Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 346 страниц)

Глава 19

Вроде бы у Кристины с Шарфиковым всё было отлично. На участке с Кристиной работала Юля, и там тоже не было проблем. В чём дело вообще?

– Присаживайся, – сказал я. – И рассказывай, что именно не может продолжаться.

Кристина села на стул и скрестила руки на груди.

– Эта новенькая медсестра! – выпалила она. – Марина! Которую ты Стасу дал! Она слишком симпатичная!

Вот такого поворота я не ожидал. Готовился к жалобам на расписание, на пациентов, на что угодно. Но не на внешность медсестры.

– И что? – уточнил я.

– И она постоянно рядом с ним! – продолжила Кристина. – Я сегодня как к ним ни зайду, так та рядом трётся. Мол, учится, ага. А Стас не слепой!

Я вздохнул. Вот и делай после этого добрые дела. Дал человеку медсестру, называется. Стас так долго ныл, что ему тяжело работать одному, и вот результат. Теперь вместо приёма придётся заниматься семейной терапией.

Хотя кого я обманываю, мне вообще не привыкать.

– Кристина, – сказал я. – Марина медсестра. Она обязана быть рядом с врачом во время приёма. Это её работа. Она с красным дипломом, между прочим, и распределил её к Стасу я. Потому что у него самый загруженный участок. И трётся она рядом с ним, потому что действительно учится.

– Значит, это ты виноват, – мрачно заключила Кристина.

Приехали.

– Кристина, прекращай, – строго сказал я. – А то наш разговор быстро закончится.

Она тяжело вздохнула.

– Прости, – тут же сникла она. – Просто я так ревную… Она красивая, молодая. И у неё нет проблем с родителями, которые ждут знакомства с будущим зятем.

Вот в чём дело. Не в Марине, а в предстоящем знакомстве с родителями. Кристина просто слишком нервничает из-за этого, вот и надумывает всякое себе.

– Ты знаешь, как Стас готовится к знакомству с твоими родителями? – спросил я.

– Как?

– Он выучил фразу «пэго пхассо», – рассказал я. – Это значит «я сыт» по-корейски. Он решил их удивить, и ему важно, чтобы знакомство прошло хорошо.

– Правда? – посмотрела она на меня.

– Правда, – подтвердил я. – Он ещё у меня консультировался, нести ли твоей маме цветы. Я сказал нести. Так что человек готовится, ты важна для него. А Марина просто коллега.

– Можно и я скажу? – подала голос Лена.

Кристина кивнула.

– Стас на тебя смотрит так, словно ты главное сокровище в его жизни, – заявила моя медсестра. – Так что даже не сомневайся в нём.

Кристина благодарно кивнула. Я был рад тому факту, что они окончательно помирились. Всё-таки между ними тоже было многое…

– Спасибо, – выдохнула Кристина. – Я, наверное, и правда лишнего надумала.

– Но теперь успокоилась?

– Да, – Кристина встала. – Пойду, у меня там журналы не заполнены. И… Саш, ты Стасу не говори, что я приходила, ладно? А то он решит, что я ненормальная.

– Врачебная тайна, – заверил я. – Не скажу.

Кристина улыбнулась и ушла. Я переглянулся с Леной.

– Ревность – это страшная сила, – заметила она.

– Страшнее только знакомство с родителями, – ответил я, и мы вернулись к работе.

Через час после начала приёма ко мне неожиданно пришёл Тейтельбаум. Пожилого офтальмолога я видел редко, только когда посещал его лекции.

– Александр Александрович, – ворчливо проговорил он. – Я слышал про вашу ярмарку. И у меня вопрос, почему вы меня не пригласили?

Ёлки-иголки. Ярмарка ещё не началась, а желающие в ней участвовать всё прибывают.

– Честно говоря…

– Я, между прочим, могу зрение измерять! – перебил он. – У меня портативный авторефрактометр есть, ещё с работы остался. И таблица Сивцева. И глазное дно могу посмотреть. Это же здоровье! Глаза – это зеркало души. И между прочим, сосуды глазного дна – это единственные сосуды в организме, которые можно увидеть без вскрытия!

Аргумент был железный, этого не отнять. Да и идея на самом деле была хорошая, половина города зрение последний раз проверяла ещё в школе. К такому стенду очередь выстроится.

– Я дам вам стенд, – улыбнулся я. – Подойдите к Вике, она добавит вас в программу. Просто не думал, что вам это будет интересно.

