Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 261 (всего у книги 346 страниц)

Череп уже хотел был вставить новый магазин, но забыл вытащить старый.

А я-то знал, что у старых Макаровых вытащить магазин одной рукой, как например у американских пушек ― это задача невыполнимая. Внизу находился неудобный язычок, который нужно было отвести другой рукой. Тогда магазин мог выйти. Но нужно было его слегка подтолкнуть.

А когда у тебя в другой руке второй магазин, то это и вовсе задачка со звёздочкой. Пока он возился, я уже почти настиг придурка. Тот и вовсе уронил второй магазин. Затем замахнулся на меня самим стволом, я легчайше перехватил его руку и всадил ему в солнышко кулаком.

Даже через куртку ― это ощущалось ужасно, потому что Чижиков начал хрипеть и стонать. Но дальше бить я пока не планировал. Я тут разглядел, как собака сделала своё дело в снегу. Сначала жёлтое, потом коричневое.

– Сегодня у нас переработанный кишечный смуззи со льдом в фраппе, ― улыбнулся я.

После этого я схватил его за шкирман и окунул мордой прямо в мочу и дерьмо со снегом. Поднял, всадил коленом под дых, чтобы он не мог восстановить дыхание, после чего снова окунул в самую мякотку.

Лицо у урода было всё в дерьме. Полностью. Видимо, под снегом было куда больше «вкусняшки», нежели снаружи. Чтобы у него не было соблазна закончить трапезу чуть раньше, я прижал его голову ногой к земле.

Черепочек дёргался и пытался вырваться, но я хорошо держал. Он должен был распробовать блюдо от шеф-повара. Комплимент от шеф-повара тоже входил в меню. Я сдвинул его рожу чуть правее, чтобы он почувствовал разнообразие вкусов.

– Ф-у-у-ка-а-а, ― орал Череп, пытаясь вырваться.

Наконец, я понял, что он распробовал всю гамму этих потрясающих блюд и позволил ему подняться. Но я заметил, что Черепочек слегка потянул шею в процессе дегустации. Поэтому пришлось использовать все свои навыки хиропрактика, чтобы помочь бедолаге.

Не обращая внимания на боль в ягодице, я резко развернулся и вправил ему шейные позвонки методом пяточного массажа.

Результат оказался настолько эффективным, что Черепочек мгновенно уснул. Видимо, от облегчения. Наверное, эта шейная боль его мучила уже очень долго. Хорошо, что у меня были навыки костоправа.

Сзади послышались шаги первого бандита. Он нёсся в мою сторону, и я не успел среагировать, тот впечатался мне головой прямо в живот, обхватил руками и поволок вперёд.

Я споткнулся, и мы оба улетели в овраг. Благо, снег был мягкий и часть удара погасил. Но всё равно у меня на мгновение перехватило дыхание. Я едва смог подняться, а этот уже стоял на ногах, готовый боксировать.

Попытался меня ударить ногой, я отшатнулся, примерно прикинул, где у него там была больная рука и всадил в неё кулаком.

Придурок заверещал, а я закончил дело кроссом, который отправил его поспать.

Восстановив равновесие, я выдохнул, огляделся по сторонам и понял, что устроил тут настоящее месиво.

Один валялся весь в говне и моче, другой ― подстреленный первым, истекал кровью, лёжа в нокауте. Третий истекал кровью в нокауте, но кровь шла из раздробленного носа, а не из плеча.

Если бы меня сейчас застала милиция, я бы влип по-крупному. Но оглянувшись по сторонам, я не обнаружил вообще никого в радиусе ста метров. Поэтому я спешно вылез обратно из оврага и покинул зону.

Ну и денёк.

* * * * *

Доковылял до общаги я с большим трудом. На ощупь я понял, что пуля хоть и прошла по касательной, но оставила очень большую борозду на моей заднице. Поэтому первым делом я потащился в травмпункт, где меня встретила хорошенькая медсестра.

– Что у вас стряслось? ― поинтересовалась она.

Я так пригляделся, симпатичная рыжуля, стройная, в очках, лет двадцати пяти.

– Убегал от собаки в лесу, да всё равно зацепила меня за задницу. Можете глянуть?

Она отреагировала так, будто я сказал что-то будничное. То есть никак. Поправила очки, закончила заполнять какую-то бумажку, после чего посмотрела на мои штаны.

