Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 346 страниц)

Сюда бы Ягишну. Может она смогла бы прояснить, как развеять колдовство. Но у нас не было времени ждать, пока дочь Крачуна доберётся царского терема. Ступу она себе так и не сделала. Отложила на лето, как и переезд в новую избу. Вот только даже полёт от Белоярского леса до Тридесятого царства был бы непозволительной роскошью.

Действовать надо здесь и сейчас.

– Выпустите их, – велел я.

Застывшие у ворот ратники уставились на царя.

– Ты уверен в том, что говоришь? – после недолгой паузы тихо спросил меня Всеслав.

– Нет, – честно признался я. – Но сейчас мне это кажется лучшим выбором. Волкам куда-то очень надо и, сдаётся мне, спешат они не в лес. Причем спешит только Ратибор, – мой взгляд указал на волка покрупнее, – а его невеста просто увязалась следом, так как растерялась.

– И куда же ему надобно? – несмотря на то, что голос царя звучал всё также уверенно и властно, я ощущал проскальзывающую в нем тревогу.

– Есть лишь один способ проверить, – ответил я, вновь посмотрев в сторону ворот.

– Царь-батюшка, – быстро зашептал Светлан. – Надобно…

– Молчи, – отрывисто бросил владыка Тридесятого царства, после чего отдал приказ. – Отворить ворота.

Затылком я чувствовал на себе его тяжёлый взгляд. Всеслав поверил мне, и теперь нельзя обмануть это доверие.

Стоило воротам начать открываться, как волки тут же бросились туда. Первым нёсся Ратибор. Невеста следовала за ним с отставанием, словно не была уверена в том, что делает. Волки выскользнули за территорию терема, и со стороны ярмарки тут же стали доноситься удивлённые и напуганные возгласы.

Не теряя времени даром, я обратился соколом и поднялся в воздух. Забава без раздумий последовала за мной. Острое зрение хищной птицы без особого труда различало два волчьих силуэта среди толпы. Большинство людей были настолько увлечены весельем, что даже не обращали на хищников никакого внимания, видимо, путая их с собаками.

Волки же следовали к тому месту, где мы с Забавой прекратили поиски по солёным крошкам. Лошади тут же заволновались. В отличие от людей, хищников они чувствовали по запаху. Их тонкое обоняние и врождённый инстинкт жертвы было не так-то просто обмануть. Пара скакунов не выдержала и покатила сани прочь. Или нет?..

Я увидел, что на санях сидит женщина в тёплой одежде и правит лошадьми. Отъезжая от ярмарки, она то и дело оглядывалась назад, словно ждала кого-то. Так и оказалось: волк-Ратибор первым запрыгнул на сани и растянулся на них, вывалив язык. Женщина бросила взгляд через плечо, подстегнула лошадей, и те тут же ускорились.

Но невеста успела запрыгнуть следом за женихом. Замерев в нерешительности, она глядела то на волка, то на человека впереди. Женщина на облучке обернулась и, увидев волчицу, закричала на неё.

– Кыш отсюдова! Ты мне не нужна!

Голос показался мне знакомым.

Обогнав сани, я приземлился на середину дороги и принял человеческий облик, одновременно попросив лошадок остановиться. Животные послушались и сбавили темп, постепенно замедляясь. Несмотря на все усилия правящей ими женщины, сани замерли в паре метров от меня и Забавы, которая теперь стояла рядом.

– Ах ты!.. – начала было царевна, но я придержал её за плечо и обратился к вознице:

– Здравствуй, Млада, не чаял снова тебя увидеть.

– Леший? – в заплаканных глазах не так давно спасённой мной из-под снежного завала девушки отразилось удивление. – Что ты тут делаешь?

– Да так, – я медленно двинулся к повозке, – спасаю старшего царевича от… – мой взгляд упёрся в глаза виновницы срыва свадьбы. – А от кого я его спасаю, Млада?

