Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 346 страниц)

Глава 10

Я изначально подозревал, что в мою квартиру проник не обычный вор. А кто-то из моих многочисленных недругов, которые успели накопиться в этом городе. И Горшков в этом списке подозреваемых стоял на первом месте, так что особо я не удивился.

– А, понял, о ком вы, – улыбнулся я Ангелине Романовне. – Тимур, точно. Он в итоге позвонил мне и выяснил, что я на дежурстве. Так что договорились в другой день встретиться.

– Поняла, – кивнула Бумагина. – Слушай, не моё это дело, конечно… Но выглядел твой друг странно. Как будто в запое находится долгом. Проблемы у него?

Теперь точно понятно, что это именно Горшков. Помнится, мне уже говорили про него то же самое.

– Да, с работой проблемы, – кивнул я. – Мы как раз должны были их обсудить.

– Бывает же! – покачала головой Ангелина Романовна. – Ладно, пойду я. Спокойной ночи!

Она поднялась к себе, а я зашёл в квартиру. Федя лениво мяукнул мне и ушёл дальше спать на диван. Думаю, даже смена исторической эпохи не повлияет на этого кота, если он в этот момент будет спать.

Так, значит, всё-таки Горшков. Всё правильно, Бородин действовал через другие методы, Якубов спелся с Бумагиным, Бумагин ждал нашей конференции. А Горшков ненавидел меня всей своей анестезиологической душой, потому что я был племянником своего дяди. И потому, что раскрыл его схему хищения препаратов.

Вопрос в другом, а зачем он вскрыл мою квартиру?

Я прошёлся по жилищу ещё раз. Решил перепроверить. И ничего не нашёл. Всё на местах, всё в порядке. Ничего не тронуто, ничего подозрительного не появилось.

И это было странно. Если бы он пришёл за деньгами, взял бы наличные, которые у меня хранились дома. Если бы пришёл за документами, пропал бы паспорт или какая-то конкретная папка. Если хотел напугать, то оставил бы знак, надпись какую или записку. А здесь совершенно ничего.

Так, какие тогда варианты? Первый – Горшков действительно что-то искал. И не нашёл. Но тогда вопрос, а что именно он пытался найти?

Вариант второй – Горшков что-то действительно оставил, но уже я не могу этого найти. Хотя я осмотрел всю квартиру уже три раза.

Вариант третий – Горшкову помешали. Гриша всё-таки его спугнул, и он не успел сделать то, чего хотел.

Ну и вариант четвёртый – Горшков фетишист, и ему просто хотелось побывать в моей квартире. Не, этот вариант, пожалуй, сразу отмету, он мне как-то не нравится.

Я больше всего склонялся к варианту три. Гриша вполне из тех людей, кто мог спугнуть анестезиолога своими действиями. Позвонить мне и заорать на весь подъезд, например.

Так, с этим разобрался. Теперь надо решить, что делать дальше. И тут самый разумный вариант – поговорить с Горшковым лично. Не через полицию, потому что Жаров уже честно сказал, что свидетелей нет. А одного описания от Алевтины Романовны на возбуждение уголовного дела не хватит. Лично я смогу выяснить всё самостоятельно.

Для этого его надо было найти. А лучше всех людей искал Чердак, я в этом убедился, когда он мне за день нашёл Андрея – подкидывателя скелетов. Так что я набрал номер Чердака.

– Не разбудил? – спросил я.

– Да какое там, дела-то никуда не делись, решаю вот, – важно ответил тот. – Саня, брат, чего хотел?

– Надо одного человека найти, – сказал я. – Горшков Максим Игоревич, сорок лет, бывший анестезиолог нашей больницы. Сейчас нигде не работает, пьёт и плохо себя ведёт.

– Не вопрос, – тут же ответил Чердак. – Ты же знаешь, для тебя я любого из-под земли достану. Всё будет, Саня, брат. Его тебе лично доставить?

– Не-не, ты просто скажи, где он, я сам с ним поговорю, – усмехнулся я. – Спасибо.

– Понял, – ответил тот. – Всё будет. Бывай, на связи!

Он отключился. Что ж, на Чердака в этом вопросе можно рассчитывать. Если сказал, что найдёт – значит найдёт.

А пока что надо идти спать. Тем более что в прошлую ночь толком не поспал из-за дежурства и энергия уже была практически на нуле.