– Снимайте, ― приказала она.

Я повиновался и оголил ягодицы. Она подошла поближе, рассмотрела крайне внимательно, затем нахмурилась и посмотрела на меня.

– Собака, говорите?

– Да, именно собака. Огромная, злая, зубастая собака.

– Ну понятно, ― с недоверием произнесла она, ― ложитесь на кушетку. Сейчас будет больно.

– А можно как-нибудь, чтобы не больно?

– Нельзя. Ложитесь уже.

Я повиновался и дальше мне предстояло пережить афганскую войну. Дело в том, что пуля, видимо, разорвала мягкие ткани, и рана была открытая, сильно кровоточила и требовала хирургического вмешательства. Ну или какого-то врачебного вмешательства, я уж не знал наверняка.

Врачиха поначалу влила мне в рану спиртяги столько, что я чуть не завыл. Одно помогало держаться, сунул в зубы рукав свитера и лишь изредка издавал нечленораздельные звуки.

– Ну чего мычим? Терпим, ― скомандовала она.

Но дальше стало хуже, она начала зашивать. Прямо на живую. И каждый стежок ― просто кошмар. Словно мне втыкали в ягодицу раскалённый кинжал. Но я держался. Мне кажется, я уже прожевал весь рукав.

– Всё, можно выдыхать, ― сказала она, ― Впредь, будьте аккуратнее. Не гуляйте там, где водятся бездомные собаки.

– Добро, ― ответил я, ― Впервые вас тут вижу, как вас зовут?

– А что, вы частый гость в травм пункте? ― хмыкнула она.

– Ну захаживаю иногда.

– Лерой меня зовут, ― улыбнулась она, ― Идите уже, очередь не задерживайте.

– Но я вернусь, ― подмигнул я.

– Только если без ранений, пожалуйста, а то я устала вас всех зашивать.

Я вышел и тут же себя ударил ладонью по щеке, чтобы привести в чувства. Какое ещё «я вернусь»? Ты идиот? Ещё одна женщина в твоей жизни, как будто предыдущих трёх тебе было мало.

Я приказал себе успокоиться и забыть обо всём, что произошло за последние два часа. Единственное, что об этом напоминало ― это жжение в заднице. Помимо спирта, она сверху ещё и обработала зелёнкой. Короче, сидеть на лекциях в ближайшие несколько недель будет проблематично.

Не говоря уже о соревнованиях!

Чёрт! Я же не мог динамично двигаться с такими повреждениями. Соперники этим обязательно воспользуются.

Ладно, буду думать о решении проблем по мере их поступления.

По крайней мере меня радовал тот факт, что я окунул Черепа лицом в дерьмо. В прямом смысле. Мне казалось, что он даже попробовал его на вкус. Но я не был уверен.

А вот в чём я был уверен, так это в том, что после этого случая он захочет меня реально убить. Раз и навсегда Окончательно. Чего бы ему это ни стоило. Потому что Череп был злопамятным и крайне обидчивым.

Он не отцеплялся от меня ни разу за всё время, хотя я и Полароида уделал, и его пацанов валил, и даже его самого облапошил, как шавку. Но всё равно он продолжал настойчиво докапываться.

И я бы мог конечно бесконечно его гонять. Но, учитывая, что у этого фраерка был доступ к оружию, я бы мог плохо закончить. Сегодня уже был на волоске. Едва выкарабкался.

Может стоило забрать у него ствол?

Чёрт! Надо было.

С другой стороны, смог бы я забрать ствол, который был весь в собачьем дерьме? Нет, однозначно нет. Тем более, этот ствол мог потом всплыть в следствии. А если бы его нашли у меня, то и я бы стал главным подозреваемым и исполнителем.

Ну это в том случае, если Череп уже кого-то убивал или подстреливал.

Так что я всё правильно сделал. Пусть его дерьмо остаётся при нём же.

Я поднялся в общагу, подложил подушку под задницу, уселся на стул и выдохнул. На часах уже почти одиннадцать. Мда, вышёл прогуляться, называется. Тренер вечером с меня три шкуры спустит.

Но было и хорошее. Когда я вернулся к математике, мой мозг работал уже нормально. Нет, даже хорошо!