– Не надо его спасать! – девушка заметно побледнела. – Лучше невесту эту его заберите. Она мне не нужна, а Ратибор – мой суженый!

– Ты что такое несёшь? – не выдержала Забава. – Кто ты вообще такая?

– А ты сама-то кто⁈ – вопросом на вопрос ответила Млада, которая нервничала так, что тряслась всем телом.

– Я – царевна Забава, сестра Ратибора, – гордо вскинула голову лешачиха. – Так что давай, расколдовывай моего брата и его невесту немедля!

Похитительница не знала, что сказать. Она, словно выброшенная на берег рыба беззвучно открывала и закрывала рот, таращась то на меня, то на Забаву.

– Млада, – пройдя мимо лошадей, я остановился перед девицей, – скажи мне, что случилось?

– Я… просто… мне… – из глаз девицы потекли слёзы. Она растерялась и не знала, что делать.

– Как-то не шибко она на колдунью похожа, – осторожно шепнула мне Забава.

– Потому что она никакая не колдунья, – уверенно заявил я. – Так ведь, Млада?

Девушка шмыгнула носом и закивала. Поглядев за её спину, я увидел, как со стороны ярмарки к нам во весь опор мчатся всадники. Млада тоже их увидела и затряслась ещё сильнее.

– Лучше бы тебе расколдовать царевича и его невесту, – посоветовал я. – Ты же знаешь, как это сделать?

Млада снова закивала и полезла в карман, откуда вытащила недоеденный рогалик и сосульку, которая не таяла в её руке. Девушка отбросила почти бесформенный кусок намокшей выпечки, а сосульку в нерешительности прижала к груди, словно сокровище. Волки тут же подошли ближе, но, в отличие от терема, сейчас они оба были спокойны, так как достигли источника зова.

– Эта вещица, – я смотрел на сосульку, – тебе её, случаем, не дедушка в белой шубе дал?

– Он, – Млада снова шмыгнула носом. – Я ему рассказала о любви своей несчастной, и он сказал, что поможет. Дал мне сосульку и велел загадать желание…

– И ты пожелала превратить моего брата в волка? – голос Забавы зазвенел от гнева.

– Я хотела лишь, чтобы он со мною был! – поспешно ответила Млада.

– Да с чего ему с тобою-то быть? – не отступала царевна.

– Потому как у нас дитятко будет! –выпалила Млада, а у Забавы от таких новостей отвисла челюсть.

– Дитятко, – эхом повторила она. – Как это?

– А вот так! – с гордостью произнесла Млада, поглаживая волка по голове. – Мы с Ратибором летом миловались и за руки держались! Вот я и понесла!

Забава, кажется, потеряла дар речи и теперь лишь ошарашено хлопала глазами. Я же удивляться не спешил.

– Летом, да? – переспросил я Младу, и та утвердительно кивнула.

– Как только листва зазеленела, – подтвердила она.

– Значит, ещё весной. Это, стало быть, месяцев шесть-семь, – я прищурился и поглядел на девицу. Сердце в её груди билось лишь одно, значит, варианта было два: либо беременность пошла не так, как планировалось, либо…

– Дитятко… – снова пробормотала Забава, покачивая головой. – Да как так-то?

– Действительно, Млада, – поддержал я царевну. – Как так-то?

– А вы не знаете? – удивилась девушка. – Если добрый молодец и красна девица друг друга любят да за руки держатся на заре, так у них дитятко и появляется. Мне матушка так говорила!

– Мне тоже, – пролепетала всё ещё не пришедшая в себя Забава.

Я же вздохнул и пробормотал себе под нос:

– И вот зачем нужны уроки полового воспитания. – Вслух же добавил. – Млада, а вы… спали вместе?

Девушка зарделась.

– Вот ещё чего! – смущённо выпалила она. – Негоже девице с молодцем рядом лежать до свадьбы!

Забава согласно закивала. У меня же от этого представления заболела голова. Но расслабляться было ещё рано.

