Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 346 страниц)

26. Новая жизнь

Всё утро у меня ушло на то, чтобы привести в порядок свой лес и избавить его от остатков скверны. Когда чёрное сердце остановилось, все его порождения обратились прахом и плесенью, так что пришлось очистить землю и деревья от их следов там, где не так давно я сражался с огромным пауком. Работы было немного, но её стоило сделать как можно скорее.

Лес отблагодарил меня красивой и чуть меланхоличной песней. Он уже готовился к осени и медленно засыпал. Желтых листьев в шелестящих над головой кронах стало куда больше, часть из них ветер уже кружил в незатейливом танце.

Глядящее на всю это красоту с высоких небес солнышко посылало вниз уже не жаркие, но согревающие и приятные лучи. Облачков не было, так что земля наслаждалась остатками тепла. Поначалу её устелет желтый ковёр, а за ним придёт и снег. Для меня в этом мире он станет первым во всех смыслах. Но, несмотря на это, мне не хотелось поскорее его увидеть. Я знал, что всё идёт своим чередом и всему своё время.

Впереди ждала золотая красавица-осень.

Шагнув сквозь свои владения, я оказался у поросшей мхом избушки. Внутри Кузьмич привычно бранил непутёвую Дусю, на крыльце дремал Пирожок, а на крыше восседал вечно хмурый и чем-то недовольный Ганя. Он покосился на меня жёлтым глазом и демонстративно отвернулся.

– Я не виноват, что ты всех мышей поймал. – Ответил я на его обращённые ко мне мысли. – Нечего было спешить. Теперь жди, пока новые придут.

Манул заурчал.

– Нет, я не могу сделать так, чтобы они появились сами собой.

Потоптавшись на месте, Ганнибал отвернулся.

– Нечего дуться. Сам виноват. Иди лучше к Кузьмичу, может угостит тебя чем.

Ганя сделал вид, что ничего не слышит и даже ухом не повёл. Вообще-то слух у котов в четыре-пять раз острее человеческого, и меня всегда в прошлой жизни впечатляло, как они при этом могут полностью игнорировать человека. Да и не только человека.

– Не хочешь, так и не надо, – пожал плечами я.

Кот вздыбил шерсть, спрыгнул вниз и скрылся под крыльцом, напоследок стукнув хвостом по носу лежавшему на досках псу. Пирожок вскинул заспанную морду и удивлённо огляделся.

– Силен ты дрыхнуть, приятель, – я подошёл ближе и погладил пса, на что тот благодарно лизнул мою ладонь.

Пирожок собирался было снова завалиться спать, но вскинул ухо и поглядел мне за спину. Мой звериный слух тоже известил меня о гостях.

– Я тоже их слышу. Скоро придут.

Чуть позже на тропинке появились Варвара и Антипка, который уже изо всех сил приветливо махал мне рукой. Пирожок завилял обрубком хвоста и побежал встречать мальчишку, вместе с которым они тут же принялись играть за избой. Варвара же подошла ко мне и окинула оценивающим взглядом.

– Чую, тебя потрепали, – задумчиво протянула она. – Сильно?

– Почти всё зажило, – засучив рукав, я продемонстрировал ей практически зарубцевавшиеся раны. – А вы как с печенегами справились?

Губы Варвары растянулись в хищной улыбке, демонстрирующей острые клыки.

– Хорошая вышла охота. – Кивнула она. – И пусть Седогривый никогда в этом не признается, но упыри вовремя подоспели. Без их помощи нам бы сильно досталось. А так все живы-здоровы. Кого достали, те раны зализывают. Но там ничего страшного нет. Дохляки тоже потерь не понесли.

И пусть я не отказался бы от того, чтобы популяция обитателей погоста хоть немного сократилась, мне было приятно слышать, что никто из них серьезно не пострадал. Я думал, что потери неизбежны, но всё обошлось.

– А всё благодаря Лиху, – продолжила Варвара.

– Лиху? – я вопросительно вскинул бровь.

– Ага, – волчица поежилась и чуть нервно огляделась, словно ожидала увидеть древнее и зловещее существо где-то поблизости. – Явилось невесть откуда и давай недругов на части рвать. Уж насколько наша стая свирепа, но Лихо всех переплюнуло. Оно еще и хохотало словно безумное да так, что у меня до сих пор в ушах звенит. – Варя поковыряла пальцем в ухе и тряхнула головой. – Люд из окрестных деревень теперь небось носу из изб несколько дней не покажут. Страху натерпелись на всю жизнь наперёд.

