Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 346 страниц)

Глава 7

Мы с Жидковым уставились на Шарфикова.

– Ты почему не на выезде? – первым делом спросил я. – Вы же с Анастасией Григорьевной обходили соседей!

– Так и было, – торопливо кивнул Стас. – Осматривали. Всех прошли, нашли тех, кто не вакцинирован. Отправили их в пункт. Анастасия Григорьевна осталась, потому что там врач должен быть. А я вернулся в поликлинику, другим помочь. А у меня пациент сидит, с моего участка. Ну, я его запустил, а там корь!

Ну вот как такое вообще возможно? Катастрофа на катастрофе.

– И где он сейчас? – спросил я.

– Так в кабинете у меня, – пожал плечами Шарфиков. – Я сразу же к тебе побежал, как только заподозрил. Что мне делать-то?

– Идём немедленно, – я встал из-за стола. – Его нужно сейчас же изолировать.

Мы втроём быстрым шагом, почти бегом направились в кабинет Шарфикова. Я на ходу прикидывал в голове план действий. Осмотреть пациента, подтвердить диагноз, немедленно изолировать, вызвать скорую для транспортировки в инфекционную больницу, провести дезинфекцию кабинета и коридора, выявить всех, кто контактировал с больным в поликлинике. Работы было невпроворот. Как будто её до этого было мало!

Втроём забежали в кабинет Шарфикова. Со стороны это выглядело, наверное, странно. Но что поделать.

На стуле сидел молодой парень лет двадцати пяти. Лицо красное, покрыто сыпью.

Жидков тут же принялся внимательно осматривать пациента. Я же активировал прану, чтобы сразу оценить его состояние. И помочь организму. Так, стоп…

– Как вы себя чувствуете? – тем временем спросил инфекционист. – Что вас беспокоит?

Парень поднял покрасневшие, опухшие глаза.

– Всё чешется жутко, – хрипло ответил он. – Лицо горит, глаза слезятся, нос заложен. Температуры вроде нет, но чувствую себя плохо. Утром проснулся, и такое вот. Думал, может, аллергия какая, но никогда такого не было. Чешется ужасно!

Жидков подошёл ещё ближе, наклонился, рассматривая сыпь на лице пациента. Потом попросил его закатать рукава, осмотрел руки, шею. Я тоже приблизился, внимательно изучая характер высыпаний.

Уже чётко знал, что это не корь, благодаря пране. Но озвучивать диагноз без внешнего осмотра было бы странно.

Сыпь была мелкопятнистая, красная, местами сливающаяся, покрывала лицо, шею, руки. Но она была не коревая.

При кори сыпь обычно начинается с лица и распространяется вниз поэтапно. Появляются характерные пятна Бельского-Филатова-Коплика на слизистой щёк. А здесь сыпь была однородная, без этапности, и слизистая рта, которую Жидков попросил показать, была чистой, без характерных белесоватых пятен.

Жидков выпрямился, скрестил руки на груди. Потом повернулся к Шарфикову, и я увидел, как его лицо медленно наливается краской гнева.

Вот и инфекционист поставил диагноз. Ложная тревога.

– Станислав Олегович, – произнёс он ледяным тоном, – а вы вообще осматривали пациента, прежде чем бежать с криком «корь»? Или просто увидели красное лицо и решили, что этого достаточно для диагноза? Я понимаю, что Александр Александрович сказал вам про перестраховку и про настороженность. Но не до такой же степени!

Шарфиков побледнел, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Жидков его перебил.

– Это не корь, – отчеканил инфекционист. – Даже не близко. И не краснуха, с которой корь так легко спутать. У пациента нет температуры, нет катаральных явлений в анамнезе, нет характерной этапности высыпаний, нет пятен Бельского-Филатова-Коплика на слизистой щёк. Сыпь не пятнисто-папулёзная, а мелкопятнистая, эритематозная. Зато есть выраженный зуд, отёк лица, слезотечение, заложенность носа. Это классическая аллергическая реакция. Никакого отношения к кори это состояние не имеет.

Всё так. Я повернулся к пациенту.

– Вы вчера ели что-то новое? – спросил я. – Или принимали новые лекарства?

Парень задумался и почесал руку.

