Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 346 страниц)

Глава 2

Вот только проблем с квартирой для полного счастья мне не хватало. Но они решили добавиться вишенкой на торте.

– Какого рода облом? – спросил я. – Мы же обо всём договорились.

– Хозяйка передумала, – вздохнула Лиля. – Просит встретиться, чтобы мы вернули ключи, а она отдала нам деньги. Говорит, не будет сдавать. Извинилась даже. Но твёрдо так отказала, наотрез.

Ёлки-иголки. Мы же обо всём договорились. И переезд уже был назначен на воскресенье. Да мы уже с Никифоровым плед разыграли!

– А причину назвала? – спросил я.

– Мямлила что-то непонятное, – отозвалась девушка. – Мол, соседка ей сказала, что квартиранты всё испортят. Ремонт попортят, шуметь будут. И что мы «неизвестно кто такие». А ещё у нас коты, и вот она это переосмыслила и решила, что они будут слишком портить мебель.

Классика жанра. Добрая соседка нашептала, хозяйка испугалась. Что ж, с этим можно легко разобраться.

– Дай мне её номер, – попросил я. – Поговорю сам.

Сам я номер хозяйки не записал, потому что о просмотрах договаривалась Лиля.

– Думаешь, получится? – с надеждой спросила Лиля.

– Посмотрим, – ответил я. – Хуже точно не будет.

Хозяйку звали Раиса Петровна. Я набрал номер, и после третьего гудка трубку взяли.

– Алло? – настороженно произнёс женский голос.

– Раиса Петровна, здравствуйте, – спокойно сказал я. – Меня зовут Александр Александрович Агапов. Я заведующий терапевтическим отделением поликлиники. Мы с моей девушкой Лилией собирались снимать вашу квартиру.

На том конце повисла пауза.

– Здравствуйте, – отозвалась она. – Вы уж извините, но я передумала. Вам девушка должна была сказать. Нам надо встретиться, чтобы я отдала деньги.

– Я знаю, она мне уже сказала, – перебил я. – И понимаю ваши опасения. Квартира – это большая ценность. Вы вложили в неё силы и деньги и боитесь, что чужие люди всё испортят. Я бы на вашем месте тоже переживал.

– Ну… да, – растерянно согласилась она.

– Поэтому давайте я расскажу, кто мы такие, – продолжил я. – Мы взрослые работающие люди. Я врач, Лилия будущий ветеринар, а сейчас кондитер. Мы не любители шумных компаний. Обычно я вообще большую часть своей жизни провожу в поликлинике или стационаре. Дел у меня тут выше крыши, чтобы ещё и на порчу квартиры время оставалось.

– А коты? – осторожно спросила Раиса Петровна. – Коты же мебель дерут. И пахнет потом…

– Коты воспитанные, – спокойно отозвался я. – Когтеточка у них своя, лоток убирается ежедневно. Запаха нет, можете приехать и лично убедиться в любой момент. Более того, предлагаю прописать в договоре отдельный пункт. Любую порчу имущества компенсируем полностью. Чтобы вам было спокойнее.

Раиса Петровна молчала, явно обдумывала мои слова.

– У моей знакомой квартиранты обои сорвали и съехали, не заплатив за последний месяц, – рассказала она. – Я так же не хочу.

– Такого не будет, – ответил я. – Могу вам это гарантировать.

Раиса Петровна явно растаяла, это было слышно по голосу.

– И это тоже в договоре пропишем?

– Всё в договоре пропишем!

– Ну раз врач, – протянула она, явно намекая, что ещё и за бесплатными консультациями обращаться будет, – то человек вы и правда серьёзный. Хорошо, убедили, оставляем всё в силе. Живите спокойно, но я иногда могу с проверками приходить.

– Спасибо, – сказал я. – Ваше право, приходите. Всего доброго.

Я положил трубку и тут же набрал Лилю, чтобы обрадовать её.

– Сашка, ты огонь! Умеешь убеждать людей, – весело заявила она. – Даже лучше, чем лечить. Ура!

– Лечить всё-таки умею лучше, – усмехнулся я. – Ну всё, мне пора бежать.

Квартирный вопрос был решён. И надо было возвращаться к работе. Тем более что настала пора ехать на вызовы.

Тимура я взял с собой. Лучше всего можно чему-то научиться именно на практике.

