Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 227 (всего у книги 346 страниц)

12. Еще один день

Варю мне удалось нагнать на подходе к деревне. Она шла по сугробам с угрюмым видом и вязанкой хвороста за плечами. Женщина негромко напевала что-то, но ветер срывал слова с её губ и растворял их в своём вое быстрее, чем у меня получалось хоть что-то разобрать. Не то чтобы меня интересовали музыкальные пристрастия Варвары, скорее это было банальное любопытство. Ударившись о снег и приняв человеческий облик, я приветливо улыбнулся.

– Здравствуй, красавица, далеко ли путь держишь? – мой взгляд скользнул мимо лица женщины в сторону неспешно приближающейся деревни – не появится ли на окраине Крачун.

– И ты здрав будь, Белояр, – Варвара вернула улыбку, обнажив ярко выраженные клыки. Она не была удивлена моим появлением. – Давненько не виделись.

– Есть такое, – не стал спорить я и поднял свой мешок. – Вот мне и захотелось это исправить. Привёз вам с братцем гостинцев с ярмарки, а вас и дома нет. Ты погляди пока, что тут, а я за Антипкой схожу.

Ожидаемо, Варвара на этот трюк не купилась.

– Так пойдём вместе, – она даже шага не замедлила. – Чего подарки посреди сугробов разглядывать? Вернёмся домой и там посмотрим.

– Давай хоть хворост понесу.

– На, – легко согласилась Варя. Она приблизилась, чтобы передать мне вязанку с ветками и шёпотом спросила. – Что стряслось-то?

– С чего ты взяла? – делано удивился я, без труда поднимая ношу.

– Яр, мы, может, и знакомы не так давно, но я многое нюхом чую.

Я вскинул бровь и принюхался, приподнимая руку.

– Вроде ничем дурным от меня не пахнет.

Варвара вновь улыбнулась и покачала головой.

– Не про то я толкую. От тебя всегда одинаково пахнет Белоярским лесом и… – она нахмурилась. – С ним что-то неладно?

– С лесом-то всё в порядке, – я вновь глянул в сторону деревни и волчица, проследив мой взгляд, заметно побледнела.

– Антипка⁈

Она почти сорвалась с места, но я в последний миг успел удержать её за плечо.

– Не спеши, Варя. Там не всё так просто.

Пусть и нехотя, но волчица всё же прислушалась к моим словам. Не последнюю роль в этом сыграли запахи. Если бы в деревне пролилась кровь, Варвара уже мчалась бы туда со всех ног и никакие мои слова её бы не остановили. Но сейчас от деревни пахло обычно: сеном, теплом, едой и домашней скотиной. Это немного успокоило женщину, но не слишком.

– Говори быстр-р-рее, – в свойственной её виду рычащей манере произнесла Варвара, всем своим видом изображая нетерпение. Черты её красивого лица заострились, сделавшись хищными, глаза заблестели, клыки удлинились. Волчице пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить человеческий облик.

– Сейчас по деревне ходит старик в белой шубе, – начал я.

– Кр-р-р-рачун, – кивнула Варвара. – Зимой он всегда по земле ходит.

Я скривился.

– Как здорово, что все, кроме меня, о нём знают. Могли бы и рассказать.

Женщина резко тряхнула головой давая понять, что не намерена вести пространные диалоги. Она всё чаще глядела в сторону деревни и невольно скалилась.

– Что Кр-р-р-рачун устроил? – отрывисто просила Варя.

– Надеюсь, что ничего. – Я вздохнул. – Просто хотел тебя предупредить, как себя с ним вести.

– Это мне известно, – волчица всё же взяла себя в руки и успокоила яростный звериный норов. – Он же не первую зиму приходит.

– Для меня – первую.

– Тогда может мне тебе рассказать, как себя с ним вести? – улыбка Варвары не выглядела беззаботной, скорее немного нервной. Может она и знала о поведении владыки Подземного мира, но понимала, насколько тот может быть непредсказуемым.

– Как-то уже своим умом дошёл. – Поделился я.

– Тогда чего стоим? – волчица дёрнула плечами и первой направилась к деревне. Её пружинистые шаги больше напоминали волчий мах, а движения стали скупыми и выверенными, будто Варя шла на охоту.