– Ещё как будет! – заявил он. – Спасибо!

Он вышел, а минут через десять ко мне заявился Жидков.

– Если этот глазник будет участвовать, то я тоже хочу, – с порога сказал он. – Я много чего могу на свой стенд придумать! А то он ходит и понтуется, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

Тут даже спорить не стал.

– К Вике, она добавит вас в программу, – вздохнул я.

Чем больше участников – тем лучше. Главное, чтобы всё прошло хорошо…

Следующим, уже после приёма, ко мне зашёл мрачный Чердак.

– Сань, у нас проблема, – сказал он. – Тент, который я достал, на два метра короче, чем нужно. Один край прилавка будет на солнце. Или под дождём, если не повезёт.

– А другой тент достать? – уточнил я.

– За два дня? – Чердак хмыкнул. – Я этот-то у знакомого с рынка еле выпросил. Он мне его под честное слово дал. Ума не приложу, что делать.

– Можно сдвинуть столы плотнее? – предложил я.

– Тогда не влезут все участники, – покачал головой Чердак. – У тебя вон ещё офтальмолог добавился, мне уже сказали. И инфекционист.

Быстро у нас новости разлетаются. Тейтельбаум вышел от меня час назад, а логистика ярмарки уже перестроилась.

– А если поставить тент не продольно, а поперечно? – спросил я.

Чердак прищурился, прикидывая. Что-то посчитал в уме.

– Тогда все войдут, – признал он. – Отличная идея!

– Тогда так и сделаем, – кивнул я. – А подготовка к главному делу как?

– Всё на мази, кольцо уже купил, – заявил Чердак. – Там всё будет чики-пуки, это я гарантирую!

– Ну хорошо, – хмыкнул я.

Чердак убежал по своим завхозским делам, а мне почти сразу позвонил Сергей Викторович, тот самый инспектор из Росприроднадзора.

– Александр Александрович, добрый день, – проговорил он. – У меня хорошие новости. Постановление утверждено, и выезд на завод назначен на вторник.

Вот оно!

– Ваше заключение сработало, – продолжил он. – Составлено оно грамотно, вы отлично поработали. Юристы завода ничего не смогли с ним сделать.

– Спасибо, – сказал я. – Это отличная новость.

– Но есть нюанс, – серьёзно добавил инспектор. – Завод знает о дате. Я уверен, они попробуют ещё что-то предпринять. Возможно, надавят на вас, будьте к этому готовы. И до вторника по минимуму контактируйте с заводом.

– Договорились, – сказал я. – У меня сейчас и других дел хватает, так что до вторника я буду занят.

– На связи, – Сергей Викторович отключился.

Я положил трубку и какое-то время смотрел в окно. Вторник, значит. Выходит, это последние спокойные деньки. Даже представить не могу, чем обернётся эта проверка для меня лично.

Но я знал, на что шёл. И голос меня тоже предупреждал.

После приёма я отправился проверить Алису Дмитриевну и столкнулся там с Виталиком. У самой Алисы сидел пациент.

– Я направил, – торопливо пояснил мне Виталик. – Мужчина, пятьдесят два года. Жалобы на перебои в сердце и странную одышку при подъёме по лестнице. Я думал, стенокардия, а ЭКГ ишемию не показывает. Вот и решил проконсультироваться.

– Правильно, – кивнул я. – Давай послушаем.

Алиса тем временем внимательно опросила, потом осмотрела пациента и взяла его свежую плёнку ЭКГ. Пробежалась по ней взглядом, я встал за её плечо и тоже рассматривал плёнку.

– Вот здесь, – она указала на комплекс QRS. – Видите? Небольшое уширение, больше ста двадцати миллисекунд. Укороченный интервал PQ. И вот здесь дельта-волна. Синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта.

Виталик подскочил и принялся смотреть на указанное место.

– Точно! – воскликнул он. – А я думал, просто вариант нормы. Дельта же едва заметна.

– Едва, но есть, – кивнула Алиса. – Её часто пропускают, особенно если смотрят только на сегмент ST и ищут ишемию. А смотреть надо на всю плёнку целиком. При нагрузке дополнительный путь проведения срабатывает, и возникают эпизоды тахикардии. Отсюда одышка на лестнице. Плюс смотрите, нерегулярность ритма, у него ещё и фибрилляция предсердий на этом фоне. А это уже опасное сочетание. Импульсы при фибрилляции могут проходить по дополнительному пути без задержки, и дело может дойти до фибрилляции желудочков. Направляем к аритмологу, на радиочастотную аблацию.

