Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 346 страниц)

Тихомир хмыкнул.

– Ты ещё скажи, что твои волки овец не едят.

– Не едят, если я не позволю.

– А ты не позволяешь?

– Когда как.

После нашего обмена репликами, вновь повисла тишина. Люди переводили настороженные взгляды с царя на меня и обратно. Тихомир же погрузился в раздумья. Весь его мыслительный процесс отчётливо проявлялся на суровом, но бесхитростном лице.

– Мой прадед и прадед Всеслава уже пытались мир устроить, – наконец, произнёс он. – Но ничего из того не вышло. Каждый одеяло на себя тянул, каждый хотел лучших условий, и чтобы другой не получил больше. Как бы и сейчас такого не вышло…

– Так может попробуете равные условия? – предложил я. Вообще дипломатия на высшем уровне далеко не мой конёк, но поучаствовать всё же придётся.

– Тогда тоже пробовали, – улыбка Тихомира вышла печальной. – Но каждого царя заботят лишь его люди и род, так что…

– Породнитесь, – на ходу придумал я вариант, который показался мне пусть и не идеальным, но вполне подходящим, когда речь идёт о выживании множества людей. К такому ходу часто прибегали в истории моего прошлом мира, так может и тут сработает? Правда, имелся один нюанс, который тоже требовалось озвучить. – Но только если у тебя дочки имеются.

Видимо, я поспешил с подобным предложением, так как кустистые брови Тихомира сошлись на переносице. Моему собеседнику потребовалось время, чтобы подавить гнев, но он всё же нехотя произнёс:

– Имеется. Одна. – Обрывисто бросил он и нахмурился ещё сильнее. – И ты что, предлагаешь мне единственную дочку, кровиночку мою, за сына Всеслава отдать?

– Можете их для начала познакомить, – зашёл я с другой стороны. – Сколько годков твоей дочери? Годится она в невесты?

– Гожусь! – раздался звонкий голос, и из толпы вышла светловолосая статная девушка, которой на вид не было и двадцати. На отца она походила не сильно, видно, больше пошла в мать. Носила девица лёгкий доспех, а в руках держала тугой лук. Это свидетельствовало о том, что некоторые черты Тихомира она всё же переняла. – И готова ею стать, если это спасёт людей.

Эти слова напомнили мне рвение Забавы, когда та готова была без колебаний пожертвовать собой, лишь бы не дать Чёрному лесу погубить невинных людей.

– Василиса, – мягко начал царь.

– Отец, – тут же отозвалась она, делая шаг вперёд. – Ты сам понимаешь, что это разумное предложение. К тому же я говорила тебе об этом ещё две зимы назад. Сейчас старший сын Всеслава уже женился. Осталось двое. Если промедлим…

– Василиса, – с нажимом повторил Тихомир, и его глаза сверкнули.

– Прости, что перечу, – тут же потупилась девица, но назад не отступила.

Из толпы людей раздались пусть и робкие, но одобрительные возгласы.

– Такой вопрос, дочка, не тебе одной решать, – всё же смягчился Тихомир и, встав, подошёл к девушке, чтобы ласково погладить её по волосам. – Давай наперёд не загадывать. Встретимся с Всеславом и поглядим, что из этого выйдет. Хорошо?

Василиса кивнула и вновь вскинула точёный подбородок.

– Советую присмотреться к младшему царевичу, – негромко сказал я ей. – Думается мне, что вы с ним славно поладите.

Царевна повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули искры девичьего любопытства. Видно было, что Василиса хотела засыпать меня вопросами, но не решилась сделать этого в присутствии отца. Царь же рассмеялся.

– И как давно ты, леший, в сваты заделался?

– С тех самых пор, как сосватал одного несговорчивого кота, – пробормотал я, размышляя, как же дошёл до жизни такой.

Это рассмешило Тихомира ещё больше. Его раскатистый басовитый смех подхватили дружинники, а за ними и остальной люд. Гнетущая атмосфера над лагерем беженцев немного развеялась, но радоваться было рано.

– Коли так, – отсмеявшись, решил Тихомир, – приходи и ты на наш с Всеславом разговор. Думаю, противиться он не станет.

