Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 221 (всего у книги 346 страниц)

Деревня Поддубье находилась не слишком далеко от леса, по соседству с живописной дубовой рощицей на холме, благодаря которой и получила своё название. Промышляли местные в основном земледелием и охотой. Иногда просили дозволения дойти до ближайшей реки через лес. Я никогда не возражал, за что получал часть улова. Разок местные совсем оголодали, так что пришлось попросить Богуша помочь им с рыбой, разумеется, в обмен на настойку. Но это уже другая история.

Обратившись орлом, я полетел над устланными снегом полями, и, поймав попутный ветер, расправил крылья. Морозный воздух наполнил лёгкие: если днём ещё пригревало солнышко, то после заката становилось заметно холоднее. Ночью так и вовсе стукнет такой мороз, что лучше к этому времени оказаться дома и, возможно, всё же воспользоваться предложением Васьки и сходить в баньку.

Согретый одной лишь мыслью о спокойном отдыхе, я заложил круг над деревней и пошёл на снижение. Но не успел коснуться земли, как по ушам резануло тревожное лошадиное ржание, за которым тут же раздался пронзительный женский крик…

2. Это не шутки, мне встретились анчутки

Камнем я упал с неба на землю как можно ближе к дому, где кричала женщина. Из соседних изб начали показываться местные жители. Выглядели они встревоженными, переглядывались и пытались понять, что происходит. Но тревога быстро сменилась испугом, когда крики начали доноситься и из других домов.

– Что тут творится? – едва обернувшись человеком, я втянул носом воздух. Кровью не пахло, и это уже радовало.

– А-а-а-а! – донеслось из дома, на крыльцо которого я только что забежал.

Где-то внутри заплакал ребёнок, за ним второй, а вот третий, судя по голосу, самый младший, заливисто рассмеялся. К третьему голосу присоединилась ещё дюжина таких же тоненьких и мерзких.

– Что за?.. – я толкнул дверь, но опущенный с той стороны засов не позволил открыть её.

Мне ничего не стоило снести дверь, но за ней мог находиться кто-то из жильцов. Если это окажется ребёнок, то он точно получит тяжёлые травмы, так что рисковать было нельзя. Обратившись крохотной мышью, я скользнул в узкую щель между стеной и косяком, и, спустя пару мгновений, оказался внутри избы.

Тут творился сущий хаос…

Старшая из детей. Девочка лет десяти, сидела под столом, прижимая к себе младшего брата. Ещё один мальчишка чуть младше сестры охранял их, отчаянно размахивая ухватом и пытаясь одновременно помочь кричащей без конца матери. Её удерживала под потолком целая свора мелких тварей, чем-то напоминающих чертей.

Покрытые чёрной шерстью, но лысые, с широкими лицами, свиными пятачками и хитрющими поросячьими же глазками, они летали на крыльях, словно у летучих мышей, скалились и хихикали над бедной матерью семейства. Десятки крохотных ручек с цепкими коготками вцепились в платье, руки и волосы женщины и удерживали её над полом.

Метким ударом ухвата парнишке удалось отправить одного анчутку в полёт, закончившийся глубоким нокаутом, когда эта мелкая тварь впечаталась головой точно в стену и шмякнулась без сознания на пол. Родичи пострадавшего тут же зашипели и застрекотали, словно злобные кузнечики, и переключились на новую жертву.

Но тут подоспел уже я. Анчутки удивились, когда перед ними из ниоткуда вырос высокий бородатый человек. А я времени даром не терял и, вооружившись тем, что попалось под руку, принялся играть с мелкими пакостниками в некое подобие тенниса, где ракеткой служила сковорода, а мячиками сами анчутки. Похожие на чертят существа отлетали от сковороды с гулким протяжным звуком. Упав, они катались по полу, тонко пища и оглушенно тряся лысыми головами.

– Ах вы!.. – пришедшая в себя женщина схватила веник и принялась буквально выметать сор из избы, поддавая шустрым сорванцам по меховым задам.

– Лучше бы ты так за домом следила, – раздался недовольный голосок.

Скосив глаза, я увидел сидевшего в углу старичка в штопанной длинной рубахе. Неряшливый, седой и хмурый, он неуловимо напоминал Кузьмича. Сомнений не было – это точно коллега по цеху моего домового.