Она объяснила всё пациенту более простыми словами, выписала ему направление, и тот ушёл.

Диагноз поставила безупречно, умница. За минуту, и ещё объяснила так, что любой студент бы понял. Кречетов не ошибся с выбором.

– Вы это так быстро определили, – восхищённо сказал Виталик. – Я бы ещё час сидел и гадал. И назначил бы нагрузочную пробу, а с ВПВ это…

– … могло бы спровоцировать приступ, – закончила за него Алиса. – Да. Но вы правильно сделали, что засомневались и принесли плёнку. Половина врачей написала бы «вариант нормы» и отправила пациента домой.

– Мы можем на ты, – покраснев, предложил Виталик.

– Без проблем, – легко кивнула Алиса. – Давай на ты.

Я ушёл к себе, а минут через тридцать Виталик прибежал ко мне.

– Саш… Совет нужен, – заявил он.

Двери доктора Агапова открыты днём и ночью для любовных советов!

– Валяй, – кивнул я.

– Алиса Дмитриевна… – начал он. – Она такая… яркая. Волосы зелёные, татуировки, уверенная в себе. Лучший кардиолог, которого я видел. Она за десять секунд увидела то, что я бы час искал. И она мне так нравится… Но рядом с ней я кажусь скучным и неинтересным. Тем более меня вообще многие не любят из-за того, что я сын Татьяны Александровны.

Ёлки-иголки. Вот что у людей в головах творится. Человек сам засомневался в плёнке, сам понёс её кардиологу, спас пациента от опасной пробы – и после этого считает себя скучным и неинтересным.

– Виталик, – сказал я. – А её многие не любят как раз за внешний вид. У вас больше общего, чем может показаться. К тому же я видел, как заинтересованно она на тебя смотрит. Это явно не просто так. Она не считает тебя скучным, уж поверь.

Он переступил с ноги на ногу.

– Думаешь? – переспросил он. – И если я приглашу её на свидание – она согласится?

– Это только опытным путём можно решить, – усмехнулся я. – Думаю, да. Не робей и действуй, пока это кто-то другой проверить не решил.

Виталик решительно кивнул и вышел из кабинета.

Я усмехнулся. Свахой я себя не считал, но Бумагин и Лена, Шарфиков и Кристина, Чердак и Лиза, Варя и Енот, Гриша и Стася и ещё несколько пар со мной бы не согласились.

Хорошая эпидемия. Пусть распространяется. Такую и лечить не надо.

Я съездил на вызовы, вернулся, и меня в кабинете поймал Никифоров.

– Анжелике гипс сняли, – торопливо сказал он мне. – И она напомнила, что я обещал ей пробежку.

Точно, ещё одна потенциальная пара. Скоро у меня будет парад свадеб?

– Значит, готовься к пробежке, – усмехнулся я. – Важное дело.

– Да я и сам волнуюсь, – вздохнул Тоха. – Вдруг оплошаю? Надо тренировки начать! Прямо сегодня и побегу, километров десять для начала, чтоб форму набрать.

Ёлки-иголки. Невольно вспомнил того бедолагу из ФОКа, который тоже усиленно тренировался бегать для девушки. И чем это в итоге закончилось.

– Так, стоп, – строго сказал я. – Если ты начнёшь бегать сразу по десять километров, то повредишь себе колени и связки, и этим всё закончится. Так точно не стоит, нужно начинать с малого.

– А с чего тогда? – растерялся Тоха.

Недавно я всё то же рассказывал тому пареньку, так что воспоминания свежие.

– Слушай внимательно, – ответил я. – Начинать лучше с чередования, минута бега, а потом две минуты ходьбы быстрым шагом. И так минут двадцать-тридцать, не больше. Организм будет постепенно привыкать к нагрузке.

– Так это же несерьёзно, – скривился он. – Шагом любой может сколько угодно пройти!

– Зато травм не будет, – отрезал я. – Не спорь. Через неделю постепенно начнёшь увеличивать время бега и сокращать время шага. И постепенно перейдёшь к обычному бегу. Прибавляй нагрузку не более чем на десять процентов в неделю.

Тоха слушал уже внимательнее.

