Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 346 страниц)

Глава 13

Я уже привык, что каждую секунду жизни на меня сыпется новая проблема. Может, у тела Сани Агапова способность такая – притягивать проблемы? Зачастую даже слишком абсурдные.

Как, например, сейчас. Химическая катастрофа, отлично.

– Можно чуть больше конкретики? – попросил я Лену.

Химическая катастрофа, и у меня даже вариантов пока не было о произошедшем. В моём прошлом мире использовался термин алхимическая атака или алхимическая катастрофа.

– Я градусник разбила, – упавшим голосом ответила медсестра. – Обрабатывала, как обычно. И… он выскользнул, об край раковины, на пол. Я не знаю, что теперь делать! Надо приём отменять! Надо всех эвакуировать.

– Так, стоп, зачем всех эвакуировать? – удивлённо уточнил я.

– Ну как же, ртуть… – пояснила Лена. – Это же кошмар!

Я выдохнул с облегчением. Уже не знал, что и думать.

– Лена, всё решаемо, – мягко проговорил я. – Ртутные градусники уже давным-давно не делают.

Этот вопрос я изучал отдельно. А ведь в этом мире каких-то лет пять-шесть назад действительно делали с ртутью. А это очень опасное вещество, пары которого могут вызвать отравление.

– Как не ртутные? – переспросила Лена. – Там серебристое вещество, которое скаталось в шарики. Это абсолютно точно ртуть!

– Нет, это галинстан, – пояснил я. – Сплав галлия, индия и олова. Он очень похож на ртуть внешне. Серебристый, жидкий при комнатной температуре. Образует такие же шарики. Но это не ртуть.

Лена неуверенно поморгала.

– Правда? – переспросила она.

– Конечно, – кивнул я. – Ртутные градусники запретили использовать в медицинских учреждениях ещё несколько лет назад, они слишком опасные. Теперь все градусники с галинстаном.

Медсестра ещё на пару мгновений задумалась.

– Но ты же знаешь, какое у нас оборудование, – возразила она. – Не удивлюсь, если в кабинетах градусники, которые не менялись с пятидесятых годов прошлого столетия.

И это резонное возражение. Я бы тоже не удивился, будь это так.

– Но градусник в свой кабинет я покупал сам, – улыбнулся я. – У нас всё даже круче: мне градусник в принципе не достался. А температуру людям надо как-то мерить.

Тогда-то я и изучил тему градусников этого мира.

Лена наконец-то выдохнула и расслабилась.

– И этот галин-стан, он безопасен? – с интересом спросила она.

Странно, что этого не проходят в медицинских колледжах. Хотя я в принципе не знаю, какие тут программы обучения.

В моём мире медицинский – это был кладезь знаний абсолютно по всем темам, хоть как-то связанным с медициной.

– Он не ядовитый, – спокойно объяснил я. – Состоит из 68,5% галлия, 21,5% индия и 10% олова. Жидкий при температуре выше минус девятнадцати градусов. Безопасный для человека. Не испаряется при комнатной температуре, в отличие от ртути. Он имитирует ртуть, но при этом безопасен. Но шарики образует точно такие же, тут ты права.

– Значит, мы спасены, – выдохнула Лена. – И не отравимся.

– Но градусник убрать всё-таки нужно, – улыбнулся я. – Из соображений чистоты. Идём.

Мы вернулись в кабинет.

На полу действительно лежал разбитый градусник. Стеклянный корпус был расколот на несколько кусков. Рядом лежали серебристые шарики галинстана. Десятки.

Я присел на корточки и внимательно осмотрел пол.

– Хоть галинстан и не ядовит, убирать его мы всё равно будем по правилам, – заявил я. – Сейчас покажу.

Всё необходимое было в кабинете. Резиновые одноразовые перчатки, пластиковый пакет с застёжкой, лист бумаги, скотч, влажные салфетки и фонарик. Точнее, фонарик на телефоне, но сойдёт.

Лена с удивлением смотрела на все эти приготовления. Я надел перчатки и приготовился к уборке.

– Первое, – начал я. – Нужно собрать крупные осколки стекла. Аккуратно, чтобы не порезаться. Складываем в пакет.

Одновременно я делал то, что говорил.