– Помог бы! – крикнул ему я, сбивая на лету очередного анчутку, который попытался куснуть меня за ухо.

– Помог бы, – коротко кивнул домовой, – коли в избе были бы порядок и лад. А тут все деревенские меж собою переругались! Только пакости друг дружке чинят, а на нас поклёп возводят! Вот им, – он соорудил из пальцев «фигу», – а не помощь! Мы все договорились, что для этих околотней палец о палец не ударим!

Занятые борьбой с анчутками жильцы домового не видели и, вероятно, думали, что я говорю сам с собой. Но меня сейчас это интересовало в последнюю очередь.

– У вас забастовка что ли? – смекнул я, ловким ударом вышвыривая очередного анчутку прямо в открытое окно, за которым уже с десяток местных орали благим матом.

– Хто? – не понял домовой.

– Вы решили проучить не уважающих вас людей тем, – каждое слово я подкреплял ударом сковородки по очередному свиному рыльцу, – что прекратили исполнять свои обязанности!

– А, ну да, – согласился старичок. – Всё так. Анчутки это место давно облюбовали. Но мы их гоняли раньше, а теперь, коли люд нас уважить не желает, то пущай сами всё и расхлёбывают.

– Мне кажется, они уже поняли свою ошибку, – я огляделся и выдохнул – по крайней мере этот дом от анчуток был очищен.

Но ненадолго, проворные твари уже вновь залетали в окно. Я быстро захлопнул его, прищемив одному анчутке ногу. Тот завизжал, а я уставился на его странную конечность, пытаясь сообразить, что меня смущает. И понял!

– А пятка где? – пробормотал я, глядя на ногу, которую анчутка таки смог высвободить.

– Нету у них пяток, – сообщил мне домовой. – Волки съели давным-давно. С той поры они этих зверей на дух не переносят.

– Ага, – быстро смекнув что к чему, я уже придумал план действий. – Спасибо за информацию.

– За кого? – снова не понял меня домовой, но пояснения так и не дождался.

Отбросив засов, я выбежал на крыльцо и спрыгнул с него уже обратившись огромным волком. Мой грозный вой разнёсся далеко по округе и заставил на миг замереть не только анчуток, но и людей. Не разобравшись, что происходит, наутёк бросились и те, и другие. Местные бросились в избы, а мелкая нечисть куда глаза глядят.

– А ловко ты это придумал, – оценил мои действия выглянувший из-за двери домовой, – я сначала и не понял даже… – он поглядел вслед стремительно отдаляющимся анчуткам. – А они и вовсе не смекнули.

Рядом с седой головой моего собеседника появились любопытные детские мордашки.

– Вы что, нельзя туда! – крикнула им мать, сгребая всех троих в охапку. – Там же волк!

– Нету там волка, только тятенька леший, – пролепетал самый младший и указал крохотным пальчиком в мою сторону.

Я как раз сменил облик с волчьего на человеческий и подмигнул ему.

– Выходите, – мой голос был знаком местным, так что многие из них начали робко выглядывать на улицу. Убедившись, что большинство людей меня слушает, я увеличился в размерах и принял суровый вид. – Вы сами на себя беду накликали. Перестали с домовыми ладить, вот они и не стали анчуток гонять, а те распоясались.

Местные угрюмо молчали. Полностью завладев вниманием всех местных жителей, я продолжил:

– Если не хотите, чтобы всё это повторилось, помиритесь с домовыми. Попросите прощения, уважьте их добрым словом и лакомством, наведите в хатах порядок и прекратите друг с другом ругаться. Будет в домах лад – будет вам и защита от анчуток. Поняли?

Люди послушно закивали, но я не спешил им верить. Выглядывающие из изб домовые тоже. Они поглядывали на хозяев пусть и не враждебно, но с недоверием.

– Проверять не стану. – Как можно строже произнёс я, обращаясь к жителям Поддубья. – Не сделаете, как сказал, пеняйте на себя.

– Леший, а, леший! – раздался позади меня голос. Даже не оборачиваясь, я узнал соседа Горислава Всемира. Язык у того заплетался, а подувший с его стороны ветер донёс до меня стойкий и чуть кислый запах пива. – А может это ты всё устроил, а?

