Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 346 страниц)

Глава 24

В кабинет зашёл Эдгар. Я легко узнал его и без его вампирских одеяний. И порадовался, что да, он был не в образе вампира. А то бы я точно не смог объяснить этот визит окружающим.

Только бы не оказалось, что в городе снова вампиры, что моя прана не подействовала, что…

– Господин Саня, – обратился ко мне Эдгар. То есть, Денис Воробьёв. – Ой, просто… Александр… Вы… вы чего?

Точно, он так и не отучился называть меня господином. Ещё бы, я же был главным вампиром.

– Не ожидал тебя увидеть, – ровно сказал я. – Что случилось?

Эдгар смущённо потупился.

– Я не по поводу вампиров, – сказал он. – Если вы так подумали. Этот культ в Аткарске полностью исчез, больше никто этим не увлекается. Даже шутливые вечеринки проводить перестали. Я совсем по другому делу.

Я выдохнул. Ну, уже хорошо.

– А по какому? – спросил я.

Эдгар сел на краешек стула. Он держался получше, чем раньше. Выглядел менее загнанным и запуганным, просто обычный парень, немного стеснительный.

– Помните, вы обещали меня в приют устроить? – робко сказал он. – Волонтёром. У меня сейчас летние каникулы, и как раз много свободного времени. И я хочу делать что-то полезное. Поэтому и подумал… Может, вы мне поможете?

Я и правда обещал. И успел про это забыть со всеми навалившимися на меня делами. Но раз парень сам напомнил, значит, действительно этого хочет.

– Помню, конечно, – кивнул я. – Дело хорошее. Сейчас всё и решим.

Я достал телефон и набрал Веру. Прямо при нём, чтобы больше это не откладывать.

– Вера, привет, – сказал я, когда она взяла трубку. – Слушай, у меня тут парнишка один хочет волонтёром в твой приют устроиться. Ему ещё нет восемнадцати, но парень надёжный, ответственный. Возьмёшь?

– Ой, да с руками оторву! – обрадовалась Вера. – У нас же вечно рук не хватает. Пусть сегодня и приходит, часа в два дня. Познакомимся, обсудим, чем и сколько готов помогать, познакомлю с Кларой и другими работниками. Работы полно, скучать не придётся.

– Понял, передам, – усмехнулся я. – Спасибо.

– Я тебя кстати за Клару хотела поблагодарить, – торопливо сказала Вера. – Она мне рассказала, что ты ей помог с аллергией. Спасибо тебе большое, а то она мучилась, а я даже не знала, что это из-за шерсти.

– Рад помочь, – отозвался я. – Стало лучше?

– Да, сейчас всё хорошо, – заверила меня Вера.

Раз я позвонил, решил обсудить и ещё один вопрос.

– В пятницу я проведу лекцию по нашей договорённости, – сообщил я. – Начну осуществлять проект, который мы с тобой тогда продумали. Мне нужны фотографии жителей приюта.

– Скину, без проблем, – отозвалась Вера. – Может и правда удастся кого-нибудь пристроить.

– Отлично, – сказал я. – Ну и сбор денежных средств проведём, чтобы вопрос с вентиляцией закрыть.

– Ты моё спасение, – засмеялась Вера. – Ну всё, мне пора бежать! Волонтёра буду ждать. А как его зовут?

Будет забавно, если я отвечу «Эдгар».

– Денис, – отозвался я. – Воробьёв.

– Принято, – Вера положила трубку.

Я посмотрел на Эдгара.

– Ну вот, всё решено, – сказал я. – В два часа тебя будут ждать в приюте «Верный друг». Адрес сейчас напишу. Там уже с тобой директор познакомится и скажет, чем помогать. Справишься?

– Справлюсь, – уверенно ответил он. – Спасибо.

Он поднялся, уже собираясь уходить, но у самой двери остановился. Помялся немного, а потом всё-таки спросил.

– Александр, а что с этими… – он понизил голос. – С Арнольдом и его сестрой? Чем всё закончилось?

Да, эта парочка успела вымотать немало нервов. Но развязка вышла вполне закономерной.

– Всё закончилось так, как и должно было, – ответил я. – По закону. Арнольд сел в колонию за серию краж. Оказалось, что у него уже было два условных срока, так что дали ему два года общего режима.