По всему выходило, что спутница получше меня знала, как вести себя с Крачуном, но я всё же обогнал её и пошёл первым, чем заслужил одобрительный взгляд и легкий смешок. Снежок весело хрустел под нашими ногами, и, помимо воя ветра, больше ничего не нарушало раскинувшейся вокруг безмятежной тишины.

Вот только сейчас она мне ни капельки не нравилась, поэтому, когда где-то впереди скрипнула дверь и раздался дребезжащий старческий голос, у меня будто камень с плеч свалился. Ледяные скульптуры открывать двери и разговаривать не умеют. Значит, Крачун не свирепствовал. Но расслабляться всё равно не следовало. Я остался при этом мнении, даже когда явственно услышал голос Антипки. Варвара же, наоборот, облегчённо выдохнула и заметно повеселела.

Когда мы подошли ближе, голоса зазвучали явственнее.

– Спасибо, внучок, что воды принёс, – благодарила старушка. – А то все на ярмарку уехали, а я, растяпа, вёдра-то, что они оставили, взяла да разлила…

– Мне не сложно, – чуть смущённо отвечал ей Антипка.

– Возьми вот, гостинцев, мой хороший!

– Да не нужно…

– Возьми, возьми, не обижай бабушку!

Мы вышли из-за угла находящейся на окраине деревни избы как раз в тот момент, когда сухонькая старушка пыталась всучить краснощёкому Антипке какой-то кулек, из которого пахло едой.

– Вот только напекла, – продолжала старушка, – с яблоками сушеными. Вкусные, сладкие!

– Спасибо, бабушка, – всё же согласился Антипка, принимая угощёние. Услышав наши шаги, он повернул голову.

– Тебе спасибо, золотце, – старушка проследила за взглядом мальчишки и заприметила нас. – Варечка, деточка, а кто это с тобой? – спросила она, подслеповато щурясь.

– Леший из Белоярского леса, – отозвалась волчица.

– Ба! – шаркая ногами, пожилая женщина подошла к краю крыльца. – А наши-то говорили, что он выше…

– Дык на морозе скукужился, матушка, – бодро отозвался я, подходя к ступеням. – Куда тебе хворост положить?

– В избу, милок, в избу, – тут же засуетилась старушка. – Все проходите! Сюда, гости дорогие, сюда! У меня и взвар как раз поспел!

Отказывать такому радушию мне было как-то неудобно. Варвара и Антипка, кажется, тоже не возражали против того, чтобы немного скрасить одиночество старушки, а там уже и остальные деревенские вернутся.

Следуя за хозяйкой дома, я вошёл в светлую комнатку, полную аппетитных запахов. Обстановка тут была небогатой, но добротной и вполне уютной. От печи исходило приятное тепло, дремавшая подле неё пушистая кошка поглядела на нас зелёным глазом и тихонько замурчала.

В отличие от остальных, мне достаточно было сбросить рассыпавшийся листьями плащ и обстучать ноги, чтобы не заносить в жилище снег, так что за стол я сел первым. И сразу же обратил внимание, что он уже накрыт на две персоны. Причем одна кружка пустая, тогда как во второй находился остывший, но не тронутый напиток.

– Бабушка, – окликнул я старушку, которая перво-наперво помогла гостям раздеться, а теперь загремела посудой. – Ты ещё гостей принимала?

– А как же, – закивала старушка, выставляя новые кружки и снимая со стоявшего на столе блюда с пирожками полотенце. – Захаживал ко мне старый знакомец. Каждую зиму меня проведывает.

Варвара и Антипка сели с другой от меня стороны, тогда как хозяйка избы, подготовив всё, разместилась рядом. Она чуть поморщилась, когда выпрямляла натруженную за долгую жизнь спину, но тут же снова приветливо заулыбалась.

– Вы угощайтесь, угощайтесь! Пирожки горячие ещё. И взвар, вот, наливайте.

Варя взяла на себя роль помощницы и наполняла кружки сладким и густым отваром из яблок. Пах он просто замечательно. И пускай в гостях у царя Всеслава я не голодал, аппетит всё равно разыгрался прилично.

Но в первую очередь меня интересовало нечто иное.