– Млада, а ты за это время поправилась?

В этот раз девушка нахмурилась и отвела взгляд.

– Ну раздалась чуть-чуть в боках, – сердито сказала она. – Но немного совсем. Даже платья старые впору…

– Мне всё ясно, – уже уверенно вынес я свой вердикт. – Дитятки, Млада, появляются другим способом, и ты не понесла, иначе ходила бы уже с таким животом, что точно заметила бы.

– Но… – уверенность Млады резко улетучилась. – Матушка…

– Расколдовывай царевича, не то худо будет, – строго велел я, прервав девушку.

Тяжело вздохнув, она в последний раз взглянула на сосульку и сломала её пополам. Та тотчас растаяла и пропала. Ратибор и его невеста сбросили волчьи шкуры и стали сами собой. Они непонимающе оглядывались и переводили взгляды на всех присутствующих.

– Что тут творится? – спросил старший царевич, спрыгивая с саней и помогая спуститься молодой светловолосой девушке в богатых одеждах.

– Да так, – неопределённо ответил я, поглядывая на Младу. – Небольшое недопонимание.

К этому времени всадники во главе с царём Всеславом подскакали ближе и окружили сани. Воцарилась гнетущая тишина. Воины знали всех, кроме одной девушки, поэтому справедливо рассудили, что она всему виной. Обстановка накалялась ежесекундно.

– Спасибо, Млада, что помогла волков поймать, – громко сказал я, и, к счастью, Забава не стала вмешиваться. – Теперь езжай к дедушке, а то он гостинцев с ярмарки заждался, которые волки чуть не съели. – Мне пришлось повысить голос и выразительно глянуть на девицу, чтобы та сбросила ступор, откланялась и уехала на санях прочь.

Пусть она и наломала дров, но точно не заслужила наказания, которое уготовил для виновницы случившегося царь Тридесятого царства.

– Леший, – обратился ко мне Всеслав. – Что тут стряслось? Кто околдовал моего сына и его невесту?

– Один непростой старик в белой шубе, – без раздумий ответил я.

– И где же он? – царь привстал в стремёнах и огляделся.

– Где угодно, – я тоже посмотрел в заснеженную даль, среди которой мне на миг померещился образ усмехающегося Крачуна. – И хорошо бы, чтоб подальше отсюда…

11. Домой

Праздновать местный люд любил. К тому же зимой, когда не было работ в поле или в огородах. Посему свадебные гуляния и ярмарка длились весь день, всю ночь и дальше, но уже без меня. Под утро, попрощавшись с изрядно захмелевшим царём, молодыми и всеми гостями царского терема, я отправился домой. Забава решила остаться ещё на денёк, и винить её за это было нельзя – девушка не так давно стала лешачихой, поэтому человеческого в ней оставалось всё ещё много.

Пообещав царевне заглянуть в Валдайский лес, я сразу туда и отправился, чтобы разом покончить с основным делом. Потом же, если получится, мне хотелось отдохнуть от отдыха в слишком уж шумной, на мой взгляд, компании. Всё же мне больше по душе семейные или дружеские посиделки в тесном кругу тех, кого хорошо знаешь, а не пир на весь мир с песнями и плясками.

Сжимая в когтях мешок с гостинцами, я большим орлом парил над заснеженными просторами, наслаждаясь безмятежным видом. Как же же хорошо, когда ничего не заслоняет обзор. В моей прошлой жизни многие люди были уверены, что нет ничего лучше каменных джунглей. Я же всегда считал иначе и искренне не понимал удовлетворения многих видом из окна каменной высотки в другие окна точно такой же, когда можно видеть горизонт и красоту природы.

Вот и сейчас я никуда не спешил и глядел, как внизу под крылом проплывают островки деревень. Сейчас, когда почти все уехали на ярмарку, они казались пустыми, но всё же необычайно уютными. Вон, например, приземистый старичок топил баньку, а старушка вышла на крыльцо покормить верного пса, который тут же растянулся прямо на снегу, выпрашивая помимо лакомства ещё и ласки. Нагулялись эти двое ещё в молодости, а теперь куда больше ценили тишину и умиротворение.