Меня Жаров уже вызывал давать показания. Пришлось тщательно расписывать мою роль во всём этом расследовании в качестве вампира. Допрос тот был весьма забавным, Жаров и его помощник постоянно прерывались на порцию смеха, расспрашивая меня о том, как я стал главным вампиром.

Показания дали и многие вампиры с вечеринок. И заявлений от жертв тоже хватало. А дома у Арнольда нашли часть украденных драгоценностей.

А вот на сам суд я не попал, так что с Арнольдом больше не пересекался.

– А сестра его? – спросил Эдгар.

– С сестрой сложнее, – серьёзно сказал я. – Её дело весьма запутанное. По сути, она создала то, что на бумагах называют деструктивным сообществом. С вовлечением подростков, что особенно отягчает её положение.

И это было куда серьёзнее, чем простые кражи на вечеринках её брата. Сам Арнольд оказался к деятельности сестры непричастен. Даже наоборот, сначала это она узнала от него про вампирскую вечеринку, после самой первой его кражи.

И быстро развила это дело в культ. Что она планировала делать дальше – неизвестно, но я вовремя всё это остановил.

– Ей назначили психиатрическую экспертизу, – сказал я. – Обязательная процедура в таких делах. И в итоге признали вменяемой. То есть отвечать за свои поступки она способна в полной мере. Хотя в заключении и отметили имеющееся расстройство личности. Но это не освобождает от ответственности. А вот сколько лет ей дали, я не знаю

Эдгар слушал молча, не перебивал.

– Понятно, – сказал он. – Всё закончилось.

– Закончилось, – снова кивнул я. – И надеюсь, такого в нашем городе больше не будет. Так что живи, учись, ходи в приют и радуйся жизни.

– Спасибо, – слегка улыбнулся тот. – Буду стараться.

Он встал и вышел из кабинета. Всё-таки он тоже изменился, даже как-то повзрослел. Это радовало.

Едва за Эдгаром закрылась дверь, как почти сразу открылась снова. На пороге возник Жидков, с папкой под мышкой.

– Александр Александрович, доброе утро! – воскликнул он. – Есть пара минут? Надо обсудить несколько моментов. Потрещать, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

– Заходите, – кивнул я. – Что такое?

Он уселся на стул и открыл папку.

– Докладываю по гепатиту А, – сказал он. – Всё, ситуация полностью под контролем. Новых случаев нет. Карантин в садике снят. Персонал проверили, никто не заболел. Родителей проинструктировал, всё им расписал по гигиене. Если у кого хоть малейшие симптомы появятся, сразу придут к нам. Про профилактику всё рассказали.

– Отлично, – кивнул я. – Очень хорошо сработано, я рад это слышать.

– Стараемся, – довольно кивнул Жидков. – Но я вообще-то ещё по одному вопросу. Через пару недель надо провести плановую комиссию для работников завода. Того самого, нового, который удобрения выпускает.

Тот самый завод, вокруг которого сейчас столько шумихи. В который я обещал пока что не лезть Шмелёву. Но всё равно относился к нему с подозрением. И вот, снова он.

– Я посмотрю их сам, – сказал я.

Жидков явно удивился.

– Но вы же назначили Шарфикова терапевтом, – сказал он. – Передали ему все полномочия.

– В этот раз я хочу провести её сам, отмечу себя как временного терапевта по комиссиям, – отозвался я. – Мне это важно.

Про свои настоящие мотивы я распространяться не стал. Но осмотреть людей, которые каждый день работают на заводе, было необходимо. Кто знает, в каком они состоянии?

– Без проблем, – пожал плечами Жидков. – Это только через две недели, я вот хотел сказать про дополнительные бланки…

Мы обсудили пару технических вопросов. Потом Жидков поднялся, но сразу же сел назад.

– Александр Александрович, а вы слышали новость? – заговорщицки понизил он голос.

– Смотря какую, – усмехнулся я.

– Мы тут с Тейтельбаумом опять поссорились, – сообщил он с важным видом. – По принципиальному вопросу. Он говорит, что офтальмологи нужны людям больше, чем инфекционисты. А я говорю, что это ложь, враньё и провокация.

Я едва сдержал улыбку. Эти двое периодически выкидывали подобные приколы, и я уже привык.

