Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 346 страниц)

Внезапно в зале началась суета. Мужчина лет сорока сидел на скамье, бледный, держался за голову.

– Он воды перепил! – выкрикнула какая-то женщина. – Говорил, три литра в день надо! Вот и выдул бутылку залпом!

Так, это плохо. Я поспешил к нему. Мужчина вялый, речь спутанная. Жалобы на тошноту и головную боль.

– Сколько выпили? – спросил я. – За какое время?

– Литра два, – промямлил он. – За тренировку. Ну читал же, что надо много…

Классическое заблуждение.

– Водная интоксикация, – сказал я. – У вас возникла гипонатриемия. Проще говоря, воды сейчас слишком много, а натрия в крови мало. Так до отёка мозга можно довести. Почки просто не успевают выводить лишнюю воду, и натрий в крови падает.

– А чего ж делать-то? – ахнула женщина. – Воду совсем не пить?

– Пить воду нужно, – сказал я. – Но не залпом. Почки выводят максимум восемьсот-тысячу миллилитров в час. Всё, что сверху, накапливается в организме и разбавляет электролиты.

Я говорил и одновременно вливал в мужчину прану. Ему стало явно легче. Взгляд прояснился, щёки чуть порозовели.

– Нужно пить правильно, – сказал я. – Равномерно в течение дня. Маленькими порциями. И лучше не простую воду, а с электролитами.

Скорую уже вызвали. Прана праной, а капельницу и контроль натрия в крови никто не отменял.

– В больницу поедете, – сказал я мужчине. – Натрий надо проверить и выровнять его показатели. И больше так не делайте.

Он понуро кивнул.

Скорая приехала, я объяснил фельдшеру ситуацию, и мужчину увезли.

Да, чего только в ФОКе не бывает… Я ответил ещё на несколько вопросов по поводу воды, закончил тренировку и отправился домой.

Никифоров уже был дома и встретил меня прямо в коридоре.

– Сань, привет! – сказал он. – Как дела? Как лекция прошла?

– Нормально всё, – кивнул я. – Говори уже, что хотел.

Ведь Никифоров явно что-то хочет.

– Сань, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты познакомился с Майей. По-настоящему. Поговорил, пообщался. Мне важно твоё мнение.

Вот оно что.

– В воскресенье погоду хорошую обещают, – продолжил он. – Я договорился на ипподроме, там покататься можно. Ты, Лиля, я и Майя. Она лошадей покажет, расскажет про них. Это… Ну, её мир. Я хочу, чтобы вы его увидели.

Я смотрел на него. Тоха явно нервничал. Это было для него очень важно.

– Хорошо, – сказал я. – Мы с Лилей будем. Только предупреждаю сразу: я на лошади сидел последний раз… Ну, никогда.

Никифоров выдохнул с облегчением.

– Там инструктор будет, – заверил меня он. – Не упадёшь. Спасибо, Сань.

– Не за что пока, – усмехнулся я.

Это хороший шанс посмотреть на Майю вблизи. Понять, что за человек. Действительно ли у них всё серьёзно, или она и правда использует Никифорова для своих лошадей. Тоха-то влюблён по уши, а влюблённый – оценщик никудышный. Значит, гляну сам, трезвым взглядом.

Утром в пятницу все практиканты вновь собрались у меня.

– Так, – сказал я. – Новое распределение. Максим, сегодня идёшь к Жидкову Владимиру Фёдоровичу, инфекционисту. Посмотришь, как ведут инфекционных больных, это отдельная наука.

Максим кивнул.

– Алина, – продолжил я. – Ты остаёшься в профилактике. Проведёшь опрос среди пациентов. Какие темы для школы здоровья им были бы интересны. Ты хорошо с людьми общаешься, вот и используй это. Вечером доложишь.

Алина заметно обрадовалась. Ей вчера явно понравилось в отделении профилактики.

– Тимур, – я повернулся к нему. – Ты в стационар. К Агишевой Татьяне Тимофеевне. Она строгая, но врач отличный. Я её уже предупредил, посмотришь, как идёт работа в стационаре.

– Понял, – кивнул Тимур.

Практиканты разошлись. Втягиваются потихоньку, каждый нашёл своё. Приятно смотреть.