Утром в пятницу я пришёл на работу пораньше. Надо было подготовить материалы для лекции в школе здоровья, чтобы показать их Кречетову. Это было его условие для сохранения моего проекта, и пришлось его принять.

Свои обязательства он выполнял чётко. В конференц-зале уже прошли на этой неделе лекции и Тейтельбаума, и Агишевой. Вика сообщила мне, что женщина была очень рада прочитать свою, и слушателей было много.

Субботний мастер-класс Кречетов тоже одобрил и выделил финансирование. Я накидал Ане примерный план, и она тоже вовсю готовилась. Хотя я на завтра взял дежурство в поликлинике, чтобы, если что, её подстраховать.

Темой новой лекции я выбрал «Онконастороженность без канцерофобии: когда бить тревогу, а когда не паниковать». Тема полезная, городку очень нужна.

У нас в Аткарске у пациентов было две крайности. Одна часть населения принципиально игнорировала любые тревожные симптомы, объясняя их чем угодно, и приходила к врачу уже с четвёртой стадией. Другая часть, наоборот, при любом прыщике на руке сначала шла в интернет, а потом сразу же ставила себе диагноз. Как тот мужчина со свёклой с моего недавнего вызова. И обе крайности одинаково мешали нормальной работе и одинаково плохо заканчивались для самих людей.

Так что лекция была очень актуальной. Я расписал план: донести статистику, описать сигналы тревоги, не паниковать. Отдельно расписал про маршрутизацию, подробно расскажу, куда идти, куда брать талон, что делать. Потом обязательно про профилактику, тут снова можно сказать про диспансеризацию и онкоскрининг.

Закончив с составлением плана, я отправился к Кречетову. Традиция ходить к главному врачу на месте.

– Александр Александрович, – поднял он на меня взгляд. – Доброе утро. В чём дело?

– Доброе утро, – кивнул я. – Принёс вам план своей сегодняшней лекции в школе здоровья, как вы и просили.

Он взял протянутый мною документ, погрузился в чтение. Далее взял ручку и внёс в распечатку пару правок.

– Утверждаю, можете читать, – вернул он документ мне. – Да, на сегодняшнюю лекцию я постараюсь прийти лично, возможно, тоже скажу пару слов вашей аудитории.

Власов появлялся на моей лекции только один раз, чтобы попытаться закрыть школу здоровья. Тогда у него ничего не вышло, однако.

– Хорошо, – ответил я. – Могу идти?

– Одну минуту, – невозмутимо ответил Кречетов. – У меня есть кое-какая информация. С понедельника в нашей больнице появится новый врач по КТ – Игорь Михайлович Поляков. Прошу донести до терапевтов новую информацию, что КТ снова будет работать в штатном режиме. Специалист хороший, опыт работы двенадцать лет, умеет читать и брюшную полость, и забрюшинную, и грудную клетку, и голову, и сосуды с контрастом. Просто находка. Я попрошу вас познакомиться с ним лично и в случае необходимости оказать помощь. Помочь влиться в коллектив, так сказать.

Интересно, почему именно я? Спрашивать не стал, мне в принципе было несложно. Да и познакомиться с новым врачом не помешало бы.

– Хорошо, Павел Викторович, – сказал я. – Сделаю.

– Кроме того, с понедельника у нас выходит новый анестезиолог, Куликов Дмитрий Олегович, – продолжил Кречетов. – Его я поручу Светлане Викторовне, так что вам просто сообщаю.

Оперативно, однако. Новый главврач продолжал меня удивлять.

– А со скорой помощью пока что вопрос не решён? – поинтересовался я.

– Там сложнее, – ровным тоном ответил Павел Викторович. – Заведующего я подобрать из персонала не смог. Нужно искать кого-то со стороны, но пока что нет кандидатур. В итоге скорая помощь – слабое звено нашей больницы. Я работаю над этим вопросом.

– Если у меня будут варианты – я вам скажу, – пообещал я.

Хотя тут вариантов пока не было.