– И как будете решать ваш спор? – поинтересовался я.

– А сегодня после его лекции будем в шахматы играть, а кто из слушателей будет готов задержаться – будут зрителями, – заявил Жидков. – Вы тоже приходите, если время будет.

Ёлки-иголки.

– Постараюсь, – усмехнулся я. – А как это поможет вам спор решить?

– Кто проиграл, тот и уступает, – важно объяснил инфекционист. – Раз и навсегда закроем спор, по-джентльменски. Так что вы уж постарайтесь прийти!

Он вышел из кабинета, я улыбнулся ему вслед. Да, поликлиника живёт своей жизнью. И это меня радовало.

Вскоре начался приём. Я погрузился в него, на несколько часов забыл о всех своих остальных проблемах.

После приёма я отправился к Шарфикову. Обсудить наши свинцовые дела.

Постучался, открыл дверь и замер на пороге.

Картина открылась презабавная. Стас сидел за столом с абсолютно каменным лицом, в наушниках. А на экране телефона перед ним семеро корейских парней в блестящих костюмах синхронно отплясывали какой-то немыслимый танец. Шарфиков смотрел на это с непередаваемым выражением лица.

Я не выдержал и расхохотался.

Стас вздрогнул всем телом, выдернул наушники и залился краской до самых ушей.

– Ты чего⁈ – возмутился он. – Сам же посоветовал! Я в перерыв только, ты не думай!

– Да, просто картина смешная, – отозвался я. – И как успехи?

– Пока не очень, – честно признался он. – Понял только, что клипы у них жутко дорогие. И вон тот, с розовыми волосами, он вроде у них главный.

– Ну вот, уже прогресс, – подбодрил я его. – Молодец.

Шарфиков тяжело вздохнул. Было даже мило, что он так старался ради Кристины.

– Так, ладно, о делах, – сказал я. – Ты вызвал тех пациентов?

Стас сразу же отложил телефон в сторону.

– Обзвонил всех, – доложил он. – Кого мы вчера обсуждали. Несколько человек уже сходили в платную лабораторию, сдали кровь на тяжёлые металлы. Результаты как будут, сразу тебе скажу.

– Хорошо, – кивнул я. – Оперативно.

Дело с водой тоже сдвинулось. Заявку в Центр гигиены и эпидемиологии я уже подал. Именно они по заявлению граждан или организаций выезжают и берут пробы воды, почвы, воздуха. Процедура несложная, но небыстрая. Заявку надо было подать письменно, потом их специалисты приезжали на место, набирали воду прямо из кранов в нескольких квартирах. И везли в лабораторию, проверять на тяжёлые металлы.

Обычно на всё про всё уходит от трёх до десяти рабочих дней. Срок немаленький, но я попросил его ускорить. Всё-таки здесь речь идёт о детях.

– Надо ещё краску бы проверить, – задумчиво сказал я. – В старой краске свинец тоже может быть. Раньше его добавляли для яркости и стойкости. А краска эта со временем облезает, крошится.

Шарфиков нахмурился.

– Точно, – сказал он. – Об этом я и не подумал. Надо и это проверить.

Я собрался уходить, Шарфиков окликнул меня уже у двери.

– Кстати, Сань, – сказал он. – Кристина сказала, что ей очень приятно, что я в её музыку вникаю. Мило, говорит, с моей стороны. Так что… спасибо за совет. Ты и правда голова.

– Обращайся, – усмехнулся я и вышел.

Приятно, когда даже такая мелочь идёт человеку на пользу.

Я вернулся в свой кабинет. Лена ушла относить журнал в главный корпус, было тихо.

Можно было заняться привычными делами. Я открыл заявку на препараты, и тут внезапно услышал голос.

Чёткий спокойный голос в моей голове:

«Александр, вот и пришло время платить за второй шанс».

Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Бывает и хуже? Том 10

Глава 1

Голос звучал у меня в голове. Спокойный, ровный, он шёл сразу со всех сторон. И кабинет вокруг меня померк. Исчез стол, шкаф, компьютер.

Меня снова окружала пустота.

Та самая, с которой всё и началось. Я забыл её, а сейчас сразу же вспомнил. Странное ощущение.

Ни пола, ни потолка. Ни верха, ни низа. Я просто был в пустоте.

