Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 257 (всего у книги 346 страниц)

Глава 12

― Возвращаясь к разговору о Чижикове старшем, ― произнёс я, отведя Сидорова в сторонку, ― ты на сто процентов уверен в том, что рассказывал?

– Да, я сегодня перепроверил. Он реально таскает это всё с собой. И будет всего один шанс провернуть это дело.

– Это когда же?

– Сначала сведите меня с человеком, у которого есть то, что мне нужно. Вы контактировали с ним?

Я закатил глаза.

– Да, Вань, я с ним поговорил, ― соврал я, ― Могу написать тебе номер комнаты в общежитии. Скажешь, что от меня. Он сразу тебе озвучит ценник и прочее. Договоритесь. Он парень сговорчивый.

– Напишите, пожалуйста, ― Сидоров протянул бумажку.

Я взял её написал карандашом, который достал из кармана, номер комнаты и фамилию. После отдал бумагу обратно. Сидоров явно был доволен.

Правда, я легко мог обмануть его. Но не сделал этого. Не видел никакого смысла в подобных махинациях, учитывая, что Мартынов будет мне тоже благодарен впоследствии. Всё-таки клиента привёл.

– Замечательно, ― он улыбнулся, ― А переговоры не пробовали? Может не придётся в итоге так сильно рисковать?

– Пробовали, ― ответил я, ― но нужно, чтобы все козыри были на руках.

Сидоров вздохнул, оглянулся по сторонам и стал говорить чуть тише.

– В общем, единственный способ заполучить журнал ― это украсть его, пока он будет в туалете.

– Чего?!

Я не мог поверить своим ушам.

– Ну смотрите, он всегда ходит в один и тот же туалет, один раз в день, сразу после третьей пары. Это всегда повторяется. Этот ритуал неизменен. Он закрывается на щеколду и делает там свои дела. После приходит на кафедру и, если у него имеются незаконченные дела ― завершает их. Если нет ― идёт домой.

Я глубоко вздохнул, закрыл лицо рукой и выдержал секунд пять тишины.

– Я даже не хочу интересоваться, как ты обо всём этом узнал.

– А вам и не нужно, ― улыбнулся Сидоров, ― Это наше общее дело, и я хочу сделать в него вклад. С вами приятно работать.

– Ну да, ну да, ― выдохнул я, ― Ну хорошо, допустим, твой план действительно имеет место быть. Хотя это просто конченая и несусветная дичь. Он всё равно закрывается на щеколду. Как нам его выкуривать?

– Ах да, основная часть плана ― я сломаю все щеколды, кроме одной. Одну я почти сломаю. Он выберет именно эту кабинку. Так что вы застанете его врасплох. И всё. Дело сделано. Улики у вас на руках. А всё семейство Чижиковых ― в кармане. Дальше лишь дело техники.

Я стоял молча и смотрел ему в глаза. Никак не мог понять, насколько серьёзно он это всё вещал. Ну не мог советский студент придумать такой идиотский план. Просто не мог.

Плюс ко всему, что мне делать со всем этим? Надевать маску перед этим ограблением? А вдруг в портфеле не окажется того журнала? Вдруг всё пойдёт по одному месту? И я в итоге окажусь крайним?

Мда, видимо придётся надеть маску или повязать что-нибудь. А то реально так недолго будет и в участок попасть. Это в мои планы не входило. Если всё делать, то делать красиво и с гарантированным выхлопом.

– Ох, Сидоров, ты меня в могилу сведёшь, ― вздохнул я, ― И когда мы это можем сделать?

– Я склоняюсь ко вторнику, как раз в этот день у него будет больше всего пар, он закончит вечером, когда в университете останется мало народу. Тогда-то и можно будет провернуть дельце.

Во вторник я как раз уже должен был вернуться из командировки в Горький.

– Ладно, поговорим во вторник днём.

– Мы работаем или нет? ― строго спросил Сидоров.

– А есть варианты? Тебя не достал Череп?

– Страшно достал. Он снова стряс с меня денег. Правда, в этот раз гораздо меньше, чем в прошлый. А ещё он просил не говорить вам об этом.

– Что?! ― у меня приподнялись брови от удивления. ― Он снова занимается этим?