А у меня неожиданно зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Слушаю, – взял я трубку.

– Александр Александрович? – спросил мужской голос. – Это Синицын из Центра гигиены и эпидемиологии. Мы получили результаты по пробам воды. Официальное заключение я отправил вам на почту. Но решил позвонить лично.

Что-то в его голосе мне не понравилось.

– Слушаю вас, – повторил я.

– Уровень свинца превышает предельно допустимую концентрацию в разы, – сказал Синицын. – В доме номер четырнадцать по Заречной в шесть раз. В доме номер восемь – в четыре с половиной. В остальных – от двух до трёх раз.

Свинец. Значит, я не ошибся.

– Это не локальная проблема, – продолжал Синицын. – Это серьёзно, Александр Александрович.

– Понял, – сказал я. – Спасибо, что позвонили.

Положил трубку.

Целый район Аткарска травится свинцовой водой. Нет, ну бывает и хуже?

Глава 4

Сразу после звонка Синицына я отправился к Кречетову. Эти дни я не докладывал ему о ситуации только потому, что хотел иметь на руках все данные.

Кречетов встретил меня в своём кабинете, и по моему лицу сразу понял, что дело серьёзно.

– В чём дело? – сходу спросил он.

– У нас серьёзные проблемы, – ответил я. – В Залинии в воде найдена высокая концентрация свинца.

Я перечислил ему людей, которых, по моему мнению, стоило пригласить для обсуждения ситуации. И тут он тоже не стал со мной спорить. Взял трубку и позвал к себе Анжелику Романовну Верянину, Шарфикова, Жидкова.

Через десять минут кабинет главврача был полон.

Я не стал тянуть.

– Пробы воды из Залинии, – раздал всем присутствующим копии результатов, специально размножил их в кабинете. – Превышение свинца от двух до шести раз. В доме номер четырнадцать по Заречной в шесть раз. Это не разовый выброс. Это по всей ветке трубопровода, которая охватывает весь микрорайон.

В кабинете стало тихо.

– На сегодня у нас четверо детей с подтверждённой анемией свинцовой этиологии, – продолжил я. – А также минимум трое взрослых с признаками хронической интоксикации. И это только те, кто сам обратился на приём к врачу и которых мы смогли вспомнить.

– Откуда? – спросил Шарфиков.

– Источник свинца – это старые трубы, – ответил я. – Мы перебирали несколько возможных причин, но проблема оказалась именно в водоканале.

Кречетов подался вперёд.

– Насколько достоверны пробы? – спросил он. – Кто проводил?

– Центр гигиены и эпидемиологии, – коротко ответил я. – Официальное заключение, оспорить нельзя.

Он побарабанил пальцами по столу. Потом кивнул сам себе.

– Значит, так, – сухо проговорил он. – Политику я беру на себя. Это не вопрос того, кто с кем дружит в администрации. Это вопрос здравоохранения. И я не позволю спустить это на тормозах. У вас есть план?

– Есть, – сказал я. – По этапам.

Я продумал план заранее и теперь собирался его озвучить.

– Этап первый, – сказал я. – Оповещение. Обходы по Заречной и прилегающим улицам. Терапевты должны обойти квартиры, объяснить, зачем нужно сдать кровь на свинец. Кто будет обходить – пока не назначил. Это участок Шарфикова, но один он точно не справится. Можно отправить туда моих практикантов. Педиатры – то же самое, по семьям с детьми. На подъездах важно развесить объявления, что случилось, куда идти, на какие симптомы обращать внимание. Устроить горячую линию для звонков.

– Анализы крови на свинец у нас раньше не делали, – заметил Жидков.

– Теперь будут, – вмешался Кречетов. – Все анализы делать будем в поликлинике. Бесплатно для жителей. Реактивы оплачу из бюджета, это беру на себя. Дальше.

– Этап второй, – продолжил я. – Массовое обследование. Всем жителям Залинии рекомендуем сдать кровь. Приоритет – беременные и дети до шести лет. Они уязвимее всех, свинец бьёт по нервной системе, а у детей она ещё формируется. Результаты отправляются сразу ко мне и Анжелике.