– И зачем мне это? – медленно повернувшись, я прищурился и недобро уставился на человека.

– А кто вас!.. – Всемир икнул и шмыгнул носом почти одновременно, – нечисть, знает? Может, сговорились супротив нас? – он подошёл ко мне почти вплотную и упёр руки в боки. – Взял ты и подговорил анчуток, чтобы они нас напугали?

– И зачем мне это? – повторил я, одной рукой беря мужчину за грудки и поднимая в воздух.

Мигом протрезвев, Всемир смешно задёргал ногами. Я же оскалил клыки и закончил мысль:

– Коли мне и самому вас напугать не сложно, – для пущего эффекта я как следует встряхнул седого мужичка и разжал пальцы, позволив тому плюхнуться в снег.

Всемир нервно сглотнул и поспешил отползти в сторону. Жизненный урок он получил и, кажется, усвоил. Хорошо, если надолго, а то в следующий раз настроение у меня может быть хуже.

– Всё сделаем, как ты сказал, леший, – заверил меня подоспевший Горислав. Он даже кулаком себя в грудь ударил, причём умудрился сделать это на выдохе, отчего закашлялся. – Сам прослежу! – с трудом пробормотал он, пытаясь выровнять дыхание.

– Проследи, – кивнул я и повторил, – проследи. Это вам, людям, надо, а не мне.

Когда мой взгляд скользнул по домовым, те чуть склонили головы в знак признательности. Причём, в отличие от Кузьмича и того старичка, с которым мне удалось поговорить, другие домовые были разного возраста. Некоторые выглядели довольно молодо, другие чуть постарше, а какие-то совсем дремучие, с белоснежными волочившимися по полу бородами. Но, несмотря на возраст, все они были мне благодарны и смотрели доброжелательно.

Кивнув новым знакомцам, я обратился орлом и полетел в свой лес. Повернув голову в сторону дубовой рощи, я увидел среди голых ветвей мельтешение. Анчутки беспокойно сновали туда-сюда и возмущённо пищали. Это меня не заботило, а вот вторящий их неразборчивому бормотанию человеческий голос оказался знакомым.

Изменив курс, я пролетел над рощей и ударился об устланную снегом землю рядом со стариком в белой шубе с меховой опушкой. Ледяной посох стоял подле него, прислонённый к вековому дубу, под которым и разместился старик.

– Ну здравствуй, Крачун, – произнёс я, принимая человеческий облик.

Анчутки хором взвизгнули и тут же попрятались: то ли от меня ещё пахло волчьей шерстью, то ли они видели, как я обращаюсь. В любом случае, они испугались. И правильно сделали. Остался лишь один, которого мой знакомый держал на ладони. Эта был тот самый мохнатый пройдоха, чья лишённая пятки ножка застряла между ставнями.

– И ты не хворай, Белояр, – невозмутимо произнёс Крачун, водя пальцами по чёрной шерсти. Анчутка страдальчески закатывал глазки, не забывая косить одним из них в мою сторону. – Вот и всё, – обратился старик к злобному пациенту, что старательно корчил из себя если не умирающего, то тяжело больного, – теперь твоя ножка как новенькая.

Мелкая нечисть довольно запищала, вскочила и улетела к сородичам, чтобы вместе с ними с высоты окрестных дубов послушать, о чём будут говорить люди. Хотя людьми нас с Крачуном можно было назвать разве что с очень и очень большой натяжкой.

– Гляжу, ты с этими разбойниками ладишь, – я встал напротив собеседника.

– Я много с кем лажу, – взяв свой посох, Крачун выпрямился. Он расправил плечи и довольно мрачно усмехнулся. – А с кем не лажу, тех и вовсе не сосчитать.

– А я отношусь к тем или к другим? – мои глаза ловили каждое движение старика, но тот держался спокойно и расслаблено. Морщинистое лицо почти ничего не выражало.

– Пока вроде ладим, – произнёс он с улыбкой, отчего складочек в уголках его глаз стало вдвое больше, – а там видно будет.

– Будет, – я согласно кивнул и указал на ближайшее дерево. – Это ты анчуток на деревню наслал?

– Гляди-ка, какой догадливый, – вновь усмехнулся Крачун в густые усы и тут же пригладил их свободной рукой. – Ну я, – с вызовом сказал он, – и что с того?