– Ну, я вчера вечером морепродукты ел, – неуверенно произнёс он. – Креветки, мидии. Первый раз, до этого никогда не пробовал. Друзья угостили. А утром проснулся и всё чесаться начало.

Жидков кивнул, получив подтверждение своим словам.

– Вот и ответ, – сказал он. – Аллергическая реакция на морепродукты. Довольно частая история, особенно при первом употреблении. Организм воспринял белок креветок и мидий как чужеродный, выработал гистамин, отсюда и сыпь, и отёк, и зуд.

Прана мне показала это с самого начала. Я даже направил уже часть праны в пациента, снижая уровень гистамина. Облегчу ему состояние, а остальное сделают препараты. Ничего серьёзного.

– Нужно принимать антигистаминный препарат, – известил парня я. – Сыпь и зуд пройдут в течение суток. И больше морепродукты не ешьте, у вас на них аллергия. В следующий раз может быть ещё хуже, вплоть до анафилактического шока.

Я быстро взял у Шарфикова лист бумаги и расписал рекомендации. В совокупности с моей праной у парня всё пройдёт ну очень быстро.

Он благодарно закивал.

– Спасибо, доктор, – облегчённо выдохнул он. – А я уже испугался, думал, чем-то серьёзным заболел.

– Ничего серьёзного, – успокоил его Жидков. – Обычная аллергия.

Инфекционист резко повернулся к Стасу.

– Станислав Олегович, – отчеканил он. – Выйдете со мной в коридор. Немедленно.

Мы втроём вышли из кабинета, оставив пациента внутри. Жидков закрыл дверь и гневно повернулся к Шарфикову. Упс, сейчас будет мясо, конечно.

– Вы понимаете, что только что натворили⁈ – начал он. – Вы подняли ложную тревогу! Вы заставили нас бросить все дела, примчаться сюда в панике, думая, что у нас второй случай кори, что нужно срочно изолировать больного, проводить экстренную дезинфекцию! А на деле это оказалась банальная крапивница от морепродуктов!

– Но Александр Александрович сам сказал про настороженность, – возразил было тот.

– Настороженность, да, но не такая! – воскликнул инфекционист. – Чтобы любое ОРВИ теперь считать корью. Вы обязаны уметь отличить инфекционную сыпь от аллергической! Это базовые знания, которым учат на третьем курсе медицинского института! У кори есть чёткие диагностические критерии. Температура, катаральный период, этапность высыпаний, пятна Коплика. У этого пациента нет ни одного из этих признаков! Зато есть зуд, отёк, связь с приёмом новой пищи. Это же классика аллергии!

Больше Шарфиков не возражал. Только покраснел и опустил голову, не зная, куда деть глаза.

– Больше такого не повторится, – выдавил из себя он.

– Очень на это надеюсь, – выдохнул Жидков.

Я бы и сам сказал Стасу пару ласковых. Но пока что с него хватит. Кивнул ему, и он вернулся к себе в кабинет.

Мы с Жидковым остались в коридоре вдвоём. Инфекционист тяжело вздохнул, потёр переносицу.

– Громко я, да? – спросил он у меня. – Весь на нервах из-за всей этой ситуации.

– Всё в порядке, – успокоил я его. – Всё было по делу. Действительно, тут надо было более вдумчиво осматривать пациента.

– Хорошо, – выдохнул Владимир Фёдорович. – Пойду снова свяжусь с Роспотребнадзором.

Он ушёл к себе, а я вернулся в свой кабинет. Напряжённый день, ничего не скажешь. Просто великолепно для моего первого дня как заведующего отделением. Но куда деваться. И я снова погрузился в работу.

Выдохнуть удалось к семи часам вечера. Несмотря на то, что поликлиника уже час как официально была закрыта, все только начали расходиться к этому времени. Зато работа была проделана колоссальная.

Елена Александровна составила полный список всех контактных лиц первого уровня. Семья больной, коллеги, друзья, соседи. Всего набралось тридцать два человека. Из них двадцать восемь оказались привиты. Четверо непривитых были немедленно направлены на экстренную вакцинацию, двое согласились и получили прививки в передвижном пункте, двое отказались, но подписали письменный отказ и были взяты под особое наблюдение с ежедневным контролем температуры и состояния.