Можно было сделать главной по детской поликлинике их заведующую, но у той и так полно хлопот. Ещё только-только улеглась история с гепатитом А, а тут новый прикол.

Анжелика молча записывала.

– Этап третий, – сказал я. – Лечение. Кто с высоким уровнем, будем направлять в Саратов, в токсикологию. Лёгкая степень может вестись амбулаторно, хелатирующая терапия. Будем давать препараты, которые связывают тяжёлые металлы и выводят их с мочой. При тяжёлой степени, разумеется, экстренная госпитализация.

– Препараты для лечения тоже заказывать через меня, – снова вставил Кречетов. – Это тоже беру на себя. Дальше.

– Этап четвёртый, – сказал я. – Источник. Водоканал меняет трубы на проблемном участке. На время замены организует подвоз чистой воды. И СЭС делает повторные пробы после замены. Чтобы подтвердить, что вода чистая.

Я сел на место. В горле пересохло от моей речи.

Кречетов помолчал, обдумывая всё сказанное мной.

– Разумно, – сказал он. – Вы готовы это координировать?

Конечно, кому же ещё.

– Да, – кивнул я.

Кречетов взял телефон и позвонил мэру.

– Вячеслав Егорович? – спросил он. – Вас главврач Аткарской больницы беспокоит. У меня плохие новости, и я обязан их доложить. В Залинии превышение свинца в воде. От двух до шести раз. Есть пострадавшие дети. Я начинаю экстренные мероприятия, оповещение и обследование населения. Прошу обеспечить содействие водоканала и финансирование подвоза воды.

Пауза.

– Нет, – ровно ответил Кречетов. – Завод ни при чём. Это трубы. Старые трубы водоканала.

Мэр снова испугался, что эта история может быть связана с заводом.

– Хорошо, – закончил разговор Кречетов. – Жду распоряжений по водоканалу до конца дня.

Он положил трубку.

– Подключится, – сказал он нам. – Куда денется.

– А если водоканал начнёт саботировать? – спросил я. – Трубы менять дорого. Проще замять.

Кречетов посмотрел на меня.

– Если водоканал будет саботировать, я дойду до области, – отчеканил он. – До Москвы, если потребуется. С такими цифрами меня услышат.

Жидков кашлянул.

– Я могу помочь с обходами, – заявил он. – У меня опыт со вспышкой гепатита А. Знаю, как организовать людей по квартирам, чтоб не бегать дважды.

– Вы нужны в поликлинике, – покачал я головой. – Основная работа никуда не денется. В этом вопросе будете на подхвате. Из практикантов на дело отправятся Тимур и Алина.

– Я обзвоню пациентов с подозрительными симптомами, – сказал Шарфиков. – У кого была анемия непонятной природы, слабость, боли в животе. Вызову на анализы в первую очередь.

Оставался ещё один вопрос, самый важный.

– Павел Викторович, – проговорил я. – А кто ответит за эти трубы? Они же десятилетиями не менялись, как теперь вообще найти виновных?

Кречетов поднял на меня глаза.

– Формально должен ответить водоканал, – ответил он. – А реально сложно сказать. Если наказывать, то всех, кто годами списывал деньги на ремонт, а ремонт не делал.

– То есть никто не ответит за это, – заключил я.

– Я этого не говорил, – заметил он. – А сказал, что мы начинаем с воды и пострадавших. А параллельно СЭС и прокуратура пусть разбираются с бумагами и всей этой историей. Если дойдёт до дела, будут отвечать конкретные люди. Но это не наш уровень, Александр Александрович. Наш уровень – вот это всё, – он указал на бумаги на столе.

– Главное – детей вылечить, – тихо сказала Анжелика.

С этим не поспоришь.

Совещание закончилось. Мы начали расходиться по своим местам. Анжелика задержалась и поймала меня в коридоре.

– Саша, – сказала она. – Это же… огромная работа. Мы справимся?

– Должны, – ответил я. – У нас нет выбора. Помочь дойти до кабинета?

– Нет, я наловчилась получше, чем в первые дни, – улыбнулась она.

Итак, целый район травится свинцовой водой. И с этим надо срочно что-то делать.