– Знакомец твой седой и в белой шубе? – полюбопытствовал я у хозяйки избы.

– Он самый, он самый, милок, – ответила старушка, кивая слегка трясущейся головой. Руки у неё тоже дрожали, но не от волнения, а в силу возраста.

Варвара и Антипка обменялись выразительными взглядами, но ничего не сказали. Хозяйка избы же продолжила:

– Давненько мы с ним знакомы. Я ещё девчонкой была, когда он меня облагодетельствовал…– пожилая женщина замолчала и уставилась в пустоту перед собой, словно мысленно уносясь в далёкое прошлое. – Столько лет минуло, а он и не изменился вовсе. – Отрешённо произнесла она. – Тогда как меня годы-то не пожалели. – Сморщенных губ коснулась печальная улыбка.

– И как же вы познакомились? – поддержал я незамысловатую беседу, поедая пирожок, который оказался с яйцом и луком, и запивая его горячим взваром.

– Как? – старушка несколько раз рассеянно моргнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность. – Я тогда молоденькой была, в девках ходила, – принялась рассказывать она, искренне обрадованная, что кому-то небезразлично её прошлое. – Родителей и почитай всех близких печенеги посекли, а я спаслась. Меня отец в стоге сена спрятал. Как всё закончилось, я вылезла и побежала в другую деревню к тётке. Та меня и приютила. – Старушка прервалась на тяжёлый вздох. – Тогдашний царь правил не то, что нынешний, вот кочевники и захаживали к нам, как к себе домой. Жили голодно и бедно. Вот тётка и спровадила меня в лес.

– В Белоярский? – зачем-то уточнил я.

– В него, – кивнула бабушка. – Ты, милок, лешим тогда уже был?

– Нет. Я тут недавно.

Пожилая женщина несколько раз кивнула своим мыслям.

– То-то гляжу, ты разговорчивый и улыбчивый, точно в своём лесу одинокую девочку на погибель бы не оставил.

– Не оставил бы, – рьяно выпалил Антипка.

Я же промолчал, размышляя, был ли тогда старый Белояр подвержен скверне или же просто предпочитал не вмешиваться в дела людей. По всему выходило, что поступил он плохо. Наверняка же знал, что в его лесу творится…

– А старый леший, стало быть, оставил, – подтвердила мои мысли старушка, – потому как ни слуху, ни духу от него не было, хотя я и молила, и плакала… Одна одинёшенька в ночном лесу оказалась. Тётка-то с мужем меня на санях привезли и уехали, а мне даже одёжки тёплой не оставили.

Эмпатичный и обладающий обострённым чувством справедливости Антипка нахмурился и сжал кулаки. Сестра погладила его по плечу.

– И вот, – старушка снова вздохнула, – сидела я под ёлкой, плакала, а слёзы, что по щекам катились, на них и застывали. Как сейчас помню, что к смерти уже приготовилась, а тут из-за дерева старик вышел в белой шубе и спросил, почему я тут сижу. А я к тому времени уже еле языком ворочала, соображала туго, но смекнула, что не простой человек предо мною встал: дышал он без пара, да и не мёрз вовсе, хотя шапки и варежек не носил и даже шубу не запахивал.

– А ты очень наблюдательна, матушка, – похвалил я смекалистую старушку.

– Это по молодости была, – махнула морщинистой рукой она, – сейчас-то уже совсем не та. Воду вот разлила…

– Так что старик-то? – напомнил я. – Вы ему всё рассказали?

Пожилая женщина покачала головой:

– Соврала. Сказала, что заблудилась.

– Почему? – возмущённо спросил Антипка и даже привстал.

– Потому как не хотела тётку проклинать. Не от хорошей жизни она такое со мной сотворила. Сама с семьёй же в впроголодь жила, а тут я ещё явилась…

– Всё равно не по-людски это, – насупился Антипка. – Нельзя так делать.

Старушка просто пожала плечами, не желая вступать в спор о моральных устоях.

– Ежели бы всё повторилось, я всё равно соврала тогда, – тихо произнесла она.

Антипка сердито засопел и хотел сказать что-то ещё, но Варя заткнула ему рот пирогом.

– И что же случилось дальше? – спросила она.