Мы спустились вниз и сели к Косте в машину. С недавних пор я начал всегда ездить на переднем сидении, потому как научился легко туда садиться и помещаться. И это был ещё один предмет моей маленькой гордости.

– Костя, знакомься, это Тимур, – представил я водителю практиканта. – Будущий врач наш.

– Здорово, – кивнул Костя. – Ты, главное, не зевай. Александр Александрович у нас быстрый, если не догонишь, то пешком пойдёшь.

Тимур сглотнул и на всякий случай кивнул. Кажется, шутки он пока воспринимал буквально. Ничего, привыкнет.

Мы приехали на первый адрес, к мужчине тридцати четырёх лет. Жалобы у него были на температуру и насморк. Идеальный учебный случай.

Дверь открыл сам пациент. Я представился, объяснил, что со мной студент.

Мы прошли в комнату, и я повернулся к Тимуру.

– Давай ты, – сказал я. – Что делаем при подозрении на ОРВИ?

Тимур застыл и округлил глаза.

– Я? – переспросил он.

– Ты, – подтвердил я. – Давай, начинаем собирать анамнез.

Тимур глубоко вдохнул и начал.

– Когда… когда началось заболевание? – спросил он. – С чего? Был ли контакт с больными?

– Дня три назад, – отозвался пациент. – Сначала горло запершило, потом нос потёк. Вчера температура поднялась, и вот сегодня на работу уже не смог выйти.

– Что-то принимали самостоятельно? – дрожащим голосом спросил Тимур.

– Чай с малиной, – ответил он. – И парацетамол на ночь.

Тимур покосился на меня. Я подбадривающе ему кивнул и дал ему шпатель.

– Откройте, пожалуйста, рот, – он посмотрел горло, помолчал. – Слизистая гиперемирована, ну то есть покраснела, – доложил он мне. – Налётов нет. Миндалины не увеличены.

– Дальше, – кивнул я. – Лимфоузлы.

Тимур пропальпировал лимфоузлы. Подчелюстные, шейные. Я проверил за ним – не увеличены, безболезненны. Потом взялся за фонендоскоп, тот выскользнул у него из рук и с грохотом упал на пол. Пациент вздрогнул. Тимур покраснел до кончиков ушей.

– Бывает, – спокойно сказал я, пока он поднимал инструмент. – Слушай по точкам, снизу вверх, сравнивай симметричные участки.

Я показал, куда ставить головку фонендоскопа. Тимур слушал долго, старательно.

– Дыхание везикулярное, – наконец сказал он. – Хрипов не слышу.

Я проверил за ним все пункты, пусть и тратил на это время, но так было правильно. Задал все вопросы, которые Тимур забыл спросить. Проверил праной, разумеется.

– Итог? – спросил я у практиканта.

– Острая респираторная вирусная инфекция, – произнёс он. – Лёгкое течение.

Я кивнул.

– Что назначим? – спросил я.

– Обильное питьё, постельный режим, – нерешительно ответил Тимур. – Жаропонижающее при температуре выше тридцати восьми. Промывание носа, полоскание горла. Антибиотики… Антибиотики не нужны. Это вирус.

– Верно, – кивнул я.

Взял лист с назначениями, подробно расписал препараты. Записал данные пациента для открытия больничного листа. И мы вышли из квартиры.

Я хлопнул Тимура по плечу.

– Молодец, – сказал я. – Только в следующий раз не бойся. Пациент не кусается. Кусаются в основном их родственники, но этому я тебя тоже научу.

Тимур впервые за утро улыбнулся.

Второй вызов был плановым осмотром, который мне подкинула Лена. Женщина шестидесяти восьми лет, хроническая гипертония. Дверь открыла бодрая бабушка в цветастом халате и с порога сообщила, что чувствует себя прекрасно.

– Тимур, манжету, – сказал я.

Практикант взялся за тонометр. Манжету он сначала надел вверх ногами, спохватился, перевернул. Со второй попытки всё встало на место.

– Сто сорок на девяносто, – доложил Тимур.

Я перемерил за ним. Цифры сошлись.

Мы принялись за стандартные вопросы. Тимур спрашивал про препараты, про диету, про кризы. Бабушка отвечала охотно и в подробностях, попутно рассказав про внука, соседку и цены на рынке. Тимур терпеливо вылавливал из этого потока нужную информацию. Хорошо, что у него было такое умение. Но надо будет научить его мягко возвращать пациентов к теме разговора, потому что иначе будет уходить слишком много времени на вызовы.