Юлия Сергеевна связалась с руководством офиса Росгосстраха, получила полный список сотрудников. Всех их она проверила по прививкам и нашла двоих непривитых. Они были вызваны в поликлинику и привиты в тот же день.

Юля также выяснила, что в офис за последние две недели приходило около пятидесяти клиентов. Точный учёт посетителей не вёлся, поэтому выявить всех контактных среди клиентов было невозможно. Однако Юлия договорилась с руководством, что они разместят объявление в офисе и на своём сайте с информацией о случае кори и рекомендацией всем, кто посещал офис в указанные даты, обратиться в поликлинику для проверки прививочного статуса. Это был разумный компромисс в ситуации, когда полный контроль был невозможен.

Район женщины тоже был тщательно осмотрен, Анастасия Григорьевна и Шарфиков прошлись по всем. Несколько человек также были направлены в передвижной пункт вакцинации.

Где работал сегодня Чердак. Самое удивительное за весь день, наверное! Он отзвонился мне вечером, сообщил, что всё прошло отлично. Просил звать ещё, если понадобится водитель, он не против подзаработать.

Лена весь день разбиралась и с текущими делами, и с вакцинами. Ну, она в принципе была у меня великолепной медсестрой, так что тут без вопросов.

Жидков тоже весь день работал не покладая рук. К вечеру он зашёл ко мне в кабинет и доложил, что Роспотребнадзор одобрил все наши мероприятия, не выявил никаких нарушений и даже похвалил за оперативность и организованность работы. Это было приятно слышать.

Когда все уже разошлись, мне позвонила Савчук.

– Александр Александрович, я ещё раз хотела сказать вам спасибо, – мягко начала она. – Вы так просто взяли всё это на себя, везде помогли. Правда, если бы не вы – то мы бы не справились. А так мне осталось только сделать все отчёты, и ситуация будет пройденной. В самом деле, Кречетову только похвалить нас и останется.

– Это не только моя заслуга, все постарались, – улыбнулся я. – Но спасибо за тёплые слова.

– А этот Чердак, – вдруг протянула Елизавета Михайловна. – Он кто?

Хороший вопрос. И даже не знаю, как на него правильно ответить.

– Знакомый просто, – отозвался я. – А что?

– Да так, неважно, – ответила Савчук. – В общем, спасибо вам ещё раз, благодарю за работу. Всего доброго!

Женщина отключилась, и я откинулся на спинку стула. День в самом деле сумасшедший, и тем приятнее, что мы со всем справились.

Правда, был ещё один вопрос, который не давал мне покоя весь день. Пациентка с корью, женщина, которая лежала в инфекционной больнице в тяжёлом состоянии. Я мог помочь ей. Прана могла облегчить её состояние, ускорить выздоровление, снизить риск осложнений. Но для этого мне нужно было попасть к ней в палату, а просто так меня не пустят. Это будет странно.

Нужен был повод. Официальный, чтобы моё присутствие в инфекционной больнице выглядело логично и обоснованно.

Например, консультация. Формально я могу поехать туда, чтобы уточнить детали анамнеза пациентки. Это было бы логичным объяснением моего визита. Я, как координатор противоэпидемических мероприятий, еду проверить, вся ли информация собрана полностью. А заодно, пока буду там, смогу использовать прану, чтобы помочь ей.

Я взял телефон и тут же позвонил Жидкову.

– Владимир Фёдорович, – сказал я. – Я хочу съездить в инфекционную больницу, лично побеседовать с нашей пациенткой. Уточнить детали, может быть, она вспомнит ещё каких-то контактных, которых не назвала сразу.

– Отличная идея, – отозвался инфекционист. – Лишним точно не будет. Я позвоню сейчас Шумаковой, она вас дождётся. Спасибо вам!

– Спасибо, всего доброго, – я положил трубку.

Инфекционное отделение находилось на отдалении от основного больничного комплекса. Практически за городом. Пешком идти туда долго, поэтому я решил добраться на такси. Взял с собой халат, маску, перчатки. Сам-то не слишком боялся инфекции, но осторожность нужна.

Вышел из поликлиники, закрыл её, отнёс ключи в приёмное отделение. И наткнулся на… Чердака. Он стоял возле своей машины и махал мне рукой. Я подошёл к нему.