– Не станет, – уверенно кивнул я, а сам понадеялся на то, что разговор Забавы с отцом прошёл хотя бы так же успешно, как мой и Тихомира.

Иначе быть беде…

21. Общий враг

Переговоры между двумя своенравными и вспыльчивыми царями были явно не тем мероприятием, в котором мне захотелось бы поучаствовать ещё раз. Честное слово, проще двух злых медведей разнять, даже не будучи лешим, чем успокоить подозрительных и непреклонных правителей, которые в драку друг с другом конечно не бросались, но держались почти враждебно и крайне настороженно.

К счастью для меня, Всеслав явился с Иваном и Забавой. Я, не будь дурак, подбил Тихомира на то, чтобы тот позвал свою единственную дочку, дабы не отставать от коллеги по цеху. Ставка на благоразумие молодёжи оказалась рискованной, но в результате полностью себя оправдала. Иван и Забава вполне успешно успокаивали своего воинственного отца, а Василиса не отставала от них и незаметно подталкивала Тихомира к принятию суровой действительности.

Я же играл роль третейского судьи и решал возникающие то и дело споры. Больше всего царей интересовал территориальный вопрос: Тихомир опасался пускать войска соседа на свою землю, даром что по той уже разъезжали печенеги. Всеслав тоже не спешил направлять бойцов на помощь тому, кому не доверял. А ещё цари не могли решить, кто же будет командовать общими силами: один твердил, что на его земле всё решает он, тогда как другой в ответ предлагал оппоненту на этой самой земле и помереть. Дети успокаивали распалившихся отцов, и всё повторялось вновь.

И так раз за разом на протяжении долгих часов. Тихомир и Всеслав сопели столь воинственно, что воздух внутри шатра не успевал обновляться. Дышать было тяжело, голова гудела от бесчисленных споров, а время обратилось в дёготь и никак не желало иди вперёд. Я же ощущал себя мухой, которая умудрилась в этот самый дёготь вляпаться, причем в не самой лучшей компании.

Но делать было нечего: назвался груздем – полезай в кузов. Вот только кто сказал, что в этом самом кузове нужно лежать тихо-мирно и ждать, когда тебя засолят, а потом через пару месяцев закусят тобой хреновуху? Никто. Вот и я не стал бездействовать, сразу же, как только понял, что переговоры окончательно заходят в тупик.

– Вам самим-то не надоело? – несмотря на то, что мой вкрадчивый голос звучал негромко, все присутствующие в шатре замолчали и уставились на меня. И если цари смотрели разгневано, то во взглядах их детей отчетливо читались благодарность и надежда.

– Надоело, – пробасил Тихомир, устало откидываясь на спинку резного стула и прикрывая глаза рукой.

Всеслав коротко кивнул и скрестил руки на груди. Он садиться не стал, и всё это время оставался на ногах. Впрочем, правитель Тридесятого царства никак не демонстрировал физической усталости. Скорее ему просто надоело общаться с почти что своей копией в политических вопросах. Уж слишком оба царя не привыкли, когда с ними кто-то спорил.

– Тихомир, – я выдержал недолгую паузу, ожидая, когда правитель уберёт ладонь от лица и поглядит на меня. – Ты же понимаешь, что один с печенегами не сдюжишь?

– До этого справлялся, – буркнул упрямый царь.

– Но платил за это высокую цену, не так ли?

Тихомир поджал губы.

– А кочевники всё возвращались, – продолжил наседать я, озвучивая факты, которые и так знали все собравшиеся, но отчего-то отказывались принимать. – И сейчас они явились такой силой, с которой как прежде не сладишь.

– Они нас врасплох застали, – заворчал Тихомир, словно старый медведь. – Сейчас рать соберу и покажу им, кто тут хозяин.

– И скольких воинов ты потеряешь? – задал я крайне неудобный вопрос, который должен был вернуть упрямца в реальность.

Так и случилось. Тихомир сжал подлокотники так, что костяшки его пальцев побелели, а дерево под ними жалобно заскрипело. Но я оставался неумолим.

– Даже если вы прогоните печенегов, они вернутся. Все мы это знаем.

