Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 263 (всего у книги 346 страниц)

– Да что же вы за человек такой?! – повысил голос я. – Вы же видите, что я ответил, вы же видите, что я готов. Вы же видите, что я не уйду и не отступлюсь. К чему это всё? Кто там стоит над вами, что вы боитесь больше смерти расстроить его и не поставить мне оценку в ведомость? Кто этот человек? Скажите мне уже. Может быть зря я с вами тут вожусь? Может мне надо к нему идти и разбираться с ним?

В его глазах промелькнула искра прозрения. Как будто он понял и осознал всё происходящее. Медленно встал, держась за щёку, огляделся по сторонам, посмотрел на свою ладонь. Я не знал, что он там искал. Кровь? Да какая кровь от пощёчины?

Но она явно помогла ему хорошенько взбодриться. В глазах появилась осознанность. Он осмотрел на меня с испугом.

– Да вы понятия не имеете, кто это, этот человек может многое… – тихо сказал он.

– Вы про Козлову? – нахмурился я.

– Нет, что вы? – махнул он рукой. – Козлова тут не при чём, я говорю про человека, который способен испортить жизнь, даже не контактируя с вами. Именно от этого человека пришло распоряжение на вас.

– О ком речь?

– Если я вам расскажу, ваша жизнь может сильно поменяться в худшую сторону. Лучше сами забирайте документы из университета и всё. Так будет проще для всех.

Я подошёл почти вплотную, сложил руки на груди и посмотрел ему в глаза.

– Я не то, что не заберу документы, я закончу этот вуз, успешно пройду защиту дипломной работы, а затем поступлю в аспирантуру. И всё это с вашей подписью в ведомости.

Артур Николаевич впервые за всё время злобно улыбнулся.

– Вы думаете, вы что-то решаете? Вы перешли дорогу тем людям, кому дорогу переходить нельзя было. А я лишь маленький человечек, которому просто сказали, что так будет лучше.

Вот из-за таких страна и развалилась. Один другому сказал про третьего, турнули, вальнули, нагнули. И понеслась. Ох, ну и беспредел. А ведь казалось, что я находился во вполне приличном месте, где работали приличные люди. Как же реальность отличалась от моих представлений.

– Мне нужно имя.

Он ухмыльнулся.

– Вы ничего не измените, Олег Чижиков уже решил за вас. Смиритесь.

Глава 23

Подписать ведомость я его всё-таки заставил. Сказал, что с ним будут разбираться на другом уровне, если не подпишет. Вот надо было ему меня довести до ручки, чтобы я уже скатился до угроз.

Правда, подействовали такие фамилии, как Пономарёв и Козлова. Сказал, что может меня и турнут отсюда, да вот только за собой унесу математика. А тот уноситься за мной не хотел. В итоге всё решилось так, как и должно было решиться изначально. Просто ценой потрёпанных мне нервов.

В общагу возвращался уставший, побитый, хромающий. Не хватало ещё, чтобы меня в ночи опять подкараулил Череп со своей бандой. Но пронесло, и я оказался у себя в кровати. Проверил рану на ягодице. Мда, выглядело так себе. Надо будет наведаться к врачихе Лере. Чтобы швы поменяла или там обработала.

Хотя так себе повод для свидания, но она мне понравилась в первую очередь своим подходом к лечению. Эдакая контролирующая всё, делающая свою работу уверенно, командующая пациентом так, чтобы тот даже не думал возражать или возникать.

Калугина опять не было на своей койке. Видимо, отправился праздновать к своей девчонке.

Интересно, меня всё-таки объявили победителем соревнований? Или я подвёл тренера? Как ни крути, а это был решающий, поворотный момент. Важнейший из всех.

Я улыбнулся. Убил двух зайцев одним махом. И соревнования выиграл, и математику сдал. Правда, завтра ведомость нести в деканат. Ну ничего, главное, что самое сложное позади. Остальное ― дело техники.

Уснуть не удавалось. Мысли лезли в голову, я то и дело вставал с кровати и ходил взад вперёд по общажной комнате.

А что, если всё пойдёт прям хорошо?

Что, если я реально стану молодым учёным? Закончу аспирантуру, продолжу работать в университете, буду писать научные статьи, у меня будет статус, звание. Стану заведующим кафедры Управления социологии и психологии управления?