Нифига, что творили чудеса обычной прогулки! Стоило немного изменить обстановку, встряхнуться, размяться и вуаля!

Я начал вспоминать билеты, мозги заработали, и я был очень доволен собой. Но оставалось кое-что очень важное. Нужно было отпроситься с работы на сегодня. После пары часов интенсивной работы и повторений, я спустился вниз к общажному телефону и набрал внутренний номер. Трубку взял Пономарёв.

Я тут же сказал, что плохо себя чувствую и вынужден отпроситься. Он без проблем меня отпустил.

– А, стойте, Дмитрий Владимирович, ― внезапно произнёс он.

– Да, да? ― ответил я.

– По поводу работы на предприятии «Орбита» в Горьком. Игорь Львович очень высоко оценил ваш вклад. Я бы это хотел обсудить, когда вы вернётесь к своим трудовым обязанностям.

– Хорошо.

Я задумался. Значит Бакунин решил не говорить о том, что я фактически пошёл наперекор всему? Он отметил, что я внёс большой вклад. А как это скажется на моих отношениях с Пономарёвым? Я пока не знал. Но то, что Пономарёв ко мне стал относиться немного лучше ― меня радовало.

Это делало мои позиции в научно-исследовательской части прочнее. А значит, мой шанс успешно поступить в аспирантуру ― возрастал.

Я вернулся в комнату и занимался до вечера. Да! Математика пошла очень хорошо. Я был в ударе. Как будто вскрыл какое-то тайное знание, благодаря которому всё стало усваиваться легко и просто.

Определённо, был мандраж на тему того, что Сургалинов меня всё равно завалит. Но я предпочитал об этом не думать.

К вечеру я собрался на тренировку и поковылял.

И тут были плохие новости. Я хромал. И мне нужны были обезболивающие. Иначе я бы просто не выступил нормально завтра.

Всю тренировку тренер на меня поглядывал, как на врага народа. И, разумеется, в конце тренировки я снова был в тренерской, а он меня отчитывал. Нет, он на меня орал.

– Поршнев! Ты просто ходячая лотерея, ей богу! Ну ещё вчера всё было нормально! Что сейчас-то?! Какого чёрта ты хромаешь?! Какого чёрта пропускаешь удары?! Завтра соревнования! Ты не выиграешь их, ты понимаешь?! А нам нужно, чтобы ты выиграл!

– Меня собака цапнула, тренер, ― произнёс я.

– Чего?! Чего ты несёшь?!

– Собака. Я в парке гулял, на меня собака на пала и укусила. За задницу.

– Ну ка покажи.

Я спустил шорты и показал зашитую ягодицу, которая была вся залита зелёнкой.

– Поршнев, ― он глубоко вздохнул и закрыл глаза, ― ты полон сюрпризов. Что ты, мать твою, забыл в лесу? На кой чёрт ты туда попёрся?

– Я готовился к математике, нужно было проветрить голову.

– Понятно.

На его лице было разочарование, досада и злость.

– Так, ладно, ― он встал из-за стола, ― Ох, не стоит такого делать. Но выбора нет.

Он залез в шкафчик и достал оттуда несколько шприцев. Затем достал какую-то ампулу, после чего повернулся ко мне.

– Ну чего уставился? Это всё надо делать сильно заранее, чтобы действие вещества к соревнованиям раскрылось полностью. Подставляй свою задницу. Сейчас будем обезбол колоть, противовоспалительное и антибиотик. Укол болючий, но я думаю, ты переживёшь.

– Тренер, ― возразил я, ― Может я сам себе в бедро вколю?

– Ага! Ещё чего? В бедро ― это будет дольше действовать и так далее. А нам нужно быстро. Я тебе дам ещё два шприца и две ампулы. Завтра надо будет утром поставить один, и второй прямо перед соревнованиями. Попросишь кого-нибудь, чтобы вкололи тебе в задницу.

– Угу, ― буркнул я.

Он подошёл и всадил шприц так, что у меня чуть искры из глаз не полетели.

– Булку расслабь, дурнина! Конечно, больно будет.

Когда он вводил вещество, я почувствовал будто мне раскалённый металл в мышцы начали заливать. Реально больно. Но ни звука. Перетерплю. Благо, раскалённый металл ощущался только в первую секунду, а дальше просто болезненно, но ничего сверхъестественного.