– Второе, – продолжил я. – Собираем крупные шарики галинстана. Для этого используем лист бумаги как совок.

Взял лист бумаги, согнул его пополам, подвёл под крупный шарик. Шарик скатился на бумагу, и я ссыпал его в пакет.

Лена внимательно следила за каждым действием.

– Третье, – продолжил я. – Собираем мелкие шарики. Для этого используем скотч.

Оторвал кусок скотча, приложил липкой стороной к полу. Мелкие шарики прилипли к скотчу. Всё тоже сложил в пакет.

– Напоследок ещё осмотрим пол с помощью фонарика, – заявил я. – Мы могли пропустить мелкие шарики галинстана.

Несколько шариков я действительно пропустил. Утилизировал и их. Затем протёр пол влажной салфеткой, положил в пакет и её, и перчатки. Пакет закрыл на застёжку.

– Давай выкину, – предложила Лена.

– Всё не так просто, – остановил я её. – Хоть вещество и не ядовитое, но в мусорку его нельзя. Надо утилизировать в специальный контейнер для утилизации. Они обычно в хозяйственном отделе. Идём.

Я уже знал, где в поликлинике хозяйственная служба. Приходилось с ней сталкиваться, когда мою дверь украсили надписью красной краской.

Кстати, пока что новых угроз и конфет с начинкой больше не поступало. Как-то успокоился мой недруг. Или же это были разные личности? Пока непонятно.

Знакомый уже работник хозяйственной службы со своими густыми бровями привычно сидел на диванчике.

– У вас есть контейнер для утилизации градусников? – обратился я к нему.

– А што шлушилось? – поинтересовался он.

Точно, я и забыл, как сильно он шепелявит.

– Градусник разбил, – пояснил я то, что и так было очевидно.

– Шлохо, – вздохнул мужик. – Шейчас.

Он достал красный пластиковый контейнер с крышкой. «Отходы класса Г». Я положил туда свой пакет и закрыл крышку.

– Спасибо, – кивнул ему.

– Шадписей больше не было? – спросил тот.

– Пока что нет, – хмыкнул я. – Если что – я вас позову.

Тот серьёзно кивнул и снова уселся на диван. В прошлый раз ему достались пирожки, которые мне принесла пациентка. Наверное, он поэтому так рвался снова мне с чем-нибудь помочь.

Вообще пациенты регулярно несли мне шоколад, конфеты, банки с кофе. Часть забирала Лена, остальное я складировал в кабинете. Надо будет раздать коллегам, мне-то шоколад нельзя. А кофе можно, но я уже стал гурманом по этому вопросу. Растворимый уже казался чем-то не тем.

Мы вернулись в наш кабинет.

– А куда потом их увозят? – поинтересовалась Лена.

– В Саратов, думаю, – ответил я. – Это называется демеркуризация. На завод какой-нибудь.

– Поняла, – кивнула медсестра. – Слушай, извини, что запаниковала. Я просто растерялась.

«Химическая катастрофа», я это теперь нескоро забуду.

– Ничего, – улыбнулся я. – Давай приём начинать.

Включил компьютер, зашёл в МИС. Ну всё, обычный рабочий день. Если у меня вообще такие бывают.

Одним из первых сегодня был записан Дергач. Я отправлял этого пациента к гематологу на прошлой неделе в связи с плохими анализами крови. У него была сильно выраженная тромбоцитопения. Я подозревал, что это было связано с его прошлым. Он участвовал в ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС, и радиация могла повлиять на его здоровье.

Вообще про эту катастрофу пришлось тоже изучить довольно много материала. В моём мире такого и близко не было. Катастрофа, похоронившая целый город и создавшая зону отчуждения. Кошмар.

– Здравствуйте, доктор, – Дергач зашёл в мой кабинет, отвлекая меня от мыслей. – Вот, вернулся.

– Выписку привезли? – спросил я.

Он кивнул и протянул мне лист бумаги с осмотром. Так-так, и что тут?

Заключение врача-гематолога Черкашиной Е. К. «ПАЦИЕНТ ОТПРАВЛЕН НЕОБСЛЕДОВАННЫМ».

Чего-чего? Я же отправлял Дергача со всеми анализами. Коагулограмма, общий анализ крови, тромбоциты по Фонио, Д-димер. Всё что мог.