От этих мыслей началась эйфория, приятное тепло пробежалось в груди.

Нет, я конечно семимильными шагами шёл к этой цели. Изначально так и планировал. Но когда реализация цели так близко, я начал даже волноваться. Как будто я не совсем был к этому готов.

Настолько привык бегать, решать вопросы, учить, сдавать и прочее, что уже и не представлял себе спокойной жизни учёного, который просто работал.

А ведь вся моя прошлая жизнь именно такой и была. И я кайфовал с этого. Неужели, у меня получится?

Что за вопросы? Конечно, получится.

Я тряхнул головой, взъерошил волосы и плюхнулся снова на кровать. Пружины матраса скрипнули, простыня чуть сбилась, обнажив старый, некогда белый угол матраса, который был пропитан насквозь то ли чаем, то ли кофе.

Закрыл глаза и уже провалился в сон намертво. Как будто в моей голове были расставлены все точки, и организм решил, что можно наконец расслабиться.

Встал по будильнику, Калугина, как не было, так и нет. Я доковылял до умывальника, облился ледяной водой и проснулся.

У меня было время, чтобы сходить в деканат до занятий. Надо было отдать ведомость. Но что самое важное, нужно было переговорить с Сидоровым. Я был готов приступить к исполнению нашего плана. Сегодня как раз был вторник.

Ну а после можно было и тренера проведать. Узнать, что к чему.

Ведомость приняли без вопросов. Всё та же знакомая ассистентка улыбнулась мне и тихо спросила.

– Большое дело сделано, верно?

– Вы даже не представляете насколько большое.

– Я не знаю больше людей, которые сдавали бы Артуру Николаевичу предмет аж на пятом курсе. Раз у вас получилось, это о многом говорит.

– Лучше бы у меня это получилось раньше, но я был сам не свой, ― буркнул я, ― Сидоров далеко?

– Куда-то отошёл.

Вспомнишь солнце, вот и лучик. Сидоров зашёл в деканат, и наши взгляды пересеклись. Я кивнул головой, он кивнул в ответ. Затем я вышел в коридор и дождался его. Делал дела он минут десять, поэтому я даже начал нервничать. Но наконец его интеллигентный лик появился в коридоре. Мы отошли подальше, чтобы переговорить об особо деликатных вещах.

– Сегодня, ― шепнул я, оглядываясь по сторонам.

– Сегодня?! ― изумился Сидоров. ― Да ну давайте хотя бы на следующей неделе!

– Нет, время не ждёт, мне нужно избавиться от этой шоблы в универе, как можно скорее.

Сидоров тоже огляделся по сторонам.

– Ладно, ― произнёс он, ― но это будет рискованно.

– Почему?

– Потому что это изначально рискованно, ― ответил Сидоров.

– Ну это для меня не новость.

– Вы должны быть вот в этой аудитории, ― он показал пальцем в какой именно, ― Приходите незадолго до конца третьей пары. Как раз он будет совершать свой ритуал. Не забудьте что-то накинуть на лицо. Может какой платок повязать и головной убор. Чтобы он вас не узнал. Когда придёт время я постучу в дверь характерным образом.

Он продемонстрировал на стене, сделав три быстрых стука, два с паузами и один более громкий, чем остальные.

– Поняли?

– Понял, понял, ― кивнул я, ― И что дальше?

– Дальше всё, как обсуждали. Туалет, единственная почти рабочая щеколда, его папка. Берите её, тут же вынимайте издание из неё и бегите. Скрыться не составит труда, потому что с туалета без штанов он далеко не убежит. А говорить, что у него украли пропагандистский западный журнал он точно не станет. Папка-то останется на месте. Ничего больше не берите. Я специально позабочусь о том, чтобы в туалет никто левый не зашёл. После третьей пары как раз будет большая перемена, все голодные студенты отправятся в большую столовую ― это совсем в другой стороне.

– А что если всё-таки будет кто-то, кто захочет воспользоваться туалетом?

– Маловероятно, ― махнул рукой Ваня, ― он потому сюда и ходит, что никто больше тут почти не появляется. Обратите внимание, этот туалет совершенно неприметный. В центре коридора есть другой, более просторный и проходной. А здесь спокойнее и тише. Так что вряд ли нам кто-то помешает. В отличие от Чижикова. Вот ему явно будет весело.