Когда был здесь в первый раз, я согласился на сделку. Прыгнул в чужое тело, чтобы снова стать целителем. И заплатил за это памятью, силой, частью самого себя. Слишком высокая цена? Тогда мне так не казалось. Я просто хотел снова стать целителем.

– Ты вернулся, – сказал я в пустоту.

– Я никогда и не уходил, – отозвался голос. – Я был рядом всё это время. Ждал. Ты помнишь наш уговор, Александр Велесов?

Даже странно слышать мою прежнюю фамилию. Я совершенно про неё забыл.

– Помню, – ответил я. – Второй шанс не бывает бесплатным. Ты предупреждал, что однажды придёт время платить.

– И оно пришло, – сказал голос.

Я немного помолчал. За перенос в новое тело я уже заплатил слишком многим. Но это было ещё не всё.

– Чего ты хочешь? – спросил я.

Мне показалось, что голос рассмеялся. Хотя тон его не изменился.

– Не я хочу. Так должно быть. В Аткарске зреет беда. Ты уже почуял её, верно? Ты не из тех, кто закрывает глаза.

Я сразу понял, о чём он говорит. Завод по производству удобрений. Тот самый, который волновал меня всё сильнее.

– Завод, – словно прочитав мои мысли, подтвердил голос.

А может, он и правда мог читать мои мысли? Впрочем, это неважно.

Завод – звучало очень странно. Я ждал чего угодно. Древнего зла, тени Мортиса, разлома между мирами. А тут обычный завод удобрений на окраине маленького провинциального городка.

– И это всё? – спросил я. – Звучит как-то… мелко. Это обычное дело, санэпиднадзор, проверки, суд. Этот завод будет очень легко поставить на место, заставить установить очистные сооружения.

– Ты думаешь, всё будет так просто, – сказал голос. – Не будет, Александр Велесов. За этим заводом стоят люди, которых не остановят ни суд, ни закон. Тебе будут мешать. Тебе будут лгать. Тебя будут запугивать. Одни отвернутся, другие предадут. Ты столкнёшься с такой стеной, что не раз захочешь всё бросить. Даже ты, маг из другого мира.

– Тогда почему я? – спросил я. – Есть службы, есть власти. Есть люди, которые обладают достаточными полномочиями.

– Потому что только ты видишь всю картину, – сказал голос. – Только ты умеешь читать то, что другие пропускают мимо глаз. Ты целитель. А целитель лечит не только тело человека. Иногда он лечит целый город. Со временем поймёшь, почему я принял такое решение. И почему больше никто не справится.

Я помолчал.

– Однажды ты уже опоздал, – так же отстранённо произнёс голос. – Ты помнишь: не спас тех, кто был тебе дороже всего. Ни жену. Ни друга. Ни его детей. Смерть пришла, а ты стоял и не мог ничего изменить. Так вот тебе шанс не опоздать снова.

Это было так. В прошлой жизни Александр Велесов не смог спасти никого из родных. Он спас от Мортиса целый мир, но не смог защитить близких людей.

Теперь мне предстояло исправить эти ошибки. И желательно в этот раз не жертвовать своей жизнью.

– Ты справишься, – сказал голос. – Ведь цена ошибки слишком велика. Этот завод… Он не так прост, как кажется. Но об этом ты узнаешь сам. Когда придёт срок.

Я хотел спросить, что это значит. Но пустота уже исчезла, и я вновь сидел в своём кабинете.

– Саш, всё в порядке? – взволнованно спросила Лена.

Я и не заметил, что она вернулась.

– Да, всё хорошо, – торопливо кивнул я.

– Ты просто странно замер на одном месте и в пустоту смотрел, – объяснила медсестра.

– Просто задумался, – отозвался я. – Бывает, не обращай внимания.

Лена пожала плечами, но допытывать не стала.

– Наверное, переутомился, – предположила она. – Совсем не жалеешь себя, столько работаешь. Чаю сделать тебе?

– Сделай, – улыбнулся я. – Чай сейчас точно не помешает.

Лена всегда умела угадать, что мне сейчас нужно больше всего. Она принялась ставить чайник, а я ещё пару секунд обдумывал произошедшее.

Значит, завод. Не зря он начал беспокоить меня с самых первых дней. Все эти обострения астмы, бронхиты, дерматиты. Всё сводится к одному.