Я принялся читать дальше. «Для постановки диагноза требуется провести следующие исследования: Волчаночный антикоагулянт, фактор Виллебранда, антитела к кардиолипину IgG, IgM, антитела к бета-2-гликопротеину, антитромбин III, протеин C, протеин S, гомоцистеин, агрегация тромбоцитов с АДФ, коллагеном, Ристомицином».

Эти анализы не делали у нас в поликлинике. Более того, не уверен, что их и платно-то можно сдать.

– Больше гематолог ничего не сказала? – спросил я у пациента.

– Нет, сказала, что без этих анализов она не может понять, что со мной, – вздохнул тот. – Я даже в Саратове в Инвитро ходил, там делают только часть этих анализов. И деньги огромные надо заплатить за это…

– Я разберусь, – заявил я. – Ждите здесь.

Так, ерунда какая-то. Отправляю пациента к узкому специалисту, и в итоге получаю вот это. Сам я не мог помочь пациенту: моего уровня праны не хватало, чтобы разобраться с кровью. Это уже очень сильная поломка.

Первым делом пошёл в регистратуру.

– Чем-то помочь? – как обычно, смущённо спросила Виолетта.

– Да, мне нужно связаться с гематологом Черкашиной из нашей саратовской поликлиники, – отозвался я. – Есть её номер рабочий?

– Сейчас найду! – засуетилась Виолетта.

Она бросилась к компьютеру, затем поискала в какой-то тетрадке и нашла мне номер. Я набрал его со стационарного.

– Черкашина Екатерина Кирилловна, врач-гематолог, слушаю вас, – раздался ещё более надменный голос, чем у Карины Вячеславовны.

А я не думал, что бывает голос более надменный.

– Это врач-терапевт Агапов из Аткарской районной поликлиники, – представился я. – Я отправлял к вам пациента Дергача с тромбоцитопенией. И вы отправили его назад, без рекомендаций.

– А, снова терапевт из Аткарска, – протянула Черкашина. – Значит так, без обследований я не смогу поставить пациенту диагноз, ясно вам⁈

Очень интересно.

– Во-первых, не повышайте на меня голос, – холодно сказал я. – Во-вторых, я отправил пациента с анализами. А то, что перечислили вы – это издевательство. Такое у нас не делают.

– Это не моя проблема, – и Черкашина положила трубку.

Шикарно, просто шикарно. Ещё один человек, с которым предстоит разобраться. Галочку поставил.

Но сначала надо решить проблему пациента. И я отправился к Лавровой.

Застал её, как обычно, в кресле, с кофе и пряниками. Нет, в самом деле, она вообще может встать с этого кресла?

– Что-то случилось? – удивлённо посмотрела она на меня.

Ага, соскучился уже, сил просто нет. Я коротко рассказал ей о проблеме с пациентом. Она отреагировала очень спокойно.

– На Черкашину мне уже давно терапевты жалуются, – кивнула она. – Она всегда так делает. Перестраховывается, наверное. А что пациентам делать – её не волнует.

Я её переучу, так точно оставлять нельзя. Но позже.

– Что посоветуете? – спросил я. – Не могу же я просто забить на пациента.

– Вы отправьте его к другому гематологу, в клинику гематологии на Стрелковой дивизии, – предложила Тамара Павловна. – Там его примут с обследованиями, которые у нас не делают. Только там лично договариваться с врачом нужно, Тарасовой Оксаной Юрьевной. Сейчас номер напишу.

Она написала мне на какой-то жирной бумажке номер и протянула мне. Не привыкать, первое время все вещи Сани Агапова выглядели таким же образом. Словно он вытирал руки обо всё подряд.

– Спасибо, – кивнул я.

Звонить решил из коридора, чтобы не разговаривать при пациенте. Тарасова взяла трубку почти сразу.

– Гематолог Тарасова, слушаю, – она проговорила это очень быстро, явно была занята.

– Агапов, врач-терапевт из Аткарской РБ, – я тоже постарался не тратить много времени. – У меня пациент с тромбоцитопенией…

– Пишите направление 057-у – и ко мне, я разберусь, – быстро отозвалась она и скинула звонок.

Отлично! По сравнению с Черкашиной просто небо и земля.