И снова Тихомиру оказалось нечем крыть. Всеслав довольно усмехнулся, но не от того, что радовался тяжёлому положению соседа, а потому как тот, кажется, начал понимать всю тяжесть своего положения. Но радоваться царю Тридесятого царства тоже долго не пришлось, потому что теперь я обратился уже к нему:

– Всеслав, сможет ли твоя рать дать отпор кочевникам, коли те явятся всей своей силой?

– Сможет. – Твердо ответил мужчина и воинственно сверкнул глазами. – И пусть все поляжем, не пустим ворога на нашу землю! – он стукнул кулаком по столешнице так, что предметы на ней одновременно подпрыгнули.

Забава устало вздохнула, и в шатре вновь повисла гнетущая тишина.

– Ключевая фраза – «все поляжем», – строго произнёс я.

Оба царя тотчас нахмурились пуще прежнего.

– Но вместе победить мы сможем.

– Мы? – Тихомир недоверчиво посмотрел на меня.

– Мы, – я кивнул.

– Какое лешему дело до простых людей? – снова оседлал любимого коня царь, отчего стоящая подле его стула Василиса закатила глаза.

– Этому лешему дело есть, – веско произнёс Всеслав. – И не только ему, – он с теплотой поглядел на собственную дочь.

– Прошлому лешему Валдайского леса тоже была небезразлична судьба людей, – взяла слово Забава. При упоминании того, кто подарил ей вторую жизнь и силу, в голосе молодой лешачихи прозвучала благодарность. – Неужто у вас иначе?

– У нас нет леших, – сказала Василиса, когда молчание её отца затянулось. – Давно ушли все. Бросили нас.

– Они ушли в Чёрный лес, – догадался я. – Их увела туда тёмная сила и сгубила.

– Она сгубила али не она, но это ничего не меняет – нет у наших лесов больше хозяев, – прогудел Тихомир, тяжело глядя на меня. – А нечисть, что там живёт, распоясалась и только преграды нам чинит. Житья люду простому не даёт.

Ситуация была мне знакомой, но поправимой.

– С этим помогу, но только после того, как с печенегами разберёмся. – Успокоил я Тихомира. – Если за вашими лесами приглядывать некому, то соединю их со своим и наведу порядок, коли ты не против.

Царь хотел было отказаться, но на его плечо легла ладонь Василисы и разом развеяла закипающий гнев.

– Поглядим, – пусть и нехотя, но всё же кивнул Тихомир. – И всё же, ты не ответил на мой вопрос, леший, какое тебе дело до людей?

– Такое же, как и до нелюдей, – я подошёл ближе и посмотрел человеку в глаза. – На этой земле не только один мой лес стоит. Вокруг него целый мир, в котором все соседи. Мы связаны друг с другом, и коли ладить научимся, то лучше прежнего заживём. Вот к чему я стремлюсь.

– Говоришь-то складно, а на деле что? – Тихомир неожиданно поглядел на Всеслава.

– Нам нелюди не докучают, – ответил тот, – а мы в их дела не лезем. Бывает, конечно, всякое, но даже в семьях разлады случаются, чего уж про соседей говорить? Однако же живётся всем теперь лучше, чем раньше. Коли бы не печенеги, так и вовсе бы бед не знали.

– Печенеги. – Скрипнув зубами, Тихомир резко встал со стула, едва не опрокинув его. – Всем они житья не дают!

– Так давайте с ними покончим, – предложил я, решив действовать постепенно. – Но в этот раз все вместе. А уже потом поглядим, как дальше жить. Заключите для начала военный союз против общего врага, ведь оба понимаете, что он вам житья не даст.

– Всё так, – пробасил Всеслав и исподлобья глянул на Тихомира. – Ну что, соседушка, покажем ворогу, что бывает с тем, кто к нам с мечом приходит?

– А сам ко мне с мечом не придёшь? – всё ещё недоверчиво спросил Тихомир, но всё же сделал шаг навстречу собеседнику.

Всеслав тоже двинулся вперёд. Стол, который оказался у него на пути, царь небрежно отодвинул в сторону.