Тоже что ли в баньку сходить?..

Но сначала дела, дела.

Валдайский лес стремительно приближался. Лишенный листвы, он укрылся белым снегом и мирно дремал, ожидая прихода весны. Всё в нём было чинно да ладно: тихо-мирно посапывали в берлогах медведи, лоси вальяжно разгуливали по сугробам, птички, что не улетели зимовать в тёплые страны, бойко скакали с ветки на ветку, роняя вниз пушистые снежинки, под которыми сновали взад-вперед лисы, выискивая добычу.

Немного полетав над лесом и уделив особое внимание той его части, что выросла на месте Чёрного, я уже собирался возвращаться домой, как вдруг увидел на снегу кошачьи следы. Они были слишком уж мелкими для рыси, ведь рысята рождаются в начале лета и к зиме уже довольно большие. Да и дорожка следов ровная. Может лиса или корсак? Снизившись, я пригляделся. Нет. Шли на коротких лапах и пушком на животе чуть замели следы, которые были определённо кошачьи. И где-то я уже такие видел…

Вновь набрав высоту, я полетел туда, куда вели небольшие отметины на снегу. В глаза сразу бросалось, что зверь избегал глубоких сугробов, старательно их огибая, что лишний раз натолкнуло меня на его сходство с Ганнибалом – тот тоже терпеть не мог снег и воду, неужели в наши края ещё один манул пожаловал? Эх, ужиться бы им с Ганей, иначе разнимать замучаюсь.

А может и нет, ведь запах искомый мною зверь оставлял немного другой. След привёл меня в северные предгорья, где в одной из расположенных на высоте трещин обнаружилось убежище, в которое вёл небольшой извилистый лаз. Внутри было темно, но я отчетливо слышал, как за каменной толщей бьется сердце. Судя по настороженному шипению, о моём присутствии тоже узнали.

– Здравствуй, хозяюшка. Выходи, знакомиться будем, – спокойно и мягко произнёс я.

Шипение стихло, но больше ничего не произошло. Лишь спустя пару минут из трещины донеслось осторожное шуршание.

– Не бойся, тебя никто не обидит, – приободрил я неожиданно робкую дикую кошку.

Это сработало. Вскоре из трещины появилась симпатичная мохнатая мордочка с внимательными жёлтыми глазищами. Совсем ещё молодая самка манула понюхала воздух рядом со мной, тогда как я отступил назад, давая ей больше пространства. Кошка немного посидела у входа, разглядывая меня. Её мысли путались и были столь же боязливыми, как и их хозяйка. Она, скорее всего, и не вышла из своего укрытия, если бы не уловила исходящий от меня запах сородича.

Осторожно, опасаясь спугнуть, я находил путь к сознанию самки манула. Чтобы ей было спокойнее, одновременно с налаживанием эмоционального контакта, я присел, становясь меньше, и опустил руку вниз, позволяя зверю её обнюхать. Параллельно с этим в моём сознании запоздало пронеслась мысль о том, что Ганя точно попытался бы оттяпать мне палец, а то и парочку. Но, к счастью, эта девочка была не такой кровожадной, как знакомый мне её сородич. Она медленно приблизилась, обнюхала мою ладонь и лизнула кожу.

– Давай на первом свидании так далеко не заходить, – я погладил кошку по голове.

Животное благодарно заухало, словно сова, и потёрлось о мою ладонь и в знак доверия, и чтобы оставить свой запах. Это вызвало у меня улыбку. Манулы не мурчат, как обычные домашние кошки, а выражают свою симпатию иначе.

– С тобой поладить куда проще, чем с одним моим знакомым котом.

Самка манула наклонила голову и вопросительно уставилась на меня.