После этих слов Ваня хитро заулыбался, будто мы готовили какую-то детскую пакость.

Мандраж меня настиг уже сейчас. Руки чуть потряхивало, но я их спрятал за спину, чтобы не показывать Сидорову, что я волновался.

– И всё, дело в шляпе, ― улыбнулся он, ― Вы в деле?

– Разумеется, я в деле! ― фыркнул я. ― Главное, чтобы ты не подвёл.

– В конце концов, мы практически ничем не рискуем.

– Ага, ― буркнул я, ― это ты почти ничем не рискуешь.

– Ну послушайте…

– Ничего не хочу слушать, мне нужно дальше идти по делам. Подготовь всё, как положено. И мы с этим покончим раз и навсегда.

– Ваши речи меня прям воодушевляют.

Я усмехнулся. Его воодушевляла обычная повседневная фраза, которая использовалась чуть ли не при любом удобном случае? Или он просто так пытался мне льстить.

– Ты мне скажи, тренируешься по программе, что я тебе дал? ― спросил я.

– А как же? Уже видно результаты, да? ― обрадовался он.

– Нет, ― сухо ответил я, ― увидимся после трёх пар.

– Ну может хоть чуть-чуть видно? ― с надеждой в голосе крикнул он вдогонку.

– Разве что чуть-чуть, ― махнул я рукой.

Добрался до зала, там встретил Реваза Левановича, он тут же меня отвёл в тренерскую.

– Нет, Поршнев! Это какой-то кошмар! Что это вчера было?! Ты хоть представляешь, что ты наделал? Это просто катастрофа! Это просто катастрофа!

– Неужели, меня не поставили на первое место?! ― воскликнул я. ― Да как они могли? Я прошёл каждого соперника, я справился со всеми! Абсолютно! Кто им дал право? Почему? Неужели, ничего с этим не сделать?!

Тут он замолчал и нахмурился.

– Нет, что ты, нет, конечно, ― спокойно сказал тренер, ― Первое место твоё. Ты победил на соревнованиях. Это даже не обсуждается.

– А почему тогда катастрофа? ― нахмурился я.

– Потому что комитет очень недоволен тем, что ты сбежал! Ты показал себя с худшей стороны, просто, как настоящий оболтус. Мне пришлось разговаривать с главой комитета, он был просто в бешенстве. А это не последний человек, между прочим.

Я выдохнул и улыбнулся. Затем рассмеялся от радости.

– То есть, всё хорошо? ― спросил я.

– Конечно же, не хорошо! ― всплеснул руками Реваз Леванович. ― Тебя не допустят к следующим соревнованиям, ― он оглянулся по сторонам и опустил руки, ― По крайней мере мне так в сердцах сказал глава комитета Аркадий Добрынин. Ты хоть знаешь, кто такой Добрынин? А?

Я продолжал смеяться, наверное, это было нервное, а не искренний смех.

– Да чего ты ржёшь, Поршнев! Мы такую работу проделали, а ты! ― тут он оглядел меня снизу вверх. ― Ты, кстати, как себя чувствуешь?

– Порядок, ― отсмеявшись ответил я, ― у меня в тот день, ни понос, так золотуха. И задница болела, ещё и голова, тяжесть, температура, чуть ли не мигрень. Кошмар. Но сегодня, как рукой сняло. Как будто вместе с потом из меня вышла вся зараза, что я подцепил до этого.

Тренер покачал головой.

– Поршнев, ты хоть понимаешь, что можешь выйти на уровень страны, у тебя все задатки есть. А ты тут хохмы мне ломишь, как баклан.

– Извините, тренер, это нервное.

Он махнул рукой.

– В общем, с главой комитета я переговорю, ― кивнул он, ― Он мужик вспыльчивый, но отходчивый. К следующим соревнованиям, думаю, допустит. Но если ты ещё что-то подобное выкинешь в будущем, имей ввиду, я тебя турну и уже ты будешь бегать за мной, а не я за тобой, понял?

– Понял, тренер.

– Так, а ты зачем припёрся-то в такую рань? ― спросил Реваз.

– Как зачем? Узнать, что там с результатами.

– Узнал?

– Узнал.

– Ну и шуруй.

– А как же сходить к Козловой? Обрисовать ситуацию? И прочее. Мне ещё нужно несколько предметов закрыть.