Я вернулся в кабинет и объяснил Дергачу наш новый план. Затем мы заполнили новое направление, и он пообещал съездить завтра же.

– Странная, конечно, эта Черкашина, – поделилась своим мнением Лена, когда Дергач вышел. – Что за список анализов такой…

– Я это спрошу у неё лично, – хмыкнул я в ответ.

Лена с удивлением посмотрела на меня.

– В смысле? – спросила она.

План созрел у меня в голове за пару минут. Я уже давно собирался к пульмонологу с собственной бронхиальной астмой. Сам я вылечить себя всё ещё не мог, хотя приступы и стали гораздо реже. Но по бюрократическим порядкам этого мира у пульмонолога мне надо было появиться, чтобы заказать самому на себя льготные препараты. А это существенная экономия, денег по-прежнему не очень много.

– Запиши меня на пятницу к пульмонологу, возьму день отпуска за свой счёт, – распорядился я. – Заодно и с Черкашиной поговорю.

А ещё можно снова навестить родителей. Столько зайцев одним махом!

Лена записала меня ко врачу на пятницу. Так, завтра же надо разобраться, как брать день отпуска. И сдать анализы, таковы правила.

Остаток приёма прошёл по стандартной схеме. Первички, повторки, комиссии. Уже на автомате.

После приёма я отправился в отделение профилактики. Надо было определить, в какой день на этой неделе читать лекцию. А заодно и взвеситься.

В кабинете я застал и Ирину Петровну, и Вику. Последняя смущённо кивнула, но при Ирине Петровне ничего говорить не стала.

– Доктор, вы как раз вовремя, нам надо обсудить расписание, – заявила Ирина Петровна. – Вике надо анонсировать новую лекцию уже.

– Секунду, только взвешусь, – отозвался я.

Разулся, встал на весы. Сто тридцать три килограмма. Ещё минус два! Иду в верном направлении, медленно, но верно.

Обулся и сел за стол.

– Так, я считаю, что нужно закрепить дни для каждого лектора, – заявила Ирина Петровна. – Тейтельбаум взял себе в итоге среды, сказал, что ему так удобнее. Завтра он читает первую свою лекцию, приходите его поддержать. Вам какой день удобнее?

Вот это напор!

– Мне не подходит фиксированное расписание, – спокойно ответил я. – Во-первых, у меня плавающий приём. Есть дежурства в стационаре, есть дополнительные дела. Мне удобнее назначать себе день каждую неделю.

Ирина Петровна резко поджала губы.

– Но для слушателей будет удобнее, если день будет фиксированный, – упрямо заявила она.

– Я понимаю, но всё-таки в первую очередь должно быть удобно мне, – пожал я плечами. – На этой неделе мне подходит четверг.

Ирина Петровна скрестила руки на груди.

– Вообще-то… – начала она.

– Вообще-то я главный по школе здоровья, – напомнил ей я. – И такие вещи я могу решать сам. Так что оставим так, как предложил. Вика, на этой неделе готовь мой анонс на четверг. Тему скажу тебе завтра.

Вика кивнула.

– Мне кажется, Александр Александрович прав, – тихо проговорила она. – Лучше гибкое расписание, чем сорванные лекции.

– Разумеется, он прав, – пробурчала Ирина Петровна. – Ладно, пусть будет так. Какие ещё распоряжения, Александр Александрович?

Обиделась непонятно на что. Сложный у неё характер всё-таки. И история про её мужа, рассказанная Викой, совершенно не оправдывает.

– Школа здорового питания с мастер-классом, школа ЛФК с занятиями для спины, школа сахарного диабета, – перечислил я. – Идей много, просто пока что никак не могу найти время и всё это организовать.

– Ирина Петровна, а мастер-класс по кулинарии – звучит интересно, – заметила Вика. – Может, удастся договориться с кухней, и в выходной день…

– По-моему, глупости, – фыркнула Ирина Петровна.

– А по-моему – нет, – отрезал я. – Вика, отличная идея, я поговорю с кухней.

Тем более что на кухне теперь работает моя пациентка. Которую я сам туда и устроил.

Разобравшись с отделением профилактики, я вернулся к себе в кабинет. Так, дальше по списку дел позвонить Агишевой, узнать, когда у меня следующее дежурство.

Я набрал номер заведующей терапией, она ответила почти сразу.