– Саня, брат, снова привет! – воскликнул он. – А я вот только закончил с работой, вернул вашу машину, в бухгалтерию сходил. Слушай, заработал денег прям, благодарен тебе! Решил тебя дождаться, домой подкинуть в благодарность.

– Привет, – усмехнулся я. – Слушай, если тебе не трудно – до инфекционного отделения меня докинь. А то я хотел на такси.

– Да какое такси, сейчас вмиг докачу, – весело махнул он рукой. – Садись!

Я уселся на переднее сидение, и мы поехали. В этот раз Чердак решил не включать музыку, и это меня порадовало. После такого тяжёлого дня слушать его песни совершенно не хотелось.

– Слушай, вот прям без шуток, спасибо тебе хочу сказать, – заявил Чердак. – Сам понимаешь, работу в Аткарске найти тяжело.

– Это да, – сочувственно кивнул я. – Хотя ты мне казался занятым всегда человеком.

– Так и есть, – хмыкнул Чердак. – Город так-то мой, я многие вопросы решаю. А денег всё равно мало. Ещё ж матушке помогаю, да сестре скоро рожать. В общем, сам понимаешь, твоё предложение очень кстати оказалось.

Чердак вообще впервые говорил мне о своих проблемах. Так что я слушал внимательно, не перебивая.

– Иногда думаю рвануть в Питер, Москву, да хоть Саратов, – продолжил он. – Чтобы заработать. А потом не еду.

– Почему? – спросил я.

– Не знаю, – признался он. – Здесь хоть всё знакомо, друзья, мой город. А там? Там начинать всё с нуля, искать жильё, работу, привыкать к новому городу. Да и мать тут одна живёт, помогать надо. Не могу я её бросить.

Я понимающе кивнул. Это была типичная история для маленьких провинциальных городов. Молодые люди хотели бы уехать, найти лучшую жизнь, но что-то держало их здесь. Семья, привычка, страх перед неизвестностью.

– А ещё мы с Настей расстались, – неожиданно добавил Чердак.

А вот это и в самом деле внезапно. Настя – та самая девушка из цветочного, которая приглянулась Грише. Из-за которой Чердак позвал Гришу на стрелку, где я Чердака, собственно, и узнал.

Мне казалось, у них там всё серьёзно. Настя потом и Грише отказала, сказала, что любит Чердака.

– Что случилось? – спросил я.

– Деньги, – хмыкнул он. – Я не смог и дальше обеспечивать её всеми хотелками. Оказалось, она всё ждала, когда я мешками деньги начну носить. А потом интерес пропал. Уехала сейчас в Питер, якобы покорять город. А на деле искать себе богатого ухажёра.

– Мне жаль, – сказал я. – Но раз всё так – это расставание и к лучшему.

– Я тоже так считаю, – кивнул Чердак. – Найду себе ещё королеву!

Королева для Чердака. Звучало так комично, что я не выдержал и рассмеялся. И Чердак подхватил смех.

Вскоре он подвёз меня к зданию инфекционной больницы.

– Подождать тебя? – предложил он.

– Нет, спасибо, – улыбнулся я. – Поезжай отдыхать, заслужил.

Мы пожали руки, и я вышел из машины. Итак, пора заняться пациенткой. Прана в запасе есть, так что приступим.

Здание было старым, двухэтажным, с облупившейся краской на стенах и потрескавшимся асфальтом. Всё по классике, ничего нового.

Я зашёл внутрь, нашёл кабинет заведующей инфекционным отделением. Постучался и вошёл внутрь.

Наконец-то увидел Шумакову лично, а то до этого я только говорил с ней по телефону. Женщина лет пятидесяти, с короткими светло-русыми волосами, в белом халате. Лицо у неё было очень приятным, с морщинками возле глаз.

Увидев меня, она тут же поднялась из-за стола и приветливо улыбнулась.

– Александр Александрович Агапов? – спросила она приятным голосом. – Владимир Фёдорович предупредил меня. Очень рада познакомиться. Я Ирина Владимировна Шумакова, заведующая инфекционным отделением.