Я отдал распоряжения терапевтам. В тот район отправил Юлю и двух практикантов. Втроём они пообещали быстро справиться.

Шарфикова оставил на приёме, чтобы люди с симптомами сразу шли к нему.

В итоге мой приём вышел рваным, постоянно приходилось отвлекаться на дела.

В одно из окон между пациентами в кабинет ввалился взъерошенный Максим.

– Александр Александрович, – заявил он. – Я всё понял. Вы меня наказали.

Ёлки-иголки, о чём он вообще? Впрочем, я даже рад был этой крошечной передышке.

– О чём ты? – спросил я.

– Жидков, – простонал он. – Он меня гоняет адски. По всем инфекциям. Заставляет рассказывать дифференциальную диагностику гепатитов так, будто я блогер. Говорит: «Ну, как вы, молодёжь, блогинг свой любите». Я уже про дифтерию стихи сочинил. В рифму. Это пытка, Александр Александрович.

Я с трудом сдержал улыбку. Маленькая разрядка на фоне напряжённого дня.

– Это не наказание, Максим, – ответил я. – Это учёба. Жидков один из лучших диагностов в поликлинике. Так что тебе полезно у него поучиться.

– Я понимаю, но можно мне как-то… дозированно это? – он сложил руки в умоляющем жесте.

– Ладно, на сегодня переведу тебя на другое дело, тем более помощь нужна, – хмыкнул я.

Отправил Максима тоже помогать с ликвидацией последствий свинцовой воды. Но предупредил, что завтра вновь отправлю к Жидкову. Глядишь, так и перевоспитается.

Следом в кабинет зашёл Шарфиков. Этот по делу.

– Я обзвонил уже огромную часть своего участка, – заявил он. – Тоже приглашаю, оповещаю. Тех, кому звонил, посещать лично не нужно. Несколько человек уже сдали кровь платно, и я назначил лечение.

– Справляешься? – спросил я.

– Да, – он решительно кивнул. – Это важно. И я справлюсь.

Он уже развернулся к двери. И вдруг остановился.

– Кстати, – щёлкнул он пальцами. – Я теперь отличаю Чимина от Чонгука.

Чего, блин?

– Ну корейцев, – терпеливо пояснил Стас. – Чимин – тот, что пониже, с пухлыми щеками. А Чонгук высокий и нравится Кристине. Так что меня он больше всех бесит.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Ты делаешь успехи, – сказал я.

Он ушёл, довольный собой. Я в очередной раз вспомнил, с чего Шарфиков начинал и к чему пришёл. Людям всегда нужно давать шанс исправиться.

Однако воспользоваться этим шансом или нет – решать только им. Вспомнить хотя бы Якубова, который не воспользовался…

Ко мне пришёл новый пациент, и я погрузился в работу.

После приёма мне позвонил Щербаков. Тот самый знакомый журналист.

– Александр Александрович, мне дали добро на статью про вашу эпидемию, – сказал он с ходу. – Редактор колебался долго. Тема острая, водоканал может обидеться. Но после звонка из вашей поликлиники согласился. Хочу собрать большой материал.

Кречетов сработал, чтобы придать делу дополнительной огласки. Отлично.

– Давай, – сказал я. – Я могу рассказать по телефону, только быстро.

– Я готов, – торопливо заявил Даниил.

Я кратко рассказал, как всё началось и что происходит сейчас. Он задал несколько наводящих вопросов, всё записал.

Потом осторожно спросил:

– А что с заводом?

– Пока ничего, – ответил я. – Мэр обещал разобраться, и мы дали ему время, как и договаривались. Сейчас и без завода проблем хватает.

– А вам лично не страшно? – вдруг спросил Даниил. – Водоканал – это серьёзная структура.

– Мне страшно не за себя, – сказал я. – Мне страшно за детей, которые пьют эту воду. Вот это страшно.

Он записал и этот ответ.

– Так, про детей лучше обратись к Веряниной Анжелике, – добавил я. – Это педиатр, и она лучше расскажет, потому что изначально что-то заподозрила именно она.

– Понял, – отозвался Щербаков. – Материал выйдет, думаю, к понедельнику. Плотная работа, но я справлюсь.