– Они людей напугали. – Нахмурился я. – И не только их. Лошадку вот на крышу сарая закинули.

– Вот ведь сорванцы, – этими словами Крачун скорее похвалил нечисть в ветвях дубов, на что та довольно застрекотала. – Что же до людей, – спокойно продолжил старик, – им только впрок, – продолжал усмехаться старик. – Ежели люд не стращать, то они совсем страх пред нами потеряют. Сам же видал, до чего они домовых довели, а?

– Видал, – не стал спорить я. – Но с людьми можно было просто поговорить.

– Ой ли? – делано удивился Крачун и пригрозил мне пальцем. – И многого ли добьешься разговорами? Ты и сам что-то не спешил говорить с тем, кто тебя во всём обвинить попытался. Всемир, вроде как, да?

– Всемир. Но я ему и не навредил, – парировал я. – Просто охладил пыл, добился внимания, а потом уже и поговорил.

– Твоя правда, – согласился мой собеседник и неспешно зашагал к краю рощи. Несмотря на то, что старик в шубе был рослым, а наст тонким, он совсем не просел под сапогами идущего. Складывалось впечатление, что Крачун или шагает по воздуху, или ничего не весит. Да и следов он не оставлял.

– Кто ты таков? – я пошёл рядом, сохраняя дистанцию и продолжая следить за подозрительным стариком.

– Мы же вроде с тобой уже знакомы, – блуждающий взгляд Крачуна устремился в снежную даль. Он словно искал в ней нечто, ведомое только ему. – Али запамятовал? – всем своим видом старик демонстрировал нежелание продолжать разговор в подобном ключе.

Вот только для меня его желания мало что значили.

– Помню. Но хотел бы узнать больше.

Крачун повернул голову и тепло, даже по-отечески посмотрел мне в глаза.

– Тебе это не зачем, уж поверь, – мягко сказал он. – Кем бы я ни был, враждовать с тобой у меня желания нет. В том ни у кого нужды нет. Но в дела мои, будь добр, не вмешивайся.

Подобная риторика мне никогда не нравилась, поэтому я сложил руки на груди.

– Не нужно мне указывать, что делать, а что нет.

– Указывать? – седые брови старика поползли вверх. – Сынок, я ж не указываю, а советую. Поверь, я на этом свете, – Крачун сделал паузу и загадочно улыбнулся, – и под ним, – многозначительно добавил он, – не один век живу, так что получше других знаю, что для них благо, а что худо, уж поверь.

Несмотря на то, что это был уже второй призыв, верить я не собирался. Вместо этого уверенно заявил:

– Предпочитаю жить своим умом.

– Эвона как, – в этот раз собеседник не удостоил меня даже взгляда. – Ладно выходит?

– Когда как. – Врать я не собирался, да и скрывать особо было нечего. – Но мне нравится самому отвечать за все успехи и неудачи.

– Жить своим умом, значит, – на распев протянул Крачун. – Оно, может, и хорошо, но длинная ли жизнь при таком раскладе получится?

Я развёл руками:

– Сколько есть – вся моя.

В этот раз Крачун смотрел на меня долго и пронзительно.

– Молод ты ещё, – в этих его словах слышался вовсе не упрёк, а, кажется, сочувствие. – Многое поймешь… коли дожить сможешь. Время покажет.

Меня эти слова насторожили.

– Вроде как помирать не собираюсь.

– Мало кто собирается, – улыбка Крачуна вышла мрачной. Он замер и трижды постучал посохом по снегу. На третий раз старик разжал пальцы и ледяной стержень, пробив наст, ушёл глубоко под землю и скрылся в проделанной дыре. – Но каждый помирает. – Перехватив мой удивлённый взгляд, произнёс собеседник. Он ненадолго задумался и добавил. – Рано или поздно. Тут уж как выйдет.

Анчутки на ветках захихикали, а на нас с Крачуном налетела невесть откуда взявшаяся метель. Снег закружил так, что я не мог увидеть собственные пальцы. Природа такого явления точно была сверхъестественной. И вызвал его, скорее всего, старик в белой шубе, так как он просто растворился в метели вместе с анчутками. Стоило Крачуну пропасть, как ветер словно выключили кнопкой, и колкие снежинки сначала замерли в воздухе, а потом с тихим шелестом заскакали по насту.