– Очень приятно, – я не сдержал ответной улыбки. – Извините, что поздно так. Понимаю, что рабочий день уже закончился, но мне нужно побеседовать с пациенткой, уточнить некоторые детали для противоэпидемических мероприятий.

– Да всё в порядке, – заверила Ирина Владимировна. – Идёмте, я провожу вас в бокс. Состояние у пациентки тяжёлое, но стабильное. Высокая температура держится, кашель сильный, сыпь по всему телу. Классическая клиника кори с осложнениями. Мы делаем всё возможное, но болезнь у взрослых протекает тяжело.

Мы вышли из кабинета и пошли по длинному коридору. Ирина Владимировна шла уверенно, явно хорошо знала каждый уголок своего отделения. По пути она рассказывала о пациентке, о лечении, которое проводится, о прогнозах.

И тут навстречу нам резко выскочила медсестра.

– Ирина Владимировна! – выпалила она. – Пациентке с корью, Лимоновой, стало хуже!

– Что случилось? – тут же спросил я.

– Температура подскочила до сорока двух, – ответила медсестра. – Пациентка в бреду, начались судороги! Дыхание затруднённое, сатурация падает! Я не знаю, что делать!

Это симптомы начала осложнений. Критическое состояние, в котором счёт идёт на минуты.

– К ней, срочно, – распорядилась Шумкова. – Агапов, за мной! Будете помогать!

Надо спешить, пока не стало поздно!

Глава 8

Мы с Ириной Владимировной поспешили в бокс к пациентке. Женщина лежала на больничной койке, её тело билось в судорогах, руки и ноги дёргались в конвульсивных движениях. Температура явно зашкаливала, волосы слиплись от проступившего пота.

– Оксана! Оксана Александровна, – обратилась к ней Шумакова. – Вы меня слышите?

Женщина не реагировала. Ирина Владимировна принялась считать её пульс.

– Сто двадцать в минуту, – объявила она. – Температура сорок два, сатурация падает. Коревой энцефалит.

Она говорила и одновременно продолжала осмотр. Настоящий профессионал своего дела. Движения чёткие и отточенные, всё по протоколу.

Я уже подтвердил диагноз и праной. У Лимоновой развилось одно из самых опасных осложнений кори. Воспаление головного мозга. Отсюда и судороги, и нарушение сознания.

– Нужно срочно снизить температуру, дать противосудорожные, ввести диуретики для снятия отёка мозга, – продолжала Ирина Владимировна.

Она развернулась к медсестре, которая стояла у двери. И спешно продолжила отдавать распоряжения:

– Литическую смесь, внутривенно! Диазепам пять миллиграмм для купирования судорог! Маннитол для снижения внутричерепного давления! Давай, быстро!

Медсестра кинулась к шкафу с лекарствами. Шумакова продолжала работать, установила кислородную маску на лицо Оксаны, проверила венозный катетер, приготовилась вводить препараты.

Я же был на подхвате и одновременно активировал прану. Вирус кори распространился по всему телу Оксаны, но основные потоки шли как раз в головной мозг. Воспалённые оболочки мозга, отёк тканей, повышенное внутричерепное давление, нарушение кровообращения. Нейроны уже начали отмирать. Если не вмешаться – женщина может умереть.

Так что я поспешил направить мощный поток праны в её организм. И почти сразу же столкнулся с мощным сопротивлением.

Ну ещё бы! Инфекции лечить всегда сложно. В прошлом мире с этим были связаны основные трудности у целителей. На лечение инфекции уходило всегда много праны. Именно поэтому я так поразился наличию в этом мире антибиотиков, противовирусных препаратов. А также вакцин. Такого в моём мире не было.

Кто знает, может, существуй у нас всё это, не случилось бы той самой эпидемии холеры, что унесла жизнь семьи моего друга.

Однако проблема была в том, что помощь Лимоновой нужна в эту же секунду. Да, Шумакова сейчас введёт все необходимые препараты. Но начнут действовать они далеко не сразу.

Поэтому я сосредоточился и активировал прану на полную мощность. Направил её в мозг, на участок воспаления. Заставил снять отёк, восстановить кровообращение, уменьшить количество вируса.

А сам чувствовал, как вирус кори буквально цепляется за клетки мозга Оксаны. Это было как сражение на невидимом фронте. Я атаковал, а вирус защищался.