В машине я разобрал с ним оба вызова. Оставшиеся для экономии времени уже провёл сам, а он только смотрел.

– А почему ты вообще в медицину пошёл? – спросил я по дороге назад в поликлинику.

Тимур помолчал.

– Я в детстве много болел, – признался он. – Бронхиты постоянные, по больницам лежал. И там врач был один, Сергей Иванович. Он заходил в палату, и как-то сразу спокойнее становилось. Я тогда решил, что тоже так хочу. Чтобы люди при мне переставали бояться. Но решил пойти во взрослые врачи, и вот я здесь.

Хороший ответ.

– Тогда домашнее задание, – сказал я. – Вечером прочитаешь про дифференциальную диагностику ОРВИ и гриппа. Завтра расскажешь, чем отличаются.

– Хорошо, – серьёзно кивнул Тимур.

Мы подъехали к поликлинике, Тимур отошёл в туалет. А ко мне со всех ног прибежал Шарфиков.

– Саш, – выпалил он. – Забери от меня этого Гроссовского. Я с ним больше не могу.

Ёлки-иголки, и это от практики только пару часов прошло.

– Что случилось? – спросил я.

– Что случилось⁈ – Шарфиков всплеснул руками. – Мы на вызовах были с утра. Пациент с бронхитом, я назначаю лечение. И тут этот… этот вундеркинд заявляет при больном: «А разве при таких симптомах не назначают антибиотики? В учебнике написано иначе». При больном, Саша! Пациент теперь на меня смотрит как на шарлатана! Полчаса потом объяснял, почему антибиотики при вирусном бронхите не нужны!

Так. Вот и первый звоночек. Ожидаемо, честно говоря. Парень умный, но самомнение у него было огромным.

– Он ещё и Татьяне Александровне что-то высказал, – добавил Шарфиков. – Она теперь ходит на взводе, а она и так была не подарок.

Ёлки-иголки.

– Разберусь, – пообещал я. – Пришли его ко мне в кабинет.

Через десять минут Максим Гроссовский сидел напротив меня. Тимура я попросил пока подождать в коридоре.

– Максим, – начал я. – Расскажи, что было на вызове.

– А что было? – пожал он плечами. – Я задал уточняющий вопрос. По делу, между прочим. В последних методичках дозировки препаратов другие.

– Ты задал его при пациенте, и в твоей интонации вопроса не было, – заметил я.

– И что? – пожал он плечами. – Я просто хотел как лучше. Разве истина не важнее?

Я посмотрел на него. Максим под этим взглядом заёрзал на стуле.

– Максим, ты талантливый студент, – сказал я. – Я это вижу. Но знания без уважения к коллегам не стоят ничего.

– Я не понимаю… – начал было он.

– Понимаешь, – спокойно перебил его я. – Когда поправляешь врача при пациенте, ты подрываешь доверие больного. Пациент выздоравливает не только от таблеток. Он выздоравливает, когда верит своему врачу. Ты одной фразой это доверие разрушил. И теперь Станиславу Олеговичу придётся его восстанавливать.

Максим недовольно скрестил руки перед грудью.

– Но если врач ошибается… – протянул он.

– Тогда ты ждёшь конца приёма, – сказал я. – Выходишь с ним в коридор и задаёшь свой вопрос наедине. И знаешь, что происходит в девяти случаях из десяти? Выясняется, что ошибался ты. Потому что ты студент, Максим. И не видел и десятой доли того, что видел Шарфиков Станислав Олегович. Клинический опыт не заменишь учебником. Учебник описывает болезнь. А врач лечит человека. Это разные вещи.

Максим явно понял, что был не прав.

– Я… не подумал, – признал он. – Про всё это.

– Верю, – кивнул я. – Сейчас идёшь и извиняешься перед Станиславом Олеговичем. И перед Татьяной Александровной тоже. И больше чтобы такого не было.

Максим встал и вышел. Талантливый парень, и врач из него может получиться хороший, если будет прислушиваться к таким советам.

В кабинет вернулся Тимур, и я пока что оставил его на Лену. Она вручила ему стопку журналов и пообещала показать, как заполняются направления. Судя по её деловитому тону, скучать парню не придётся.