– Не знаю, как ты будешь выигрывать, Поршнев, ― Реваз Леванович покачал головой и закрыл лицо ладонью, ― Это ужас какой-то. Понимаешь, что у тебя конкурентов вообще не было? Но зато теперь у тебя ранение. И конкуренты этим будут пользоваться. Ты не можешь нормально двигаться. Тебе нужен футворк, понимаешь?

– Понимаю, ― кивнул я, ― Не переживайте, Реваз Леванович. Я всё сделаю.

– Иди уже, ― выдохнул он и махнул рукой, ― Не забудь завтра поставить два шприца. И уже в девять утра я буду ждать всех на Бауманской. Не вздумай проспать.

– Хорошо.

Я собрался и вернулся в общагу. Ягодица, на удивление быстро прошла. Я вообще не чувствовал боли. Вот же ж магическая пилюля. Просто класс. Я даже сел на стул без подушки. И не почувствовал ничего инородного. Как будто и не подстреливали меня.

Прекрасно.

Осталось только собраться с мыслями, завести будильник и подготовиться к завтрашнему дню.

Но стоило мне лечь на кровать, как я тут же вырубился.

И, кажется, будильник я не завёл.

Глава 20

Открыл глаза и понял, что уже светало. Тут же подскочил на кровати, скинув одеяло и посмотрел на будильник.

Восемь двадцать!

А мне только собираться и на метро ехать час!

Не было времени собираться. Закинул форму в сумку, накинул сверху куртку и вылетел пробкой из общажной комнаты.

И почему меня только Калугин не разбудил? Будь он неладен! Сам-то небось уже находился там, где надо.

Может со своей по утру миловался? Или ещё чего? Чёрт с ним. Потом припомню. А сейчас нужно было успеть во что бы то ни стало.

Уже когда подлетел к метро, начал копаться в карманах, а жетона не нашёл. Чёрт. Подбежал к кассе, начал искать деньги.

Неужели и деньги забыл?!

Кассирша на меня посмотрела, как на предателя родины. Сзади уже образовалась очередь.

– Ну что ты там копаешься? Вон поезд уже подъезжает! ― гаркнул на меня мужик, что стоял позади.

– Если денег нет, не задерживай, ― рявкнула кассирша.

Я посмотрел на поезд, посмотрел на турникеты, затем посмотрел на кассиршу и платформу. Да и к чёрту этот жетон, разве нет?

Двери открылись, я отошёл от кассы и ждал, пока голос в вагоне заговорит. Наконец прозвучало заветное: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Рязанский проспект».

Я рванул вперёд, перепрыгнул через турникеты, услышал крик недовольных сзади. Но мне уже было по барабану. Потому что двери закрылись прямо за мной. Я встретил несколько недовольных взглядов, прошёл в конец вагона, встал и выдохнул.

Всегда забывал об этом лайфхаке, который вполне себе действовал, пока в Москве не установили продвинутые турникеты с прозрачными пластинами. Перепрыгнуть их конечно было можно, но на станции тебя бы встретили господа полицейские.

Хорошо, что сейчас был не 2026 год, и мне за безбилетный проезд ничего не будет.

Но поезд ехал из рук вон медленно. Можно сказать, плёлся, как назло. Я то и дело подходил к людям, чтобы уточнить сколько времени. И я опаздывал. Страшно опаздывал.

Наконец я уже прибыл на бауманскую и побежал со всех ног наружу. Но как назло почувствовал прострел в заднице.

– Чёрт! ― выпалил я.

Было больно. Очень больно.

Только сейчас я понял, что забыл поставить два шприца обезбола и противовоспалительного. И это полный кошмар. Я не понимал, как буду драться. Потому что спросонья как-то внимания на боль не обращал. А вот теперь организм окончательно проснулся, запустил все жизненно-важные процессы, и я чувствовал, как по всему телу пробегал ток боли. Каждый раз, когда я ступал на ногу, отдавало в позвоночник, рёбра и бедро.

Даже до икроножной долетали отголоски. Я полез в сумку, но, разумеется, шприцы я забыл в общаге. Плакали мои победы, плакали мои экзамены и зачёты.

Наконец, преодолев километровую лестницу эскалатора, взбираясь на неё, словно на гору, я выскочил на улицу и спросил у первого прохожего сколько времени.