Что ж, пороть горячку я не собирался. Шмелёв, наш мэр, попросил время, чтобы разобраться самому. Я не верил ни на секунду, но время всё-таки решил дать. А потом уже подключусь сам.

Лена сделала мне чай, и в кабинет вошёл Ренгачёв. Плюхнулся на стул, положил ногу на ногу.

– Саня, у меня целых три разговора есть, – сообщил он. – Я их расположил по возрастанию, от наименее важного к наиболее!

Хорошее начало.

– Излагай по порядку, – усмехнулся я.

– Ополаскиватели для рта, – выпалил Ренгачёв.

Иногда мне кажется, что они хорошо подружились бы с Ткачёвым. Потому что и тот и другой весьма… эксцентричные.

– Можешь закончить мысль, – попросил я.

– Ну травяные ополаскиватели, – отозвался Ренгачёв. – Я придумал суперкрутую идею, понимаешь? Делать травяные ополаскиватели с полынью, ромашкой, корой дуба. Идея прям на миллион! Я хочу поучаствовать в этом сам.

– Это как? – всё ещё не понимал, о чём он говорит.

– Коллаборация! – провозгласил Ренгачёв. – Будем делать это прямо через твою лавку «Шёпот полыни». Ставим на этикетку, мол, рекомендовано практикующим стоматологом. Я подберу состав, чтобы и вкус был, и польза. И пациентам своим буду советовать. Всем хорошо.

Идея и правда была недурна. Ренгачёв дело своё знал, а подобная надпись на ополаскивателе для рта явно внушала бы больше доверия.

– А саму основу где брать? – уточнил я. – И где именно производить их?

– Это я всё ещё не продумал, но продумаю, если ты дашь добро! – горячо заверил меня Ренгачёв.

– Я только за, – развёл руками. – Идея отличная, действуй.

Евгений обрадовался и что-то записал себе в телефон.

– Всё будет, – заверил меня. – Теперь второе, чуть более важное. Вика.

Это всегда что-то интересное.

– Что у вас случилось, поругались? – спросил я.

– Хуже, – трагичным голосом ответил Ренгачёв. – Она купила себе фитнес-браслет.

Главное при таких историях – сохранять невозмутимое лицо.

– И что в этом страшного? – поинтересовался я.

– Так шаги эти её бесконечные, – взмахнул руками Ренгачёв. – Мы стали так много ходить! Я зову её, например, в кино, а она нет, вместо этого надо пешком. А я не могу столько ходить пешком, я стоматолог, а не спортсмен! Этот браслет меня с ума сведёт.

Я всё-таки смог сдержать улыбку.

– Думаю, Вика хочет как лучше, – сказал я. – Да и ходить пешком действительно очень полезно. Поэтому ходите на здоровье, будете в отличной форме. Главное, что у вас всё налаживается.

– Это да, – гордо кивнул Ренгачёв. – Мы теперь вместе. Не смогла она устоять перед моим стоматологическим обаянием.

Никто бы не устоял.

– А третье и самое важное? – спросил я.

Ренгачёв скривился и нахмурился.

– Новенький у нас появился, – сказал он. – Третий стоматолог. Кречетов всё-таки его нашёл.

– И в чём проблема? – удивился я. – Ты же сам меня просил, чтобы у вас появился ещё один стоматолог, что вы не справляетесь.

– Ну да… – вяло протянул Ренгачёв. – И появился этот Лев Розов. Молодой, мой ровесник. И такой… пижон весь. В костюме ходит, улыбкой своей сияет. И волосы такие всегда, как по подиуму идёт.

– Ну, за внешность людей судить не стоит, – заметил я. – Какой он в деле?

Ренгачёв поморщился ещё сильнее.

– Справляется отлично, – выдавил он из себя. – Теорию знает, пломбы ставит отлично, ни одной жалобы. Но вот что обидно…

Он понизил голос.

– Измайлов теперь с ним постоянно торчит, – пробурчал он. – Всё «Лев то, Лев сё». Учит его, видите ли, как правильно работать в нашей поликлинике. А про меня будто и забыл. А я, между прочим, столько с ним работаю уже!

Так вот в чём дело. Ренгачёв банально приревновал Измайлова к новенькому стоматологу.