– Какой он? – прочитал я её мысли. – Ну, – мне пришлось напрячься, чтобы не выставить Ганю в дурном свете перед дамой, ведь у той начался гон. – Храбрый, свирепый, когда надо. Ещё он хороший охотник.

Кошка прикрыла глаза и, подобрав хвост, поставила на него лапки.

– Слушай, – доверительно сказал я ей. – Давай полную биографию ты у него сама при знакомстве спросишь, хорошо? Основные качества я вроде как перечислил. Тебе недостаточно?

Ответом мне был звук, похожий на чириканье. Кошка дёрнула ушами и пошевелила усами, выжидающе глядя на меня. Как и все женщины, она была весьма любопытна.

– Да, – терпеливо ответил я на очередной её вопрос, – он достаточно пушистый и клыки у него внушительные.

Расспросы ожидаемо продолжились, а же старался отвечать кратко и по существу:

– Нет, паразитов не имеет. Да, чистоплотный. Моется по семь раз на день. Усы длинные. Не плешивый. Где живет? Ну, в большом дереве. Других кошек там нет.

Наконец, самка удовлетворённо кивнула – кавалер её устроил. Я же облегчённо выдохнул, так как никогда не планировал подрабатывать свахой. Опыт вышел весьма сомнительным, и повторять его не хотелось. Благо, всё вроде как прошло удачно. Мы с кошкой условились, что они с Ганей встретятся там, где Валдайский лес сходился с Белоярским, и познакомятся на нейтральной, так сказать, территории.

Закончив с делами, я вернулся наконец домой. Здесь всё так же пахло смолой, сухофруктами, сухими травами и свежим хлебом. Эта смесь запахов теперь ассоциировалась у меня с уютом во всех его проявлениях. И несмотря на то, что отсутствовал я всего ничего, ощущения были такими, словно гостил в Тридесятом царстве неделю.

Первым о моём возвращении прознал Пирожок. Стоило мне приблизиться к порогу, как верный пёс уже радостно залаял за дверью. Ему вторило ворчание Кузьмича, дескать, шляется этот хозяин дома не пойми где, а кто за порядком будет следить? Всё домовой, всё домовой!

– Не бухти, – с порога велел я Кузьмичу и всучил ему новенький веник.

– О! – тут же сменил гнев на милость старичок, беря в руки обновку. – Вот это дело! Благодарствую.

Я кивнул и выдал трущемуся об ноги Пирожку большую сахарную кость, которой пёс тотчас аппетитно захрумкал. Дуся, едва поняв, что всем дарят подарки, не сводила с меня любопытных глазок, получила косынку и принялась с радостным писком носиться по дому.

Поглядывающий на меня со шкафа Ганя обзавёлся пуховой лежанкой, которую тут же опробовал и остался доволен. Но именно для него сюрпризы не закончились, так что манул с поразительным для себя вниманием выслушал мои мысли касательно одинокой молодой кошечки и выдал своё молчаливое согласие на встречу.

Пока я ходил в баню, чтобы вручить Ваське расшитое полотенце, которое тот тут же повязал на пояс, на кухню спустилась Ягишна.

– Явился? – спросила она, старательно делая вид, что её абсолютно ничего не интересует.

Я решил поддержать эту игру, только лишь кивнул и уселся на лавку пить поданный Кузьмичом ароматный отвар. Колдунья помолчала, поёрзала на лавке, бросая на меня недовольные взгляды, после чего как бы между прочим поинтересовалась:

– Как всё прошло?

– Не без происшествий, – неопределённо отозвался я, – но в целом очень даже неплохо.

Ягишна насторожилась.

– Что-то серьёзное?

Покачав головой, я сделал небольшой глоток и прикрыл глаза.

– Да так, одна несведущая в колдовстве юная особа хотела приворожить старшего царевича, но обратила его в волка.