А сам я отправился в педиатрическую поликлинику, чтобы узнать, как там дела у Анжелики.

Девушка встретила меня с горящими глазами.

– Саша, есть новости, – сказала она. – Я опросила родителей всех заболевших детей. И нашла кое-что.

– Рассказывай, – я сел напротив.

– Бабушка Кирилла, – сказала Анжелика. – У мальчика часто болел живот. И бабушка лечила его народным средством: свинцовой примочкой. Разводила «свинцовую воду» и давала внуку. Она была уверена, что помогает.

Девушка достала телефон и показала фотографию. Стеклянная бутылочка с мутной жидкостью, пожелтевшая этикетка.

– Представляешь, она это в аптеке покупала, – сказала Анжелика. – Много лет назад. Тогда такое действительно продавали.

Я покачал головой. Свинцовая вода. Читал про неё целую статью. Когда-то её и правда применяли в медицине: примочки при ушибах, компрессы. Потом запретили из-за токсичности. Но в серванте этой бабушки она, видимо, сохранилась.

– Это объясняет только случай Кирилла, – сказал я. – У него уровень свинца был самый высокий. Но это не объясняет остальные случаи.

– Я тоже об этом подумала, – кивнула Анжелика. – Есть ещё и общий источник.

– Именно, – кивнул я. – Пробы воды взяты, результаты обещали со дня на день. Как придут, я сразу сообщу тебе.

– А я продолжу опрашивать родителей, – сказала она. – Вдруг найдётся ещё что-то общее.

Она закрыла тетрадь и улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она. – Без тебя я бы ещё неделю гадала, что это за анемии такие.

– Для этого и нужны коллеги, – кивнул я. – Как нога твоя?

– Да всё в порядке, – махнула рукой Анжелика. – Я всё равно по большей части сижу на работе, так что чего уж тут.

Мы ещё немного поговорили, и я отправился по другим делам.

Следующий пункт – отделение профилактики.

Там в одном из кабинетов я нашёл Алину, которая сидела в окружении трёх бабушек. Те говорили одновременно, а девушка умудрялась слушать сразу всех.

Увидев меня, она улыбнулась и выскочила в коридор.

– Александр Александрович! – зашептала она. – Это так интересно! Бабушки такие милые, одна мне даже конфетку дала!

– Взятка конфетами, – серьёзно сказал я. – С этого всё начинается. Скользкая дорожка.

Алина хихикнула. Я просмотрел заполненные анкеты. Аккуратно, разборчиво, всё по делу.

– Хорошо работаешь, – похвалил я. – Одно замечание: следи за временем. Пятнадцать минут на человека, а не час. Иначе до вечера не справишься.

– Поняла, – закивала Алина. – Да, и ещё! Лекция Карины Вячеславовны сегодня вечером, всё в силе. Вика сказала вам передать. «Депрессия и тревожные расстройства. Как распознать и куда обращаться».

– Отлично, – кивнул я.

Тема нужная. Особенно в маленьком городе, где к психиатру всегда стыдно ходить.

Алина убежала назад, а я зашёл к Ирине Петровне. Пора было провести с ней разговор, который я давно откладывал.

– Ирина Петровна, – строго начал я. – Вы совершенно перестали выполнять свои обязанности по школе здоровья. Сейчас всё делает Вика. Журнал школы здоровья не заполняете. Обзвон записавшихся не делаете. На лекции не ходите и никого не приглашаете. Продолжать?

Она молчала, опустив глаза.

– Школа здоровья – это важный проект, – сказал я. – Я являюсь его руководителем, а вы входите в штат сотрудников. Я всё понимаю: личная жизнь, отношения. Но это не должно мешать работе.

– Я всё сделаю, – пробормотала Ирина Петровна. – Правда что-то… совсем обо всём позабыла.

– Исправьтесь, или мне придётся принять меры, – кивнул я. – Даю вам время до конца этой недели.

Я развернулся и вышел. Ругаться не любил, но иногда по-другому никак, совсем на шею сядут.

После этого отправился в лавку. Надо было проконтролировать работу и там.

Варя, как всегда, была при деле, расставляла на полке новые упаковки и что-то записывала в тетрадь.