– Девять минут девятого, ― раздражённо ответил работяга, который тоже куда-то спешил.

Разумеется, здесь никого не было. Реваз Леванович всех собрал и увёл. Мне нужно бежать срочно. Может быть я бы настиг их на подходе к спортивному комплексу. Но куда бежать-то?

Я начал судорожно спрашивать у прохожих.

Мда, вот сейчас бы не помешали блага будущего, такие, как Яндекс Карты. В итоге методом опроса, выяснил, на какой трамвай мне нужно. Запрыгнул в него, в надежде, что кондукторов не будет. Но они, как назло зашли на следующей станции. Я смотался в другой конец трамвая и вышел на следующей.

Рванул вдоль по рельсам вперёд и, как ни странно, сумел прибежать к следующей станции к моменту, когда трамвай подъехал туда же.

Весь запыхавшийся, я дождался, чтобы кондукторы покинули салон. Но они не выходили. Тогда я уцепился за лесенку, что располагалась позади и поехал прямо так. Не знаю, что мне мешало это сделать в предыдущий раз. Я почему-то надеялся на то, что кондукторы проверят трамвай, после чего пересядут на следующий.

Перчатки забыл, поэтому руки леденели с каждой секундой всё больше. Разумеется, сегодня был отменный морозец, который испытывал меня на прочность. Меня заметила какая-то бабулька и начала стучать в окно, мол, чтобы я слез.

А трамвай уже набрал приличную скорость. Куда мне слезать? Переломаю себе все кости.

Менял руки поочерёдно, чтобы пальцы не отвалились. Кошмар. Морозное железо пробирало до костей. Я вытянул рукав куртки и схватил лестницу поверх него, обмотав рукав вокруг перекладины.

Вторую сунул под рубашку, чтобы погреть теплом своего тела. Так быстрее прогревалась пятерня.

Как назло, чёртов трамвай ехал очень долго. Это был самый длительный переезд от одной станции к другой. Помимо прочего гундёж бабки услышали другие пассажиры и начали поглядывать в мою сторону.

Ладно бы ещё они все обсуждали это, так ведь так и кондукторов привлечь было недолго. А мне вот лишнее внимание ни к чему.

Мужик, что стоял недалеко от бабки, хмыкнул и улыбнулся. Я подтянулся чуть вверх, чтобы посмотреть не обратили ли на это внимание кондукторы. И к моему сожалению обратили. Женщина шла в мою сторону.

Чёрт! Придётся добираться на своих двоих. А это очень плохо, очень долго, и я мог выдохнуться быстрее времени. Ко всему прочему я терял силы перед соревнованиями. Это тоже было плохо.

Короче, было плохо абсолютно всё! Я продолбался по всем фронтам!

Наконец кондукторша подошла, но меня не заметила. Что-то сказала пассажирам, потом проверила того, кого, видимо, проверить забыла и ушла. Я выдохнул.

На следующей станции кондукторы вышли, и я запрыгнул в трамвай в самый последний момент. Бабка на меня крошила батон, как могла.

– Ишь, развелись тут черти! Зайцем катаются! Таких как ты надо посадить разок, чтобы неповадно было! Посидел бы месяцок, о поведении своём подумал, засранец.

– Бабуль, ― внезапно начал говорить мужик, что ухмылялся, ― вы бы не горячились, может быть стипендия закончилась у парня. Может быть у него сейчас вопрос жизни и смерти решается, а вы посадить, да посадить.

– А ничего! ― продолжала она трясти пальцем. ― Я в молодости что-то не каталась за чужой счёт, почему он должен?

– Ну тоже в положение войдите, ― произнёс мужик с улыбкой и повернулся ко мне, ― Ты же реально по нужде так делаешь?

– На соревнования по боксу опаздываю, ― кивнул я, ― Будильник подвёл. Заводил, а он не зазвенел. Вот теперь расхлёбываю.

– Ну вот видите, бабуль, человек не со зла, а по нужде, ― улыбнулся мужчина.

– Ты мне тут за жизнь не поясняй, ― продолжала ворчать она, ― За мой счёт катается, лоб здоровенный, иди работай, понятно! Чтобы будильник нормальный мог купить, а не барахло старое использовал, которое даже не звенит. У будильника одна задача ― разбудить! Дурни!