– Ты погоди пока, это успеется. Надо, чтобы всё дошло в нужном виде до университета, чтобы зафиксировали всё, чтобы нужные лица всё подтвердили. Я-то, конечно, могу бегать и кричать, что мы молодцы. Но нужны бумажки. А они пока в пути, понимаешь?

Я кивнул. Правда, хоть убей, я не понимал о каких бумажках шла речь.

– Ну и всё, иди уже, чтоб глаза мои тебя не видели.

– Вечером тренировка будет, тренер?

– Для тебя нет, ― уверенно ответил он, ― Тебе отдых и восстановление. С твоей задницей тебе ещё в медпункт ходить неделю или две. Ты мне не нужен не в кондиции, понял.

Я встал и уже собирался уходить, как тренер меня окликнул.

– Ты зачем смылся-то?

– Математику сдать.

– Ну и что? Сдал?

– Сдал, ― улыбнулся я.

– Сам выучил что ли? ― приподнял брови тренер.

– Сам выучил, ― ответил я, ― ну почти. Девушка помогала сильно. Уже бывшая.

– Дон Жуан хренов. Всё за девками носится. Хорошо хоть в последний момент за голову взялся.

– Не без вашей помощи, Реваз Леванович.

– Я уже начинаю жалеть о том, что взял тебя обратно. Всё, исчезни. Раздражаешь своей харей довольной. У меня тут ещё дел вал целый.

Я улыбнулся и вышел. Теперь нужно было зайти в НИЧ и предупредить, что сегодня задержусь. Не хотелось увидеться с Кристиной. Но что поделать. Такова жизнь. Вот мы вместе, а вот мы и разбежались, так бывает.

Я понимал, что я не лучший человек, с которым можно было строить отношения. Кристина старалась, да и я тоже прилагал определённые усилия.

Говорят, что тот, кто любит больше, тот отношениями и управляет. А я, походу, и не любил вовсе.

Только сейчас до меня начало доходить всё, о чём мы общались с ней. Недопонимание, её довольно противоречивый характер, ревность, моя беспечность, отстранённость. Всё это в моей голове словно ожило вновь, и я пережил каждый момент в отдельности. Чувства вспыхнули снова, а через несколько секунд погасли. В душе воцарилась тишь, да гладь, как и раньше.

Я пережил этот опыт, эти чувства, чтобы окончательно всё разложить по полочкам. Разобраться в себе и двигаться дальше.

И, как по заказу, когда открыл дверь НИЧа, Кристина выскочила мне навстречу. Застыла на месте, покраснела и, кажется, чего-то от меня ждала.

– Привет, Кристин.

– Ага, ― буркнула она.

– Работа вроде позже начинается, ― произнёс я, ― ты чего тут?

– Заявление на увольнение клала, ― не без нервозности произнесла она.

У меня приподнялись брови.

– Чего? Почему?

– Ну вот так, ― бросила Кабанова.

– Ты же отличная старшая лаборантка с перспективами в карьере, ― нахмурился я, ― К чему всё бросать?

– Сам не догадаешься? ― нервно спросила она. ― Дай пройти, мне нужно на занятия. Не подсаживайся ко мне, пожалуйста.

Я подвинулся и подхватил её под руку.

– Ну-ка, подожди, ― строго произнёс я, ― пойдём, потолкуем.

– Не о чем нам толковать, ― она вырвала руку, ― я не хочу ни о чём говорить.

– Да не о нас, глупая, ― уже нервно сказал я.

– А о чём? ― на её лице было удивление, как будто единственное, о чём мы могли поговорить ― это мы и только.

– О том, что тебе не стоило бы уходить из НИЧ, только потому, что я там тоже работаю.

– Я не поэтому ушла, ― она гордо подняла подбородок.

– А почему же?

– Отчитываться не обязана.

– Слушай, я же вижу, что из-за меня, ― я снова поймал её за предплечье, ― Давай так. Ты мне помогла. Сильно помогла. Я тебе за это благодарен. Я тоже тебе хочу помочь.

– Не надо мне помогать, я не нуждаюсь.

– Да прекрати ты одно за другим вставлять свои пять копеек, можешь выслушать? ― резко вышел из себя я.

И это, как ни странно, подействовало. Она приоткрыла рот, застыла на месте и замолчала.

– Благодаря тебе я вчера сдал математику.