– Агапов! – воскликнула она. – А я думала, надоело вам дежурить.

– Вовсе нет, – доход от дежурств был весьма ощутимым. – Хотел спросить, есть ли места на этой неделе.

– Сейчас, – она зашуршала листами блокнота. – Со среды на четверг подходит?

Идеально. В среду послушаю первую лекцию Тейтельбаума, а к четвергу подготовлю свой материал.

– Ставьте, – отозвался я. – Спасибо большое.

– Вам спасибо, – хмыкнула Агишева.

Рабочие вопросы были решены. Я глянул на часы – половина седьмого.

– Так, я сейчас пойду на квартиру, раздам кошек, – сказал я Лене. – Давай тогда в восемь встречаемся в «Инь-Яне».

– Договорились, – кивнула медсестра.

Мы вышли из поликлиники вместе и разошлись в разные стороны. Пора снова становиться котонянем.

Добрался до своей квартиры, открыл дверь. Меня встретил хор мяуканья. И аромат… снова незабываемый.

Что ж, надеюсь, я не сильно им пропитаюсь. Не самый лучший запах для похода в ресторан. Проверил миски, еда и вода были. Значит, Ирина приходила сегодня и вечером, снова накормила всех.

Итак, приступим к котораздаче. Первой за котом явилась Савчук. Она держала в руках переноску, явно купленную только что.

– Добрый вечер, – ситуация её явно смущала. – Я вот за кошечкой.

– Проходите, – пригласил я.

Савчук неуверенно шагнула в прихожую.

– И всё-таки что это за квартира? – поинтересовалась она. – Что здесь происходит?

– Это не важно, – я по-прежнему не хотел распространяться о том, что такое вот состояние служебной квартиры. Просто потому, что это был мой козырь. – Давай лучше твою красавицу ловить.

Рыжая кошка с белым воротником была поймана довольно быстро.

– Обязательно отнеси её к ветеринару, – предупредил я. – У меня не было сил, средств и времени всех их осматривать.

– Конечно, – закивала Елизавета, влюблённым взглядом рассматривая свою кошку. – А как назвать?

– Не знаю, – пожал я плечами.

Кто знает, какие в этом мире модные кошачьи имена есть. Пока я знал только двух котов, Адвоката и Графа.

– Рыжик? – начала предлагать Савчук. – Лиса? Мила? Персик?

На последнем варианте кошка громко мяукнула. Отлично, имя утверждено.

– Значит, Персик, – улыбнулась Савчук. – Спасибо, Саша. Можешь заходить к ней в гости, если захочешь.

Она смущённо опустила глаза, попрощалась и вышла из квартиры. Такое чувство, что она звала в гости вовсе не к Персику.

Следующим в котоочереди был Костя. Он принёс картонную коробку и забрал маленького полосатого котёнка. Мальчика.

Затем Виолетта. Забрала себе чёрную кошку, которую назвала Тьмой. Необычное имя, но я не спорил с потенциальными хозяевами. Я только осчастливливал их кошками.

Больничная Лена взяла себе чёрную кошку с белыми лапками и назвала её Багирой. Затем позвала меня в кино, но пришлось ей снова отказать, на вечер были другие планы.

Затем пришли две пациентки и тоже забрали себе по питомцу.

Кошек заметно поубавилось, осталось всего одиннадцать. Отдам второй Лене вечером – и станет десять. Для первого дня очень даже неплохо.

Закрыл квартиру и отправился в Инь-Янь.

С Леной мы посидели очень хорошо. Разговаривали о работе, о котах, о жизни. Я был очень рад, что именно она стала моей медсестрой. Прошлое недоразумение с прошлым Саней было окончательно забыто, и теперь мы стали отличной командой.

Посидели примерно час, потом зашли снова в мою квартиру за Лениным котёнком. Я проводил её до дома и отправился к себе.

Теперь половина женского коллектива поликлиники знает, где я живу, забавно.

Домой вернулся к девяти вечера. Гриша уже был дома, мрачно смотрел на потолок, лёжа на раскладушке.

– Привет, – окликнул я его. – Ну и день сегодня, расскажу – не поверишь.

– Привет, – буркнул Гриша. – Потом расскажешь.

Ну что опять случилось?