С этими словами она вышла на следующей, расталкивая всех вокруг. А я кивнул мужику в знак признательности и выскочил из трамвая через одну. Время было уже почти половина.

Я бежал, как мог. Прихрамывая, корчась от боли. Но бежал. И наконец прибежал. Возле входа стояла знакомая фигура.

– Ре… Ре… Реваз Ле… Ле… Леванович, ― задыхаясь крикнул я.

Тот повернулся, резко изменился в лице и подскочил ко мне.

– Поршнев! Недоумок! Я думал, что ты меня предал! ― прошипел он. ― Марш в раздевалку! У нас десять минут!

– Соре… Соре… Соревнования ещё не начались?

– Разумеется, нет! Они в десять. Я как знал, что ты проспишь!

– Прости… Прости… Простите, тренер, ― выдохнул я опершись на колени, ― Будильник подвёл.

– Тебя всё вокруг подводит. Ты поставил шприцы, как я просил?

– Да, ― соврал я.

– Ну хоть тут не забыл. Ладно, ты в хорошей форме. Марш к парням. Переодевайся, разогревайся, ― он осмотрел меня с ног до головы, ― Хотя, ты так бежал, что уже походу прогрелся нормально. Короче, шуруй.

Я ринулся в раздевалку, там встретил Калугина.

– Тёмыч! ― схватил я его за грудки. ― Какого чёрта не разбудил?!

– Разбудил! Идиотина, отпусти меня, ― он резко оттолкнул меня, ― Ты продрал глаза, я тебе сказал, что пора идти, ты посмотрел на будильник, и сказал, что у тебя ещё есть время поспать, чтобы набраться сил перед боем.

Чёрт, а ведь он скорее всего говорил правду.

– Я не помню этого, ― ответил я.

– Переодевайся уже, ― буркнул он.

Ко мне подошёл Полароид и похлопал по плечу. Я поздоровался с ним за руку.

– Ну что, Поршень? О тебе скоро легенды будут слагать, ― улыбался Полароид.

Оскал от уха до уха.

Я начал спешно переодеваться.

– В смысле? Ты о чём?

– О том самом, ― он кивнул и вышел из раздевалки.

И только сейчас я вспомнил, что окунул Черепа мордой в дерьмо. Уж не знал, ушла информация об этом дальше кузьминского лесопарка или нет. Но что-то Полароид знал. И, судя по тому, что это вызывало у него улыбку на лице, авторитет Черепа сыпался на глазах.

Оставалось лишь одно ― вогнать в крышку гроба этого типа последний гвоздь. Но этим я займусь после того, как решу самые актуальные вопросы здесь и сейчас.

Я переоделся, размялся и пошёл размяться.

Плохо дело.

Задница болела адски. Судя по всему, какая-то бактериальная хрень или что-то похожее. Нужны были антибиотики и длительное лечение. А я находился тут.

Пот шёл ручьём. Походу, температурил. Но в целом состояние приемлемое. Могу двигаться. Реакция, вроде как на месте.

Дальше всё было, как в тумане. Я вышел против первого соперника и вырубил его контрударом почти сразу. Слабенький оказался. Было бы здорово, если бы все они оказались такими слабенькими.

Но рассчитывать на подобное ― глупо. Тренер мне коротко кивнул. Судьи вынесли решение. Следующий. Пять минут перерыва, и я снова в деле.

Второй меня мотал уже прилично. Каждый раз, когда я делал выпады, уходы и нагружал правую часть, у меня едва дёргалась нога. Прошибало болью адски, но сжав капу сильнее, я терпел.

Подумаешь, словно иглу всаживали каждый раз, как Моргунову в «Кавказской пленнице». Ничего, переживу. Но одно мешало. Пот лился так обильно, что попадал в глаза, и я часто моргал. Какая в моём поту едкая соль, просто ужас.

Этим пользовался мой оппонент. И я никак не мог поймать его на контрударе. Он допускал ошибки, но каждый раз, когда он ошибался, я, либо моргал, либо превозмогал боль.

– Ну что ты стоишь?! Работай, долбарик! ― орал Реваз Леванович на меня.

А я бы и рад работать, да только уже нервная система нагружена. Куча факторов, которые мешали сделать дело.

Но наконец сошлись все чёртовы звёзды. Я ушёл влево, боли в этот момент не было, пот на глаза не капал. Затем ещё удар, я защитился плечом, и всадил ответный в челюсть. Лёг.