Я криво усмехнулся и добавил:

– И неясно, кто напугал их больше: нападавшие или защитники.

– Это верно, – Варвара снова улыбнулась и с тревогой поглядела на избушку. – А где Забава? – просила она, втягивая носом воздух. – Не чую её.

– Её там нет. – Заметив, как расширились глаза собеседницы, я поспешил её успокоить. – Но с ней всё будет в порядке. Не переживай.

Варвара фыркнула.

– А я и не переживала. Больно надо! – и пусть она старалась держаться гордо и важно, я всё равно уловил едва проявившееся на её лице облегчение. Варвара, увидев мою улыбку, свела брови. – И где она?

– Неподалёку, – уклончиво ответил я.

– Но сюда ещё придет? – тут же уточнила Варвара, но потом спохватилась и демонстративно отвернулась, сделав вид, что её очень заинтересовало одно из деревьев рядом с моей избой.

– Придёт, – ответил я. – Как явится, дам тебе знать.

В этот раз Варвара хмыкнула. Она всегда так делала, когда пыталась скрыть свои чувства. Скорее всего, она знала, что не сможет меня обмануть, но уже выработала привычку.

– Ты опять не сказал, что гостей ждешь! – на крыльце появилась Кузьмич. Несмотря на то, что его хозяйка сейчас была в другом лесу, он оставался со мной. По крайней мере, пока что. – Здравствуй, Варечка. – Улыбнулся в усы домовой.

Наградив Кузьмича строгим взглядом, Варвара всё же кивнула ему.

– А братец с тобой? – спросил домовой, явно прикидывая, на скольких гостей накрывать стол. Его хлебом не корми, дай накормить им кого-нибудь другого.

– Куда же я от него денусь? – дернула плечом волчица. – За избой с псом играется. Но мы ненадолго зашли. Так, просто проведать, – она бросила на меня мимолётный взгляд.

– Не останетесь, значит? – тоскливо поинтересовался Кузьмич, никак не скрывая разочарования. Как и прежде, он был прямолинеен и не собирался меняться.

– Не в этот раз. – Варвара отвернулась и повысила голос. – Антипка, пошли уже. Нам ещё ягод набрать надобно.

– Иду! – донеслось из-за избы.

В самом же домишке что-то разбилось. Кузьмич тут же подскочил, проворчал нечто нечленораздельное и поспешил навести порядок, не забыв при этом вновь отчитать кикимору. Судя по тому, что Ганя выбрался из-под крыльца и юркнул в закрывающуюся дверь, разбился горшочек со сметаной.

Прибежал Антипка, попрощался со мной и поспешил следом за сестрой, которая привычно ограничилась тем, что не оборачиваясь помахала мне рукой. Варвара всегда оставалась в своём репертуаре. Но ей такое поведение даже шло и придавало особый шарм. Длинная и упругая коса волчицы раскачивалась в такт её энергичной походке.

– Белояр! – донесся до меня булькающий голос Богуша, который звучал словно из бочки.

Собственно говоря, оттуда он и звучал.

– Чего тебе? – я подошел к кадушке, куда стекала дождевая вода с крыши, и заглянул внутрь. На поверхности воды появилось лицо водяного. Выглядело оно склизким, но довольным.

– Так-то ты возвращению доброго друга радуешься? – тут же оскорбился Богуш и поджал толстые губы. – А я ведь тебе гостинцев привёз!

– Тебя не было-то всего ничего.

– И что, не успел соскучиться?

– Как-то не до этого было, – признался я. – Уж прости. Но я рад, что ты вернулся. Правда.

– Ладно, – булькнул Богуш. – Прощаю. Но ты, будь добр, поговори с бобрами. Сам сказал, что меня всего ничего не было, а они уже запруду устроили. Я поломал, а они снова строят!

– Они, в отличие от тебя, работящие.

Водяной скривился.

– Переговори с этими работягами, а потом ко мне заглядывай, добро? Только не задерживайся.

– Скоро буду, – заверил я водяного, и тот тут же исчез под водой.