Она хотела было что-то сказать, но сдержалась.

– И я знаю, как важно тебе было работать в НИЧ, ― продолжил я, ― Наряду с этим, мои пути с НИЧ, скорее всего, расходятся. Не будем вдаваться в подробности, но это связано с миссией в Горьком, куда мы ездили втроём. Возможно, Бакунин тебе когда-нибудь расскажет. Ну или ты сама всё поймёшь.

Она скрестила руки на груди, вильнула бёдрами и встала в испытывающую позу.

– В общем, моя философия с философией текущих руководителей НИЧ никак не сходится, ― продолжал я, ― Тем более, поступать я буду в аспирантуру на кафедре социологии и психологии управления. Поэтому мне наоборот нужно перейти работать ассистентом кафедры. Так будет вернее. Понимаешь?

– Ты хочешь уволиться вместо меня? ― спросила Кристина.

– Да, именно. Считай это моей благодарностью и… Извинением за всё, что было с моей стороны не так.

Кабанова какое-то время стояла в позе, затем посмотрела мне в глаза.

– Ты правда напишешь заявление? Или это какая-то игра очередная?

– Правда. Хоть сейчас. При тебе.

– Не надо при мне, ― насупилась она, ― достаточно, чтобы ты просто дал слово.

– Даю слово.

Внезапно она улыбнулась уголком губ.

– Может тогда и эту бестию с собой прихватишь?

– Ты реально думаешь, у нас с ней что-то было?!

– А разве нет?

– Кристин, я может быть местами и болван, но чтобы скатываться до подобного ― никогда.

И тут в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Сомнение в собственном принятом решении. Как будто она даже пожалела. Но теперь-то нечего было делать. Наши пути явно расходились. Было хорошо, однако пора двигаться дальше.

Жениться? Нет уж, спасибо. Как-нибудь потом. Опыт прошлой жизни и эксперименты в этой подсказывали, что не стоило торопиться с подобными решениями. Да и как знать, может пройдёт время, судьба сведёт нас вновь, и мы будем совершенно другими людьми.

– Ты меня тоже извини, ― сказала она, ― Я много думала, я тоже местами была… Сама не своя. Знаешь, нам бы встретиться спустя пять лет, да?

– Не поверишь, именно об этом я и подумал секунду назад.

Мы рассмеялись, затем я зашёл в НИЧ и уведомил Бакунина, что собираюсь уходить. Как ни странно, тот отреагировал достаточно спокойно. Видимо, уже в Горьком закрались сомнения в том, что нам по пути.

Дополнительных вопросов я задавать не стал, мы просто договорились, что расстанемся полюбовно и в хороших отношениях. Потому что, кто знает, впереди ещё столько госзаказов, столько работы, что рано или поздно, мы могли бы пересечься и друг другу помочь. Даже несмотря на ситуацию в Горьком.

Кристина всё это время ждала за дверью. Видимо, хотела убедиться. И убедилась. Всё, как и обещал.

Я улыбнулся напоследок, после чего отправился на пары. И пока сидел на парах, голова была забита лишь одним.

Как бы максимально аккуратно провернуть дело с Чижиковым старшим?

Ладони потели, но я был полон решимости.

Незадолго до окончания третьей пары, я встал и пошёл в назначенное место, куда мне сказал приходить Сидоров.

Сердце забилось чуть быстрее. Я вытер пот со лба. Ну погнали.

Глава 24

Я дошёл до аудитории, куда меня направил Сидоров. Огляделся по сторонам – никого. Прошмыгнул внутрь, положил перед собой учебник, делая вид, что читал. Мало ли, кого занесёт сюда? Надо быть готовым ко всему.

Главный сигнал – это характерный стук в дверь аудитории. И он раздался слишком быстро. Я даже не успел привести мысли в порядок, как послышались несколько стуков в разной последовательности.

Сначала я даже засомневался. А вдруг это был кто-то другой? Встал, тихонько открыл дверь и выглянул наружу. Увидел удаляющегося Сидорова. В коридоре всё ещё ни души.

Пора действовать.

Я повязал платок вокруг лица, нацепил шапку. Выглядел, наверное, как засланный воришка. Но плевать. Главное, провернуть дело, как можно быстрее.