– Никогда ни я, ни мои воины не обращали оружия супротив того, с кем бок обок кровь проливали. – Произнёс он, гордо вскинув голову. – В спину тоже не бьём. Ты сам это знаешь.

– Знаю, – Тихомир остановился напротив собеседника и испытывающе посмотрел тому в глаза. – Но вот предки твои иначе поступали.

Всеслав криво усмехнулся.

– Так с них и спрашивай.

Тихомир вернул ухмылку.

– Какой с мертвых спрос-то?

– Никакого. Посему только за себя и говорю, – Всеслав первым протянул руку. – Забудем старые распри. Выступим вместе против врага и покажем ему, что на земле нашей только добрым гостям рады, а тот, кто со злом явился, пусть на себя пеняет.

– Да будет так, – Тихомир с силой сжал запястье царя Тридесятого царства.

Оба мужчины замерли, глядя друг другу в глаза, а потом одновременно улыбнулись, пусть не тепло, но вполне беззлобно. Как только они разжали пальцы, Всеслав повернулся к младшему сыну.

– Иван, отправь гонца к войску. Пусть выдвигаются.

Царевич коротко кивнул и вышел из шатра. Я же не мог не заметить, с каким любопытством Василиса поглядела ему во след. Тихомир тоже это увидел, но ничего не сказал. Вместо этого он обратился к новому союзнику:

– Где бой врагу дадим?

– Ты свою землю лучше знаешь, – пожал плечами Всеслав. – Есть что на примете?

– На юге есть холмы, – начал было Тихомир, но потом покачал головой. – Хотя печенеги туда не сунутся. Снега слишком много. Они по рекам пойдут. Лёд сейчас крепкий, выдержит. Можно подгадать и напасть на переходе, но где? Да и рать печенеги собрали несметную…

– У меня есть другой план, – поделился я.

Цари вопросительно посмотрели на меня.

– Рядом с моим лесом, недалече отсюда, протекает широкая река, – начал я и, взяв выпавший из жаровни уголёк, подошёл к столу. Освободив место, я схематично изобразил на нём лагерь, в котором мы сейчас находились, Белоярский лес и реку, что огибала его и прокладывала границу между двумя царствами. – Вот здесь, – мой палец обозначил самое широкое место, где от берега до берега было больше двух десятков километров. – Можно их встретить.

– Ты в своём уме, леший? – покачал головой Тихомир. Судя по его взгляду, он испытывал серьёзные сомнения в моём военном гении. – Против конницы печенегов и на открытом месте? Нас просто разметают.

– Не разметают. Сначала дослушай. – Я принялся рисовать на столешнице стрелки. – Мы заманим врага в ловушку. Печенеги придут отсюда или отсюда, – две чёрные линии обозначили направление движения врага, – а целью их станет это место. – Роль лагеря стало играть блюдце с хлебом. – Как только мы заметим приближение врага, то обманем его. Притворимся, что многие воины ранены и начнём отступать.

Всеслав, как заядлый охотник, понял, к чему я клоню и кровожадно усмехнулся, но перебивать не стал. Прямолинейный Тихомир же слушал очень внимательно, не сводя глаз со всё новых и новых обозначений на столе.

– Нас погонят, – здраво рассудил он.

– И мы, точнее вы, побежите в лес, – кивнул я. – Кочевники ничего не заподозрят, но, почуяв добычу, попрут следом. Тогда-то мы и возьмём их в клещи.

– Как? – не понял Тихомир и вопросительно посмотрел сначала на меня, а потом на Всеслава.

– Прежде соберем с обоих царств всех, кто способен сражаться верхом и обеспечим их лошадьми. Эти воины ударят здесь, – одна из стрелок вынырнула из-за обозначения холмов, и вонзила свой острый указатель в линии, обозначающие печенегов. – Я попрошу Крачуна укрыть ратников снегопадом, чтобы кочевники не заметили их раньше времени.

– Хитро, – оценил Всеслав, уже предвкушавший славный бой.

– В этот момент мы прекратим отступление и дадим отпор на месте, – стрелки, ведущие к лесу, развернулись в направлении врага. – Раненых бойцов будут изображать те, кто лучше дерётся стоя на земле. Копья мы спрячем в обозах, а как придёт нужный час, ратники вскочат и ощетинятся ими, будто ежи.