– Второе, – продолжил я. – Бегай медленно. Так, чтобы во время бега ты мог разговаривать. Если задыхаешься, то сбавляй темп.

– А дышать как, носом или ртом? – уточнил он.

– Как удобно, – ответил я. – Можно даже одновременно носом и ртом. Главное не задерживай дыхание, частая ошибка.

– Понял. Дальше?

– Третье это обувь, – сказал я. – Кроссовки это очень важно, они должны быть с хорошей амортизацией и тебе по размеру. Не кеды ни в коем случае. На обуви в беге вообще нельзя экономить.

– Хм, надо будет купить, – кивнул Тоха.

– Четвёртое это разминка и заминка, – продолжил я. – Перед бегом пять минут потрать на разминку суставов, махи, шаг. После бега тоже пару минут просто пройдись, и сделай лёгкую растяжку. Так на следующее утро ноги болеть не будут.

– А бегать каждый день?

– Ни в коем случае, – покачал я головой. – На старте надо бегать три раза в неделю, через день. Между тренировками мышцам и связкам нужен отдых, именно в дни отдыха организм и становится крепче.

– Логично, – признал Тоха.

– И последнее, – сказал я. – Слушай своё тело. Если появляется сильная боль, значит что-то не так.

– А если колет в боку? – вспомнил он.

– Значит, бежал слишком резко или плотно поел перед тренировкой, – сказал я. – Тут нужно сбавить темп, дышать глубже и ровнее. За час до тренировки не ешь. Пить воду можно.

Тоха слушал и кивал.

– То есть спешить не надо, – подытожил он.

– Именно, – кивнул я. – Не гонись за результатом. Твоя задача не рекорды ставить, а через месяц спокойно бежать рядом с Анжеликой.

– Спасибо, Сань, – просиял Тоха. – А то я бы точно себе что-нибудь потянул в первый же день.

– Вот-вот, – усмехнулся я.

Тоха, довольный, ушёл. А я поспешил в свою лавку.

На прилавке в «Шёпоте Полыни» стояла большая коробка с новой партией трав.

– Пробная партия от саратовского конкурента пришла! – радостно доложила мне Варя. – Мы всё проверили. Родиола свежая, лимонник отборный. И цены действительно ниже рыночных. Я, честно говоря, удивлена. Можно продолжать сотрудничество.

Я осмотрел товар. Открыл пару пакетов, растёр в пальцах, понюхал. Качество и правда было отличное.

– Хорошо, – кивнул я. – Заказываем следующую партию, уже побольше. Но всё равно проверяем каждую поставку. В бизнесе нет места доверию, как я тебя уже учил. Возможно, они просто хотят, чтобы мы расслабились, и начнут поставлять травы хуже качеством. А мы будем к этому готовы.

– Запомнила, – улыбнулась Варя. – Всё сделаем в лучшем виде!

Тут звякнул колокольчик, и в лавку зашёл Енот.

– Варвара, привет! – сказал он. – Я тут мимо шёл. Думаю, дай зайду.

– Ты уже который раз «мимо ходишь», – улыбнулась Варя. – Хотя живёшь вообще в другом городе, и в Аткарске временно.

– Вообще-то я хотел спросить, – Женя почесал затылок. – В субботу эта ваша ярмарка… Можно я приду? Не как участник, просто как гость. Погуляем после?

Варя быстро глянула на меня. Я спокойно кивнул.

– Конечно, – сказала Варя. – Потом и погулять сможем! Геннадий меня подменит на кассе, тем более ещё новая помощница есть.

– Отлично! – просиял Женя. – Тогда до субботы!

И вышел.

Я усмехнулся, и мы с Варей пошли проводить инвентаризацию на складе. Геннадий поставил за прилавок Катю, а сам отвлёкся на товар на полках.

И за прилавком начала разворачиваться трагедия.

Катя стояла со справочником трав в руках, а перед ней была пожилая покупательница, которая явно теряла терпение.

– Мне сбор от давления, – повторила женщина. – Что тут непонятного?

Катя засуетилась, полезла в справочник.

– Вы вообще тут работаете? – раздражённо спросила женщина. – Или просто так стоите? В прошлый раз другая девушка меня быстро обслужила, а вы копаетесь!

Катя побледнела. Варя дёрнулась было к прилавку, но я мягко придержал её за локоть. Если сейчас вмешаться, Катя навсегда запомнит, что её спасли. А если справится, то запомнит, что справилась.