На моём лбу выступил пот. Шумакова этого не замечала, распоряжаясь по поводу препаратов. Руки мои автоматически помогали ей, а сам я продолжал борьбу. Прана истощалась быстрее, чем обычно. Инфекции всегда требовали гораздо больше энергии.

Но отступать было нельзя. Если я сейчас остановлюсь, женщина умрёт или останется калекой.

План Б. Изменим тактику.

Вместо того, чтобы атаковать вирус напрямую, я начал укреплять защитные силы организма Оксаны. Направил прану на стимуляцию иммунной системы, на активацию лимфоцитов и антител, которые должны были бороться с вирусом естественным путём.

Это было сложно. Невероятно сложно. Я чувствовал, как прана вытекает из моих резервов, как истощаются запасы энергии, которые я так тщательно накапливал последние недели.

Но ситуация начала меняться. Отёк мозга начал спадать. Воспаление уменьшилось, иммунная система начала активно уничтожать вирус.

– Судороги ослабевают, – объявила Шумакова. – Температура начала снижаться!

Я кивнул и ввёл в организм Оксаны ещё немного праны. Совсем немного, потому что сам уже был на пределе. Чисто чтобы закрепить результат.

Что ж, я сделал всё, что мог. Организм Оксаны больше не был на грани смерти. Вирус всё ещё присутствовал в теле, но теперь иммунная система справлялась с ним, а лекарства, которые ввела Шумакова, помогали в этой борьбе. Критический момент миновал.

Тяжёлая же это оказалась работа! Ну ничего, оно того стоило.

Шумакова склонилась над Оксаной, проверяя её состояние. Женщина дышала ровнее, глаза её закрылись, но теперь это был не бессознательный бред, а просто сон. Лицо расслабилось, судороги полностью прекратились.

– Оксана, – снова позвала Ирина Владимировна. – Оксана, вы меня слышите?

Веки Оксаны дрогнули, приоткрылись. Взгляд был мутным, но осознанным. Она посмотрела на Шумакову.

– Всё хорошо, – успокоила она пациентку и поправила кислородную маску. – Всё хорошо, Оксана. Самое страшное позади. Отдыхайте!

Оксана слабо кивнула и снова закрыла глаза, погружаясь в глубокий, но уже здоровый сон. Организм восстанавливался, набирался сил для дальнейшей борьбы с болезнью.

Шумакова вновь измерила температуру. Тридцать девять и семь. Спадает потихоньку, отлично. Пульс девяносто пять, сатурация девяносто четыре процента. Спасена.

Убедившись, что Лимонова в порядке, мы с Ириной Владимировной вышли из бокса. Она устало прислонилась к стене и приложила руки к вискам.

– Честно говоря, это просто чудо какое-то, – выдохнула она. – При такой температуре и таких показателях шансы спасти её были минимальными. А здесь прошли какие-то минуты, и она стабилизировалась.

Я спокойно пожал плечами.

– Возможно, препараты подействовали быстрее, чем обычно, – сказал я. – Или организм Оксаны оказался сильнее, чем мы думали. Иногда бывают такие случаи: пациент на грани, а потом вдруг резкий поворот к выздоровлению. Медицина не всегда может объяснить всё.

Шумакова внимательно на меня посмотрела, затем кивнула.

– Наверное, так. Да, – согласилась она. – Спасибо вам за помощь. Вы помогли стабилизировать пациентку.

И гораздо больше, чем Шумакова могла себе представить. Я улыбнулся и кивнул.

– Рад, что всё обошлось, – ответил я. – Думаю, теперь пациентка будет в порядке.

– Но всё равно как-то странно… – чуть слышно добавила Шумакова.

Объяснение этому она придумать не сможет, так что, думаю, сойдётся на медицинском чуде. Излечение энцефалита за минуты. Хотя энцефалит до конца не прошёл, Лимоновой ещё предстоит восстановление и приём препаратов. Но она точно поправится.

Мы вернулись в кабинет заведующей, я ненадолго присел на стул, чтобы перевести дух.

– Вы выглядите уставшим, – заметила она, внимательно глядя на меня. – Тяжёлый день был?

Ещё какой.