Тренер не радовался. После боя подозвал к себе.

– Что с тобой, Поршнев? Говори быстро! Что не так? Почему ты не дерёшься?!

– Всё нормально, тренер, я в порядке.

– Я же вижу, что не в порядке! У тебя опять с ногой что-то? Ты точно поставил лекарство?

– ДА! ― рявкнул я. ― Я всё поставил! И если вы не будете меня отвлекать, я сделаю своё дело! Не дёргайте!

Сказать, что он ошалел, ничего не сказать. Однако гнать не стал. Прищурился, скрестил руки на груди и сделал два шага назад.

Я собрался с силами. С волос капал горячий пот. Кажись, температура поднималась. Блин, как это всё не вовремя. Я быстренько забежал в раздевалку, стащил шорты посмотрел, что у меня творилось с раной на ягодице.

Гноилась, зараза. Да чтоб меня!

Надо было как-то перетерпеть. Я стиснул капу изо всех сил, собрался, закрыл глаза, ударил перчатками, затем пару ударов по щекам. Погнали.

Следующий бой был проще, и моего боевого запала хватило на несколько раундов. Потом начал уставать. Вырубить противника пока не получалось. Тренер в углу начал мне накидывать.

– Работай вторым номером, не проблема. Видишь, он своё эго показывает. Дай ему возможность ошибиться. Я тебе говорю, когда он выдохнется он ошибётся. Но богом тебя молю, как только ошибётся, не пропусти, я тебя молю не пропусти! Он сляжет с твоего удара, я тебе гарантирую. Окно не пропусти!

– Понял, ― кивнул я.

– Всё, пошёл!

Ещё один раунд прошёл в напряжённой борьбе. Тот много работал в клинче, и оно мне было не на руку. Всё болело, жесть. Выйдя из клинча, я успел среагировать на левый боковой, уходя в сторону.

Вот он шанс!

Я резко выкинул кросс правой и чирканул ему по челюсти. Поплыл!

Я бросился его добивать. Нокдаун!

Рефери отсчитал десять.

Есть!

Победа.

Тренер улыбнулся краешком губ. Но всё самое сложное было впереди. А я уже выдохся. Мне было конкретно хреново. Башка плыла. Всё перед глазами, как под водой. Полная жесть. Мне нужно было срочно подышать ледяным воздухом. Иначе я бы тут отрубился от гипоксии.

Пошёл в коридор, тренер в этот момент контролировал другие бои. У меня было примерно полчаса, чтобы восстановиться. Я вышел наружу мокрый, запыхавшийся, уставший, почти никакой.

Даже перчатки не снял и капу не вытащил.

Выдыхал.

Густой белый пар клубами выходил изо рта. Морозец уже щипал кожу. Было очень неприятно. Меня даже слегка потряхивало. Не хватало ещё, чтобы озноб подоспел. Хотя не должен. Мало времени прошло. Я полагал, что если заболел, то полноценно слягу уже ближе к вечеру.

А сейчас ещё терпимо.

Тем более, мне сейчас нужны были радикальные способы охладить свой организм. Я помнил, как в прошлой жизни я решил действовать решительно во время очередной болезни.

Меня знобило, температурило и тошнило в тот момент. И я не хотел это терпеть. Я хотел, чтобы мне стало чуть легче уже здесь и сейчас. Закутываться в одеяло ― не помогало. Пить что-то горячее ― тоже.

Озноб шарашил, как не в себя. Меня потряхивало, как на электрическом стуле. По-хорошему, можно было раздеться до гола, ничего бы не поменялось в тот момент. Что я и сделал. Но стало чуть хуже. Просто потому что организм бы очень чувствительным к любым воздействиям. А в квартире у меня было прохладно.

И тогда я понял, что единственный способ ― это сила воли и радикальные меры. Что у меня было? Перегрев?

Значит, нужно охладиться. Сначала я намочил полотенце в холодной воде и положил его на себя вместо одеяла. Первые минуты ― ад на земле. Мало того, что озноб, так ещё и реальный холод извне.

Мне казалось, что хуже ощущения быть не может. Меня словно целовал дементор.