Катя закрыла справочник. Глубоко вдохнула.

– Извините за задержку, – спокойно сказала она. – Вам нужен сбор от давления. У нас есть два варианта. С пустырником и боярышником – это лёгкий. И с сушеницей, он более сильный. Какой вам посоветовали в прошлый раз?

Женщина заметно смягчилась.

– С боярышником, кажется.

Катя достала нужную банку, пробила чек, аккуратно упаковала.

– Вот, пожалуйста. Заваривать по одной чайной ложке на стакан, два раза в день. Курс три недели. И лучше в первой половине дня, к вечеру он может немного расслаблять.

– Спасибо, милая, – совсем другим тоном сказала женщина. – А вы, оказывается, разбираетесь. Это я сгоряча, вы уж простите старуху.

И довольная вышла из магазина. Я подошёл к прилавку.

– Ты справилась, – сказал я. – И это очень хороший результат.

Катя шумно выдохнула. Руки у неё ещё подрагивали, но глаза светились.

– Я думала, она сейчас уйдёт и пожалуется, – призналась она. – Но вы же говорили не бояться. Тем более те записи, которые мне Варя давала для изучения, я уже несколько раз перечитала!

Она, оказывается, ещё и дома конспекты перечитывает. Хорошая смена растёт у Вари. В этот раз мы взяли действительно толковую сотрудницу.

Вечером я закрыл лавку и отправился домой. По дороге ещё раз прокручивал в голове все свои дела, ставя мысленные галочки.

Дома Лиля рассказывала про приют. Толя после нашего разговора стал образцом деликатности. Мы поужинали, потом сели за просмотр фильма.

Утро в пятницу началось с обычного приёма. Первичные приёмы, диспансерное наблюдение, ОРВИ, давление…

И таким приём был ровно до того момента, пока ко мне не зашёл мужчина лет сорока. В тёмной куртке, несмотря на жаркий июль. В кепке, надвинутой почти на глаза.

Он вошёл, плотно закрыл за собой дверь и остался стоять у порога. Талона у него, судя по всему, не было. И в регистратуру он, похоже, не обращался.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал я. – Что вас беспокоит?

Он не сел. Подошёл ближе, оглянулся на дверь. Потом медленно снял кепку.

– Доктор, – тихо сказал он. – Мне сказали, вы можете всё.

– Ну, «всё» – это преувеличение, – ответил я. – Но постараюсь помочь. Что случилось?

Мужчина наклонился через стол.

– Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо.

Ёлки-иголки…

Глава 20

Нет, ну я ко всему уже привык… Но к такому привыкнуть невозможно.

Может, послышалось?

– Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо, – повторил мужчина.

Нет, не послышалось. Ёлки-иголки, вот это заявочка. И главное, сказал он это так серьёзно, что было понятно, он не шутит и не бредит. Он действительно за этим пришёл.

– Поменять лицо, – повторил я. – Хорошо, рассказывайте по порядку.

– Что рассказывать? – ощутимо напрягся он.

– С чего у вас в принципе возникло такое желание, – ответил я. – Да вы присаживайтесь, в кабинете никто вас не тронет.

Он потоптался, но всё-таки сел на стул. Лицо у него было самое обычное, в пластической операции он явно не нуждался.

Дисморфофобия? Да нет, не похоже. Ни навязчивого разглядывания себя, ни попыток спрятать какую-то «уродливую» деталь. Обычный уставший человек, который, судя по кругам под глазами, давно нормально не спал.

Да и праной я проверил – он в полном порядке.

– Мне сказали, вы человеку руку спасли, которую все хотели ампутировать, – заявил мужчина. – И ещё много чего рассказывали про вас. Вот я и подумал…

– Как вас зовут? – спросил я.

– Кошкин Захар Иванович, – представился он. – Сорок два года.

– Логика ваша мне ясна, Захар Иванович, – кивнул я. – Что я отличный врач, и могу лицо изменить. Правда, я не пластический хирург, но этот момент вы решили опустить. Скажите мне лучше, а зачем вам новое лицо? Старое вполне ничего.

Кошкин замолчал. Потом оглянулся на дверь, проверяя, плотно ли она закрыта.

– Мне надо исчезнуть, – выдавил он из себя.

– От кого?

– Ото всех.

Великолепный ответ!