– Тяжёлый, – согласился я. – Но это ничего. Зато ситуация разрешилась. Теперь со спокойной душой можно идти домой, отдыхать.

– Спасибо вам, – ещё раз улыбнулась Шумакова. – Надеюсь, ещё свидимся с вами, но при других обстоятельствах.

И буду надеяться, что это случится не в инфекционном отделении. Одной кори мне за глаза хватило.

Я попрощался с заведующей и вышел на улицу. Глубоко вдохнул вечерний весенний воздух.

До дома пешком было далековато, но всё-таки решил прогуляться. Заодно раскладывал в голове мысли по местам, обдумывая нерешённые проблемы и текущие задачи. Да и вообще шаги – очень полезная активность, а спорт я тоже не собирался забрасывать. Что бы ни происходило вокруг, о собственном организме также надо думать.

Дошёл до дома, и из соседней квартиры на шум тут же выглянула Стася.

– Заходи к нам на ужин, – улыбнулась она. – Я курицу приготовила, вкусную.

Заманчивое предложение, учитывая, что у меня сил на готовку не было. Так что я кивнул и поспешил к ним в квартиру. Разулся, прошёл в комнату… и очень удивился. Это мягко говоря.

На одной из стен красовались несколько дырок и оборванные обои. На полу под этим всем стояла полка, прислонённая к стене. И вокруг валялись книги, осколки и какие-то вещи.

А на диване сидел Гриша с виноватым выражением лица. Ага. За этим явно скрывается какая-то история.

– И что тут произошло? – поинтересовался я.

– Это я попросила вызвать мастера, чтобы повесить полку, – усмехнулась Стася. – Но Гриша сказал, что он мужик и сделает всё сам.

Гриша покраснел и опустил взгляд в пол.

– Я и инструменты все одолжил, – пробурчал он. – Всё вроде правильно сделал. А она сразу свалилась, не знаю как.

– Правильно? – Стася вздохнула. – Гриш, ты четыре дырки просверлил для двух креплений. Как это вообще возможно?

Мой друг тяжело вздохнул, взгляд он так и не поднял.

– Ну, сначала я отметил карандашом, где надо сверлить, – начал он оправдываться. – Потом начал сверлить первую дырку. А она ушла куда-то не туда, дрель соскользнула. Ну, я думаю, ладно, просверлю рядом. Просверлил вторую. Но она получилась слишком высоко. Тогда я решил, что надо ниже. Просверлил третью. Но она, блин, оказалась слишком низко! А когда я наконец просверлил четвёртую, то полка всё равно не держалась, потому что дырки были кривые и дюбели не держали. И она… Ну, она упала.

Стася прыснула со смеху, я тоже не сдержал улыбки.

– Хоть никого не ударила? – уточнил я.

– Да нет, – отмахнулся Гриша. – Там вон пара безделушек разбилась. Но что теперь делать – не знаю.

– Да я же говорю – вызовем завтра мастера, и всё, – отмахнулась Стася. – Не расстраивайся, ты старался – и это главное.

Но Гриша смотрел на полку таким взглядом, что я понял – тут ситуация серьёзная. Это уже дело принципа разобраться с ней.

– Стась, ты пока иди на кухню, ужин готовь, – сказал я. – А я помогу Грише, мы справимся с полкой.

Та неуверенно посмотрела на меня, но я ей спокойно кивнул. Гриша тоже поднял взгляд и сдвинул брови.

– Точно, ты мне её подержишь, и вдвоём мы справимся, – с энтузиазмом закивал он. – У меня не вышло, потому что одному держать неудобно!

– Ну хорошо, – улыбнулась Стася. – Тогда я пошла на кухню.

Дверь за ней закрылась, и Гриша решительно встал с дивана.

– Саша, – так же решительно сказал он. – Я понятия не имею, как вешаются полки.

Без комментариев…

– А как ты вообще тогда… Зачем? Гриша, где логика? – вздохнул я.

– Ну, просто Стася начала про этого мастера говорить, а я хотел показать, что с ней теперь живёт мужчина, – отозвался друг. – И я ж повесил в итоге! А она взяла и свалилась, вот что за непруха!

Я закатил глаза, пару мгновений помолчал.