– Не поверил мне знакомец, стал допытываться, отчего правды не говорю, но я всё отнекивалась. Последнее, что помню, как холод меня окончательно замучил да так, что язык во рту шевелиться перестал. То ли помирая, то ли засыпая услышала, как старик мне сказал, дескать добрая у меня душа… А потом я очнулась уже в соседней деревне, где меня приютила незнакомая мне семья. Вот и весь сказ.

Все за столом немного помолчали. Вроде как сказка оказалась со счастливым концом, но при учёте, что в ней фигурировал Крачун, мне в это не верилось.

– А что стало с тёткой? Виделись с ней потом?

Поджав губы, старушка покачала головой.

– Не пережили зиму ни она, ни муж ейный. Соседи сказали, что сгинули они посреди пурги…

– Так им и надо, – мстительно произнёс Антипка. – Дурные люди были.

– Времена дурные были, – философски рассудила хозяйка избы, – а люди всякие встречались.

– И о чём же вы со знакомцем разговоры ведёте? – спросил я, размышляя над услышанным.

– Да о всяком, – неопределённо ответила пожилая женщина. – О жизни, о том, что в царстве делается. Говорю-то только я, а он больше молчит и слушает. Потом уходит и пропадает до следующего снега. Такие вот дела… – старушка поглядела на полную кружку взвара, к которой так и не притронулся её недавний гость. – Уж не знаю, увидимся ли мы снова. Всякую зиму думаю, что не доживу, ан нет, держусь пока. С правнуками внучкам помогаю, – сейчас улыбка старушки вышла тёплой. – Скоро с ярмарки вернутся, пирожков покушают с морозу, погреются.

– А нам, пожалуй, пора, – я встал из-за стола. – Спасибо за угощение, хозяюшка, и за историю. Ежели тебе или твоим близким что-то в лесу моём понадобится, просто подойдите к опушке и позовите.

Благодарно посмотрев мне в глаза, старушка кивнула.

– У тебя, выходит, тоже душа добрая, как и у Антипки, и у Варюшки. А коли так, что нечего вам Крачуна страшится. Он суров бывает, но всегда справедлив. Зазря не обидит.

Но том мы и распрощались. Всю дорогу до леса волколаки негромко разговаривали, обсуждая привезённые мной подарки. Я же всё не мог перестать думать о словах старушки. Мне постоянно казалось, что я упускаю нечто важное.

Если Крачун карает лишь тех, кто затевает недоброе, выходит, злом он не является. Скорее добром с кулаками. Но ведь сам он то и дело испытывает людей, словно жаждет увидеть тёмную сторону их души и лишь ради того, чтобы наказать. Достойное ли это деяние? Да и испытания эти…

Я вдруг застыл прямо на опушке собственного леса.

– Белояр? – Варвара удивлённо поглядела на меня. – Всё хорошо?

– Пока не знаю, – честно признался я. – Вы сами до деревни доберетесь?

– Доберёмся, – ответил и за себя, и за сестру Антипка. – А ты к нам в гости не зайдешь?

– Лучше вы ко мне приходите, – сказал я волколакам и, не прощаясь, шагнул сквозь лес.

Оказавшись как можно ближе к нужному мне месту, я обратился соколом и захлопал крыльями, набирая высоту. Путь мой лежал в ту самую деревню, где жила с родичами Млада. Она сама должна была уже добраться до дома. Но добралась ли? Ведь, как ни крути, а поступила она скверно. За такое Крачун и спросить может. Из-за собственных глупости и наивности девка пропадёт…

Едва оказавшись над нужной деревней, я камнем упал в снег, откуда выскочил уже волком. Охранявшие дворы псы тут же заголосили, но мне до них не было никакого дела. Меня интересовал лишь запах, по которому можно было найти Младу. Определившись с направлением, я быстро побежал к нужному дому. Нюх у волка превосходный, так что отыскать запах знакомой выпечки, который всё ещё исходил от одежды селянки, не составило труда.

Вот и двор…

– А я всё гадал, смекнешь ты или нет, – раздался за моей спиной знакомый скрипучий голос.

Псы в деревне разом замолчали. Я сбросил личину волка и, расправив плечи, обернулся к Крачуну.

– Смекнул, как видишь.