Коли обещал помочь, то и рассиживаться мне было некогда. Обратившись птицей, я полетел к реке. Да, шагнуть сквозь лес было быстрее, но не настолько скоро Богуш меня ждал. Уж я-то его знаю: явишься тут же, и придется ждать необязательного водяного, который решил немножко подремать на дне реки.

Пролетев вдоль серебристой ленты воды, я издалека увидел плотину. Да уж, бобры постарались на славу – перегородили всё устье, да так, что река начала разливаться, чем напугала лису с её детёнышами – ещё немного и их нору зальёт! Мелюзга тревожно поскуливала, а их мамаша рыскала вдоль кромки воды, но не решалась опустить в неё свои чёрные лапки.

– Сейчас разберусь, – заверил я лису и прикрикнул на бобров. – Эй, вы чего тут устроили?

Из воды незамедлительно появились озадаченные мордочки строителей. Они переглянулись, а потом вопросительно уставились на меня.

– Скромнее будьте, – велел я им. – Куда вам такая запруда?

В ответ бобры признались, что просто немного увлеклись и обещали всё исправить. Лиса для вида поворчала на них, после чего вернулась к детёнышам и даже спасибо не сказала. Впрочем, не только для неё я старался.

Богуш вот работу оценил и расплылся в счастливой улыбке.

– Вот спасибо! – он подплыл к своему любимому камню и забрался на него.

– Пожалуйста, – сидя на наполовину погруженном в воду дереве, я скептически поглядел на старания упитанного водяного. Залезть на камень у него получилось далеко не с первого раза. – Ты у родни совсем чуть-чуть гостил, а раздобрел так, словно днями напролёт только и делал, что лопал.

– Хорошего водяного должно быть много, – гордо заявил Богуш, с наслаждением растягиваясь на нагретой солнцем поверхности камня. – Так что бобры-то, противились?

– Нет.

– Хорошо, – одобрительно закивал Богуш. – А то я уж хотел их своим новым подручным припугнуть. – Водяной щёлкнул пальцами, и из-под воды тотчас вынырнуло длинное тёмно-зеленое тело.

– Этого тут точно быть не должно. – Я поглядел на самого настоящего крокодила. – Ты откуда, зубастый?

– Не местный он. – Сообщил Богуш и, вытащив из густой бороды лягушку, швырнул её крокодилу. Тот лакомство поймал на лету и проглотил не разжевывая.

Я покачал головой.

– И где ты его взял?

– По пути прибился. Красавец, правда? Я его Гришкой назвал.

– Лучше уж Геной, – посоветовал я.

– Гена? Чудное имечко. Ну ладно, пущай будет Гена, – легко согласился Богуш, который, видимо, имя питомцу подобрал буквально только что.

– Будем знакомы, – я кивнул крокодилу и тот ответил тем же. Судя по мыслям, существом он был не шибко смекалистым и умным, но вполне послушным. А вот поведение Богуша вызывало у меня вопросы. – Смотри, чтобы он селян не пожрал, – строго сказал я водяному. – Иначе на чемодан пойдёт твой Гриша.

– Куда пойдёт? – захлопал глазами водяной.

Крокодил тоже выглядел озадаченным.

– Сумку из него сделаю, – пояснил я доступными словами. – Обменяю у царя Всеслава на что-нибудь полезное, а он обновку жене подарит. И все довольны.

Богуш аж обратно в воду прыгнул и обнял крокодила.

– Ага, все довольны, – заворчал он, поглаживая питомца по плоской голове. – Кроме меня и Гришки! Нам-то как быть⁈

– Всё в ваших руках, – философски рассудил я.

Водяной негодующе забулькал.

– Так у Гришки рук-то нет! – воскликнул он.

Крокодил, которого водяной до сих пор держал подмышкой, дважды кивнул. Я же пожал плечами.

– Вижу, что нет. Но это звучит, как не моя проблема.

– Злой ты, – надулся Богуш, разом став больше раза в два. У него даже отвисший живот стал гладким и похожим на воздушный шарик – того гляди лопнет. Впрочем, дулся он недолго, и вскоре стал привычных размеров. Запустив свободную руку в воду, Богуш пошерудил там, после чего вытащил небольшой мешочек. – Вот твой гостинец, – он бросил мне мешочек.