– Саш, привет! – обрадовалась она. – А я как раз хотела с тобой поговорить.

– Взаимно, – сказал я. – У меня для тебя целых три идеи. Готова?

Варя схватила тетрадь и приготовилась записывать.

– Первое, – начал я. – Нужно дать объявление и найти курьера, чтобы организовать доставку трав.

– Записала, – кивнула Варя. – Кстати, можно среди студентов поискать, им подработка нужна. На лето так точно найдём, а там видно будет.

– Хорошая мысль, – улыбнулся я. – Второе: травы для беременных. У нас уже есть пара сборов, но я думаю, можно расширить ассортимент.

– Ой, это же здорово! – загорелась Варя. – Пользоваться популярностью точно будет!

– И третье, – добавил я. – Один стоматолог в поликлинике хочет реализовать идею с ополаскивателями для полости рта на травах. Я отправлю его с проектом к тебе, справишься?

Варя кивнула. Ей явно всё это нравилось, она была в своей стихии.

Мы обсудили все идеи подробнее, записали план действий.

– Саш, – сказала Варя. – У меня тоже новость. И не очень хорошая.

А как же иначе?

– Рассказывай, – кивнул я.

– Поставщик родиолы задерживает партию, – вздохнула Варя. – Сырьё застряло на таможне, когда придёт – неизвестно. Что делать? У нас её нет…

– Это не катастрофа, – спокойно сказал я. – Временно выводим эти сборы из ассортимента и ставим на их место другие. Покупатель переживёт.

– Поняла, – улыбнулась Варя. – Ты, как всегда, пришёл и всё по полочкам разложил. Ой, ещё же Геннадий снова приходил! Оставил новую рекомендацию.

Она протянула мне листок бумаги. На нём размашистым почерком было выведено: «В среду не принимать заказы от людей с именами на букву О».

Как обычно, очень полезный совет.

– Я решила все эти советы даже в отдельный журнал записывать, – улыбнулась Варя. – Для истории.

– Отличная идея, – кивнул я.

Я сделал кое-какие дела по лавке и отправился назад в поликлинику. Настало время приёма.

В кабинете, помимо Лены и Тимура, меня ждал неизвестный молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять, в джинсах и белой футболке.

Я вопросительно посмотрел на Лену, она лишь развела руками.

– Александр Александрович? – спросил мужчина. – Извините, что без записи. Меня зовут Виталий Козьев.

Что-то знакомое…

– Я сын Татьяны Александровны, – добавил он.

Ёлки-иголки. Теперь понятно.

Глава 3

Я не ожидал увидеть в своём кабинете сына Татьяны Александровны. Но когда в моей жизни вообще происходило то, чего я ожидал?

Он сидел на стуле и нервно крутил в руках телефон. Так, парню явно не по себе.

– Лена, покажи Тимуру, где у нас процедурная и перевязочная, – ровным тоном попросил я.

Медсестра без лишних слов встала и увела практиканта в коридор. Мы остались наедине с гостем.

– Александр Александрович, – нерешительно начал он. – Я… короче. Я не от неё. То есть не от мамы. То есть она не знает, что я тут. Она бы… Она бы точно не одобрила.

Интересный поворот.

– Я вас долго не задержу, – продолжил Виталик. – У меня два дела. И оба… Ну, неудобных.

Я прошёл и сел за свой стол. Два неудобных дела от сына Татьяны Александровны. Посмотрим.

– Говори, – сказал я. – Мне интересно послушать.

Виталик сглотнул. Опять покрутил телефон. Костяшки у него побелели, так он в этот телефон вцепился.

– Я хочу устроиться на работу в вашу поликлинику, – сказал он. – Мать против этого, она себе вбила в голову, что я должен прийти сразу на руководящую должность. А я сам всего хочу добиться. Сейчас в Саратове работаю, но мне там не нравится. А у вас врачей не хватает, так что вот и решил.

Слушал молча. Не перебивал.

– Я нормальный врач, – торопливо продолжил он. – Ну, жалобы на меня редко бывают, в основном всех всё устраивает. Поэтому…

– А мать в курсе твоих планов? – спросил я.

– Нет, – он мотнул головой. – У неё всегда были свои планы на мою жизнь. Вбила себе в голову, что я должен встречаться с какой-то медсестрой Кристиной. На пару свиданий сходил и понял, что не мой человек.