– Ну да, он и не прекращал. И я не знаю, почему он просил не говорить вам об этом. Вы с ним в доле?

– Нет, чёрт подери, не в доле! ― воскликнул я.

– Звучит так, словно вы разочарованы.

– Да, я разочарован, ― я огляделся по сторонам и почесал подбородок, ― очень разочарован.

– Не понимаю, ― сказал Сидоров.

– Я планировал, что он отступит. Но он решил продолжить делать то, что делает. А значит наш план полностью в силе. Единственный приём против лома ― это другой лом.

– А-а, вы уже предприняли попытку, верно?

– Неважно, ― я махнул рукой, ― уже неважно.

– Значит, всё, что мы обговорили сейчас, в силе?

Я разочарованно вздохнул.

– Да, в силе. Увидимся во вторник утром.

* * * * *

На тренировке я был злой, как чёрт. В спарринге с Артёмом жестил. Не намеренно. Просто так получалось.

– Поршнев! ― гаркнул тренер. ― Я не говорил убить его, я сказал отработать контратаку.

– Да, хорошо, ― сказал я и тут же контратаковал во время джеба Артёма.

Тот отправился в нокдаун.

– Блин, Поршак, ― начал причитать он, ― отрабатывай технику, а не силу! Я не был готов.

Тренер подскочил к рингу.

– Так, Калинин, во-первых, ты должен быть всегда готов, во-вторых, вставай и иди работать по груше, ― Реваз Леванович повернулся ко мне, ― А ты держи себя в руках.

Однако в его голосе не было осуждения и жёсткости. Как будто он отчитывал меня, сам того не желая. Когда Артём ушёл к груше, тренер повернулся ко мне и продолжил.

– А вообще хорошо, Поршнев, хорошо, ― он кивнул, ― Уже почти вернул свою форму. За соревнования я почти не переживаю.

– А за что переживаете?

– За экзамены твои и зачёты, ― буркнул он, ― мне удалось договориться ещё с несколькими преподавателями. Но некоторые ни в какую не хотят идти навстречу. Даже с учётом того, что ты будешь защищать честь университета.

– Не переживайте, Реваз Леванович, вы и так многое для меня сделали, а остальное я сам уж как-нибудь затащу. Не проблема. На следующей неделе у меня ещё пять встреч с преподавателями. А через неделю ещё три. По итогу с вашей помощью я закрою пятнадцать хвостов. Это ли не здорово?

– Так, а до какого времени тебе Козлова наказала сдать всё?

– Время ещё есть.

– Сколько? ― настаивал он.

– Тринадцать дней.

– Плохо дело.

– Вы драматизируете, ― махнул рукой я.

– Нет, всё серьёзно, ― тренер посмотрел в сторону, ― И почему я только решил, что сможем это всё затащить. Не сможем же.

Я улыбнулся.

– Послушайте, Реваз Леванович, я ведь не тупой. Что-то, да знаю. Что-то, да понимаю. Сдам. Чуть-чуть поднапрячься и всё.

– Ты головой ударился что ли? ― нахмурился тренер. ― Что ты там знаешь? Ты зачётку свою видел? Минное поле из неудов.

– Доверьтесь мне, как я доверился вам, ― продолжал я, ― Я в этом университете планирую ещё надолго остаться.

– На второй год что ли? Балбес, ― хмыкнул Реваз Леванович.

– Э-э, ― я понял, что сказал не совсем то, что имел ввиду, ― Нет, нет, я имел ввиду, что буду поступать в аспирантуру.

– А вот это дело, ― поднял палец Реваз Леванович, ― Но только какой из тебя аспирант, дружище? Посмотри на морду свою бойцовую, ты скорее быка придушишь, чем сдашь вступительные и кандидатский минимум.

– О, вы будете очень сильно удивлены, ― произнёс я.

– Ну-ну, ― он подозвал меня поближе жестом и начал говорить вполголоса, ― А с этим-то дебилом поговорили?

– С Полароидом? ― я глянул на Витьку, который дубасил грушу.

– Да каким Полароидом? С Чижиковым.

– Да, был разговор.

– Ну и что в итоге?

– Вроде договорились, но пока не понятно.