– Спасибо, – я ловко поймал подарок. – А что это?

Теперь плечами пожал уже Богуш.

– Билоба какая-то, – он почесал покрытую тиной голову. – Родичи сказали, что какое-то дремучее дерево, которому лет больше, чем мне. А я так-то, – Богуш важно пригладил бороду, – пусть и выгляжу красавцем, совсем не молодой.

– Да ты еще хоть куда.

– Сам знаю, – водяной подмигнул мне и, подлетев в воздух вместе с крайне удивленным крокодилом, плюхнулся в воду, подняв целую тучу брызг.

Но я был к этому готов, поэтому уже летел прочь орлом. На лету я ненадолго выпустил из цепких когтистых лап подаренный мешочек, обернулся быстрым сапсаном, поймал гостинец и полетел дальше. Семена внутри излучали приятное и ведомое только лешему тепло. Они были рады знакомству и готовы стать частью моего леса. Но посадить их я решил рядом с домом. Значит, придется им немного подождать.

На подлёте к Тридесятому царству недалеко от реки мой зоркий соколиный взгляд различил то, что заставило меня насторожиться. Молодой пастушок скакал вокруг коровы, тело который покрывало что-то черное и неприятно блестящее. Остальное стадо стояло поодаль и не спешило приближаться.

Неужели снова скверна⁈

Упав камнем вниз, я обратился человеком и быстрым шагом направился к мальчишке, который прямо сейчас рисковал получить коровьим копытом точно в лоб. А от такого даже самая твердая и несмышленая голова может треснуть.

– Чего у тебя… тут, – на ходу я разглядел, что происходит с коровой, отчего окончание вопроса вопросом явно не прозвучало.

– Да вот, – мальчишка почесал затылок. – Коровка в речку забрела, а там сети старые. Запуталась, бедненькая.

То, что мне издалека показалось мне отростками скверны, действительно было перемотанными и спутавшимися рыболовными сетями, на которых застряли бурые водоросли. Они оплели тело коровы, чем причиняли животному существенное неудобство.

– Отойди-ка, – сказал я пастушку, которого только чудом всё еще не лягнули.

– Подсобите? – с надеждой спросил он, но так и застыл с открытым ртом, увидев, как на моей руке выросли острые когти. – А…

– Ага, – я прошел мимо и принялся методично срезать склизкие сети. Корова благодарно косилась на меня карим глазом. – Надо тебе получше за стадом следить.

– Да я следил! – запальчиво отозвался пастушок, но потом потупился и почесал затылок. – Пока не задремал…

Я усмехнулся, а потом вновь обратился соколом и полетел дальше. Когда впереди показался терем царя Всеслава, я взял правее, к большому лесу. Теперь он не хранил напряженное молчание, а тихо пел, как и мой собственный. И он разрастался. Я точно помнил, что это длинной рощицы молодых березок раньше не было. А теперь тоненькие и изящные деревца росли, как на дрожжах: часть тянулась к терему царя, а другая уходила на холм, за которым вдалеке виднелся мой собственный лес.

Слишком уж необычное совпадение. Но приземляться в роще я не стал. Вместо этого полетел вглубь леса, к старому дубу. Землянка лешего Валдая стояла всё там же. Да и куда ей деться? Вот только внешне она изменилась. Теперь все стены заросли веселыми желтыми цветочками, среди которых мой намётанный взгляд сразу узнал и ястребинку, и ястребиночку, и скреду, и горлюху, и осот и, конечно же, одуванчики. А ведь сейчас не сезон, но цветов вокруг было целое море. Они были подарком благодарного леса новой хранительнице. Поливаемые прохладным осенним дождиком, цветы весело раскачивались на ветру.

Стоило мне подойти ко входу в землянку, как зеленый ковёр густой травы и плюща сам разошелся в стороны, впуская меня внутрь. Там, посредине самой большой комнаты, в воздухе висел зелёный кокон. От него во все стороны расходились стебли и корни, которые уходили под землю, связывая лес и его хранительницу.

– Лешачиха, значит, – пробормотал я, подходя к кокону. – Царского волхва точно кондрашка хватит.