Тем не менее, я нашёл в себе силы и пошёл в душ. Сделал воду похолоднее, но не ледяную. И в течение секунд тридцати из меня выходила душа. Но затем…

Затем всё внезапно стало гораздо лучше. Температура тела опустилась, и я почувствовал себя лучше.

Да, это не решало главной проблемы ― не убивало вирус.

Но в моменте, если перетерпеть адские муки, внутреннее состояние менялось. Я мог ясно мыслить, делать обычные дела, а бесконечная тряска и озноб пропадали.

И стоя на морозе в одной майке, в советских ватных, мягких красных перчатках, в шортах, весь взмокший, я чувствовал, как охлаждение приводило меня в чувства.

Да, к вечеру мне будет очень плохо.

Но то будет вечером. А сейчас нужно было собраться с силами.

Я сделал несколько глубоких вдохов. Мороз обжигал ноздри.

Всё, я готов.

Когда я вернулся, меня встретил в коридоре Реваз Леванович.

– Ну где тебя носит?! ― раздражённо спросил он. ― Стоило только переключиться на Калугина, как ты уже смылся.

– Я тут, ― произнёс я.

– Я вижу, ― он остановился и скрестил руки на груди, ― Следующий бой ― предпоследний. Соперник тяжёлый. Быстрый, ловкий, тоже с нокаутирующим ударом. Он тебя хорошо знает. И хорошо знает твои привычки. План на бой ― изматывать его. Ты можешь плясать долго ― он нет. В первых раундах ― очень опасен. Чрезвычайно опасен! Не вздумай лезть с ним в рубку. А ещё он хорошо провоцирует, он будет цеплять твоё эго, зеркалить. Не ведись. Просто изматывай. Допустит ошибку ― наказывай. Не допустит ― пляши. Работай вторым номером.

Он оглядел меня с ног до головы.

– Ты очень плохо выглядишь, Поршнев.

– Я в порядке.

– Мне-то не гони! ― гаркнул он. ― Впрочем, сейчас не время. Покажи всё, что ты умеешь. Давай. На кону, считай, твоя жизнь.

– Знаю, тренер.

– Всё, пошёл на ринг.

Я выскочил и увидел своего противника. То был суховатый аварец с длинными руками и высокого роста. Чёрные глаза, которые глядели сквозь меня. Настоящий горец. Воин, который пришёл сюда за победой.

И, если бы я не был так слаб, как сейчас, то дал бы ему хорошенько просраться. Но все обстоятельства были против меня.

Не повод сдаваться, но и ложных надежд я не питал. Выложусь на полную, а там будь, что будет.

Первый раунд начался, и я тут же понял, что имел ввиду тренер, когда говорил, что он очень опасен в начале.

В меня полетели удары, которые я едва различал. Уворачивался на рефлексах, прикрывался плечом, стоял в филадельфийской раковине. Лишь изредка отбивался джебами.

Он был очень хорош. Настолько хорош, что я даже не представлял, что с этим делать. Руки длиннее, удары быстрее, футворк ― просто обалденный. Он плясал лучше меня. Он был прям реально танцор.

– Работай, работай! Не закрывайся, отвечай! Отвечай! ― орал тренер.

Я выбросил пару джебов, ушёл от правого кросса, но через мгновение получил левым стаканом по уху.

Не может быть!

Я даже не увидел этот удар!

Перед глазами всё поплыло.

Дрянь! Неужели прямо в первом раунде? Сука, да как так? Я же видел его кросс, как не увидел боковой?

В голове всё дребезжало. Звуки стали, как в воде. Тренер что-то кричал, но я не слышал.

Кирдык.

Даже до финала не дошёл.

Упал на одно колено. Но тело валилось дальше, еле держал себя в руках. Над головой просвистел удар. Ко мне подбежал рефери.

А я, походу, терял сознание.

Ну же, соберись! Вставай!

Но как я себя ни уговаривал, как я не брал волю в кулак, встать не получалось.

Рефери начал отсчёт.

Четыре.

Пять.

Становилось только хуже.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Я поднял глаза и огляделся вокруг. В мутной дымке прослеживался силуэт тренера, силуэт судьи, моего противника. И пацанов?

Калугин, Полароид и другие ребята. Они все были тут. И болели за меня. Ну приехали. Публичный позор? Нет, не для того я тренировался так усердно, чтобы всё вот так закончилось.