– Слушай, – сказал я. – Измайлову, как главному в вашем отделении, и положено больше времени проводить с новым стоматологом. Объяснять, как у нас что устроено. Наоборот здорово, что тебе он уже доверяет и понимает, что тебя не нужно контролировать.

Евгений задумчиво поцокал языком.

– Правда так думаешь? – спросил он.

– Конечно, – заверил его я. – Так что не парься. Тем более ты правда хотел, чтобы в штате появился третий стоматолог. И теперь вам станет полегче работать.

Ренгачёв приободрился, расправил плечи.

– А ведь и правда, – сказал он. – Ты прав, Саня. Наконец исчезнет эта загрузка постоянная, больше времени с Викой смогу проводить. Спасибо!

– Да меня точно не за что благодарить, – усмехнулся я.

Ренгачёв ушёл, я допил чай и отправился на вызовы. Они прошли по обычной схеме, без инцидентов.

Потом вернулся в поликлинику, и меня сразу же к себе вызвал Кречетов. Второй раз за день.

Традиция ходить к главврачу жила и процветала.

Сейчас он выглядел куда загруженее, чем утром.

– Александр Александрович, надо что-то делать с Татьяной Александровной, – сказал он. – Она уже завалила меня докладными на вас. При этом я понимаю, что все докладные – это вымысел, но не принять их не могу по уставу больницы. Я должен решить этот вопрос сам, как главврач больницы. И я вижу только один выход: уволить человека, который отравляет коллектив.

Это было серьёзное решение. Уволить медсестру, которая проработала тут тридцать лет. Но при этом я понимал Кречетова, просто оставлять это без внимания тоже нельзя. Татьяна Александровна продолжала вести свою войну.

– Разрешите, я снова попробую с ней поговорить? – спросил я. – Я не думаю, что увольнять такого специалиста – хорошая идея. Как медсестра она очень хороша в своём деле.

Кречетов постучал пальцами по столу.

– Попробуйте, – разрешил он. – Но учтите: при принятии окончательного решения я буду опираться только на своё мнение.

В этом был весь Кречетов. И за это я его уважал.

Я вышел из главного корпуса, дошёл до кабинета Татьяны Александровны. Шарфиков как раз на вызовах, и она одна.

Татьяна Александровна сидела за столом и заполняла журнал. При виде меня она привычно поджала губы.

– Чем обязана, Александр Александрович? – спросила она.

– Поговорить пришёл, – я сел напротив, не дожидаясь приглашения.

– И о чём же? – хмыкнула она. – Все рабочие вопросы я решаю безукоризненно. Если вы про те случаи со свинцом, то пациентов я уже вызвала…

– Я по поводу количества докладных на меня, которые вы успели написать, – прервал я её. – Наш главврач не сильно этому рад. Я уже пытался с вами поговорить откровенно. Ведь помню всё, что вы рассказали. Про отца. Про то, как вас срезали на экзаменах. Тридцать два года вы работаете рядом с врачами, зная, что могли быть тоже врачом.

Она молчала.

– И про Виталика помню, – продолжил я. – И уже говорил, тут самое правильное решение – просто позвать его работать в нашу поликлинику. Врачей у нас не хватает, а если он правда хорошо покажет себя – заслужит повышение и без всяких интриг.

– Как у вас всё просто, – не выдержала Татьяна Александровна. – Уверены, что понимаете меня? После того, как я не поступила в медицинский, отец поставил на мне крест. Нет, не перестал общаться. Но про мою учёбу на медсестру, про мою работу медсестры он ни разу не спросил. Ни разу.

Её прорвало, и говорила она торопливо, сбиваясь.

– Виталик… Это был последний шанс, – добавила она. – Чтобы отец видел, что династия продолжается. Но Виталик не смог ничего добиться… и отец умер, мне кажется, разочарованным.

– Татьяна Александровна, – я подался вперёд. – Отцу вашему уже ничего не докажешь. Но я уверен, он не был разочарован. Он гордился и своей дочерью, которая всё равно посвятила всю свою жизнь медицине. И своим внуком, который тоже стал врачом. Вам больше не нужно воевать. Вы отличная медсестра и можете направить свою энергию в положительное русло, а не в войну.