– Значит, не договорились, ― махнул он рукой, ― Ладно, я попробую на старшего выйти и его коллег. Может чего и выгорит. Иди тренируйся.

Я вылез с ринга и начал работать по лапам.

* * * * *

Вечер с Кристиной прошёл практически в тишине, мы лишь изредка обменивались фразами по предмету. Казалось, что напряжение выросло до предела. Но ни один из нас не решался заговорить на действительно серьёзные темы.

Строго говоря, я не испытывал чувства вины из-за того, что познакомился с Аланией. Но для Кристины это было испытание её чувств.

По-человечески я мог понять её. Я был не подарок, со своими стремлениями, со своими загонами. Ещё и попаданец из будущего, который далеко не всегда мог управиться с собственным телом.

Но если начинать разбираться в отношениях ― это будет полный абзац. А у меня только-только начало получаться с математикой. Честно говоря, я даже начал её любить.

Ну не прям любить. Скорее присматриваться с интересом. Оказывается, что здесь есть множество самых неожиданных и интересных вещей, о которых я никогда не задумывался.

И за это надо было благодарить только Кристину. Это она знала все эти заковыристые, убойные задачки, о которых не говорили ни в школе, ни в университете.

Вот к примеру проблема числа 10958. Кристина рассказала об этом пару дней назад, и меня это реально увлекло.

Проблема довольно забавная. Дело в том, что любое число можно представить в виде любой комбинации цифр. Например, 814 можно представить в виде комбинации троек, которые возводятся в степень, перемножаются и вычитаются.

Оказалось, что можно любое число представить в виде комбинаций любых цифр от 1 до 9. Самое главное ― делать это «кратчайшим путём», то есть наименьшим возможным количеством цифр и чисел. Потому что в противном случае проблема не была бы проблемой. Мы бы могли представить число 10958, как набор единиц, которые складывались бы последовательно. Или двоек. В общем, получилось бы не весело и не интересно.

Поначалу меня просто поразил сам факт такой математической игры. Оказалось, что играть с числами и цифрами бывает весьма интересно.

Но затем Кристина показала мне, что можно представить четырёхзначные и пятизначные числа с помощью цифрового ряда от 1 до 9, как по возрастанию, так и по убыванию. Это меня поразило ещё больше.

Почему подобное не показывали на уроках математики в школе?

В общем, в обратном порядке по убыванию 10958 вполне себе может быть представлено. Но вот в порядке по возрастанию решения просто нет.

И Кристина рассказывала, что она перепробовала огромную кучу чисел от единицы до одиннадцати тысяч. Со всеми получалось. А вот с числом 10958 ― нет.

Вот такая вот загадка. И меня просто поставили перед фактом. Чтобы я жил с этим.

Но меня это всё сильно замотивировало. Мне понравилась математика. Впервые в жизни мне она понравилась.

И сейчас я уже щёлкал уравнения, как орешки.

Вот дела, оказывается, что для мотивации требуется интерес. А когда тебе искренне интересно, у тебя всё начинает получаться.

Я вспомнил свою прошлую жизнь, когда мог сидеть над конспектами днями и ночами, не вылезая. А я ведь и не задумывался, что это всё мне было до безумия интересно. Просто потому что оно у меня получалось.

Так ведь оно и работало. Если получается, то становится интереснее, ты хотел углубиться ещё и ещё. Попробовать что-то более сложное, замороченное. Но я никогда не сталкивался с обратной стороной этой медали. Когда тебе нужно было сначала заинтересоваться и только потом начинало получаться.

Вот же как оно в этой жизни устроено было. А я ведь даже не подозревал. Думал ещё в прошлой жизни, отчего люди кислые ходили, словно лимон сожрали? Ведь заниматься любимым делом ― это уже здорово само по себе. А если тебе за него ещё и платили? Так и вообще красота.

Но вот новая жизнь, новое тело, внутренние конфликты. Я познал боль многих людей, которые ехали утром в метро на нелюбимую работу, где у них всё из рук валилось. А затем от них требовали каких-то успехов. А в конце дня никакой благодарности. Просто метро, дом, сон, подъём и снова работа.

Я тут же вспомнил своего давнего приятеля из прошло жизни. Он постоянно был с грустинкой. Мало разговаривал и предпочитал коротать пятницы и субботы в барах и пабах Москвы.