– Это не ответ, – сказал я. – Послушайте, вы пришли ко мне с просьбой, мягко говоря, необычной. Если хотите, чтобы я хоть чем-то помог, придётся рассказать правду. Иначе я ничем помочь не смогу.

Захар Иванович тяжело вздохнул.

– Я кредит взял, – сказал он. – На бизнес. У меня шиномонтажка была, я хотел расшириться, вторую точку открыть, оборудование новое… Всё посчитал, всё сходилось. А потом… Потом всё посыпалось. Аренду подняли, мастер ушёл и клиентов увёл, оборудование в лизинге сломалось, а ремонт дорогой. Я перекредитовался, чтобы дыру закрыть. Потом ещё раз. Потом уже микрозаймы пошли, чтобы по кредитам платить. В общем, загнал себя в долговую яму, и выбраться теперь не могу.

– Сколько? – спросил я.

– Четыре миллиона с хвостиком, – Кошкин криво усмехнулся. – И эта сумма каждый день растёт. Коллекторы звонят уже, потом начнут домой приходить. И тогда всё узнает и жена, и дочка.

Он поднял на меня глаза.

– Я всё продумал, – сказал Захар Иванович. – Поменять лицо, уехать в другой город. Документы… ну, найду как. Начну с чистого листа. Работать руками я умею.

– А жена и дочка? – спросил я.

– Им без меня лучше, – быстро ответил он. Явно повторял себе эту фразу много раз, чтобы поверить. – На них долги не перейдут, я узнавал, если меня не найдут, то…

– Стоп, – сказал я. – Давайте я теперь скажу, а вы послушаете. Договорились?

Кошкин кивнул.

– Во-первых, я не пластический хирург, – сказал я. – Как я уже и сказал, лицо я чисто технически поменять не смогу. Но в вашем случае этого и не требуется. Вашей проблемой являются долги, а не лицо. И страх. И это лечится не скальпелем.

– А чем? – мрачно спросил пациент.

– Об этом позже, – ответил я. – Во-вторых, исчезнуть это в принципе не выход. Ваши долги останутся, жена и дочка будут в неизвестности, живы вы или нет. Полиция будет вас искать. Вы будете жить по поддельным документам, вздрагивать от каждого участкового и никогда не сможете даже позвонить дочери. Вы потеряете не долги. Вы потеряете жену, дочь и себя самого. Причём долги, между прочим, останутся при вас. Вот тут, – я постучал себя по груди. – Такое не забывается, сколько лиц ни меняй.

Мужчина молчал, но слушал внимательно. Плечи у него понемногу опускались.

– А теперь про лечение, – сказал я. – Вы про банкротство физических лиц слышали?

– Ну… слышал что-то, – неуверенно ответил Захар Иванович. – Это же для фирм?

Я-то с долгами и способами их решения был знаком хорошо.

– Обычный человек тоже может пройти процедуру банкротства, – объяснил я. – Это законный способ списать долги. Происходит это через суд, где рассматриваются ваши доходы, долги и прочее. Имущество, какое есть сверх необходимого, реализуют, остальное списывают. Всё. Вы человек, который взял на себя слишком много, не справился и признал это официально. Это неприятно, есть ограничения потом, например кредит несколько лет не дадут, директором фирмы побыть не получится. Но вы остаётесь собой и со своей семьёй.

– И что, вот так просто? – недоверчиво спросил Кошкин.

– Не просто, – честно сказал я. – Это довольно сложно, и тут вам понадобится хороший юрист.

Который у меня тоже был. Я поискал в ящике стола, и достал визитку Аркадия Петровича. Он помог нам разобраться с конкурентом, так что в деле я его знал.

– Вот, – я протянул визитку. – Позвоните ему, расскажите о ситуации. Он скажет, как лучше действовать дальше. И ещё, расскажите всё жене.

– Она уйдёт от меня! – испуганно воскликнул Захар Иванович.

– Всё равно она рано или поздно узнает, – покачал я головой. – Так что пусть это будет от вас. Скажите, что план уже есть. Пройдите через это вместе. Знаете, от чего жёны уходят чаще? Не от долгов, а от вранья. Вы ей не чужой. Дайте ей шанс быть с вами рядом.

Кошкин вздохнул, помолчал. Потом забрал визитку, положил в карман.

– Спасибо, доктор, – сказал он. – Я позвоню ему, обещаю. И жене расскажу. Спасибо, что не выгнали.