– И что теперь? – старик в белой шубе появился буквально из ниоткуда. Он словно вырос из снега, по которому я недавно прошёл. – Зачем явился?

– Чтобы спасти Младу. – Я слышал, как в избе бьётся сердце девушки. Она готовила что-то и негромко пела. – А ты, стало быть, явился наказать её за то, что она по твоей указке сделала?

– По моей? – удивился Крачун. – Э нет, друже, она сама удумала.

– Коли бы не ты, её мысли так и остались бы мыслями. – Сделав два широких шага, я встал напротив собеседника, кожей ощущая исходящий от него холод. – Ты же видел, что Млада несмышленая совсем. Да и не со зла она хотела того, что сделала, а по любви и по глупости. Она не заслуживает кары.

– Может, ты и прав, Белояр, – Крачун задумался. – А может и нет. Но с чего ты взял, что я задумал её покарать?

– Разве ты не за этим сюда явился? – ответил я вопросом на вопрос.

– Нет, – улыбнулся Крачун. – Сюда я явился, потому как отправился за тобой и, признаю, ты меня сильно удивил. Мало того, что смекалистый, так ещё и добрый. Кем ты до лешего был?

– Кем был, того уже нет, – грубо отозвался я, выдерживая пронзительный взгляд старика. – Так что будет с Младой?

– Ну, – Крачун пригладил бороду, – коли ты так рьяно за неё вступился, то ничего. Покамест. Проведаю её следующей зимой, а там видно будет. – Старик хлопнул в ладоши, и меня обдало ворохом колючего снега.

Я инстинктивно зажмурился, а когда открыл глаза, Крачуна и след простыл…

13. Дама в беде

Граница между Валдайским и Белоярскими лесами практически исчезла. Даже под землёй корневые системы образовали единое целое. Если не знать, то можно было и вовсе подумать, что это один огромный лес. Не то чтобы меня это как-то удручало. Мне нравилось слушать, как два леса поют в унисон. А вот ворчание одного нетерпеливого манула уже порядком раздражало.

Я сидел на опрокинутом когда-то давно дереве и глядел на Ганю, который вальяжно разгуливал взад-вперёд по стволу. Он доходил до меня, недовольно зыркал, после чего удалялся к макушке дерева и возвращался, чтобы вновь наградить меня недовольным взглядом. И это продолжалось уже битый час.

– Мне она ничего не сообщала, – уже в который раз повторял я манулу. – Договаривались встретиться здесь.

Кот издал резкий чирикающий звук.

– Может и передумала, – кивнул я. – Кто этих женщин поймет?

Манул почти по-человечески вздохнул и уселся рядом со мной. Привычно подложив под лапки пушистый хвост, он уставился в белую безмятежность, раскинувшуюся перед нами. Пусть и неспешно, но снег шёл уже третий день и успел облепить не только ветви деревьев, но и их стволы с подветренной стороны. Про землю и говорить не приходилось – местами сугробы доходили до пояса даже мне, так что Ганнибал наплевал на свою гордость и теперь передвигался исключительно у меня на плече, словно на вездеходном такси.

Повезло ему. А каково сейчас его возможной подружке?

– Стоп! – выпалил я.

Как говорится, умная мысля приходит опосля…

Ганя недоумённо уставился на меня.

– Едва ли она до сюда доберётся на таких же коротких лапах, как и у тебя.

Манул снова заворчал.

– Ладно, ладно, – успокоил его я. – Не короткие у тебя лапы. Нормальные для твоего вида. И вообще, главное же умение на этих самых лапах передвигаться, а не их длина, правильно?

Жёлтые глаза манула сначала прищурились, а потом вновь стали обычной круглой формы, что свидетельствовало о его спокойствии. Встав и потянувшись, кот забрался на моё плечо. Сделал он это не слишком-то ловко из-за того, что весьма успешно провёл зимнюю зажировку и существенно поправился. Этот факт я благоразумно оставил без комментариев и обратился мыслями к лесу, чтобы отыскать самку манула.

Поблизости бились лишь сердца птиц, да и ветер, что дало со стороны Валдайского леса не нëс с собой запахов животных. Значит, самки манула поблизости не было. Оно и немудрено, при таком количестве снега она далеко от жилища не уйдëт. И чего я раньше об этом не подумал?

