И тут услышал шум из кустов.

– Пс-с, Александр, – позвал меня кто-то.

И этим кем-то оказался… Геннадий.

– Вы что тут делаете? – удивился я.

– Вас жду, – он по-прежнему не вылезал из кустов. – Мне надо кое-что рассказать. Про Диму. Я не просто увидел колебания маятника. Но ещё и стал свидетелем, как он кое-что делал.

Так, а это уже интересно!