Оставшись в одиночестве, я поглядел под ноги. От проделанной посохом дыры не осталось и следа. И пусть беседа со странным знакомцем вышла не слишком содержательной, кое-что мне понять всё же удалось – Крачун явно имеет отношение к Подземному миру. Само по себе это не делало его моим врагом или скверным существом, но присмотреться к нему точно стоило. В том, что мы ещё встретимся, у меня не имелось ни малейших сомнений. И лучше бы к этой встрече подготовиться, так как неизвестно, что она мне принесёт.

– Или не только мне, – задумчиво добавил я, глядя с холма на раскинувшееся внизу Поддубье.

Ветер тревожно завыл и принялся остервенело трепать мои волосы, словно прогоняя обратно в лес. Ветра, как и других капризов природы, я не боялся, но засобирался в обратный путь. Солнце уже село, а из-за гор наползали новые тучи. Тёмной громадой поглощая звезду за звездой, они несли затяжные снегопады, которые сделают мои тихие, надеюсь, вечера ещё и уютными.

Мечтая о баньке, я обратился орлом, расправил крылья и понёсся в ставший родным лес. Он ждал меня и приветливо махал верхушками деревьев, среди которых выделялась гигантская билоба.

3. Зимняя суета

Снег валил всю ночь и своим тихим шуршанием убаюкивал меня, так что, как это водится, проснулся я позже всех и то из-за того, что эти самые все вскочили ни свет ни заря и начали шуметь внизу. Домовой привычно гонял кикимору, Пирожок решил, что это какая-то весёлая игра и бегал за ними, Забава пыталась всех помирить, а Ягишна ворчала и требовала, чтобы ей приготовили бодрящего отвара.

И пусть суета нарушила мой сон, но она же меня и успокоила – всё идёт так, как должно. Своим чередом. Сейчас можно ещё немного полежать, а потом надо сходить и поглядеть, что там стряслось. Ганя, который дремал неподалёку, недовольно зафырчал. Вот он шум не любил ни в каком его проявлении. Особенно днём. Всю ночь манул мотался по лесу, вернулся лишь под утро и теперь пытался согреться и уснуть, но ему мешали, отчего настроение Гани стало ещё хуже, чем обычно.

– Тяжко быть ночным хищником? – спросил я кота, на что тот ответил глухим ворчанием. – Может, попробуешь спать тогда же, когда и все остальные? – предложил я.

Манул поднял голову, посмотрел на меня с пренебрежением, и снова зарылся мордой в свой пушистый хвост. Своих привычек он менять не желал.

– Давай мне про охоту не заливай, – прочёл я мысли животного. – Тебя все домашние так раскормили, что скоро пузо по полу волочиться начнёт.

Оскорблённый в лучших чувствах Ганя снова зафырчал и отвернулся от меня.

– Зажировка – это одно, а постоянно жрать – другое, – не унимался я, глядя, как нервно начинает дергаться кончик кошачьего хвоста. Злился, подлец, на правду. Но у меня имелся последний козырь в рукаве. – Если разъешься сверх меры, то никакую жертву не догонишь.

Судя по свирепому сопению, этому доводу Ганя всё же внял. Однако он решил отложить изменения образа жизни на потом и перебрался на мою кровать, где свернулся клубочком и вновь задремал на нагретом месте. И вроде как можно было позавидовать, но пролёживать бока не в моём духе – коли проснулся, так надо вставать и проживать новый день.

Этим я и занялся.

Как выяснилось, Кузьмич наварил на всех каши, но Дусе та показалась слишком горячей, и она положила в горшок снега, чтобы никто не обжегся. И вот сейчас домовой, засучив рукава, намеревался в этом самом снегу кикимору и закопать. Мешала ему только Забава, против которой старичок переть не мог, поэтому пытался объяснить свою позицию.

– Яр! – обрадовалась моему появлению сидевшая за столом Ягишна. – Ну хоть ты их вразуми.

– Ага, – бросил я, проходя мимо и спускаясь в подпол, чтобы умыться.

Стоило мне удалиться, как суета продолжилась с утроенной силой, а вздохи колдуньи стали трагичнее. Но ничего, потерпит. Омыв лицо холодной водой, я поводил по ней рукой и позвал:

– Богуш, спишь али нет?