Кокон слабо задергался, словно девушка внутри него заливалась весёлым смехом. Сейчас Забава не могла говорить, но могла слышать, чувствовать и выражать собственные чувства. Прямо сейчас она распустила на своём укрытии яркие цветы. Это хороший знак. Так сказал мне лес.

Я положил ладонь на тёплую стенку и прикрыл глаза. Внутри бурлила первозданная жизненная энергия. Она уже рвалась наружу, а это значило, что перерождение Забавы завершится ещё до наступления зимы. Это хорошо. У меня будет время обучить её премудростям, которыми со мной никто не поделился. Пришлось доходить своим умом. Но Забаве будет проще. Она не будет в одиночестве. Хотя ни один леший в своём лесу никогда не бывает одинок.

– Мы тебя ждем, – сказал я Забаве, ни на миг не сомневаясь, что она слышит.

Кокон тут же нагрелся. Я улыбнулся и пообещал:

– Завтра ещё загляну. А сейчас мне пора. Надо твоего отца и братьев успокоить, а потом к себе лететь. Там селянам помощь нужна, а мне хорошо бы припасы перед зимой пополнить. А то придешь в гости, а мне и угостить нечем.

Забава ответила мне новой волной тепла. Девушка не боялась, что я уйду, потому что теперь у нее был Валдайский лес, а у него была она. Меня же ждал мой собственный, Белоярский. И пусть скверна больше никому не угрожает, дел у лешего по-прежнему невпроворот!

Игорь Конычев
Там леший бродит 2

1. Избушка-избушка…

– Погоди-ка, давай кое-что проясним, – я устало потëр переносицу и поглядел на сухонького мужика. Он хмурился, воинственно сопел и корчил губы так, что того и гляди лицо пополам треснет.

Этот упëртый тип, скрестив руки на груди, уже в третий раз талдычил мне одно и то же. И ладно бы он был один! Но нет. К лесу явились и два его дружка: один с клюкой, перебинтованной ногой и замотанной, очевидно, пустой, головой, а второй – с перевязанной рукой. Оба одновременно кивали в такт словам своего предводителя, чем напоминали мне игрушки для машин с дëргающимися головами. Думал, прошлая жизнь осталась далеко позади, но от образов и аналогий никуда не денешься.

– Ну, значится… – вновь завёл свою шарманку тощий.

Опять слушать одно и то же мне совершенно не хотелось.

– Стоп. – Я вскинул руку и обвëл всю троицу недобрым взглядом. – Значит вы, трое из ларца, обвиняете меня в том, что вас подрал медведь?

– Твой медведь. – Худой злобно прищурился и показал на меня пальцем. – В твоём лесу! – палец дважды дернулся.

Я спокойно поглядел на него и сухо бросил:

– Откушу.

Палец тут же опустился и скрылся у хозяина за спиной.

– Чего ты зверьë своë в узде не держишь? – уже осторожнее продолжил главный в троице.

– Ты же сам сказал, – я усмехнулся в усы, – это мой лес и мой медведь, а вас сюда никто не звал. Что хочу, то и ворочу.

– Дык… непорядок, выходит, – впервые подал голос тип с подвязанной рукой.

– У вас – возможно.

Тип тупо моргнул.

– А у вас? – зачем-то спросил он.

– Наверное, не очень, – я пожал плечами. – Вы не думали, что в лесу свои устои и, коли вы в него вошли, вас они тоже касаются? Или вы в принципе не думали?

– Дык, медведь… – промямлил тот, что с забинтованной рукой.

– Что медведь? – я обжëг человека взглядом, и тот сразу стушевался. – Скажи ему спасибо, что он вас, дураков, жрать не стал. Побрезговал, небось. И это при том, что ему в спячку скоро.

Мужики озадаченно переглянулись. Тот, что с перевязанной башкой, решил еë почесать и тут же зашипел от боли. Я же продолжил:

– И не тронул бы вас мишка, коли бы вы к нему в берлогу с рогатинами не полезли. И это без моего дозволения! – мои глаза сверкнули, из горла раздался глухой низкий рык.

Храбрость мужики начали терять едва меня увидели, поэтому сейчас инстинктивно попятились.