– Может сработать, – кивнул Тихомир, который начал втягиваться в мой план.

– А отсюда, – ещё одна стрелка вынырнула из лесу и вонзилась во второй фланг орды кочевников, – ударим я и мои друзья.

– Это какие? – тут же настороженно спросил Тихомир.

– Волколаки, упыри, может Лихо, – перечислил я. – Первые люто ненавидят кочевников, вторые давно не ели, а третьему, скорее всего, просто скучно. Если Крачун захочет, то тоже присоединится, но тут я не уверен.

– А я вот не уверен, что они нас не тронут, – насупился Тихомир.

– Не тронут, слово даю, – успокоил я его.

– Допустим, зажмём мы недруга, – в отличие от второго царя, Всеслав целиком погрузился в стратегию, – но кочевники, как почуют, что не сдюжат, развернуться и отступят, – он провёл пальцем по линии реки. – Кони у них резвые. Не угонимся. А коли печенеги уйдут, то потом точно вернутся.

– Значит, не уйдут, – мрачно произнёс я, рисуя ещё одну линию, точно позади обозначения войска врага. – Попрошу водяного реку поднять, чтобы лёд треснул, а там если не ледяная вода, то русалки своё дело сделают.

– Славный будет бой, – Всеслав потёр руки.

– Славный, – не стал спорить Тихомир, – да только больной уж легко всё выходит. – Выразил он свои опасения и ещё раз внимательно осмотрел наш импровизированный макет боевых действий.

– Легко? – я покачал головой. – Ничего не легко, царь. Бой будет жаркий. Многие его не переживут, да и всегда что-то может пойти не так, сам знаешь.

– Знаю, – Тихомир вздохнул. – Да и всё равно лучше ничего предложить не могу. Даром, чот ты леший, а ещё и в военном ремесле, оказывается, разбираешься.

– Есть немного, – я важно кивнул, принимая похвалу, и тактично умолчал о том, что весь мой ратный опыт складывается из книг, фильмов и компьютерных игр из прошлой жизни.

Вот только сейчас у нас не кино и не игра. На кону множество человеческих судеб, и каждая ошибка может стоить слишком дорого. Осознание этого давило не только на меня, но и на царей с той лишь разницей, что к подобным решениям они более привычны.

А вот мне и привыкать не хотелось, да нужда заставила.

Оставив вроде как примирившихся царей обсуждать подробности, я, наконец, покинул душный шатёр и с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух. Он обжёг легкие ледяным огнём и вдохнул в тело бодрость и ясность ума. Мягко ложащиеся на волосы и плечи пушистые снежинки тут же заботливо укрыли меня белым пледом, словно пытаясь убаюкать.

Но сейчас мне было не до сна. Следовало проверить животных в лагере, так как многие пострадали или при атаках печенегов или после долгого пешего перехода. Отдельное внимание следовало уделить боевым скакунам – от их резвости и подвижности скоро будет зависеть очень и очень многое. А ещё надо и свой лес проверить, да с его обитателями переговорить.

Дел, как обычно, невпроворот.

Начать я решил с того, что ближе и важнее – отправился помогать животным. За этим делом меня и застал Крачун. Он молча встал за спиной и не проронил ни слова, пока я не закончил лечить повреждённую ногу молодого бычка.

– Сговорились цари-то? – спросил меня владыка Подземного мира, когда я отошёл от рогатого пациента.

– Сговорились.

– Бывают же чудеса, – покачал головой Крачун. – Твоими стараниями небось?

– Не без них, – уклонился я от прямого ответа и направился к следующему пациенту – могучему коню-тяжеловозу, в которого попала вражеская стрела. Хозяева вытащили её и даже промыли рану, но заживала та довольно скверно. – Думаю, Всеслав и Тихомир и сами объёдинились бы против печенегов, вот только не сразу, а время сейчас особенно дорого.

– Оно не только сейчас, а всегда дорого, – со знанием дела поправил меня собеседник. – И даже бесценно, потому как нигде его не купишь и не выменяешь.

Я вскинул бровь, прикладывая ладонь к ране животного.

– У тебя сегодня философский настрой?