Всё свободное время он рубился в компьютерные игры, а свой талант художника он оставил в далёком прошлом, аргументируя это тем, что не хочет возвращаться к болезненной тяге рисовать каждый день без передыху.

Тогда я совершенно не понимал, почему он был такой потерянный по жизни и просто плыл по течению. Казалось, что его ничего не интересовало, ничего не воодушевляло. А я каждый раз рассказывал ему о том, как я закончил писать очередную монографию. Глаза у меня всегда горели, и я ему без устали рассказывал про науку. Он лишь задумчиво произносил: «Повезло тебе, дружище, с ремеслом по жизни. А вот я сплоховал, не дожал в юности, сдался под напором окружающих и пошёл на обычную работу».

На обычной работе он достиг даже серьёзных успехов. Смог стать начальником подразделения, получал приличные деньги. Но по его словам ни единого дня в своей жизни он не был счастлив.

Только сейчас я понял почему.

Ему было просто не интересно то, что он делал. Даже с учётом того, что оно у него получалось. Душа не лежала. Человек просто ходил выгоревший.

А ведь до определённого момента я понятия не имел, что такое выгорание.

И оно произошло именно от того, что я отрицал свою собственную сущность. Новую сущность. Которая была тесно связана со спортом, с боксом, с тренировками. И с женщинами.

Кристина сидела рядом и решала свои задачки, пока я возился со своими. Наконец мы оба закончили. Наши взгляды встретились. Она смотрела на меня, как на предателя. Хотя и пыталась скрыть это.

– Кристин, а у меня получается всё лучше и лучше, ― улыбнулся я, ― Ещё несколько дней в таком режиме, и я всё успешно сдам.

– Я рада, ― буркнула она.

Я вздохнул.

– Так, ладно, если мы не поговорим, будет только хуже, ― произнёс я.

– А о чём говорить, ты же просто используешь меня. Когда всё сдашь, разойдёмся, как в море корабли, тут и говорить не о чем.

– Ну почему же? Мы же работаем вместе.

– Оттого ещё хуже, тем более ты туда притащил эту девчонку. Признайся честно, тебе же она понравилась?

Я выдержал небольшую паузу.

– Блин, Кристин, мне двадцать один год, как думаешь, как в этом возрасте ведёт себя тело мужчины?

Она отвернулась и выронила карандаш.

– Да, блин, я не это имел ввиду, ― я положил ей руку на плечо, ― Я не собираюсь с ней иметь ничего общего. Так было просто помешательство, когда увидел её в свете софитов. Ну, Кристин, гимнастки они все очень эффектные, трудно сопротивляться.

Меня несло, и я сам понимал, что наговорил чуши уже с три короба. Но надо было как-то это всё проговорить. Лучше сейчас, чем потом, когда у Кристины накопится критическая масса претензий ко мне.

Хотя по факту, ну какие могли быть претензии? Я всегда был предельно честен.

Однако с женщинами легко и просто никогда не бывало. Всегда нужно было держать в голове тот факт, что она могла придумать себе что-то, за что тебе придётся потом оправдываться.

– Вы с ней целовались? ― внезапно повернулась ко мне Кристина и посмотрела исподлобья.

– Что? Нет! Черт подери, схрена мы должны были целоваться?

– Ну не знаю, ты так о ней отзываешься.

– Выкинь из головы, она просто кукла, у которой с головой не всё в порядке.

– А я не кукла?

Этот вопрос поставил меня в тупик.

– Нет.

– А мне кажется да, потому что ты обращаешься со мной, как с куклой. Приходишь только тогда, когда надо тебе, делаешь только то, что хочется тебе. Ты даже не спросил меня, чего бы хотела я.

– Эм… ― я нахмурился.

Опыт прошлой жизни подсказывал мне, что стоило закончить этот разговор здесь и сейчас. Потому что женщина начала транслировать собственную неудовлетворённость на меня. А это была проблема. Если такое начиналось, значит всё, либо шло под откос, либо мне нужно было больше включаться в её жизнь.

Готов ли я был это сделать?

Но у меня новая жизнь, новый опыт, новые ощущения. И в глубине души я чувствовал, что с ней нужно было поговорить.