Сидоров исчез за поворотом, а я быстро подошёл к туалету. Дверь была приоткрыта. Протиснулся в щель между дверью и проёмом, чтобы не открывать её настежь. Мало ли скрипнет или ещё чего? Нельзя было спугнуть Чижикова.

Когда оказался внутри, услышал характерный звук дёргающейся щеколды в самом конце.

– Чёртова щеколда! – послышался голос Чижикова.

А затем произошло то, из-за чего мне пришлось нырнуть в ближайшую туалетную кабинку. Я услышал голос ещё одного человека. Мне незнакомого.

– Да что-то вообще с этими щеколдами какие-то проблемы. Кто их всё время ломает? – послышался голос пожилого преподавателя. – Невозможно.

– И не говорите, уже даже в туалет нормально не сходить, – произнёс Чижиков.

Я засел в кабинке тише воды ниже травы. Сидоров, мать его, обещал, что посторонних не будет. А в итоге тут ещё один препод! И что мне теперь с этим делать?

Только ждать. И молиться, чтобы Чижиков не вышел из туалета первым. Они ещё перекинулись с преподавателем несколькими словами. И это, честно говоря, было странно. Будь я на месте человека, который пришёл в туалет, с другими бы общаться не захотел. По крайней мере не организовывал бы такую затяжную дискуссию.

Наконец послышался звук смыва и один из них вышел из кабинки.

И как назло это был Чижиков. А второй продолжал сидеть и пыжиться. Я прям слышал каждую секунду этого процесса.

Чёрт меня дери!

Я сорвал с себя платок и шапку. Сунул то и другое в карман, затем выскочил из туалета и увидел, как Чижиков шагал в сторону кафедр. Огляделся по сторонам. Всё ещё пусто.

Придётся следить за ним.

Но тут судьба подкинула мне такой подарок, от которого я чуть не сплясал на месте. Он споткнулся буквально на ровном месте. Летел он вперёд так далеко, что я даже подумал, не разлил ли кто масло на полу? В итоге он приземлился лицом вперёд, а папка, которую он держал в правой руке, полетела вперёд.

Мне оставалось только подобрать её, вытащить журнал и смыться.

Воспользовавшись тем, что он кряхтел и матюгался, я галопом подскочил к папке, схватил её, раскрыл и достал оттуда тот самый журнал.

– Эй! Эй! – послышалось сзади.

Но я уже забрал всё, что мне было нужно и свернул на лестничный пролёт.

– Эй! – орал Чижиков. – Помогите! Грабят!

Слишком поздно. Я спустился на лестничную площадку. Понимая, что меня могут искать по одежде, тут же снял свитер и запихал его в сумку, что нёс с собой. Теперь на мне была лишь белая футболка. Это максимально отличалось от коричневого свитера, который уже был скрыт от посторонних глаз. Собственно, как и журнал, который тоже оказался в сумке.

Затем я спустился на второй этаж, преодолел коридорный пролёт, встретив несколько заблудившихся студенток. После этого я вышел уже на другую лестничную клетку, спустился на первый этаж, огляделся по сторонам. Не обнаружив никого поблизости, я нырнул в ближайшую аудиторию, открыл окно, выглянул наружу.

Темнота, снег и ели, закрывающие меня от посторонних глаз.

Надел свитер, спрыгнул и был таков.

Уже в общежитии я сидел и рассматривал журнал, в котором Чижиков опубликовался. И надо сказать, там была такая статья, за которую он мог бы отправиться далеко и надолго. Я улыбнулся, выдохнул, встал с кровати, резко подпрыгнул и выкинул кулак вверх от радости.

Вопрос с Черепом был практически решён.

* * * * *

Утром следующего дня я прилетел в деканат в поисках Сидорова. По его довольной улыбке я точно понял, что план сработал. Мы вышли в коридор, чтобы пошептаться.

– Дмитрий, это нечто, он в панике, он в апатии. Я его видел, на нём лица не было. Бледный, как мел. Обсуждал с деканом уход по собственному желанию.

– Есть, – обрадовался я, – и что? Уйдёт?

– Пока не знаю, но журнал нужно придержать. Пусть помучается.

– И сколько времени ждать?

– Если не уйдёт в ближайшие две недели, то пустим в ход. Дайте мне хоть глянуть на эту улику!

Я показал ему журнал. Он начал его рассматривать и восхищаться.

– Идеально, просто идеально, – говорил он.