Мы попрощались, и я повесил трубку. До вызовов у меня оставалось время, и я решил сходить в свою лавку. Мой бизнес тоже не стоило забрасывать.

За прилавком стояла Варя, а рядом с ней был незнакомый парень. Молодой, лет двадцати пяти.

– Саша, знакомься, – просияла Варя. – Это Дима. Как я надеюсь, наш новый курьер и помощник. Дала объявление, он откликнулся. И по-моему, подходит нам хорошо.

Дима поднял голову. Улыбнулся, посмотрел прямо в глаза.

– Здравствуйте, Александр Александрович, – поздоровался он. – Много о вас слышал, рад наконец познакомиться.

Вежливый, спокойный, приятный.

И он мне сразу же не понравился. Не знаю, чем именно, ведь парень не сделал и не сказал ничего подозрительного. Но что-то как будто бы было не так.

– Расскажи о себе, – попросил я.

– Работал в доставке в Саратове, – ответил Дмитрий. – Переехал в Аткарск недавно. Ищу стабильную работу. Тут спокойно, город маленький, мне нравится.

– Почему ушёл с прошлого места? – спросил я.

– Компания закрылась, – пожал он плечами. – Могу дать контакты бывшего начальника, если нужно.

Слишком гладко говорит. Я пролистал его резюме – придраться было не к чему.

А может, я просто устал и во всём вижу заговор. Свинец, компромат Татьяны Александровны, а теперь ещё курьер не понравился. Паранойя – плохой советчик. И всё же своей интуиции я привык доверять.

Глянул на Варю. Она смотрела на Диму с видимым интересом. И не только профессиональным.

– Хорошо, – сказал я. – Берём на испытательный срок на две недели. Варя, сможешь оформить?

– Конечно, – улыбнулась девушка, поправив длинную косу.

– Спасибо, – Дима кивнул. – Не подведу вас.

Варя быстро соорудила приказ, пока я занимался другими делами. Велела Диме приходить завтра. Он будет числиться разнорабочим, не только курьером. Так было удобнее для лавки.

– А вы травы сами собираете? – спросил он перед уходом. – Или закупаете?

– По-разному, – ответил я.

Странный вопрос. Ответ его, впрочем, устроил. Он кивнул и вышел.

Я повернулся к Варе.

– Ты ему доверяешь? – спросил я.

– Конечно, – она даже удивилась. – Он очень хороший. И резюме нормальное.

– Резюме можно написать любое, – сказал я. – Присматривайся пока к нему.

Она нахмурилась.

– Саш, ну ты чего! – пробурчала Варя. – Геннадий его одобрил. Маятник показал, что энергия у парня хорошая.

– Маятник, – хмыкнул я. – Это, конечно, железный аргумент.

Ладно. Присмотрюсь к нему, и время покажет.

– Что там ещё по делам? – сменил я тему.

– Родиола пока не пришла, – отозвалась Варя. – Но я нашла неожиданную палочку-выручалочку. Егор Петрович, лесник, друг бабы Дуни. Говорит, знает места, где родиола растёт. Готов поставлять.

– Отлично, – улыбнулся я. – Тогда пока будем брать у него.

– И ещё Женя Ренгачёв ополаскиватель принёс, – добавила девушка. – Тестовый.

Она достала флакон, капнула мне на ладонь. Пахло мятой и корой дуба.

– На вкус на самом деле не очень, – призналась Варя. – Но свежесть держится долго, я проверила на себе.

– Тогда запускаем малую партию, – решил я. – Посмотрим, как пойдёт, хорошо ли люди будут его брать.

Я закончил с делами и отправился на вызовы. По дороге всё думал про этого Диму. Что-то в нём было не так…

В Залинию мы поехали с Шарфиковым. Я решил лично пройтись по нескольким адресам. Заодно проверить, как идут обходы.

Первый адрес был у женщины с анемией, той, что была у Шарфикова.

– Питание пока что надо наладить, – сказал я. – Употреблять в пищу больше продуктов с железом и с кальцием. Кальций мешает свинцу всасываться. И воду из-под крана не пейте совсем, лучше на ней даже не готовить.

Вторым был мужчина с полинейропатией. Его мы госпитализировали в Саратов, ситуация только ухудшалась.