Наверное потому, что мысли были заняты выходками Крачуна. Благо в дела леса он хотя бы не лез, иначе ситуация бы сильно обострилась. Но раз уж всë спокойно, можно и Гане помочь, а то он своими когтями мне всë плечо раздерëт.

– Да идëм уже, идëм! – я погладил кота по голове и тут же был подло укушен за палец. Не больно, но немного обидно. – Ты мне это прекращай, – сурово сказал я манулу, – а не то брошу тебя в сугроб, и домой будешь сам добираться.

Ганя протестующе зашипел.

– То, что ты замëрзнешь – не мои проблемы, – ответил я, спрыгивая с дерева и проваливаясь в снег глубже колен.

Манул оценивающе поглядел на сугробы сверху вниз и прекратил возмущаться.

– Вот то-то же, – сказал я ему и шагнул сквозь лес поближе к горам.

Память у меня даже в прошлой жизни была крепкой, так что нужное место удалось найти довольно быстро. Мы с Ганей остановились у входа в обиталище дикой кошечки и переглянулись. Поблизости не имелось никаких следов, а единственным звуком служил воющий в расщелине ветер.

– Может сам? – предложил я манулу, но тот замотал головой, словно человек. – Вот уж никогда бы не подумал, что ты такой застенчивый, – улыбнулся я, но тут же повысил голос. – И только попробуй цапнуть меня за ухо. Живо окажешься пушистым задом в ближайшем сугробе.

Насупившись, Ганя пробурчал что-то недовольное, но кусаться не стал. Вместо этого начал выжидающе таращиться то на меня, то на трещину в камне. Просить о помощи в открытую он не стал, посчитав это ниже своего пушистого достоинства, но всем своим видом показывал, что ждёт моего вмешательства.

Я вздохнул и позвал:

– Хозяюшка, выходи, мы свататься пришли.

Ответом послужила лишь тишина. Мы с Ганей переглянулись.

– Нет, не такой уж ты и страшный, чтобы она передумала, – заверил я сомневающегося зверя, а сам прислушался – по всему выходило, что нора пустовала – внутри никто не дышал и не ëрзал. Да и запах кошки заметно ослаб.

Потоптавшись по моему плечу, Ганя совершил настоящий, по его меркам, подвиг, и сам спрыгнул в глубокий снег. Подойдя к норе, он тщательно обнюхал вход и жалобно поглядел на меня.

Я покачал головой.

– Лезь сам, коли хочешь. Меня никто в гости не звал.

Немного посомневавшись, Ганя решительным шагом подался впервые и… замер, лишь наполовину оказавшись в расщелине. Задние лапы заскребли по камням сначала вперёд, потом назад и снова вперёд, но все безрезультатно.

Повисла напряжённая тишина.

– Мау, – глухо и жалобно издал кот.

– Ты серьëзно? – я с сомнением поглядел на его пушистый хвост, что раздражëнно задергался из стороны в сторону.

Ганя сердито засопел.

– Сейчас погляжу, – я подошëл и аккуратно попытался протолкнуть кота впëрëд. Никак. Тогда я подхватил его под задние лапы и осторожно, чтобы не травмировать, потянул на себя. Тоже никакого эффекта. – Теперь все ясно, – глубокомысленно изрëк я голосом одного мультяшного кролика, – ты застрял.

Ганя тут же запротестовал и предпринял несколько самостоятельных попыток извлечь своё пушистое тельце из каменного плена. Увы, у него вновь ничего не вышло.

– Надо было назвать тебя Винни, – рассмеялся я, наблюдая за потугами сурового и кровожадного охотника.

Манул издал целую вереницу шипящих, рычащих и чирикающих звуков, что я интерпретировал, как обсценную лексику. Оно и немудрено, почти любой бы на его месте принялся материться. Ганя не слушал меня, продолжал неистово дёргаться и бурчать до тех пор, пока не выбился из сил.

– Мау, – печально сообщил он.

– Нет, тебя никто кроме меня не видит, – я присел на корточки, осматривая трещину в камне. В верхней части она немного расширялась, так что извлечь застрявшего ловеласа скорее всего получится довольно споро.

Дважды дёрнув хвостом, Ганя снова зачирикал.