– И ещё, по поводу вашей командировки, – Кречетов протянул мне конверт с бумагами. – Сейчас зайдите в отдел кадров, поставьте несколько подписей. В бухгалтерии вам выпишут деньги, которые покроют расходы. Вот здесь ваши билеты, бронь отеля и пропуск на конференцию. Бумагину такой конверт я уже выдал. Поезд у вас в воскресенье, в два часа дня. Приедете на место в понедельник, в двенадцать. Заселитесь – и сразу на конференцию. Обратный поезд у вас в среду, и приедете в Аткарск в четверг. На все эти дни назначьте в поликлинике себе заместителя и отдайте все распоряжения по отделению.

Ещё один дополнительный квест, который навязал мне Бумагин. Ладно, справлюсь.

– Понял, всё сделаю, – кивнул я.

– Тогда можете идти, – Кречетов снова погрузился в чтение документов.

Я вышел из кабинета главврача и отправился к себе. По дороге структурировал в голове всю информацию, составил план на день. Нужно провести новую планёрку терапевтов. А ведь мне ещё Юля намекала про корпоратив… Насыщенные деньки, насыщенные.

Вернулся в свой кабинет и начал приём. Как обычно, пациенты первичные, повторные, диспансерное наблюдение, комиссии.

Через час после начала приёма в кабинет по комиссии зашёл мужчина пятидесяти лет. Крепкий, плотный, высокий.

– Здравствуйте, – довольно громко сказал он. – Меня зовут Сорокин Геннадий Степанович. Мастер цеха металлообработки в аткарском механическом заводе. Отправили к вам на профосмотр.

– Проходите, садитесь, – кивнул я. – Жалобы есть?

– Да особых нет, – он сел на стул. – Доктор, только чуть погромче говорите, слышу плохо.

Ну вот, а говорит, что жалоб нет. И тут же жалуется на снижение слуха.

– Давно отметили ухудшение слуха? – спросил я.

– Да не знаю, – развёл он руками. – Постепенно как-то. Лет пять назад жена начала ругаться, что телевизор громко включаю. Потом внуки стали смеяться, что я переспрашиваю их часто. Потом на работе мастер начал орать, что я наряды не слышу.

– А звон в ушах есть? – спросил я.

– Есть, всегда, – ответил Геннадий Степанович. – Как будто чайник кипит постоянно, доктор.

– Головокружение? – спросил я.

Сорокин покачал головой.

– Так, на работе какие станки у вас находятся? – спросил я. – Шум громкий?

Пациент усмехнулся.

– Смена идёт восемь часов в окружении пресса, токарных станков, шлифовальных, – ответил он. – Шум такой, что разговаривать друг с другом мы привыкли криком в ухо.

Что ж, картина типичная. Долгий стаж работы с высокоинтенсивным производственным шумом без средств индивидуальной защиты органов слуха. Двусторонняя нейросенсорная тугоухость. Сопровождающий тиннитус.

Комиссию подписать не могу, надо отправить на дообследование к Григорьеву.

– Геннадий Степанович, сейчас вам выпишу талон, надо сходить к отоларингологу, – объявил я. – У вас тугоухость, связанная с длительным воздействием производственного шума. Профессиональное заболевание. Дальше уже Игорь Станиславович отправит вас к сурдологу в Саратов.

– И меня с работы попрут? – испуганно спросил Сорокин.

Сложный вопрос. Я не мог точно сказать, что Сорокина не уволят с его места работы. Аню, например, уволили, когда я составил ей заключение о необходимости перевода на другую должность.

– Вас не смогут резко уволить, – ответил я. – Или переведут в другой цех, или выплатят двухмесячную компенсацию. Но работать так вам дальше точно нельзя, если не хотите окончательно лишиться слуха.

Сорокин вздохнул. Я понимал, о чём он сейчас думает. Приходится выбирать между своим здоровьем и стабильной работой, приносящей деньги семье. Но как врач, я всегда буду выбирать именно здоровье пациентов.

– Хорошо, давайте направление, – наконец, кивнул он. – Там с начальником переговорю, я уж тридцать лет работаю на этом заводе, авось не уволит.

Лена выписала Сорокину талон к Григорьеву, я тщательно заполнил осмотр, и пациент ушёл. А я продолжил стандартный приём.

В час дня приём закончился, и ко мне в кабинет пришёл Чердак.

– Даже не думай снова отпускать какую-нибудь шутку, – на опережение заявил я Лене.

– И в мыслях не было, – усмехнулась она. – Что ты, Саш! Где я – и где шутки про ежедневное посещение Эдуардом твоего кабинета? Пойду-ка я карты в регистратуру отнесу…

Она подмигнула мне и убежала. Вот вредина!