Не прошло и пары мгновений, как из реки показалась голова водяного. Выглядел он заспанным и чуть заплывшим. По его собственным словам, зимой он, словно медведь, впадал в некое подобие спячки, просыпаясь лишь изредка. В основном Богуш появлялся или для того, чтобы сходить в баньку и вкусно поесть, или же погреться иным способом, а именно в тёплом озерце, что мы вместе с бобрами сделали у подножья Белой горы. Льдом его не затягивало, так что купаться можно было круглый год. Кстати, надо бы сходить…

– Спал, – сообщим мне Богуш, отчаянно зевая. – Но деревенские бабы решили именно у меня над головой прорубь рубить, чтобы тряпьё свое стирать. – Он снова зевнул и попытался одновременно с этим приветливо улыбнуться. – Чего тебе, друже?

– Хотел тебя спросить, не знаешь ли ты старика в белой шубе. Крачуном зовётся.

Зажмурившийся было водяной открыл один глаз.

– А чего, он явился уже? Обычно вроде как позже приходит.

Эта информация мне мало о чём говорила. Пришлось добиваться от собеседника конкретики.

– Кто он такой?

– Ну, он не человек. Из наших, стало быть, – Богуш никак не мог прекратить зевать. – Только сильнее нас с тобою вместе взятых, так что не ссорься с ним.

– Это я уже понял. Насколько он опасен?

Водяной мгновенно стал серьёзным, поглядел мне в глаза и отрывисто произнёс:

– Смертельно.

Я поморщился. Водяной же нахмурился, подплыл поближе и подозрительно прищурился.

– Белояр, только не говори мне, что ты и с ним уже поругаться успел.

– Нет, – к вящей радости собеседника, я покачал головой. – Просто поговорили и всё.

– Вот и славно, – тут же расслабился Богуш и, перевернувшись на спину, принялся плавать туда-сюда, пуская изо рта струю воды и пытаясь достать ею до потолка. – Крачун неплохой мужик. Мы не то, чтобы большие друзья, но и не враги. Да и видимся редко. Он из Подземного мира только зимой выходит, а я в это время почти всегда сплю.

– А что он делает в Подземном мире? – как бы между прочим поинтересовался я.

– А что ты делаешь в лесу? – вопросом на вопрос ответил Богуш и хохотнул. – Живёт он там, друже. И правит.

Я пригладил бороду и задумался.

– Мне казалось, что в Подземном мире властвовал Кош.

Такое предположение ещё сильнее развеселило водяного.

– Это всё равно, что сказать, будто в лесу главный – самый большой медведь. – Разразился он булькающим смехом. – Кош был помощником, который слишком уж зазнался, за что и поплатился. Мы потому и выстояли, что на твой лес не весь Подземный мир войной пошёл, а лишь те, кто за Кошем последовал.

– Ты давай нашу победу не обесценивай, – пожурил я собеседника. – Али забыл, что тут творилось?

– Забудешь такое, как же… Оно мне даже во сне снилось, кажется, – оттопырив нижнюю губу, Богуш замер, лежа на спине и глядя в потолок. – Вспомню, так мурашки по коже. А мне это не нравится. Посему и говорю тебе, Яр, не ругайся с Крачуном.

– Вроде как не собирался.

– Так и дальше не собирайся. – Своим тоном водяной дал понять, что поставил точку в этом разговоре.

Собственно говоря, всё, что мне хотелось узнать, Богуш сказал, так что расспрашивать его дальше не имело особого смысла. Водяной и так находился не в самом лучшем расположении духа, что буквально читалось в его всё ещё заспанных и усталых глазах.

– Мы есть собираемся. Присоединишься? – спросил я его.

Богуш ненадолго задумался.

– Есть не хочу, – решил он и тут же осведомился. – А пить что будете?

– Сейчас утро, так что отвар. Кузьмич может тебе ягодень сделать.

– Пф! – презрительно фыркнул водяной. – Сами это и пейте, а я лучше к Белой горе сплаваю да погреюсь. Заодно Гену проведаю. – Помахав мне перепончатой рукой, Богуш исчез в воде.