Третий адрес – в доме номер четырнадцать. Тот самый, где свинец в шесть раз был выше нормы.

Открыла мне пожилая женщина, которая жаловалась на сильные боли в животе.

– Как именно болит живот? – спросил я.

– Схватывает как будто, – простонала она. – То ничего, то ужасно болеть начинает. И тошнит ещё. Да, и в туалет давно не ходила.

Я задал несколько вопросов и приступил к осмотру. Живот вздутый, болезненный во всех отделах. Симптомы раздражения брюшины отрицательные. Кожа сухая, пульс учащён.

На дёснах обнаружилась характерная тёмная кайма. Как я и думал. Проверил праной… Ну да, всё так и есть.

– Свинцовая колика, – сказал я.

Шарфиков удивлённо посмотрел на меня.

– Что это? – спросил он.

– Классический симптом хронической свинцовой интоксикации, – объяснил я, одновременно направляя в женщину прану. – Свинец накапливается в костях и мягких тканях. А гладкую мускулатуру кишечника заставляет спазмироваться. И возникает вот такая боль.

– И что делать? – спросил тот. – Тоже хелатирующей терапией?

– Да, – кивнул я. – Препараты на основе димеркаптоянтарной кислоты. Они связывают свинец и выводят его через почки. Лечение проводится курсами, под контролем анализов. Но это только в стационаре, дома так лечить нельзя. Так что пиши направление.

Женщине стало легче после моего воздействия праной, но оставлять её дома было нельзя. Я оставил Шарфикова ждать скорую, сам пошёл по остальным вызовам.

Больше ничего тяжёлого не заметил. Видимо, мало кто пил воду из-под крана, а у остальных симптомы были не такими выраженными.

К шести вечера я вернулся в поликлинику. Мне предстояло ещё проводить лекцию в школе здоровья. Я обещал Вере, и переносить мероприятие не собирался.

Зал набился битком. Больше обычного. Постоянные слушатели школы здоровья, волонтёры приюта, просто любители кошек и собак. Вера сидела в первом ряду вместе с Лилей, Кларой и неожиданно Эдгаром. Всё-таки добрался до приюта парень.

Я вышел к микрофону.

– Добрый вечер, – поздоровался со всеми я. – Сегодня прочитаю лекцию на тему «Домашние животные и здоровье, научный взгляд». А после лекции будет сбор средств на вентиляцию для приюта «Верный друг». Сумма любая, кто сколько может.

Люди одобрительно зашумели.

– Давайте разберём, в чём конкретно польза животных для здоровья. И начнём с психики, – сказал я. – Когда человек гладит животное, у него падает уровень кортизола. Это гормон стресса. И одновременно растёт окситоцин, гормон привязанности и доверия. Проще говоря, животное на уровне биохимии помогает бороться с тревогой и депрессией.

Зал слушал и улыбался.

– Сердце, – продолжил я. – У владельцев собак статистически ниже давление и пульс в покое. Почему? Прогулки. Двадцать минут ходьбы в день – это хорошая кардионагрузка, которая снижает риск инфаркта и инсульта. Более того, люди, перенёсшие инфаркт, при наличии собаки живут дольше, чем без неё. Это не сказки, это данные исследований.

Кто-то в зале закивал.

– Иммунитет, – продолжил я. – Дети, которые растут с животными, реже болеют аллергиями и аутоиммунными болезнями. Контакт с микробиомом животного тренирует иммунную систему. Стерильная среда – это враг иммунитета. Собака тащит в дом уличную микрофлору, и это, как ни странно, полезно.

В зале засмеялись.

– И наконец, терапия с животными, – сказал я. – Да, такая существует. Канистерапия, когда собаки помогают детям с аутизмом. Иппотерапия, то есть верховая езда. Улучшает координацию, мышечный тонус, осанку. Применяется при ДЦП, после инсульта, при сколиозе.

Я собирался продолжить, но тут в зал резко ворвалась Татьяна Александровна в компании двух мужчин.

– Вот он, – сказала она, ткнув в меня пальцем. – Спросите у него, откуда у него на самом деле деньги на эту его лавку.

Ёлки-иголки, приехали.