– У нас деревня рядом, – попытался объяснится тощий, – там дети. А медведь, бывает, по дворам бродит. Того и гляди задерëт кого…

Это, конечно, непорядок и, с одной стороны, мужики правы. Но им стоило сразу ко мне обратиться. Жаль, что до них это дошло уже после того, как медведь доходчиво донёс до них свою позицию. Он был совсем ещё молодым самцом, поэтому к порядку я его только приучал. Вроде парень-то послушный. Людей, опять же, не съел. Что же до деревни – наверное, медведь приходил на запах еды. Надо бы с ним по этому поводу переговорить.

– Зверя оставьте мне. – Сурово произнëс я. – Больше он вас не побеспокоит. Слово даю.

– Ты его… – тип с подвязанной рукой сделал страшные глаза, – того? – здоровой конечностью он резко провёл себе вдоль горла, задев густую, пропахшую брагой бороду.

– Я сейчас тебя «того», – мрачно пообещал я, и мужик нервно сглотнул. – Поговорю я с медведем.

– А нам как быть? – опять взялся за своё тощий, поглаживая ушибленную ногу.

– А вам в следующий раз быть бы поумнее, – посоветовал я без тени сочувствия.

– Мы теперь работать не можем, – проблеял забинтованная голова.

– Нам бы получить чего, – дополнил третий.

– По шеям сейчас получите, – я сделал шаг вперёд, и мужики одновременно отпрянули. – Вы чем слушали, когда я вам поумнее быть советовал?

Калеки переглянулись.

– Ушами? – робко предположил тощий.

Я снова зарычал.

– Откуда вы такие недалëкие на мою голову-то свалились?

– Из Больших Лугов мы, – оживился тип с повязкой на голове и улыбнулся мне щербатым ртом. – Деревня наша и правда недалече. Отседова рукою подать, – он повернулся и махнул рукой в сторону холмов.

У меня уже почти не осталось сил удивляться тупости этой троицы. Но к говорившему последним хотя бы претензий было меньше – у него имелось оправдание в виде полученной от медведя оплеухи. Может, он сотрясение получил, отчего и соображал медленно. Двое оставшихся же, судя по всему, такими тугодумами и уродились.

– Можно хоть хворосту да дров нам? – попросил тощий.

Я вздохнул.

– Можно. Завтра идите глубже в лес за моей спиной и возьмите, что надобно. Молодые деревца и зверьё не трожьте. Грибов же берите, сколько хотите. Их там на всех хватит. Но только или срезайте ножом или осторожно выкручивайте, с корнем ничего не выдирать иначе я вам самим чего-нибудь выдру. Поняли?

Троица вновь синхронно закивала. Тренировались они что ли?..

– Благодарствуем, леший! – произнёс тощий.

Но его слова до меня донёс уже ветер, так как я уже переместился к берлоге молодого и не в меру общительного медведя. Сам виновник торжества задумчиво сидел у входа в своё обиталище и ковырялся в пасти когтистой лапой. Он был настолько сосредоточен на своём занятии, что даже не заметил моего появления. Лишь когда ветер сменился, зверь поводил носом и наконец соизволил повернуться в мою сторону.

Поглядев в удивлённые глаза медведя, я с укором покачал головой.

– Не удивительно, что ты мужиков заметил, когда те уже в берлогу сунулись. Внимательнее надо быть, приятель.

Медведь, даром, что молодой, заворчал, будто старый дед, чем напомнил мне Кузьмича. Недовольство он выражал довольно долго и резко, как и положено подростку. Я устало вздохнул, прислонился плечом к березке и принялся выслушивать рассказ о том, что в случившемся виноват кто угодно, но никак не один косолапый любитель совать свой черный кожаный нос куда не просят.

– Что значит «это твоя берлога»? – переспросил я, улучив момент, когда собеседник прервался, чтобы набрать воздуха для очередного многозначительного вздоха.

Мой собеседник таки вздохнул и снова заворчал.

– Да, люди знают, что такое берлога. Они именно за тобой туда и полезли. Да, я понимаю, что ты их туда не звал. Они тебя тоже к себе в деревню не приглашали, а ты попёрся.

Застигнутый врасплох медведь замер с открытой пастью.

– Что, – усмехнулся я, – думал не узнаю? Ты в этом лесу от меня ничего не утаишь. И за его пределами тоже. И даже то, что в твоей пасти окажется, станет мне известно. Кстати, что там у тебя? – оттолкнувшись от березки, я направился к медведю, который тут же закрыл рот и насупился. – Давай, вижу же, что болит.