Прежде чем подниматься наверх, я проведал Ваську и пока невылупившегося детёныша Черного змея. Банник дрых на лавке, накрывшись липовым веником, а яйцо всё так же стояло в тепле. Внешне оно никак не изменилось, разве что биение жизни внутри стало ещё сильнее. Положив руку на твёрдую скорлупу, я проник сквозь неё сознанием и ощутил любопытство, желание жить и некий страх.

– Всё будет хорошо, – мягко произнёс я, обращаясь к скрывающемуся внутри яйца малышу. – Не бойся. Тебе понравится в моём лесу. Только не озорничай сверх всякой меры. – Мои слова были подкреплены силой лешего, так что страх под скорлупой сменился робкой радостью и нетерпением.

Но новая жизнь пока была не готова прийти в этот мир. Кроме того, имелся и ещё один вопрос: был ли готов сам мир к приходу детёныша Чёрного змея. Как леший, я должен был дать шанс существу, что родилось или родится под сенью Белоярского леса. Пусть Белая гора и находилась на самой границе моих владений, это ничего не меняло. Но, опять же, как лешему, мне надлежало следить за порядком. В данный момент мне оставалось лишь надеяться, что не придётся делать непростой выбор.

– Время покажет, – повторил я фразу, которую вчера произносил Крачун. – Время покажет…

К моему возвращению суета наверху уже улеглась. Судя по тому, что Дуся доставала из своей спутанной шевелюры льдинки, домовой таки добился своего. А ещё он успел сварить новую кашу, которую сейчас под чутким присмотром Пирожка и раскладывал по мискам. Ягишна тоже получила свой отвар и теперь чинно попивала его на подоконнике, наслаждаясь белой безмятежностью за окном, где в неспешном танце кружились мириады снежинок. Забава сидела рядышком и, подперев голову руками, тоже глядела на тихий зимний лес.

– Сподобился-таки! – привычно ворчал Кузьмич, заканчивая раскладывать ароматную кашу. – Только тебя и ждём.

– Ты же только что всё приготовил, – невозмутимо ответил я на упрёк, усаживаясь во главе стола.

– Вот всё-то ты видишь, – незамедлительно сгримасничал склочный старичок, убирая опустевший котелок. Вернувшись к столу, он ловко запрыгнул на лавку и уселся рядом с Дусей, видимо, чтобы держать ту под присмотром. Но кикиморе было не до проказ. Никого не дожидаясь, она уже вовсю уплетала кашу деревянной ложкой, которая мелькала с завидной скоростью. Еда была горячей, так что Дуся шипела, но не сбавляла темп.

– С голодного края что ли? – с укором покачал седой головой Кузьмич.

– Просто твоя стряпня очень вкусная, – мягко произнесла Забава. С тех пор, как она излечилась от скверны и стала лешачихой, девушка не переставала радоваться и улыбаться. Казалось, почти ничто не могло испортить ей настроение.

А вот Ягишна, наоборот, стала более меланхоличной. Её что-то тяготило, не давало покоя. И пусть колдунья старательно прятала свои эмоции, в её взгляде то и дело мелькала затаённая печаль. Скорее всего, эти чувства вызывала утрата воспоминаний и прошлого. И пусть Ягишна знала, что там мало хорошего, она всё равно была сама не своя.

Может, разговор с Крачуном мог бы что-то изменить? Скорее всего. Вот только в какую сторону?..

– Ты какой-то задумчивый, – беззаботно сообщила мне Забава. – Что-то случилось?

– У него всегда что-то случается, – несмотря на раннее утро, голос Ягишны уже звучал устало, а залегшие под глазами тёмные круги свидетельствовали о бессонной ночи. Ещё одной. Даже сквозь сон я слышал, как она ворочается этажом ниже. Забава, думаю, тоже.

– Так и ты смурная уже который день, – обратилась лешачиха к колдунье.

– С вами всеми поживешь, ещё и не такой смурной сделаешься, – Ягишна сделала глубокий глоток отвара, в котором никак не могла утопить свою печаль. – У меня того и гляди волосы седеть начнут.

– А чего в том плохого? – удивился Кузьмич, приглаживая белоснежную бороду. – Я вот седой и…

– … и ты дед, – закончила за него Ягишна. – Дедам положено быть седыми, а красным девицам – нет.

Домовой открыл было рот, потом снова закрыл, насупился и буркнул:

– И поспорить хочется, да никак.