Я разделся и прошёл в комнату.

– Ну в чём опять проблема? – вздохнул я.

Гриша тяжело вздохнул.

– Уволят меня, походу, – заявил он.

Один день только прошёл, ну вот как мой друг умудрился накосячить⁈

Глава 14

Я приготовился к новому удивительному рассказу о похождениях Гриши. В его арсенале уже: попытаться увести девушку у местного гопника и нарваться на стрелку с ним, спалить сковороду дотла, прятаться от родителей. Что на этот раз?

– Что ты натворил? – вздохнул я.

– А вот почему ты сразу спрашиваешь так, словно это я виноват? – обиженно спросил Гриша. – Может, всё вообще не из-за меня в этот раз.

Я красноречиво на него посмотрел, и он отвёл взгляд.

– Ну ладно, на этот раз из-за меня, – кивнул он. – Но я вообще не специально!

– Рассказывай, – вздохнул я.

– В общем, вышел я в первый рабочий день, – начал Гриша. – Всё нормально было. С утра всех по пропускам пустил, всё вообще отлично сделал. Прям как надо. Такой я молодец, хороший охранник…

– Гриша! – поторопил я его. – У меня нет времени до завтра твои эти рассказы выслушивать, правда.

– Сорян, – виновато опустил глаза друг. – Короче, была большая перемена. И ко мне прям несколько старшеклассников подходят такие. Ну, одиннадцатый класс. «Пусти покурить». Ясное дело, я не пустил.

– Ну и правильно, – развёл я руками. – Какое курение у школьников ещё?

– Да им восемнадцать всем троим оказалось, они даже паспорта показали, – вздохнул Гриша. – Но меня это не убедило. Я всё равно не пустил. Во-первых, нечего курить прямо посреди учебного процесса. Во-вторых, они всё равно ещё школьники.

Гриша ненадолго замолчал и снова мрачно посмотрел в сторону. А я пока что вообще не видел проблемы. Да, в восемнадцать лет можно курить, но точно не стоит это поощрять в школе.

– В общем, они сказали, что прошлый охранник их всегда пускал, – заявил Гриша. – И что они нажалуются на меня завтра директору, и он меня уволит.

– Гриш, ну это ерунда какая-то, – не выдержал я. – Никто тебя за такое не уволит, пусть жалуются сколько хотят, ты всё правильно сделал.

Друг посмотрел на меня с надеждой.

– Думаешь? – переспросил он. – Я вот сомневаюсь. Вообще боюсь завтра в школу идти.

Как ребёнок опять, вот правда.

– Давай так, – улыбнулся я. – Завтра пойдём на твою работу вместе, просто выйдем пораньше, чтобы я до своего приёма успел. И первыми поговорим с директором. Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что твои школьники пойдут к нему с таким вопросом. Скорее всего, просто тебя пугали. Но мы всё равно подстрахуемся.

– Ты правда пойдёшь со мной? – обрадовался друг.

– Правда, – хмыкнул я. – Куда ж ты без меня.

Гриша разом повеселел и принялся скакать по комнате.

– Спасибо! – воскликнул он. – Ты не представляешь, как много для меня это значит!

Бестолочь. Но куда его девать, друг предыдущего Сани – автоматически мой друг. Хотя это правило относится только к лохматым Гришам.

Я приготовил нам ужин, обрадованный Гриша рассказал о своей работе. Я в ответ поведал о котораздаче, чем очень повеселил друга.

После ужина Гриша сразу лёг спать, а вот мне не спалось. Наконец-то руки дошли до коробки конфет, которая стоила Савинову зуба. Так, посмотрим.

Одну конфету он выкинул, в которой была гайка. А есть ли нечто подобное в других конфетах?

Я принялся методично разрезать их ножом. Нет, все остальные были чистые. Обычные конфеты.

Может, то вообще не конфета была, а замаскированная гайка? Или это реально брак с завода? Но как тогда конфеты попали мне на стол? Слишком много непонятного в этой конфетной истории.

Главное – гайки были не во всех конфетах. Так что если это было сделано специально – человек жутко подлый. Я мог кого угодно ими угостить! И кто-то сломал бы себе зуб на месте Савинова. Девушка, пожилая женщина… И этот анонимный недоброжелатель настолько наплевательски ко всем относится?