– Всё будет хорошо, – сказал я ему. – И вот ещё что, Захар Иванович. Начните высыпаться. На невыспавшуюся голову любая беда кажется вдвое хуже. Сходите в «Шёпот полыни», вам там сбор для сна хороший пропишут.

– Спасибо, – повторил он. – Правда спасибо.

Он кивнул и вышел. Необычный пациент, но бывают и хуже.

Я продолжил приём. После приёма ко мне зашёл Ренгачёв с папкой в руках. Явно хотел обсудить свой завтрашний стенд.

– Сань, я тут по викторине вопросы подготовил, глянь… – начал он и закашлялся.

Я автоматически считывал его состояние. Сиплый голос, кашель, вялые движения, испарина на лбу.

– Женя, сядь, – скомандовал я.

– Да я на минутку…

– Сядь, я сказал.

Ренгачёв послушно сел. Я принялся за осмотр. Так, температура тридцать восемь и четыре. Задняя стенка глотки ярко-красная, миндалины увеличенные, отёчные, и в лакунах есть беловато-жёлтые налёты. Подчелюстные лимфоузлы увеличены.

Теперь праной… Бактериальное воспаление в миндалинах в полной красе.

– У тебя лакунарная ангина, – сообщил я стоматологу. – Давно горло болит?

– Со вчерашнего вечера, – просипел Ренгачёв. – Я думал, просто простыл. Чаю с мёдом выпил…

– Приём сегодня был уже? – строго спросил я.

– Нет, – покачал он головой. – Я только со второй половины дня… Сильно всё плохо?

– Температура тридцать восемь, Жень, – отозвался я. – Сам как думаешь? Так, отправляю тебя на больничный. Антибиотик сейчас на десять дней выпишу, обильное питьё, спрей в горло. Постельный режим соблюдай. Ну и никакой ярмарки завтра само собой.

Ренгачёв застонал.

– Как никакой ярмарки⁈ – возмущённо просипел он. – Саня, я же готовился! У меня и викторина, и правила чистки зубов, и мои ополаскиватели…

– Хочешь всех перезаражать? – вздохнул я. – А себе заработать осложнения в виде миокардита?

– Не хочу, – мрачно просипел он.

– Так что слушайся меня, домой лечиться, – сказал я. – Вас теперь трое, есть кем подстраховать твой приём. А стенд…

Я задумался. Стенд бросать было нельзя, стоматология в программе стояла отдельным пунктом, и Вика её уже везде проанонсировала. Измайлов завтра работает, у него смена.

– Придётся звать Розова, – заключил я.

Ренгачёв застонал ещё громче.

– Только не этот пижон! – просипел он. – Саня, я тебя умоляю! Он же всё испортит! Он будет стоять с таким видом, будто чистить зубы это ниже его достоинства.

– Выбора нет, – отрезал я. – Не хочу стенд отменять. Давай свою папку.

Ренгачёв страдальчески закатил глаза, но папку протянул.

– Только чтоб ничего не менял там! – заявил он. – Там всё идеально.

– Передам, – хмыкнул я.

Расписал Жене лечение, полечил его праной. Посоветовал травы из лавки, и он ушёл. А я отправился к стоматологам.

Первым разыскал Измайлова, доложил про больничный. Тот кивнул.

Затем подошёл к Розову.

– Александр Александрович, – Розов слегка наклонил голову. – Чем обязан?

– Лев Эдуардович, у нас форс-мажор, – сказал я. – Ренгачёв заболел ангиной, завтра участвовать в ярмарке не сможет. Нужно, чтобы вы заменили его на стенде стоматологии. Программа полностью готова, вам нужно просто её провести.

Розов поднял бровь.

– Я стоматолог, – заметил он. – А не аниматор.

Начинается.

– Вы стоматолог, – сказал я. – И нам на ярмарку нужен стоматолог. Всё сходится.

Розов помолчал, потом едва заметно кивнул.

– Раз ситуация безвыходная… я согласен, – медленно проговорил он. – Но предупреждаю сразу, я вам не клоун.

Он забрал папку Ренгачёва и ушёл в свой кабинет. Да, тот ещё фрукт… Надеюсь, он ничего не испортит.

После обеда я заглянул в отделение профилактики, проверить, всё ли готово к ярмарке. Заодно убедиться, что Вика не подхватила от Жени ангину. Всё-таки они встречались.