Может быть именно из-за этого у меня и развалился брак в прошлой жизни? Потому что я не разговаривал с ней особо?

Так, если мы сейчас начнём разговаривать, подготовка начнёт страдать. Я точно больше ничего сегодня не успею сделать.

Но если мы не поговорим толком, то она может обидеться окончательно. А это было чревато тем, что я больше не смогу к ней приходить и заниматься. Кто мне ещё бы мог помочь с математикой так, как это делала Кристина?

Ладно. Надо поговорить. В конце концов она тоже человек, у неё тоже есть свои желания и потребности. И от этого человека частично зависело моё будущее.

– Знаешь, Кристин, а ты права, ― сказал я, ― Я никогда не интересовался тем, что важно именно для тебя.

Я отложил в сторону ручку, закрыл учебник и тетрадь. Она опешила, брови у девушки подскочили вверх, а рот слегка приоткрылся. Кристина даже не находила, что сказать на это. Настолько её удивил тот факт, что она смогла до меня достучаться.

– Кристин, ― улыбнулся я, ― Я не смогу прочитать твои мысли, если ты будешь молчать. Так что рассказывай всё, о чём ты думаешь.

И через мгновение я пожалел о том, что решил дать ей слово.

Глава 13

Как говорится, ты ей слово, она тебе десять.

Кристина разошлась не на шутку, а я просто сидел и слушал. Перебивать женщину, когда она хочет высказаться, себе дороже. Мало того, что можно серьёзно отхватить в процессе, так ещё и сам процесс затянется надолго.

В изучении математики пришлось сделать перерыв. Сложно сконцентрироваться на цифрах, когда рядом Кристина сфокусировалась на чувствах.

– Ты законченный, закоренелый эгоист! Ты думаешь только о себе! Каждый раз, когда я пытаюсь с тобой сблизиться, ты меня отталкиваешь. Но это даже не самое худшее, самое худшее, что ты не готов отвести в своей жизни даже маленькую частичку для меня. После всего, что между нами было, ты просто говоришь мне, мол, извини, ничего не будет, меня интересует только учёба. А моё мнение вообще учитывается? Кто-нибудь вообще спросил у меня, что бы я хотела в этой жизни? Я уже не говорю про свадьбу, предложение и что-то такое, я просто говорю о банальном человеческом тепле. От тебя веет холодом за версту, ты просто не можешь быть тёплым. Единственный раз, и то я не понимаю, как это произошло, ты был со мной действительно без остатка в ту ночь, когда мы… Ну ты понял. И всё. Знаешь, что я чувствую? Да тебе вообще плевать, что я чувствую. У меня в душе просто всё перевернулось с ног на голову. Я уже не знаю, что и думать. Ты, как бродячий кот, ходишь себе делаешь то, что тебе хочется. Весь такой независимый, у себя на уме. Даже с Леной ситуация. Вот знаешь, я думала, вот же ж дура, что орала на тебя и устраивала спектакли! А оказывается, что не дура. Тебе нет, нет, да нужна хорошенькая взбучка. И я не знаю, что делать, я не знаю, что думать. Ты просто делаешь так, как тебе хочется. Ещё эти тренировки, ещё эта Алия. Вот зачем ты притащил её? Мне вот Лены твоей было мало, теперь ты решил испытать меня на прочность с Алией? Ну давай, теперь брось меня… Хотя, как можно меня бросить? На вообще что-то связывает, кроме математики? Мы вообще куда-нибудь ходили? Куда-нибудь выбирались? Ты же просто ничего не делаешь, ничего не предпринимаешь. Как будто всё так и должно быть. Ну давай, скажи мне теперь, что я перебесилась. Да, я перебесилась! Скажи мне, что у меня гормоны шалят. Ну скажи мне. А они шалят, да. Это ты всё виноват, никто ещё никогда не доводил меня так, как это сделал ты. Я женщина терпеливая, но с тобой это превращается в настоящее испытания. Слова доброго от тебя не добиться. Красишься для него, надеваешь платья, туфли, покупаешь духи дорогие, лишь бы произвести впечатление. А всё, что в итоге я получаю ― это вот этот презрительный взгляд. Да, тот самый. Который сопровождает тебя по жизни. Ты как будто уже всё видел, всех знаешь, эдакий непонятый философ. Ходишь напыщенный, самоуверенный, и весь такой крутой. Ещё и умный ко всему прочему. Я же раньше тебя вообще не замечала, думала, что увалень какой-то дурной. А потом ты взялся за ум, меня это впечатлило. А теперь я понимаю, что ум здесь не при чём, ты всё такой же конченый эгоист, который делает только то, что ему нравится и хочется. На других людей ты плевать хотел. Будь ты хоть десять раз умным, начитанным, эрудированным. Ты всё равно после всего, что я сказала, приподнимешь брови, сделаешь свой козырный недовольный взгляд, цокнешь языком, после чего похлопаешь по плечу и пойдёшь по своим делам. И вообще я не знаю, что будет вот сегодня. Поначалу я вообще не хотела тебя пускать. Но потом всё-таки сжалилась. Не хочу я становиться причиной твоего отчисления. Так что я свою часть сделки-то выполню. Но после этого что произойдёт? Знаешь, я бы хотела закончить это всё здесь и сейчас. Просто потому что так было бы легче. Но я не тот человек, который ищет лёгкие пути, и я намерена всё делать до конца. Понимаешь? Да нихрена ты не понимаешь!