К счастью, косолапый хотя бы тут решил не проявлять своё природное упрямство и позволил мне осмотреть свои зубы. Их, как и полагается порядочному медведю, было сорок два. Но меня интересовали не они, а острая щепка, застрявшая слева между моляром и премоляром. Судя по всему, она осталась от рогатины, которую медведь перекусил, защищаясь от мужиков. Острый кусок дерева глубоко впился в десну, отчего та кровоточила и причиняла медведю значительные неудобства.

– Сейчас, – я отрастил когти и ловко поддел щепку, вытащив её из пасти пациента и отбросив в сторону. Коснувшись повреждённой десны, я прошептал короткий наговор, и от раны не осталось даже следа. – Вот и всё.

Медведь пробурчал что-то, напоминающее «спасибо». От самцов его вида услышать нечто подобное – настоящая редкость. Вот самки и ребятня на благодарность куда щедрее, да и нрав у них более покладистый. Но мой долг с каждым зверем в Белоярском лесу общий язык находить, вот и с этим медведем договоримся.

– К людям больше не ходи, – наказал я ему. – И мне всё равно, что от их деревень вкусно пахнет. Тебе там не будут рады. Ослушаешься, так в следующий раз мужиков соберется больше, и ты не сдюжишь. Да, задерешь парочку, а дальше что? Не знаешь? Так я скажу – станет твоя шкура ковриком у кого-то дома.

Такое медведю совсем не понравилось. Он оскалил клыки.

– Нет, человеческие шкуры в берлогах стелить нельзя. – Пояснил я непутёвому. – Что значит «почему»? Потому что я запрещаю убивать людей просто так.

И снова мой собеседник продемонстрировал норов.

– Всё, – моё терпение тоже было не железным. – Если что-то не нравится – проваливай на все четыре стороны в любой другой лес.

Клыки зверя оскалились сильнее. Он подался вперёд, но я среагировал быстрее, обернулся медведем и легко прижал бунтовщика к земле. Сороки на ближайшей ветке довольно захихикали.

– Коли слов не понимаешь, так я иначе растолковать могу, – мой голос стал рыком, а огромная лапа сильнее вдавила морду медведя в пожухлую траву. – Надо или так смекнешь?

Ох и не люблю я так поступать, но иногда иначе не получается. К счастью, до моего подопечного всё же дошло, что спорить с лешим в его же лесу – крайне глупая и бесполезная затея. Он снова вздохнул и пообещал вести себя подобающе.

– То-то же, – смилостивился я и, приняв человеческий облик, отступил. – Я тебе не враг, а друг.

Зверь поднялся на четыре лапы, встряхнулся и уселся на траву, поглядев на меня с легкой обидой.

– Так ты сам виноват. Кто первый полез?

Крыть медведю было нечем, и он снова заворчал.

– Это не запреты, а правила. Благодаря им, лесные звери и люди из окрестных поселений друг другу не мешают и живут в мире. И я никому не позволю портить то, что строил ценой серьезных усилий. Да, если люди сами придут к тебе с недобрыми намерениями, то им от меня достанется.

На этом мы и порешили. Медведь пообещал проявлять больше благоразумия и попросил перебраться поглубже в лес для подготовки к зимовке. Я отвел его на незанятую никем территорию, и все остались довольны.

Послушав лес, я обратился дроздом и полетел домой. Всё вокруг было спокойно, а значит можно и самому расслабиться. Дома Кузьмич наверняка сварганил что-нибудь вкусненькое, если, конечно, Дуся ему не подсобила. А даже если и так, я был настолько голоден, что съел бы что угодно. Лишь бы там не плавали насекомые, которых кикимора вполне могла добавить в качестве изысканной, по её мнению, приправы. Хотя вот Пирожок стряпню моей миниатюрной помощницы уплетает за обе щеки и не жалуется. Он вообще никогда ни на что не жалуется. В этом собаки и хороши – они живут моментом и искренне наслаждаются даже какой-то незначительной для других радостью.