Кристина об этих свиданиях говорила совсем по-другому. Но тут, видно, правда у каждого своя.

– Это твоё дело, – пожал я плечами. – В это лезть не стану.

– Да я не про то, – Виталик покраснел. – Я про то, что она… Она всем в моей жизни рулить хочет. И работой тоже. А я сам хочу, понимаете? Мне тридцать лет скоро. А я до сих пор с оглядкой на маму живу. Стыдно даже.

Он посмотрел мне в глаза честным взглядом. Звучит очень убедительно, но верить ему я не спешил. Это по-прежнему могло быть срежиссировано самой Татьяной Александровной. Слишком уж удобно всё складывалось.

– Ты сказал, два дела, – напомнил я. – Это первое. Какое второе?

Он замолчал и уставился в пол.

– Александр Александрович, – сказал Виталик. – Я знаю, что мать с вами воюет. Но вы не всё знаете. Она говорила мне, что у неё на вас есть какой-то компромат. Что-то серьёзное. Не знаю, что именно. Мать мне не рассказывает. Но она уверена, что сможет вас… убрать. С должности, из города, не знаю.

Вот теперь стало интересно. Татьяна Александровна говорила фразу «вы не всё знаете». И Виталик это подтвердил.

– Убрать, – повторил я.

– Да, – он поднял на меня глаза. – Я не знаю деталей. Честно. Но мне… Мне стыдно за неё. Поэтому я и пришёл, чтобы предупредить вас.

Я смотрел на него и пытался понять, врёт он или нет. Не похоже, что врал. Слишком уж ему было не по себе: он отводил глаза, когда говорил про мать. Такое трудно сыграть. Но всё же…

– Спасибо, – сказал я. – По поводу работы пока не могу ничего сказать. Это не только моё решение, и надо тщательно всё обдумать.

Виталик кивнул.

– Понимаю, – сказал он. – Я к этому был готов.

– Дай мне пару дней, – предложил ему. – Поговорю с главврачом, всё обдумаю. И с тобой встречусь ещё раз. Уже с конкретным ответом.

– Спасибо, – он вскочил, торопливо продиктовал номер. – Вот мой телефон. Звоните в любое время.

Я записал.

– И… Александр Александрович, – он замялся у двери. – Вы матери не говорите, что я приходил. Ладно?

– Не скажу, – пообещал я.

Он ушёл. Итак, что мы имеем? Какой-то неизвестный компромат на меня. Если он правда существует, и всё это не попытки Татьяны Александровны меня запугать.

Что это может быть? Лавка? «Шёпот полыни» оформлен чисто, придраться там не к чему. Прана? Так о ней вообще никто не знает, кроме приближенных ко мне людей. Или что-то из моего прошлого? Того, которого я сам не помню?

Вот это и напрягало больше всего. Я не помнил, кем был раньше. А значит, компромат мог быть где угодно и каким угодно.

Или она блефует. Просто давит на психику, теперь уже через своего сына.

Я потёр переносицу. Гадать смысла нет. Надо решать, что делать с Виталиком. Но отложу этот вопрос на пару дней, сейчас уже пора начинать приём.

В кабинет как раз вернулись Тимур и Лена, и мы погрузились в работу.

– Александр Александрович, – выпалил Тимур. – А можно я до конца приёма останусь? У меня практика вообще-то до трёх. Но мне интересно. Я хочу посмотреть, как вы… Ну, людей принимаете.

Ух ты. Другие практиканты в три уже пулей вылетают, а этот сам просится остаться.

– Оставайся, – кивнул я. – Только уговор: сидишь тихо, смотришь, слушаешь. И мне не мешаешь.

– Хорошо! – закивал он.

Явно заинтересован в обучении, это хорошо. Такое рвение на дороге не валяется.

Первой вошла женщина лет пятидесяти. Гипертоническая болезнь, она пришла по явке на диспансерное наблюдение.

Я опросил, послушал, измерил давление. Так, давление, судя по её дневнику, стало часто подниматься, надо увеличить дозировку гипотензивных препаратов.

– Эналаприл сейчас по десять миллиграмм пьёте? – спросил я.

– Я его вообще пить перестала, – отозвалась пациентка.

Очень интересно.

– Почему же? – поднял я на неё взгляд.