Вся эта долгая тирада прозвучала на одном дыхании. Она, будто готовилась долго и тщательно, чтобы высказать всё от и до. Я внимательно слушал, глядя ей прямо в глаза.

Проблема была в том, что она права. Практически во всём. А проблема номер два заключалась в том, что это всё меня растрогало до глубины души. Это уже была моя проблема.

Почему это для меня проблема? Теперь придётся уделять Кристине больше времени. Проблема номер три заключалась в том, что мне искренне захотелось уделить ей внимание. Разумеется, это шло полностью вразрез с моими планами. Может удастся как-то балансировать?

Подумать только. Я из прошлой жизни бы попросту пропустил это мимо ушей. Потому что для меня женское недовольство было белым шумом. Но симбиоз меня прошлого, меня настоящего и этого тела с его реакциями привёл к тому, что я полностью сменил абсолютно все свои реакции.

Я не хотел ни с кем драться и тренироваться? Я начал драться и тренироваться.

Я хотел круглыми сутками заниматься учёбой? Я в итоге занимаюсь только математикой, а большую часть зачётов и экзаменов проставил автоматом или по договорённости.

Я хотел быть отшельником и почти ни с кем не общаться? Я вынужден общаться со всеми. Потому что, если этого не делать, меня накроет. А когда меня накрыло в прошлый раз, выбраться я смог только благодаря Полароиду.

Провались я ещё глубже, и был бы кирдык. Я хорошо знал, что такое клиническая депрессия, потому что парочка моих товарищей из прошлой жизни лежали с этим диагнозом в стационаре.

Тем временем Кристина продолжала, а я всё больше понимал, что её претензии не то, что не раздражали меня. Они мне даже нравились. Мне нравилось, что она со мной искренна и откровенна. Что высказывала всё, как есть. Это было гораздо лучше, чем, если бы она носила всё внутри и потом резко ушла бы от меня без объяснений.

Впрочем, касательно «ушла» и «бросить», нужно было расставить все точки здесь и сейчас. Иначе, что я за мужик такой, который этого не смог сделать?

– Вот и сейчас ты смотришь на меня, и у тебя на лице эта дурацкая ухмылка! ― говорила она на повышенных тонах. ― Это значит, что тебе просто плевать. Ну да. Вы мужчины все одинаковые. Знаешь, как я думала? Я думала, что если ты у меня вызываешь противоречивые чувства, значит, что может с тобой будет как-то по-другому? Но нет, с тобой точно так же, как и с другими. Все вы самонадеянные засранцы, которым нужно только одно. А знаешь? Думаю, будет неплохо закончить здесь и сейчас. Это будет правильно.

Она снова взглянула мне в глаза.

– Ну что же ты молчишь, блин?! ― всплеснула руками она, раскидав бумаги по всей комнате. ― Тебе настолько плевать, да?

– Нет, ― я отрицательно покачал головой, ― проблема в том, что мне настолько не наплевать, что хочется тебя обнять. Прям знаешь, обнять до хруста костей.