– Ладно, давай восстанавливать твоё мужское самолюбие, – проговорил я. – Только вот лишние дырки тебе потом самому придётся шпаклевать. И обои мы не восстановим.

– Это мелочи, полкой всё закроется, – отмахнулся друг. – Давай делать скорее!

Так-то я тоже не был мастером по полкам. В прошлой жизни занимался совсем другими вещами, а для подобных дел нанимал слуг. Так что отец в детстве меня учил сражению на мечах, поскольку там аристократы до сих пор носили холодное оружие – оно пропускало магию, в отличие от огнестрела. А вот гвозди вбивать он меня не учил.

Но другу помочь – это святое. Залез в интернет, нашёл видеоинструкцию. И мы с Гришей погрузились в изучение.

Чётко следуя инструкциям, нам удалось повесить полку. Точнее, большую часть работы сделал я, а Гриша просто суетился рядом. Но в результате полка была на стене. И даже практически не видно разрухи, которую она собой прикрывает.

– Саша, ты гений, – восторженно заявил друг. – Я тебе прям должен теперь!

– Да ты мне и без этого должен был, – усмехнулся я. – Зови Стасю, хвастайся.

Гриша незамедлительно позвал девушку и торжественным жестом продемонстрировал ей полку.

– Я же сказал, что повешу, – гордо заявил он. – Просто помощь мужская нужна была. И не надо никаких мастеров.

Стася удивлённо посмотрела на полку, осторожно потрогала её. Та не собиралась падать.

– Спасибо, – улыбнулась она Грише. Затем слегка покосилась на меня, явно всё понимая. – Я была не права.

Для мужчины услышать такие слова от женщины – особый вид удовольствия. Так что Гриша расплылся в довольной улыбке и незаметно подмигнул мне. Я усмехнулся.

– Теперь давайте ужинать, – засуетилась девушка. – Проходите на кухню.

Она выбежала из комнаты, мы последовали за ней. Стол уже был накрыт на троих, и курица в самом деле была великолепной.

Мы прекрасно посидели, обсудили все новости, посмеялись. Стася смотрела на Гришу с заметным уважением, а тот периодически кидал мне благодарные взгляды. Да уж, повезло, что я живу напротив.

После ужина я отправился к себе. Покормил Федю, выпил травяные настойки, которые заготовил для восстановления праны, и отправился спать.

К утру прана восстановилась полностью. Всё-таки хорошо, что я нашёл бабу Дуню и взялся обучаться местной алхимии. Без травяных настоек прана восстанавливалась бы много дней.

Я встал, сделал зарядку, принял душ и отправился на работу. Возле кабинета меня уже ждала одна женщина.

– Доброе утро, Александр Александрович, – обратилась она ко мне. – Вы простите меня, пожалуйста, я перепутала ваш график. Забыла, что вы сегодня во вторую смену. А у Простовой лекарства заканчиваются, сможете выписать?

Простова – это пациентка, которой я оформлял инвалидность ещё в январе. У женщины был ревматоидный артрит, и она практически не ходила самостоятельно. Я оформил ей инвалидность, и теперь, видимо, она смогла найти себе соцработницу.

С той инвалидностью была сложная история. Екатерина Владимировна не могла толком ходить, а Власов тогда отказался вызывать ей социальное такси. Пришлось делать это за собственные деньги. Зато группы оформил.

Её соцработница приятная женщина. О чём я вчера и говорил, если просить без скандала – врач чаще всего с радостью пойдёт навстречу.

– Сейчас переоденусь и выпишу, – кивнул я ей.

Зашёл в кабинет, снял куртку, надел халат. Лена уже была на месте, заполняла журнал по диспансеризации.

– Доброе утро, – кивнула она мне. – Надеюсь, сегодня день пройдёт спокойнее, чем вчера.

– Мы за день успели провести все мероприятия, так что я тоже очень на это надеюсь, – хмыкнул я. – Там соцработница за лекарствами для Простовой пришла, позови её. Сразу отпущу, зачем ей сидеть.

Лена кивнула, выглянула в коридор и позвала женщину.

Главным препаратом, который надо было выписать, был метотрексат. Это основной препарат для лечения ревматоидного артрита, иммуносупрессор, который подавлял активность заболевания и замедлял разрушение суставов.