– Да не скажу я ей, как ты застрял. Не переживай. – Заверил я его, подхватывая под лапы. – Давай-ка лучше выдохни и втяни живот. Втягивай, втягивай.

И пусть манул пытался убедить меня в том, что нет у него никакого живота, он всё же сделал то, что я просил. После недолгих стараний мне удалось извлечь взъерошенного и расстроенного кота из расселины. Отойдя в сторонку, он тут же принялся умываться. Благодарить своего спасителя он, конечно же, не собирался. Впрочем, это было ожидаемо.

– Всегда пожалуйста, – пробормотал я, поднимаясь и осматриваясь. Пусть одна проблема и решена, оставалась другая – если кошка не дома, то где она? Охотятся манулы по ночам, а сейчас день, так что самочка должна была заблаговременно вернуться в своё жилище.

Ганя думал так же, о чем не преминул мне сообщить.

– Зайдём попозже? – предложил я, чтобы немного поддразнить пушистого спутника.

Манул тут же выпятил грудь и шикнул.

– А, ну раз ты у нас герой, то веди, – улыбнулся я. – Куда бы ты пошёл на её месте?

Как и ожидалось, кот многозначительно посмотрел на трещину в скале – зимой его страсть к охоте и приключениям заметно поубавилась. Что уж говорить, если дикий манул предпочитал сидеть у тёплого очага на коленях у Ягишны или Забавы и даже позволять им себя гладить на зависть Пирожку. Впрочем, пёс тоже не оставался без внимания, но это уже другая история.

– Это понятно, – серьёзно кивнул я. – Но если дома оставаться не вариант, куда бы ты пошёл?

Теперь Ганя поглядел туда, откуда мы явились – на границу Валдайского и Белоярского лесов.

– Там её нет, – напомнил я ему и ещё раз втянул носом воздух, но запаха самки манула в нём не оказалось.

Задумавшись, Ганя уселся на камни и принялся топтаться на своём хвосте. Размышлял он недолго, и уже скоро встал на четыре лапы и потрусил вдоль скалы, выбирая места, где меньше снега. Причём сторону, в которую двигаться, он выбрал тоже с умом – ту, где гора выступала естественной преградой от ветра. Уж кто-то, а мой спутник знал смысл в комфорте. Оставалось лишь надеяться, что искомая нами кошечка была такой же.

Двигаться по острым камням в облике человека не слишком-то удобно, особенно при отсутствии туристической обуви. Хотя и она, как показывала моя походная практика из прошлой жизни, не всегда являлась панацеей. К счастью, сейчас это перестало быть для меня проблемой, так что я обратился тем, кому подобное передвижение сподручно…

Или скорее сподлапно?

Замерев на месте, Ганя принюхался, потом медленно обернулся и уставился на меня совершенно ошалелыми глазами с небольшое блюдце каждый. Дикий кот трижды беззвучно открыл и закрыл рот, пошевелил усами, после чего всё же пришёл в себя и требовательно топнул лапой.

– Да ладно, не серчай, – рассмеялся я, превращаясь из манула обратно в человека. – Просто хотел почувствовать себя в твоей шкуре. Лапы действительно мёрзнут.

Кот продолжал сверлить меня скептическим взглядом ещё секунд тридцать, после чего всё же отвернулся и потрусил дальше. Я отправился за ним уже в облике рыси. Поначалу мне хотелось полетать, но снегопад усилился, так что сверху не удастся увидеть ничего даже при помощи обострённого зрения хищной птицы. Крупные снежинки валили часто и плотно, тогда как ветра практически не было.

Наверное, о такой погоде многие романтики и мечтают на Новый год. В этом мире, насколько я понял, именно такого праздника нет. И когда его, собственно говоря, отмечать? Без календаря и рабочего графика я полностью потерялся в сопоставлениях привычного исчисления времени и местного. Да и не нужно оно здесь. Бытие лешего научило меня одной простой истине: жить надо не ожиданием чего-то грядущего или памятью о былом, а настоящим.