На одну секунду мне показалось, что я достучался. Что-то дрогнуло в её лице, разгладилась складка у губ.

Но потом это прошло.

– Складно говорите, – повторила она. – Только вы, Александр Александрович, всё равно ещё не всё знаете. Ни про эту поликлинику, ни про людей в ней. Ходите тут, добренький, всех лечите, всех мирите… А не видите самую суть.

– Опять загадки, – вздохнул я. – Хорошо. Говорю вам прямо: если не прекратите, Кречетов вас уволит. Это не угроза, а факт.

Она рассмеялась.

– Меня? – переспросила Татьяна Александровна. – Уволит? Тридцать два года стажа, на мне все медсёстры держатся. Кем он меня заменит? Нет, голубчик. Такие, как я, уходят сами. А я не собираюсь.

– Незаменимых нет, Татьяна Александровна, – вынужден был сказать я. – Это вам любой врач скажет и любой заведующий. И главврач тоже так считает. Вспомните всех тех, кого он уже уволил и кто так же не верили, что их могут сместить.

– Посмотрим, – отрезала она и придвинула к себе журнал, показывая, что разговор окончен.

Я поднялся и подошёл к дверям.

– Сделал всё, что мог, – сказал я. – Предложил помощь, предупредил честно. Что делать дальше – вы решайте сами. Если что, вы знаете, где мой кабинет.

Она не ответила, и я вышел в коридор. Что ж, попытался. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глянул на часы и решил всё-таки сходить посмотреть на шахматный поединок. Чтобы немного отвлечься от накопившихся проблем.

Лекция как раз закончилась, и теперь желающие собрались вокруг стола, где сидели Жидков и Тейтельбаум. Эти двое выглядели очень серьёзными и смотрели на доску.

Вокруг толпились болельщики, разделившись на два лагеря. Кто-то даже, кажется, делал ставки.

– Тише вы! – шикнул Жидков на зрителей. – Дайте сосредоточиться, тут наука!

– Наука у тебя в дебюте закончилась, – съязвил Тейтельбаум, двигая коня. – Дальше сплошная самодеятельность.

– Это мы ещё поглядим, – буркнул Жидков.

Я встал посередине, ни за кого конкретно не болея, и тоже принялся смотреть игру.

Игра заняла около часа и была очень азартной. И когда позиция накалилась до предела, случилось непредвиденное. Тейтельбаум, увлёкшись очередным словесным выпадом и что-то доказывая про свою молодость и былые победы в санатории, на автомате переставил ферзя. И тут же зал охнул.

Жидков замер. Потом медленно протянул руку и снял ферзя противника с доски.

– Шах и мат, – объявил он торжественно.

Повисла тишина. Тейтельбаум уставился на доску, потом побагровел.

– Это не считается! – воскликнул он. – Я отвлёкся! Ты меня заговорил специально!

– Правила есть правила, – развёл руками Жидков. – Тронул – ходи. Ты сам ферзя поставил, я не заставлял.

– Реванш! – потребовал Тейтельбаум, стукнув кулаком по столу. – Немедленно реванш! В другой раз я тебя в пух и прах порву!

Зал захохотал. Я тоже не удержался от смеха. Победа Жидкова была чистой воды случайностью, но от этого не менее забавной.

Врачи начали шутливо препираться, а я отошёл в сторону. И ко мне подошла Вика, которая тоже наблюдала за игрой.

– Александр Александрович, а кого в четверг на лекцию зовём? – спросила она.

Я задумался на секунду.

– Карину Вячеславовну, – решил я. – В этот раз пусть лекцию прочитает психиатр. Депрессия, психозы, как распознать, куда бежать. Люди обо всём этом слишком мало знают.

Вика усмехнулась.

– Ну у нас и лекторы пошли, – покачала она головой. – То патологоанатом, то психиатр. Но людям нравится. Хорошо, анонс сделаю.

– И на пятницу сделай, там запускается новый проект, совместный с приютом для животных, – напомнил я. – Надо, чтобы тоже люди пришли.

– Сделаю, – кивнула Вика.

Краем глаза я заметил у неё на руке тот самый фитнес-браслет, но ничего не сказал.

Вышел из конференц-зала, немного ещё поработал у себя и отправился домой.