– Пф! – только и фыркнула Ягишна. – Дилетантка… – колдунья замолчала и задумалась. – А что значит это слово? – вслух спросила она и тут же сама себя перебила. – Не важно. И что дальше было?

– Виновная попросила прощения, расколдовала царевича и…

– Умерла страшной и мучительной смертью?

Пивший отвар рядом со мной Кузьмич аж поперхнулся.

– Ну что ты за баба-то такая⁈ – возмутился он. – Лишь бы сгубить кого!

– Просто шучу, старик, – Ягишна скривилась. – Успокойся.

– Успокоишься тут с тобой, – заворчал домовой.

Колдунья же проигнорировала его слова и снова обратилась ко мне.

– И что, – проворковала она, – погулял, спас царевича и домой? Обычный день для лешего Белоярского леса?

– Типа того. – Согласился я.

– И больше ничего не сделал? – продолжала допытываться колдунья, придвигаясь ко мне всё ближе. – Ничего-ничегошеньки?

– Почему не спросишь прямо? – вопросительно поглядел я на Ягишну. – Вижу же, что тебе любопытно…

– Так развидь, – тут же велела колдунья и демонстративно отвернулась.

– Ты как ушёл, она всё время такая, – шёпотом пожаловался мне Кузьмич. – Всю плешь мне проела… Да и не только мне. Даже Дуська за печкой всё время сидела, а мы с Пирожком в подполе спасались. Только кот из дома уйти додумался. Вот, незадолго до тебя вернулся. А эта, – он указал взглядом на колдунью, – всё не уймётся.

– Превратить бы тебя в кочерыжку, – Ягишна снова повернулась к нам и зло прищурилась.

– Силёнок не хватит, – невозмутимо ответил ей домовой. – А вот довести до кондрашки ещё как сможешь.

– Ты зачем ей подсказываешь-то? – удивился я.

В ответ домовой лишь усмехнулся в седые усы и сосредоточился на напитке. Ягишна же снова поёрзала на лавке, собираясь что-то сказать, но потом вздёрнула нос, встала и собиралась уйти, но увидела в моих пальцах нитку бус из красной яшмы. Взгляд женщины оказался прикован к украшению.

– Нравится? – спросил я с улыбкой.

Пусть и нехотя, с надутыми губами, но Ягишна всё же кивнула.

– Значит, угадал я с подарком, – не успели эти слова сорваться с моих губ, как женщина уже уселась мне на колени и убрала с шеи волосы, чтобы я сам надел на неё украшение. Отказ, судя по всему, не принимался, но мне было не сложно.

Стоило ожерелью оказаться на шее Ягишны, как она энергично встала, поцеловала меня в щеку и погладила красные камни кончиками пальцев. Яшма отлично гармонировала с её чёрными волосами, платьем и бездонными тёмными глазами. Судя по довольном виду, колдунье это тоже нравилось.

– Жаль, что такая красота добрее её не сделает, – буркнул Кузьмич, но обрадованная женщина не придала его словам значения.

– А остальным что купил? – спросила она, поворачиваясь ко мне.

– Пирожку косточку, Кузьмичу веник, – начал перечислять я, но колдунья тряхнула головой.

– Что для упрырихи и волчицы? – прямо спросила она, как-то подозрительно на меня поглядывая.

– Олесе брошку, а Варе гребень резной, – простодушно ответил я, чувствуя, как копаю себе яму.

– Брошку и гребень, значит, – повторила Ягишна, постукивая чёрными ногтями по алым камушкам. – Ладно, – неожиданно удовлетворённо произнесла она и вдруг вскинула бровь. – А Забаве что купил? – имя лешачихи колдунья произнесла без неприязни, так как относилась к ней, как к младшей сестре.

– Она сама себе всего накупила, – поделился я и заодно признался. – Ваши подарки тоже вроде как от нее.

Ягишна поморщилась, словно съела что-то очень кислое.

– Вот умеешь ты момент испортить, – пробормотала она.