– Идеально-то идеально, но у себя я держать это не буду, – сказал я, – Если у меня это найдут, мне тоже будет худо.

– А мне не будет разве? – всполошился Сидоров.

– Я думал, что у тебя есть план.

– Да, мой план был, чтобы журнал был у вас! – заявил он.

Я рассмеялся.

– Потрясающе, ты решил на меня спустить вообще всю работу? Сделай хоть сам что-нибудь. А то в этой схеме рисковал только я.

Он замялся.

– В конце концов журнал у тебя на руках, – улыбнулся я, – И я не приму его обратно.

Сидоров посмотрел мне в глаза, поправил очки.

– Ладно, договорились, – наконец произнёс он, – но с вас дальнейшее участие.

– Какое?

– Пока не знаю.

– Вот, как узнаешь – сообщишь, – я его похлопал по плечу и отправился на занятия.

Впереди у меня было катастрофически большое количество дел. Среди них: посетить все лекции и семинары за сегодняшний день, найти преподавателя, который согласится стать моим дипломным руководителем, начать выбирать тему диплома, начать готовиться к государственному экзамену, ну и самое главное – закрыть все хвосты.

Самые сложные я уже закрыл. Поэтому задача решаемая.

В этой суете сует, я совершенно забыл про время. Мотался между общагой и универом по десять раз на дню. Каждый день, как день сурка. Поднялся, подготовился к занятиям, сходил на занятия, нашёл преподавателя, которому должен был пересдать предмет, договаривался.

Некоторые преподаватели принимали прямо сразу. Некоторые назначали дату. Всё происходило очень быстро и активно.

Огромную роль сыграла моя победа на соревнованиях. Меня даже начали узнавать в университете, что было особенно приятно. Реваз Леванович больше на меня не злился и активно помогал со всей этой суетой.

Выздоравливал я не по дням, а по часам. Когда жизнь кипела в таком ключе, чувствовал себя не обычным человеком, а каким-то суперменом.

Зачёты закрывались один за другим, с экзаменами чуть сложнее. Но их я тоже закрывал. Задним числом я волновался из-за высшей математики. Боялся, что этот дебил Артур Николаевич выкинет что-нибудь такое, из-за чего весь мой план накроется медным тазом. Но нет, всё было нормально. Ведомость в деканате, подпись его имелась, а вот вопросов ко мне не было никаких.

Тем не менее, судьба меня не уберегла от встречи с этим очкастым пройдохой. Причём, он сам вышел со мной на контакт, что меня сильно удивило.

– Поршнев, – окликнул он меня в коридоре.

Я нахмурился обернулся, после чего нахмурился ещё больше. Он бежал в своей жалкой манере, поправлял очки и махал мне рукой.

– Поршнев, – повторил он, подойдя вплотную, – вы как умудрились это сделать?

– Сделать что?

– Как что? – он огляделся по сторонам. – Ну как что? Вы же сами понимаете.

– Ничего я не понимаю, – покачал я головой.

Артур Николаевич был сильно напуган. Гораздо сильнее, чем когда-либо. Хотя не то, чтобы я прям часто видел его страх.

– Поршнев, – его голос дрожал, – если… Если… Вы меня извините, ради бога. Хотя в бога я не верю, но всё же.

– За что?

– За всё, за всё извините, – продолжал он, а его голос дрожал.

Голова была забита всем на свете, и я далеко не сразу понял, что он имел ввиду Чижикова. Но проблема была в том, что я и сам понятия не имел, что с Чижиковым в итоге произошло. Я так сильно углубился в рутину своей деятельности, что было не до этого. Я и отсутствие Черепа тоже перестал замечать.

Как будто этих двоих и не было никогда.

– Подождите, вы про Чижикова? – спросил я.

– Тише, тише! – он начал озираться. – Вы, вы… Я надеюсь, вы не держите на меня зла. Я просто выполнял свою работу. Понимаете? Ничего личного.

– Стойте, – я нахмурился, —С чего вы вообще взяли, что я имею какое-то отношение к Чижикову?

– Ну как? Когда вы заставили меня расписаться, вы бросили напоследок: «Скоро этого Чижикова тут не будет». И так оно и случилось! Я клянусь, я никому не говорил! Честно. Только не трогайте меня, мне это место очень дорого. Я теперь всё понял. Обращайтесь по любым вопросам, если вам понадобится помощь, я за вас горой, уж не сомневайтесь.