Вику я проверил праной, потом осмотрел. Так, всё чисто. На всякий случай лёгкую дозу праны всё равно отправил ей, для профилактики.

– Если горло заболит, то сразу ко мне, – строго сказал я.

– Хорошо, – кивнула Вика. – А как он там? Я ему суп хотела вечером отвезти…

– Суп можно, – разрешил я. – Целоваться нельзя.

Вика покраснела.

– Да я понимаю! – выкрикнула она громче нужного.

Я улыбнулся.

– Что по ярмарке? – перевёл я тему.

– Ажиотаж огромный, – доложила Вика. – Объявления в соцсетях разлетелись по области. К нам приедут из Екатериновки, из Петровска, даже пара людей из Саратова. Алина очень помогла, написала несколько постов. Она умеет как-то так написать, что хочется прийти.

– Талант, – согласился я.

На этой неделе мы даже не проводили лекции школы здоровья, были сфокусированы на ярмарке.

– Я уже боюсь, что нам столов не хватит, – сказала Вика. – И места под тентом.

– Чердак обещал решить, – сказал я. – Тент мы уже перекомпоновали, все влезают. А Чердак сейчас особенно мотивирован, так что за хозяйственную часть я спокоен.

– Это из-за Лизы? – хитро прищурилась Вика.

Я посмотрел на неё.

– Ты знаешь? Вообще-то это было тайной.

– Александр Александрович, – Вика развела руками. – Все знают. Чердак не умеет хранить секреты. Он вчера спрашивал у санитарки, на какой палец помолвочное кольцо надевают.

Ёлки-иголки. Хорошо хоть Лиза в поликлинике не бывает.

– Значит так, – сказал я. – До Лизы чтоб не дошло – это главное.

– Не дойдёт, – серьёзно кивнула Вика.

Мы обсудили пару моментов по ярмарке, и я ушёл.

Вернулся в свой кабинет, засел за дела. Вскоре ко мне зашла Олеся, новенькая медсестра, которую я распределил к Виталику.

– Александр Александрович, можно?

– Заходите, – кивнул я. – Слушаю.

– Я хочу попросить перевода, – заявила та. – К другому врачу, всё равно к какому.

Неожиданно.

– Могу я узнать, по какой причине? – спросил я. – Виталий Аркадьевич вас чем-то обидел?

– Нет, – она замялась. – Дело не в этом.

– А в чём?

Хотя я уже догадывался…

– Я узнала про его мать, которая тут устраивала скандалы, – заявила Олеся. – Мне девочки рассказали, что она тут вытворяла. И я не хочу работать с человеком, у которого такая… такая репутация. Вдруг он тоже… ну, вы понимаете.

Ёлки-иголки. Сколько же ещё это будет продолжаться?

– Олеся, – сказал я. – Виталий Аркадьевич это не его мать, а совсем другой человек. От него отказывались пациенты, но он медленно и терпеливо продолжает работать. А позавчера он поймал на плёнке синдром, который половина врачей пропустила бы, и, возможно, спас человеку жизнь.

Олеся слушала, опустив глаза.

– Вы работаете с доктором Козьевым, – продолжил я. – А не с его матерью. Татьяна Александровна здесь больше не работает и никогда работать не будет. А перевода вы не получите. Вы будете работать с тем врачом, к которому вас распределили. Это не обсуждается.

– Понятно, – тихо сказала она.

– Посмотрите на него не через призму его семьи, – сказал я уже мягче. – А на него самого. Он отличный врач. Дайте ему хотя бы неделю. Поработайте, приглядитесь своими глазами. Если через неделю всё ещё захотите перевестись, то приходите, поговорим. Договорились?

Олеся кивнула и ушла.

Ну правда, долго ещё Виталику расплачиваться за поведение матери? Ответа у меня не было.

Я закончил с делами, и пока было время до вызовов, зашёл в «Шёпот Полыни». В лавке кипела работа, Варя считала товар, Геннадий в углу качал маятником, а Катя расставляла банки.

Увидев меня, Катя отставила банку и решительно подошла.

– Александр Александрович, Варвара, у меня идея, – сказала она. – Я вчера вечером думала про ярмарку. А что если раздавать пробники? Маленькие пакетики со сборами, грамм по десять. Люди попробуют дома, и если понравится, то вернутся уже за большой упаковкой. У нас и пакетики фасовочные есть, я видела на складе.