– Вот и не спорь, – колдунья поёрзала на подоконнике, устраиваясь поудобнее. – Особенно с женщиной, потому как мы всегда правы.

– А вот тут я могу поспорить! – воспрял духом домовой, и между ними с Ягишной тут же вспыхнула жаркая и абсолютно бессмысленная полемика.

– Опять вы за своё? – вздохнула Забава. – И не надоедает вам ругаться?

– Кстати, да, – я поглядел на склочного Кузьмича. – Уж не ты ли мне говорил, что домовые ценят порядок, уют и покой?

– Ну говорил, – отвлекся от спора старичок.

– И чего ты сам всё это нарушаешь? – использовал я против Кузьмича его же излюбленное оружие в виде укора.

– Уже и слова сказать нельзя! – всплеснул руками домовой и тут же стал изображать бурную деятельность по уборке стола. – Коли доели, то идите свои дела делайте, а мне не мешайте порядок наводить!

– Покой, – напомнил я ему.

– Вот уйдёте – и успокоюсь, – беззлобно буркнул Кузьмич.

В дверь постучали.

– А может и нет, – рассудил домовой и пошёл открывать.

На пороге оказался Седогривый. О его прибытии я узнал ещё до того, как волколак приблизился к дому. Он шёл с подветренной стороны, не скрываясь, так как не видел в том смысла, ведь лес бы всё равно рассказал мне о том, что в нём происходит. Настроение у вожака волколаков не слишком-то отличалось от Кузьмича, что тот сразу и приметил.

– Не с той ноги что ли встал? – спросил он, пуская гостя в дом.

Седогривый недовольно поглядел на домового сверху вниз, а я побормотал:

– Рыбак рыбака…

– Не до рыбы сейчас, леший, – уж что-что, а слух у Седогривого был идеальным. – Дело есть. Срочное.

Но я и так это понял. Если вожак волколаков явился ко мне лично, то случилось что-то из ряда вон выходящее. Да, после боя с нежитью мы с ним стали ладить немного лучше, но добрыми друзьями это нас всё равно не сделало.

– Так заходи, поговорим, – я сделал приглашающий жест в сторону стола, на который Кузьмич уже возвращал часть посуды и приборов.

– Я не брюхо набивать пришёл, а говорить, – огрызнулся Седогрив. – Причём только с тобой, – его свирепый взгляд скользнул по Забаве и Ягишне.

Прежде чем возмущённая колдунья успела открыть рот, я произнёс:

– У меня от них тайн нет.

– Зато у меня есть, – остался при своём волколак и скрестил руки на груди. – И их я буду обсуждать только с другим мужчиной.

– Блохи что ли замучили? – ядовито осведомилась Ягишна, не двигаясь с места.

Волколак глухо зарычал.

– Прекрати, – строго велел я и глянул на колдунью. – Ты моя гостья, но это не даёт тебе права хамить окружающим. Седогривый пришёл ко мне. Я его принял, как гостя, так что и ты будь добра уважать его.

Вопреки моим ожиданиям, Ягишна не надула губы, не стала разыгрывать глубочайшую обиду, а томно взглянула на меня и промурлыкала:

– Давно ты так со мной не говорил. – Она подошла поближе и коснулась моего плеча своей тёплой рукой. – Можешь ещё что-то так сурово же сказать?

– Ну и чудную же бабу ты себе нашёл, леший, – поражённо произнёс Седогривый и почесал затылок.

– Ещё раз назовешь меня бабой, и я превращу тебя в лягушку, – пообещала ему Ягишна с милой улыбкой, после чего перевела взгляд на меня и добавила. – Разумеется с глубочайшим уважением.

– Ну это всё меняет, – кисло усмехнулся я.

Седогривый тоже хмыкнул.

Удовлетворённая полученным результатом, Ягишна пошла наверх. Забава тоже увязалась за ней. Я услышал, как по дороге она тихонько выспрашивала у колдуньи, как так осмелилась так дерзко говорить с мужчинами. Ягишна же начала рассказывать молодой лешачихе о том, что женщина должна себя уважать. Судя по всему, внутри неё вновь проснулся осколок души девушки из моего старого мира. Ох и научит она Забаву на свою, а точнее на мою голову…