Крачун передёрнул плечами.

– Настрой, как настрой, – отозвался он. – К тому же, настраивайся али нет, а всё будет так, как будет.

– Течение может принести к какому угодно берегу, но, чтобы достичь нужного, придётся грести, – к моей радости, воспаления у коня не появилось, так что рану удалось затянуть обычным наговором и наскоро сделанной припаркой.

Выразительно посмотрев на меня, Крачун неопределённо пробормотал:

– Так-то оно так, да вот только не увидишь, что ждёт тебя на берегу, пока не доплывешь, а там может и так статься, что зря старался.

Взгляд владыки Подземного мира сделался задумчивым и устремился в сторону. Повернув голову, я увидел Ягишну, которая накладывала шину из двух палок и тряпицы пожилой женщине. Крачун несколько мгновений смотрел на дочь, а потом исчез.

22. Противостояние

Печенеги оказались куда хитрее, чем мне хотелось бы. Очевидно, что они хорошо усвоили преподанный им урок и теперь действовали крайне осторожно, посылая вперёд небольшие отряды разведчиков. Они двигались впереди основной армии, увидев которую я понял, почему кочевники не рассыпались по своим степям и не затаились. Собрав огромное воинство, они были уверены, что никто не выстоит перед их мощью.

Пролетая над стоянкой печенегов, я поймал себя на мысли, что количеством народа она напоминает ярмарку, устроенную Всеславом, куда съехались люди со всего царства. Вот только на празднестве был и стар, и млад, и мужчины, и женщины, которые веселились, пели и плясали. Сейчас же подо мною сотни хмурых мужчин точили оружие и готовились обратить его против тех, кто не сделал им ничего плохого.

Сосчитать количество кочевников не представлялось возможным, но и без этого предельно ясно было одно – ни Тихомир, ни Всеслав не смогли бы в одиночку противостоять им. Этот факт натолкнул меня на другую мысль: почему тогда царства всё ещё стоят? Выходит, такой ордой печенеги собрались впервые. Очевидно, что на это имелась какая-то причина.

Но какая?

Что заставило конных кочевников устроить военный поход зимой? Возможно, голод? Едва ли. Зрение хищной птицы позволяло мне увидеть, что мужчины внизу не слишком-то похожи на голодающих. Нажива? В таком случае проще было совершать набеги небольшими группами, как печенеги и поступали прежде. Нет. Здесь что-то иное…

В поисках ответов я подлетел ближе к стоянке врага, которая среди снега напоминала огромный тёмный остров в белом океане пустоты. Но с высоты виднелись и другие острова – выжженные дотла деревни и города, что остались за спинами войска. Кочевники умышленно уничтожали дома людей, чтобы если те и вернулись, то остались зимой без крыши над головой.

Мне захотелось увидеть того, кто отдавал столь бесчеловечные приказы. Острым взором я скользил по стоянке печенегов до тех пор, пока не нашёл шатёр, отличный от остальных. Нет, он не выглядел богаче или больше, не находился в самом центре или на холме. Наоборот. Укрытие из войлока и шкур стояло в низине. На нём висели кости и черепа, а стены покрывали причудливые и пугающие рисунки неизвестного мне значения. Выполнены они были в чёрных и красных цветах. И если первое – это уголь, то второе – совершенно точно кровь. Значит, роспись имеет ритуальное значение, а внутри живет, вероятно, шаман или кто-то вроде него.

Не успел я об этом подумать, как из шатра вышел невысокий косматый мужчина. Был он наг, пугающе худ и бледен, с блестящим, словно измазанным жиром телом, на котором красовались всё те же рисунки, что и на шатре. Незнакомец вскинул голову и уставился в небо. Воздев вверх руки с растопыренными пальцами, он взвыл дурным голосом, а потом уставился точно на меня.

Мы смотрели друг на друга пару секунд, после чего мужчина что-то крикнул на своём языке. Тут же с земли запели тетивы луков, и в небо взметнулись стрелы. Пролетавший справа от меня орёл коротко вскрикнул и, вращаясь в воздухе, начал падать на землю вместе с каплями своей ещё горячей крови. Из груди птицы торчала метко пущенная стрела. Несколько других просвистели в опасной близости от меня. К счастью, я среагировал чуть раньше и резко изменил направление полёта, лишь на мгновение разминувшись со смертью на отточенном кончике стрелы.