– Не хочу я химию, – она скрестила руки на груди. – Всё травами лечится. У вас же лавка есть, все знают. Вот и назначьте мне оттуда чего-нибудь. Зачем организм таблетками травить?

Ох, ёлки-иголки. Вот и новая проблема, связанная с моей лавкой. Не думал я, что она мне ещё и так боком выйдет.

– Травы – это помощники, – спокойно сказал я. – Но не заменители. При гипертонии они могут поддержать сосуды. Но давление в безопасных пределах они не удержат. Понимаете?

Она нахмурилась.

– Да, у меня есть лавка с травами, – продолжил я. – Но никогда не назначаю их вместо лекарств. Только совместно. Это разные вещи.

– Так что мне теперь, всю жизнь на таблетках? – буркнула она.

– Таблетки принимать действительно нужно, – подтвердил я. – А вместе с ними я выпишу вам мягкий травяной сбор. Он усилит эффект и нормализует ваше самочувствие. А таблетки будут держать давление. Каждый препарат занимается своим делом.

Она подумала и медленно кивнула.

– Ну… если так, – протянула она. – Давайте.

Я снова вернул ей гипотензивные препараты. И отдельно написал рекомендацию в «Шёпот полыни», сбор для гипертоников. Тот, что я лично напитал праной на прошлой неделе. Лишним не будет.

Пациентка ушла довольная.

– А если бы она совсем упёрлась? – спросил Тимур, когда дверь закрылась. – Ну, отказалась бы от таблеток совсем?

– В карте в таком случае делается специальная запись, а человека надо продолжить уговаривать в другой раз, – ответил я. – Силой лечиться никого не заставить, но мы должны делать всё, что в наших силах.

Тимур задумчиво кивнул.

Следующий пациент оказался довольно интересным. Мужчина сорока пяти лет, с жалобами на усталость, набор веса, постоянное чувство замерзания, сухость кожи.

– Да это возраст, наверное, – махнул он рукой. – Стресс на работе, у кого его нет?

Я тщательно осмотрел его, отметил одутловатость лица, сухость кожи, редкий пульс. Проверил праной.

Картина сложилась сразу же. Но я решил дать Тимуру шанс.

– Тимур, – повернулся я к нему. – Что думаешь?

Парень явно не ожидал, что ему дадут поставить диагноз самостоятельно. Неуверенно задал ещё несколько вопросов, осмотрел сам.

– Может… – он запнулся. – Может, щитовидная? Гипотиреоз?

– Верно, – кивнул я. – А почему ты так решил?

– Ну… – Тимур снова запнулся. – Сухость кожи, отёчность на лице, чувство усталости. И сама щитовидная железа словно… плотновата. Я читал, что это классические симптомы гипотиреоза.

– Молодец, – сказал я. – В учебнике можно прочитать многое, но совсем другое – увидеть всё это на практике. А ты увидел, и это хорошо.

Тимур гордо улыбнулся, а я повернулся к пациенту.

– Похоже на снижение функции щитовидной железы, – объяснил я ему. – Сдадите анализы, ТТГ, свободный Т4, антитела к ТПО. И поедете к эндокринологу в Саратов. Это лечится, просто нужно восполнить недостаток гормонов щитовидной железы.

– А травы какие-нибудь надо? – спросил он.

Новости о моей лавке уже разлетелись по всему городу.

– Потом можете начать принимать ламинарию, – ответил я. – Морская капуста. Как дополнительный источник йода. Но только после обследований и поездки к эндокринологу. Иначе картина смажется.

Мужчина кивнул и вышел, а я ещё раз похвалил Тимура.

– Запомни это чувство, – сказал я ему. – Первый диагноз, который ты поставил сам, живому человеку. Такое никогда не забывается и мотивирует тебя в последующие дни.

Тимур серьёзно кивнул.

Остаток приёма прошёл спокойно, в пять вечера я всё-таки отпустил своего практиканта домой.

После приёма отправился на лекцию к Карине Вячеславовне. Зал был полон, как и всегда. Женщина стояла за кафедрой, пролистывала конспекты.

– Добрый вечер, – подошёл я к ней. – Ну как, готовы?

– Волнуюсь, – призналась психиатр. – Вроде нервы крепкие, а тут испугалась.

– Всё будет хорошо, – заверил её я. – Даже не думайте переживать. Вы про это можете говорить хоть ночью. А остальное дело техники.