Или расчёт был на то, что предыдущий Саня был настолько сладкоежкой, что съел бы все конфеты сам, причём мигом. Тогда ещё более-менее логично.

В любом случае пока что этот недоброжелатель притаился. И пусть так оно и будет.

Я выкинул распиленные конфеты, есть их всё равно не собирался. И сам отправился спать.

Утром Гриша, несмотря на весь вчерашний разговор, заметно паниковал. Даже завтракать отказался, лишь напряжённо смотрел, как я ем творог.

– Пойдём, а то опоздаем! – бесконечно повторял он.

– Да не опоздаем мы, – отмахнулся я. – Времени ещё полно.

В итоге всё равно вышли раньше, чем я планировал. К счастью, директриса уже оказалась на месте. Такой же трудоголик, видимо.

Это была довольно молодая женщина лет тридцати пяти, с коротко подстриженными тёмными волосами и прямой чёлкой. Одета она была в модный костюм.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я врач-терапевт из поликлиники, по совместительству друг Григория, вашего нового охранника.

Она заметно удивилась от такого длинного приветствия.

– Здравствуйте, – чуть с запозданием кивнула она. – Кристина Владимировна, директор школы. Чем могу вам помочь?

Я подтолкнул Гришу, чтобы тот изложил суть проблемы. Он нерешительно шагнул вперёд.

– В общем, вчера одиннадцатиклассники, Старовойтов, Кузнецов и Митрошин, попросились выйти покурить на перемене, а я их не пустил, – скороговоркой пробубнил Гриша.

Директор резко нахмурилась.

– Им есть восемнадцать лет, – заявила она. – Так что вы не имели права их не выпускать из школы на перемене, у нас тут не тюрьма.

Ну вот, я же говорил, что всё будет хорошо… Стоп, ЧТО? Это я или весь мир сошёл с ума?

– Кристина Владимировна, с вашего позволения, вы не правы, – заявил я. – Даже несмотря на то, что им восемнадцать лет, курение – это зло. И школа не должна поощрять подобное.

– Но они имеют полное право курить, так что не вижу проблемы, – заявила директор.

Правильно, давайте ещё в буфете сигареты продавать им начнём.

– Курение – отвратительная пагубная привычка, – заявил я. – Школа должна бороться с этим всеми силами. Чтобы, вступая во взрослую жизнь, вчерашние школьники больше никогда подобным не занимались. И у меня к вам есть предложение. Я заведую школой здоровья в аткарской поликлинике. Предлагаю провести ученикам старших классов лекцию на тему вредных привычек.

Директор задумчиво поправила волосы.

– Лекцию? – переспросила она.

– Да, – кивнул я. – Бесплатно, на добровольных началах. Расскажу, к чему приводит курение. И отучим вообще одиннадцатиклассников думать про сигареты. Поверьте, я умею быть убедительным. И это мероприятие явно придётся по вкусу районной администрации, например.

Тут Кристина Владимировна заметно оживилась. Я попал в точку. Молодая директор, ей было очень важно произвести правильное впечатление на вышестоящее руководство. И подобное мероприятие явно пойдёт ей на пользу.

– А ведь усиленная профилактическая работа – это то, что нужно, – кивнула Кристина Владимировна. – Вы правы. Оставьте свой номер телефона, мы с вами договоримся о дате на следующей неделе. Григорий, а к вам никаких претензий. Я погорячилась, говоря, что вы не имеете права поступать подобным образом.

Ещё как погорячилась. Я бы сказал, что в корне была не права. Но зато теперь аудитория моей школы здоровья ещё больше расширится. Школьникам будет полезно узнать материал моей лекции.

Мы обменялись телефонами, и с Гришей вышли из кабинета.

– Вот, здесь я работаю, – гордо показал он свой пропускной пункт. – Сейчас в форму переоденусь, и всё. Слушай, спасибо тебе огромное! Без тебя я не знаю, что и было бы.

– Ничего бы не было, директор изначально не права, – отмахнулся я. – Но я предложил прочитать лекцию, потому что хочу делать людей здоровыми. И школьников тем более. Так что пусть бросают эту привычку. А ты молодец, так и продолжай. Нечего им между уроками дымить бегать.