Урок кочевники усвоили даже лучше, чем я думал. Они не подпускали к своему лагерю ни птиц, ни зверей. Исключение оставляли лишь их собственные лошади, всех остальных ждала смерть. Мне пришлось прекратить разведку и вернуться в соратникам. Но я всё равно успел увидеть самое главное – духовного лидера орды и то, что она готовилась выступать.

В лагере беженцев эту новость приняли с мрачной решимостью. Женщин, детей и стариков к этому времени там не осталось. Их всех временно расселили по деревням Тридесятого царства. Хотя несколько боевых ветеранов всё же решили остаться и принять бой. Это были убелённые сединами воины с хмурыми морщинистыми лицами и сталью во взгляде, блеск которой не смогли уменьшить ни испытания, ни годы. Слушая меня, они знай себе посмеивались и точили грозные топоры.

– Голозадый горлопан – этот колдун их, – сообщил один из стариков, у которого щербинок на щите имелось больше, чем одуванчиков в поле.

– Шаманами они их кличут. – Добавил второй, баюкавший на коленях видавший виды меч. Этот мужчина в одном из боёв лишился левой кисти, но, по его же словам, славному воину вполне хватает и одной руки, в которой он способен держать оружие, чтобы дать отпор любому врагу. – Почитай, что наши волхвы, токмо кровожадные без меры и орут постоянно.

– Даже когда их не режут, – криво усмехнулся третий ветеран, на чьём лице морщин и шрамов было одинаково много. – Могут ещё колдовством вдарить. Меня разок подпалили, видал? – повернувшись левой стороной, он продемонстрировал мне страшный ожог, который начинался на шеё и скрывался где-то под воротом. – Но колдовство-то колдовством, а топор топором, – взвесив в руке небольшой топорик, воин подбросил его в воздух и ловко поймал за рукоять. – Точно между глаз ему попал, так он враз заткнулся! Пискнул только напоследок и свалился, как мешок с сеном.

– Второй раз так сможешь? – без особой надежды спросил я лишь для того, чтобы поддержать разговор.

– Вижу я нынче не так остро, рука не так точна как прежде, да и стемнело ужо, – задумчиво произнёс ветеран и вдруг кровожадно улыбнулся. – Надо будет поближе подойти, чтобы наверняка.

– Тебя послушать, Ивар, так ты один со всей ордой сладишь, – произнёс подошедший к нам Тихомир. Он только что закончил раздавать указания перед грядущим боем и теперь с хрустом разминал пальцы.

– Нет, царь, что ты, – отмахнулся Ивар. – Оставил бы тебе да другим ратникам дюжину-две, чтобы и вы тоже отличились.

Воины громко рассмеялись. Тихомир же позволил себе лишь едва заметную ухмылку, после чего отошёл в сторону, жестом пригласив меня за собой. Собранный и сосредоточенный царь зашагал вдоль телег, на которых облачённые в детские и женские вещи сидели чучела, собранные из палок да соломы. Воины, которые совсем недавно готовились к бою, теперь старательно изображали раненых и даже вполне правдоподобно стонали на случай притаившихся разведчиков врага.

– Значит, войско вражеское большое? – спросил меня Тихомир, поглядывая за горизонт, где, согласно докладам разведчиков и сорок, что уже пару раз прилетали ко мне, вскоре должны были показаться печенеги.

Над холмами один за другим зажигались огоньки далёких звёзд. Ночь выдалась облачной, и отчётливо выделяющийся на тёмном полотне неба жёлтый диск луны то и дело скрывали чинно проплывающие наверху тучи. Где-то вдали протяжно завыли волки.

– Большое, – я мог бы сказать и «огромное», но сути это явно бы не поменяло, а вот настрой могло бы снизить. Хотя, судя по окружающей меня картине, боевой дух у войска двух царств был высоким.

– Значит, несколько племён объединились, – рассудил царь, замедляя шаг и понижая голос. – Редко, но бывало такое. Шаман точно один был?