Сегодня у меня были запланированы сборы. Переезд был в воскресенье, но собираться надо было уже сейчас. Потому что времени на это занятие у меня постоянно не было.

Никифоров был дома и шутливо препирался со мной касаемо некоторых вещей быта. Эта квартира была практически пустая, когда я в неё въехал. Многое мы с Гришей покупали сами, правда, часть средств нам в итоге компенсировала поликлиника.

А точнее, Карина Вячеславовна.

Но по мелким предметам с Тохой возникали споры. Он практически умолял оставить ему сковородку, и пришлось её уступить. Чайник я оставил сам, Лиля нам заказала какой-то новый.

Плед, который мы успели купить вскладчину, разыграли через монетку. И выиграл я.

В разгар сбора меня на чай позвал Гриша. У них со Стасей уже вовсю шли приготовления к свадьбе.

– Слушай, Вовчик про тебя все уши прожужжал, – сказал мне друг. – Постоянно спрашивает, когда мы ещё раз втроём все поиграем? Ты его в тот раз так впечатлил, что он теперь весь воодушевлённый ходит.

– Поиграем ещё обязательно, – улыбнулся я. – Как у вас-то дела? Со свадьбой?

Гриша со Стасей переглянулись и разом вздохнули.

– Проблема у нас, – сказала Стася. – С фотографом. Нашла я хорошего, даже предоплату внесла, хотя дату ещё толком не выбрали. А он предоплату взял и пропал. Выяснилось, что вообще в другой город переехал, и ведь знал об этом заранее, просто решил обмануть. Вот что за люди!

Обидно.

– Не расстраивайся, найдёте другого, – улыбнулся я.

– Постараемся, но этот, вообще-то, лучший был, – вздохнула Стася. – Работы такие красивые. А вот как человек оказался какашкой.

Мы ещё немного пообсуждали их насущные проблемы, а потом я отправился к себе.

Утро четверга началось необычно. Возле моего кабинета поджидала целая делегация. Трое молодых людей в белых халатах.

– Здравствуйте, – хором сказали они.

– Практиканты? – сразу догадался я.

– Так точно! – бодро отрапортовал первый, высокий и подтянутый парень. – Меня зовут Гросовский Максим, пятый курс, на шестой перешёл. Я иду на красный диплом. Готов к любой задаче!

Какой боевой настрой, однако. Отличник, сразу видно. Такие всё знают из учебников назубок, а вот при живом пациенте порой теряются.

– Похвально, – кивнул я. – А вы?

Второй парень был худым и носил очки.

– Туров Тимур, – представился он. – Я только после третьего курса. Перевязки хорошо делаю.

Я кивнул и повернулся к девушке.

– А я Алина Старкова! – затараторила девушка, не дожидаясь вопроса. – Четвёртый курс закончила. Ой, я обожаю практику, с людьми общаться, особенно с бабушками, они такие милые, всё расскажут, я их слушать могу часами, и они меня любят, говорят: «Внученька, а можно я сразу на приём с вами, ну пожалуйста!»

Я едва успевал следить за её потоком речи. В ней энергии хватило бы ещё на трёх практикантов.

Так, картина ясна.

– Рад познакомиться, меня зовут Александр Александрович, – представился я. – Значит, так, Максим, ты идёшь в кабинет семнадцать на втором этаже, к врачу Шарфикову Станиславу Олеговичу. Он сейчас на вызовы поедет и покажет тебе, как это происходит.

Максим тут же кивнул. Стаса я вчера предупреждал, так что он был в курсе. А Татьяна Александровна… Надеюсь, лезть в это не будет.

– Алина, – продолжил я. – Ты сегодня иди в отделение профилактики. Будешь с пациентами беседовать, анкеты собирать. Тебе понравится.

– Ура-а! – просияла Алина.

– А ты, Тимур, – я посмотрел на третьего парня. – Сегодня останешься со мной. Учтите, каждый день у вас будут разные задания. Да, дневники практики сдайте мне, посмотрю объём, который вам всем надо пройти за это время.

Ребята сдали мне дневники и разошлись каждый в свой кабинет. Тимур зашёл ко мне и скромно сел на стул.

А мне позвонила Лиля.

– Что-то срочное? – взял я трубку. – Работы много.

– Скорее, неприятное, – вздохнула Лиля. – Облом с нашей квартирой.