– Что?! ― у неё округлились глаза.

А я кинулся к ней, поднял со стула и стиснул в объятиях. Она была такая разгорячённая, злая, можно сказать бешеная, что тут же начала брыкаться. Но надолго её не хватило.

– Отпусти меня! Чтоб тебя! ― она пыталась меня колотить своими кулачками, но ничего не получалось. Я просто улыбался.

– Поршнев! Ты просто балбес, понятно?

Она пыталась сопротивляться, но её силы быстро иссякали, а я приподнял её над полом и держал на весу.

– Ты так ничего и не поняла, дурёха, ― рассмеялся я.

– Всё я поняла, я поняла, что ты ничего не понял, и что тебе плевать!

– Не плевать мне, не знаю, как ты это сделала, но своим монологом ты пробудила во мне совесть.

– Ну да, ну да, рассказывай. Вертишься, как уж на сковородке. Отпусти меня уже. Между нами всё кончено. Я не хочу продолжать страдать от твоего невнимания.

– А тебе больше не придётся страдать, потому что я понял, что тебе нужно, ― продолжал говорить я, глядя на неё снизу вверх.

Её пышная грудь закрывала мне часть обзора и давила на скулы. Но, честно говоря, от этого было даже приятнее.

– Поршнев, ты засранец, дебил и балбес. Всё кончено. Я сейчас задохнусь, отпусти меня.

– Что ж, не отпущу, пока не послушаешь мой монолог, ― с радостью заявил я и набрал полную грудь воздуха, ― Видишь ли, какая штука, я, как и любой мужик, могу делать выводы только из фактических вещей. Например, ты мне сказала, что тебе не нравится моё «невнимание» и знаешь, а я ведь почувствовал твою боль от этого факта. И я подумал, а чем Кристина заслужила такое отношение? Ну понятно, что я тот ещё засранец и говнюк, понятно, что я в чём-то пользовался твоим повышенным вниманием ко мне. И, разумеется, я заметил все твои попытки мне понравиться. Ведь раньше ты ходила в каких-то мешковатых свитерах, кофтах и бесформенных штанах. Я ведь тоже тебя не замечал. Но в один прекрасный день ты появилась на работе вся накрашенная, утончённая и приятно пахнущая. Думаешь, я это не заметил? Я это заметил.

Она тут же замолчала и уставилась на меня с удивлением. А я продолжал.

– С каждым разом ты становилась всё лучше и краше, мне это нравилось. Но я был не готов принять свой собственный интерес. Мне казалось, что вся моя жизнь ― это бесконечные зачёты и экзамены, которые я должен непременно сдать, да побыстрее. А посему, я был уверен, что даже, если ты хорошела, бросаться в этот омут я не был готов.

Я сделал короткую паузу, чтобы отследить её реакцию. Кристина замерла, будто я рассказывал историю, которая изменит её жизнь.

– Но потом я увидел тебя с иной стороны. Ты предложила помощь, ты позаботилась обо мне. Ты вообще была такой доброй лапочкой, которую было невозможно отвергнуть. Ну и разумеется, я слегка изменил курс своего движения. Я подумал, мол, позанимаемся, а там, как пойдёт. Честно говоря, я надеялся на то, что ты будешь просто бегать за мной без конца. Ведь я такой классный.

– Вот об этом я и говорила! ― воскликнула она и дала мне лёгкую пощёчину.

– Твоя пощёчина меня не остановит.

Однако мои руки уже потихоньку сдавали позиции. Держать её было тяжело. Одна только грудь Кристины весила под семёрку, не меньше. Несмотря на общую визуальную хрупкость девушки, кость у неё явно была весьма плотная.

– И да, я такой отчасти. А ещё я другой, я только что это сам понял. Я, блин, не могу относиться к человеку, который мне сделал столько хорошего, плохо. Я не могу вытирать об тебя ноги. Это просто неправильно, некрасиво, и ты этого не заслуживаешь.

– Да! ― выкрикнула она.

По глазам я уже видел, что она растаяла, но я хотел закончить свою речь.

– И я предпринял какую-то идиотскую попытку от тебя отдалиться, руководствуясь своим прошлым. Игнорируя настоящее и будущее. Я просто хотел сбежать в уютную гавань тех времён, когда я целыми сутками писал монографии, конспектировал учебники, да сидел дома в одиночестве, после разрушенного мною же брака.