Мы покинули Валдайский лес и продолжили путь вдоль горной гряды. Идущий впереди Ганя остановился и задергал спиной, сбрасывая налипающие на шерсть снежинки. Я отвлёкся от размышления и поступил также. Холода рыси были нипочём, но превращаться в ходячий снеговик не слишком-то хотелось. Манул подобное мнение разделял, поэтому существенно ускорился. Благодаря сильным и мощным лапам мне не составляло труда следовать рядом с ним, чем я изрядно раздражал склочного кота. Он то и дело косился на меня с явной завистью и постоянно ворчал, сетуя на погоду и кошку, которой не сиделось в тёплом жилище.

Снег всё валил и валил, отчего с каждым шагом мой пушистый спутник становился всё несноснее. Мне уже хотелось прекратить поиски вслепую, как вдруг подувший с другой стороны ветер донёс до меня запах, который я надеялся никогда больше не почуять…

Ганнибал замер, принюхался, после чего вздыбил шерсть, зашипел и оскалил клыки. Его сознанием овладел животный страх, но манул, к моему удивлению, смог совладать с ним и не пустился наутёк. Наоборот, он сделал пусть и робкий, но шаг вперёд и чуть не свалился в снег.

Приняв облик лося, я позволил манулу забраться себе на спину и побежал на запах. Сознание могучего зверя тоже ощущало присутствие противоестественного, но справиться с подобными эмоциями для меня уже не составляло труда. Лось попёр по снегу, как танк, разбрасывая в стороны белые комья, и уже через несколько минут мы добрались до цели.

В моём сознании зазвучали обрывистые голоса:

– Еда. Близко!

– Враг!

– Умри!

Снежный покров расступился, и из него показались гротескные раздутые фигуры некогда гордых хищников – волков. Они терзали когтями массивные облепленные снегом булыжники, пытаясь добраться до того, что под ними скрывалось.

Ближайшего волка я снёс грудью, второму поддал копытом, третьему на загривок разъярённой фурией запрыгнул Ганя. Манул шипел и ревел, терзая когтями подгнившую плоть и ловко уворачиваясь от вырывающихся из-под неё щупалец.

Двое оставшихся на ногах осквернённых волка бросились на меня, но их встретил уже не лось, а огромный медведь. Судя по внешнему виду, поведению и хаосу в мыслях, помочь этим зверям уже не получится. Мне оставалось лишь прервать их страдания.

Первым на меня бросился крупный вожак. Удар медвежьей лапы разворотил его морду, и опрокинул на снег. Прижав извивающееся тело, я когтями вырвал семя порчи из его загривка, раздавил и отшвырнул прочь. На снегу оно тут же погибло, как и его недавний носитель. Второго волка ожидала та же участь.

К этому времени Ганнибалу удалось ослепить своего противника, но разница в габаритах оставалась слишком велика, чтобы манул мог хоть как-то ещё навредить волку. Вместо него это сделал я. Ганя для вида повозмущался тому, что какой-то леший украл у него заслуженную победу, и тут же переключился на оставшихся противников. Осквернённые и обезумевшие волки инстинктивно пытались поймать мелкую добычу, пренебрегая мной. Это оказалось для них фатальной ошибкой. Один за другим существа падали мёртвыми на снег и затихали в его холодных объятиях, устремляя слепой взгляд в белую пустоту.

Когда битва была окончена, Ганя бросился было к камням, но я принял человеческий облик и окликнул его:

– Обожди. Сначала мне нужно кое-что проверить.

Манул всё понял и замер, с сожалением глядя на валуны, из-под которых показалась морда перепуганной самочки. Её мысли я ощущал, и это давало надежду, что животное осталось чистым. Но следовало убедиться, чтобы знать всё наверняка.

– Ну-ка иди сюда, голубушка, – позвал я её так спокойно и дружелюбно, как только мог.

Возможно, кошечка и подошла бы, но она увидела Ганю и замерла в нерешительности. Пришлось мне самому идти к ней и брать на руки. Измождённое животное даже не сопротивлялось. Я быстро осмотрел кошку и облегчённо выдохнул – скверны в ней не было.

– Всё хорошо, – я погладил её по голове и опустил на снег. – Посиди пока тут с Ганей. Он, кстати, ради твоего спасения даже с волками сцепился. Чем не рыцарь?

Кошка недоумённо уставилась на меня глазами, похожими на яркие жёлтые бусины.