– Я видел только одного.

– Хм, – Тихомир задумался. – Обычно у каждого вождя свой шаман. Там их должно быть, – царь ненадолго задумался, а потом спросил. – Сколько белых шатров ты приметил? Больших, конскими хвостами украшенных.

Картина стоянки печенегов всё ещё отчетливо стояла у меня перед глазами: чёрное пятно посреди снегов. Не заметить в нём белый шатёр, даже один и небольшой, было попросту невозможно.

– Таких там нет. – Без раздумий ответил я. – Все шатры, кроме того, что принадлежит шаману, примерно одинаковые: тёмные и бурые.

Лицо Тихомира помрачнело, словно грозовое небо.

– Уверен?

Я кивнул.

– Чудно это. – Покачал головой Тихомир. – Орду всегда верховный вождь ведёт. Печенеги его выбирают из тех вождей, чьи племена идут в поход.

– Может, они погибли в стычках? – предположил я самый очевидный вариант.

Царь поморщился почти брезгливо.

– Нашли бы замену, – пренебрежительно произнёс он. – У них правит не тот, кто мудрее или престол как старший в роду наследовал, а тот, кто на лошади быстрее скачет, да из лука метче стреляет.

– Лучший из лучших?

– Да.

Я поджал губы. Такие порядки печенегов уничтожали мою очередную догадку. Род Тихомира издревле сражался с кочевниками, так что он точно знал, о чём говорил, но я всё же решил прояснить ситуацию:

– Их может вести шаман?

– Ни разу такого не видовал и не слыхивал, – покачал головой царь. – Печенегов всегда ведёт избранный воин, а шаманы только колдуют и с духами да предками говорят.

Рассуждая, Тихомир продолжил двигаться вдоль телег, тогда как я замер на месте. Пройдя ещё пару метров, царь всё же заметил, что шагает один и обернулся, вскинув бровь.

– А что, если шаман передаёт волю мертвых? – это предположение показалось мне небезосновательным. – Скажем, лучшего воина, которого когда-либо видели печенеги. Смогли бы они идти за ним?

– Да кто ж их разбёрет-то? Это ж печенеги, – Тихомир сплюнул себе под ноги. – Они даже по теплу в речках не купаются, чтобы духов своих не разозлить, а ты тут такое спрашиваешь.

За холмом раздался громкий, низкий и устрашающий звук, за ним последовал второй и третий. Они складывались в определённую последовательность – два были протяжными, а один коротким.

– Скоро начнётся, – безошибочно определили сигнал Тихомир и повысил голос, обращаясь к воинам. – Ну что, братцы, зададим жару неприятелям, чтобы они на морозце не мёрзли?

Ратники ответили негромко, чтобы не привлекать излишнего внимания, после чего начали изображать бурную деятельность, изображая перепуганных до смерти селян. Люди принялись метаться между телег, подгонять лошадей и кричать, заламывая руки к небу. Очень странно было наблюдать всё это, видя хищные ухмылки на суровых лицах вооружённых до зубов «актёров».

Но у каждого в предстоящем событии своя роль. Подозвав пролетавшую мимо сороку, я шепнул ей пару слов, и птица тут же понеслась в сторону Белоярского леса, где дожидались сигнала готовые прийти на подмогу нелюди. Как и ожидалось, упыри и волколаки охотно согласились поучаствовать в бою, но больше всех происходящему обрадовался Лихо. У меня даже имелись серьёзные опасения, что одноглазый полезет в драку слишком рано и всё испортит, но Ягишна заверила, что уговорит его обождать. Хорошо, если это у неё получится, потому как в моё отсутствие кроме Лихо в лесном отряде никто птиц не понимал.

Вторую сороку я послал в другую сторону, туда, где за холмами скрывалась конница, которую поведет в бой царь Всеслав. Забава сейчас находилась подле отца, для координации и связи. Крачун должен был появиться там же с минуты на минуту, так как недавно я видел его фигуру мелькавшей между повозками. Согласно моему плану, владыка Подземного мира должен был до поры до времени укрывать конницу снегопадом и, не успел я об этом подумать, как с неба начали падать первые снежинки.