– Что?! Ты был женат?! ― воскликнула она.

– Нет, ― замялся я, поняв, что опять сморозил дичь, ― ну то есть… Короче, нет. Это гипотетически, поняла?

– Не поняла, ― прищурилась она.

– В общем, нет, я никогда не был женат. Я это как пример использовал. Типа, если сейчас игнорировать друг друга, то в будущем будет примерно так. Одиночество и конспекты. И я подумал, а хочу ли я этого? И я понял, что нет.

Тут я решил упростить всё, что крутилось у меня в голове. Если говорить совсем откровенно, то я попросту принял тот факт, что в этом мире и в этом контексте, я буду жить совершенно иначе. А раз оно совершенно иначе, то почему бы мне не попробовать делать то, чего я не пробовал делать в прошлой жизни?

Например, строить нормальные отношения, которые не были построены на односторонней связи и привязанности одного человека, и эгоистичной отстранённости другого.

Интересно, посмотреть на себя со стороны можно было только после смерти и перерождения? Или же в любой момент жизни?

Кстати, может быть ум и интеллект Кристины сыграли здесь ключевую роль, потому что моя бывшая жена из прошлой жизни не была сильно эрудированным человеком.

– Ты сейчас серьёзно или разыгрываешь меня? ― искренне недоумевала Кристина.

Мои руки уже подрагивали, но я всё ещё её держал. Мне нравилось, как её упругая попа лежала у меня на предплечьях.

– Нет, я реально многое переосмыслил?

– То есть, ты не будешь больше вести себя, как моральный урод?

– Ну что ты, разумеется буду! Это часть моей сущности, твоя задача, как моей девушки и будущей жены ― говорить мне о моём поведении честно, открыто и сразу.

Тут она растаяла.

– Будущей жены? ― она прикрыла рот рукой, а в глазах мелькнула искра радости. ― Ты… Ты правда? Ты это серьёзно?

– На самом деле я впервые задумался об этом только сейчас. Ну и надо же было как-то отвлечь тебя от Алии. Она тебе буквально покоя не давала.

Я снова получил лёгкую пощёчину.

– Быстро рассказал мне всё про неё! Вы целовались?

– Можно сначала опущу на пол? ― я проморгался после пощёчины.

– Давно пора, у меня вся жопа затекла, ― улыбнулась Кристина.

Я поставил её и выдохнул.

– Да, а ты далеко не балеринка, косточка-то тяжёленькая.

– Эй! Ты охренел? Вот это мне не нравится! Просил говорить? Получай. Не смей меня так унижать.

– Да ну что такое? Бывает же тяжёлая ко…

– Не вздума! ― она пригрозила пальцем. ― Рассказывай про Алию.

Я поднял вверх руки, делая вид, что сдаюсь.

– Алия ― красивая девушка, ― начал я и сразу поймал злобный взгляд Кристины, ― Но! Я и не думал с ней ни туда, ни сюда.

Кристина скрестила руки на груди.

– Ну ещё бы ты думал!

– И я познакомился с ней случайно, просто сказал, что она красивые «па» исполняла.

– Это в балете, дурень, ― улыбнулась Кристина.

– Ну да, ― я сделал паузу и продолжил, ― В общем, познакомились вечером, она там исполняла всякое с обручем и лентой. А потом нам с Полароидом…

– Полароидом?

– Ну да, Витька, приятель мой, ― уточнил я, ― В общем, нам надо было выйти из спортзала через черный ход. А у главного входа нас ждала банда Черепа.

– Черепа? ― приподняла брови Кристина. ― Кто это вообще?

– Неважно, короче, нас должны были хорошенько отлупить. И, чтобы не попадаться им на глаза, я попросил Алию подослать к нам баб Нину, что у входа сидела. Вахтёрша. Ну и Алия сказала, мол, будешь должен познакомить меня с Игорем Львовичем. Собственно, вот и вся история.

– Зачем ей Игорь Львович сдался?

– Понятия не имею, я сначала думал, что она претендовала на свидание. Но она всячески это отрицает. Да и какая разница? Плевать. Вот и вся история.