С этими словами он откланялся и исчез так же быстро, как и появился. А я тут же нашёл Сидорова, чтобы выяснить, что произошло.

– А ничего, ушёл-таки, – пожал плечами Сидоров, – Бывает. Устал может быть. Или ещё что-то?

В его словах слышались нотки радости от той победы, которую мы одержали.

– А как же журнал? – спросил я.

– А какой журнал? – улыбнулся он.

И мне всё стало ясно.

Этим же вечером я нашёл Полароида в его крыле. Он сильно изменился. Взгляд стал более осознанным, сам он немного оброс мышцами за счёт тренировок, движения стали более уверенными, а в руках у него был учебник по социологии.

Когда он меня увидел, страшно обрадовался.

– ПОРШЕНЬ!

Мы обнялись. Он отложил учебник в сторону.

– Ну что, идём праздновать? – улыбнулся я.

– Что праздновать?

– Как что? Уход Чижикова старшего из универа. У Черепа больше нет крыши. И скоро он вылетит отсюда, как пробка, следом за своим отцом.

– ГОНИШЬ! – глаза у Полароида округлились.

– Отвечаю! С меня пиво в нашей кафешке.

– А погнали!

Зимний вечер, я купил нам по бутылке светлого пенного, мы шли по морозу и постепенно лакали пивас. Я уже отказался от своих принципов окончательно. Потому что понял, что радость жизни состояла не только из бесконечной, монотонной работы над собой, но и из таких мелких моментов. Когда я со своим хорошим товарищем мог спокойно пройтись вдоль Рязанского проспекта, осушивая бутылку хмельного.

– Туда его! Просто туда его! – радовался Полароид. – Выпьем за то, чтобы он никогда не закончил ни одного универа и до конца своих дней разгружал вагоны!

Я рассмеялся.

– Не, тогда получается опасный криминальный элемент, – произнёс я.

Тем более, зная, какое впереди у нашей страны будущее, эти криминальные элементы могли сыграть ключевую роль. Поэтому я решил обыграть тост иначе.

– А давай лучше за то, чтобы у него всё было хорошо, но вдали от нас, – сказал я.

– Серьёзно? – помрачнел Полароид.

– Шучу, выпьем за победу!

– Вот это я понимаю!

Мы чокнулись, затем немного поспрарринговались. Он знатно поднабрал, а я уже чувствовал себя вполне неплохо. Надо было возвращаться в зал. Я уже настолько привык там заниматься, что решил не отказываться от бокса. Тем более, ситуация в моей жизни резко начала меняться в лучшую сторону. И времени становилось чуть больше, чем раньше.

– Слушай, – внезапно спросил я, – А чего тебя Полароидом-то зовут?

– А что не так? – нахмурился он.

– Всё так, просто интересно.

– А, ну так я же с тиком нервным, моргаю часто. И на районе как-то один мой друг спросил, чего я постоянно моргаю? Я попытался ответить, но он мне не дал, сказал на опережение: «фотографируешь что ли?». С тех пор Полароидом и прозвали. Мол, фотографирую постоянно.

– Почему не Зенит?

– А Зенит, как-то не звучало. А Полароид посолиднее. Всё-таки заграничное что-то, крутое, наверное. А так я эти фотоаппараты отродясь в руках не держал.

Я ухмыльнулся. Через ещё час прогулки и разговоров мы отправились обратно в общагу. И, видимо, рановато мы отпраздновали уход Черепа. Потому что именно он нам и попался на пути. Но что характерно, он был один. И выглядел так себе. Возможно, он хотел нас видеть ещё меньше, чем мы его. Но я не удержался и окликнул его.

– Эй, Чижиков, а где твоя банда? – крикнул я.

Тот обернулся и показал жестом, чтобы мы шли, куда шли. Сам пыхтел папиросой и смотрел в небо.

– Пошли подойдём к нему, – сказал я Полароиду.

– С удовольствием, – ответил тот, – Главное, чтобы его банды тут не было.

– Для него тут больше ничего нет.

Мы подошли на расстояние двух метров, Череп оглянулся и смерил нас взглядом.

– Шуруйте, куда шли, придурки.

– Да? А что-то не хочется. Хочется с тобой пообщаться.