– Так это же чистая правда, – без тени смущения произнёс я. – Ты не забыла, что лешим жалование не платят? Да и вообще, нам деньги ни к чему. А Забава – царская дочка…

– Вот с её отца жалование бы и требовал! – принялась поучать меня колдунья. – Сколько раз ты его царство спасал? А долг, как всем известно, платежом красен.

Я пожал плечами.

– Всеслав предлагал мне плату, но я отказался. Говорю же, лешему это ни к чему.

– Ты безнадёжен, Белояр, – выдохнула Ягишна, принимая поражение и поднимая руки. Впрочем, через мгновение она улыбнулась и добавила. – Но это, наверное, и делает тебя особенным.

Ещё раз чмокнув меня в щёку, колдунья отправилась наверх, по пути сунув себе подмышку замешкавшегося на лестнице Ганю. К моему удивлению, манул не сопротивлялся и лишь обречённо вздохнул, решив встретить свою судьбу быть поглаженным с молчаливым достоинством.

– Вот ведь девки, – покачал седой головой Кузьмич. – Сидела весь день кислая, а стоило безделушку получить, как вон, в припрыжку скачет и светится, аки искорка. – Он посмотрел на меня и предложил. – Может, баньку?

Несмотря на то, что я и сам хотел попариться, пришлось, скрепя сердце, отказаться.

– Давай лучше вечером. Я сейчас слетаю к волколакам, чтобы гостинцы передать Варе и Антипке, потом к Богушу и его дочкам, дальше осмотрю лес, а как смеркаться начнёт, наведаюсь на погост. После вернусь и сразу в баньку.

– Добро, – чинно закивал Кузьмич и шумно прихлебнул отвара.

Я попрощался и отправился по делам. Погодка стояла отменная и срезать путь сквозь лес не хотелось. Наоборот, у меня появилось желание сполна насладиться его безмятежностью и тишиной, поэтому я, забросив изрядно похудевший мешок на плечо, побрёл по протоптанной тропинке. Снег хрустел под моими ногами, а раскачиваемые ветром деревья скрипели в такт. Зимой лес пел иначе. Его мелодия больше походила на колыбельную: мерную, спокойную и убаюкивающую. В стылом воздухе неспешно кружились снежинки, прилипая к моему плащу и делая его белым, как и почти всё вокруг.

По пути мне встретилась речка. Чтобы не ходить далеко, я свернул к ней и отыскал ближайшую полынью. Стоило позвать, как на зов сразу же откликнулись дочки и внучки водяного.

– Богуш что, снова спит? – спросил я их.

Девицы заулыбались и закивали. Зимой на поверхности чувствовали они себя не очень, мерзли, шмыгали покрасневшими носами и стучали зубами. Долго мучить их я не стал и передал гостинцы: Богушу хреновуху, а самим девчонкам сладости. Обрадованные русалки поблагодарили меня, и ушли под воду, тогда как мне ещё предстояла дальняя дорога.

Нагулявшись вдоволь, я всё же шагнул через лес и оказался у деревни волколаков. Этим холод был не страшен, но зимой они предпочитали сидеть дома и не высовывать на улицу носы без особой необходимости. А такая, как выяснилось, имелась. Заспанный Седогривый сначала ворчал на меня минут пять, а потом всё-таки сказал, что Варя ушла искать Антипку в ближайшую к лесу деревню, ту самую, где ребята хотели покататься на санках во время вызванной Крачуном пурги.

Я мог бы оставить подарки в избе Варвары, но, вспомнив недавние события в том месте, куда она с братцем отправилась, решил проверить, всё ли у них хорошо. Оставив Седогривого досыпать, я переместился на окраину леса и дальше полетел орлом. В этот раз обошлось без набегающих из-за горизонта тёмных туч, но отчего-то у меня на сердце было неспокойно.

Когда впереди показались припорошенные снегом домики, мне в глаза сразу же бросился разгуливающий между ними старик в белой шубе…