Она слабо улыбнулась, но плечи чуть расправила.

Я вышел к слушателям.

– Всех приветствую на очередной лекции школы здоровья, – громко начал я. – Сегодня лекцию вам прочитает наш психиатр, Карина Вячеславовна. Прошу любить и жаловать.

Уступил место женщине, она неловко взяла микрофон.

– Добрый вечер, – начала Карина Вячеславовна. – Сегодня говорим о том, о чём обычно молчат. Депрессия – это не плохое настроение. И не лень. Это болезнь, и она лечится.

Она говорила спокойно, по её голосу и не сказать было, что волнуется. Профессионал.

– Как распознать депрессию? – продолжила психиатр. – Есть набор признаков. Держатся они не меньше двух недель. Сниженное настроение. Тоска. Ощущение пустоты. Потеря интереса к тому, что раньше радовало. Врачи это называют ангедонией. Человек перестаёт получать удовольствие от жизни.

Я оглядел зал. Люди слушали внимательно.

– Теперь другие симптомы, – продолжила Карина Вячеславовна. – Это нарушения сна, например, бессонница, или, наоборот, постоянная сонливость. Упадок сил, быстрая утомляемость. Это может быть чувство постоянной вины. Рассеянность внимания.

В зале стало совсем тихо.

– Теперь про тревожные расстройства, – продолжила она. – Генерализованное тревожное расстройство – это постоянная необъяснимая тревога. Ничего вроде не случилось, а чувство, словно вот-вот произойдёт катастрофа.

Она сделала паузу и отпила воды.

– Панические атаки, – продолжила психиатр. – Это внезапные приступы страха. В такие моменты начинает сильно колотится сердце, и человеку не хватает воздуха. Они проходят сами, через минут десять, но у человека остаётся страх, что это повторится.

Дальше она прошлась по мифам. И вот тут зал оживился.

– Миф первый, – сказала она. – Депрессия – это просто лень. Нет. Это нарушение биохимии мозга. Человек не ленится, он болеет. Миф второй: антидепрессанты делают из человека овоща. Тоже нет. Современные препараты личность не меняют. Они восстанавливают нормальный фон. Человек становится собой. Миф третий: к психотерапевту ходят только психи. Неправда, к нему ходят обычные люди. С обычными проблемами. Которые трудно вывезти в одиночку.

Она обвела зал взглядом.

– И миф четвёртый, – сказала она. – Самый вредный. Надо просто взять себя в руки. Так вот, если бы это работало, никто бы не болел. При депрессии «взять себя в руки» – это как при переломе ноги «просто встать и пойти». Не выйдет.

Хорошо сказала.

– Что делать? – перешла Карина Вячеславовна к главному блоку. – Первый шаг – это признать проблему. Это не стыдно. В Аткарске есть психиатрическая клиника, и там принимают обычных людей. Если страшно идти сразу к психиатру, начните с терапевта или невролога. Они подскажут, куда дальше.

Она назвала телефон доверия. Медленно, чтобы успели записать.

– И про близких, – добавила она. – Если рядом с вами есть человек, который сейчас в депрессии, ему очень важна ваша поддержка. Не надо говорить ему, что он просто должен собраться. Важно показать ему, что вы рядом и готовы помочь.

Последовали вопросы из зала. Кто-то спрашивал про бессонницу. Кто-то про зависимость от лекарств. Карина отвечала спокойно, по делу.

А я в это время заметил в зале Ирину Петровну. Она сидела, что-то помечала в блокноте. Отлично, мой разговор всё-таки возымел эффект.

Когда народ начал расходиться, я снова подошёл к Карине Вячеславовне.

– Отличная лекция, – улыбнулся я. – Зря переживали.

– Фух, – выдохнула она. – Прошло и в самом деле хорошо. Спасибо, что позволили её провести.

После лекции я отправился в ФОК, по расписанию у меня была тренировка.

В зале обнаружился новый тренер, Руслан. Я сразу отметил, что ему было не всё равно на людей. Он не сидел в телефоне, а ходил по залу, следил, проверял. Отлично.

Я занялся своей обычной программой. Взял новый вес в жиме ногами и в жиме от груди. Подтянулся на два раза больше. Весы порадовали тем, что скинул ещё три килограмма.