Эти мысли заставили меня вспомнить прошлую жизнь. Когда я был ветеринаром, то приютил алабая, которого хотели усыпить. В молодости он доблестно охранял производство, но потом состарился. Из-за генетики, несбалансированного питания и просто наплевательского отношения «хозяев» у пса стремительно развилась дисплазия тазобедренных и локтевых суставов, переросшая в остеохондроз и артрит, а там и остальное здоровье дало сбой. Платить за лечение «хозяева» не захотели и предпочли просто избавиться. Я сам покупал препараты, но они не слишком помогали. Бедолага едва передвигался, но всё равно оставался преданным, умным и жизнерадостным животным. Со мной он прожил два, надеюсь, счастливых года, хотя и заслуживал гораздо большего. Но у каждого свой век…

Порхая от дерева к дереву, я полетал по лесу просто для себя, после чего вернулся домой. Уже начинало смеркаться, так что стрекотание серых кузнечиков, которое не смолкнет до первых заморозков, понемногу начало вытесняться непрерывным, высоким и довольно мелодичным звоном стеблевых сверчков. Они шуршали в подстилке из листвы у основания деревьев, перешептываясь о чём-то своём.

Сделав довольно большой крюк, я подлетел к дому как раз в тот момент, когда с порога раздалось громкое:

– Ай!

Голос я узнал, так что без лишней суеты обратился человеком и выпрямился во весь свой немаленький рост.

– Получила? – спокойно осведомился я у Олеси, которая прижимала к груди правую руку. На бледной коже стремительно затягивались четыре глубокие борозды от острых когтей. Окажись на месте упыря обычный человек, речь шла бы о серьезной кровопотере. Мне даже показалось, что повреждены вены. Но Олесю это не смущало.

– А еще нас кровожадными называют! – посетовала красноглазая девица, с обидой глядя на пушистого кота-манула.

Ганя сидел на завалинке и брезгливо тряс лапой, при помощи которой только что пояснил упырю, что руки, пока они целы, лучше не распускать. Да и потом тоже не стоит. Покосившись на меня жёлтым глазом, кот едва заметно склонил голову и пошевелил усами в знак приветствия. Оправдываться он не собирался, а наоборот хотел, чтобы Олеся продолжила посягательства на его пушистость, чтобы ещё раз проверить на ней бритвенную остроту своих когтей. Вот ведь садюга…

Олеся, судя по всему, подумала также и пригрозила коту кулаком.

– Ух, зараза усатая!

– Ты же первая полезла, – я поглядел на упыря.

– Он меня вынудил! – принялась пояснять Олеся, на всякий случай отступив подальше от манула. – Лежит тут такой красивый пузом кверху. Хвост распушил, глазища прикрыл и нежится. Как тут не погладить?

Мой ответ оказался прост и лаконичен:

– Легко и просто. Особенно если пальцы дороги.

Олеся обижено поджала бескровные губы.

– Мог бы и предупредить, что он у тебя злющий!

– А по нему не видно? – я перевел взгляд на манула, который как раз протяжно зевнул, демонстрируя длинные изогнутые клыки.

– Не видно, – передразнила меня девица, довольно точно скопировав интонацию. Ещё одна актриса без Оскара…

А их вообще посмертно вручают? Я тряхнул головой, отгоняя ненужную мысль.

– Ну, стало быть, ты выяснила всë опытным путëм. Урок усвоен или надо повторить?

– Вредный ты мужик, – пуще прежнего надулась Олеся. – Поэтому и живешь со зверями, стариком да кикиморой. Ни одна девка тебя терпеть не станет!

– Я переживу.

– Не сомневаюсь. – Олеся скрестила руки на груди и окинула меня подозрительным взглядом. – Но теперь сам все новости узнавай, а я тебе ничего не скажу!

– О чем? – лениво спросил я, направляясь к дому и уже слыша, как за дверью радостно приплясывает Пирожок. Уж он-то мне завсегда рад.

– Сам скоро всë узнаешь, – загадочно проронила Олеся и улыбнулась как-то особенно зловеще.

Мне это не понравилось, но виду я не подал – многовато чести. Зазнается ещё. Олеся секунд пять потопталась на месте, фыркнула и была такова. Только ветки сухо скрипнули, сомкнувшись за её тощей спиной. Торопливые шаги быстро удалялись, и вскоре даже мой обострённый слух перестал их улавливать.