Мы попрощались, и я отправился в поликлинику. Домой попаду теперь только завтра вечером, сегодня дежурство в стационаре.

Лена уже была на месте, привычно что-то писала в журналах. Ещё один трудоголик.

– Доброе утро, – поприветствовал её я. – Как твоя первая ночь с котёнком?

– С Дымком, – поправила меня Лена. – Отлично. Купила ему всё необходимое, спал хорошо. Сегодня после работы у нас запланирован поход к ветеринару.

– Отлично, – я был рад, что котёнок попал в хорошие руки.

Хотел ещё что-то спросить, но в кабинет ворвался красный от возмущения Жидков.

– Приехали, – заявил он. – Это полная жопа, как вы, молодежь, говорите.

Да никто так не говорит.

– Что случилось? – вздохнул я.

Обилие полных жоп в моей жизни зашкаливает, не понимаю, зачем прошлому Сане нужен был порносайт. Тут и в жизни задниц полно.

– Нам не выплатили деньги за комиссии той недели, – трагично отозвался инфекционист. – Вчера должны были – и ничего.

Я открыл в телефоне приложение банка и посмотрел свой баланс. И правда, денежных поступлений за комиссии не было. А я замотался. И не заметил сразу.

– В бухгалтерию надо, – заявил я.

Жидков фыркнул.

– Я у них был! – отозвался он. – Они сказали, что по распоряжению главврача не перечислили. Мол, денег пока нет.

Шикарно. Новый удар от Власова. В большей степени по мне, хотя он и от чужих денег нос не воротит, ему всё равно что забирать.

Как же он надоел, вот просто сил нет.

– Понятно, – задумчиво протянул я.

Инфекционист был мрачнее тучи.

– Что понятно? – сердито переспросил он. – Только-только система наладилась, и вот, опять.

– Значит, остановим временно всю систему, – заявил я.

Теперь Жидков посмотрел на меня с удивлением.

– Как это? – переспросил он.

– Не будем проводить комиссии, и всё, – объяснил я. – Если люди будут спрашивать, как и что – отправляй прямиком к Власову. Мол, распоряжение главврача.

– Но это же наша работа, – возразил тот.

– Работа – это когда за неё деньги платят, – возразил я. – А раз не платят – это волонтёрская помощь. А у меня на это времени нет, да и у вас тоже.

– Ну ты мистер конгениальность, как вы, молодежь, говорите, – восхитился Жидков.

Опять-таки – никто так не говорит.

– Значит, договорились, – подытожил я. – Комиссии пока не проводим, всех отправляем к Власову.

Даже интересно, сколько он так продержится. В любом случае на каждый свой удар он будет получать ответный. Посмотрим, кто устанет первым.

Довольный Жидков ушёл, а вместо него в кабинет зашла процессия из Татьяны Александровны и Кристины. И что это за проходной двор у меня снова с утра?

– Доброе утро, – сухо поздоровалась со мной Татьяна Александровна.

Кристина вообще сделала вид, что меня не заметила. Ещё бы, после их разоблачения с дневником в пятницу. Вообще не думал, что они в ближайшее время попадутся мне на глаза.

– Лена, – обратилась тем временем старшая медсестра к моей. – Сегодня и завтра ЕФАРМ открыт. Будешь помогать Кристиночке заполнять её участок.

Чуть со стула не упал.

– В смысле? – удивилась Лена. – У меня же свой участок, мы с Александром Александровичем будем им заниматься.

– Ваш участок Агапов и сам сделает, – заявила та. – А вот у Кристины участок большой, она не справится.

Лена даже дар речи потеряла. Признаться, я и сам был в шоке от этой наглости. Хотя тут и покруче словечко можно подобрать, но я мысленно стараюсь не материться.

– А почему Шарфиков не может помочь Кристине, это же их участок? – обманчиво мягко уточнил я.

– Он не умеет работать в этой программе, – огрызнулась Кристина.

Великолепно устроился, Шарфиков. Кстати, Чердак вчера так и не пришёл. Странно, забыл про жалобу, что ли?

– Вот вообще плевать мне, умеет Шарфиков или нет, – ледяным тоном заявил я. – Моя медсестра будет работать с препаратами только нашего участка, и никаким Кристиночкам помогать не станет.

Татьяна Александровна гневно повернулась ко мне.