– Саня, я сделал, – Чердак вообще не обратил внимания на этот диалог и плюхнулся на стул.

– Что сделал? – уточнил я.

– Ну Горшкова твоего нашёл! – отозвался тот. – Он снимает частный дом на Ртищевской улице, это в Залинии. Дом – полная разруха, видимо, денег на другое жильё не хватило. Ещё недалеко заброшенная заправка, а напротив – пивнуха. Там он предпочитает коротать своё время.

Даже думать не хочу, как Чердак умудрился узнать такие подробности.

– Спасибо, – кивнул ему я. – Выручил.

– Тебе помощь какая нужна? – обеспокоенно спросил он. – Я могу с тобой сгонять к этому челу, припугнуть, если надо. У меня бита в машине так-то есть.

Факт, который я не хотел знать.

– Не надо, – покачал я головой. – Я справлюсь сам. И возить с собой биту не то чтобы хорошая идея.

– Да это так, для антуража, – махнул рукой он. – Ну, как знаешь. Но если что – ты только позвони, я прикрою.

Тут у Чердака у самого зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и тут же расплылся в улыбке.

– Да, Лизок, – взял он трубку. – Да, отскочил кой-чего решить. Конфеты к кофе? Лан, чё-нибудь решу. Давай, скоро буду.

Он положил трубку, сохраняя всё ту же улыбку.

– Всё хорошо у вас? – спросил я.

– Ну, движемся в нужную сторону, – важно ответил Чердак. – Лизок женщина так-то не простая, к себе абы кого не подпустит. Но я уже в процессе.

– Рад за вас, – усмехнулся я.

Чердак убежал искать конфеты, а я принялся заполнять документы по приёму. Вскоре вернулась Лена.

– Ну как всё прошло? – невинно поинтересовалась она.

– Даже не начинай, – отмахнулся я. – Лучше расскажи мне, как там Гав.

– О, она оказалась не беременна, – радостно поведала медсестра. – Соседка тщательно лечит её, возила к ветеринару. И Лиля тоже уколы какие-то ставила. В общем, Гав будет в порядке.

– Отлично, – улыбнулся я. – И того продавца мы тоже наказали.

Приятное чувство, когда хоть какая-то проблема оказывается решённой. Правда, на смену ей приходят сразу несколько других, но это уже другая история.

Так, надо провести планёрку терапевтов. Решить несколько вопросов, а потом отдельно поговорить с Остроуховой про ФЛГ.

Я попросил Лену созвать терапевтов ко мне в кабинет, а пока она ходила – набросал себе в блокноте тезисы. Старался готовиться к таким собраниям заранее, чтобы не отнимать у врачей много времени.

Терапевты подтянулись ко мне в кабинет минут за десять. Шарфиков привычно постарался слиться со шкафом, Остроухова расположилась на стуле с максимально скучающим видом. По крайней мере пришла, уже прогресс.

– Коллеги, спасибо, что собрались, – начал я. – Так, первый вопрос. С понедельника у нас в больнице снова в штатном режиме начнёт работать компьютерная томография. Выйдет на работу новый специалист, Поляков Игорь Михайлович. Так что с понедельника возобновляются направления на КТ через нашу обычную маршрутизацию, снимаются ограничения на плановые КТ. Прошу пересмотреть всех пациентов, у которых КТ откладывалось «до нормализации работы кабинета». Тех, кому исследование действительно показано, активно зовите. Формулировку в направлении пишите развёрнуто. Игорю Михайловичу первое время нужна будет максимально подробная клиника, чтобы он мог быстро войти в нашу специфику.

Терапевты закивали, некоторые делали себе пометки.

– Второй вопрос, – продолжил я. – С понедельника же у нас в стационар выйдет новый анестезиолог, Куликов Дмитрий Олегович. Нас, терапевтов, он касается косвенно, но в общей рабочей обстановке его держим в виду.

– Ну хоть Свете полегче будет, а то замучилась совсем, бедная, – сказала Елена Александровна. – Хорошие новости, новый главврач прям взялся за кадры.

– Это да, – кивнул я. – Дальше. С воскресенья по четверг меня не будет, отправляюсь на конференцию в Санкт-Петербург. Соответственно, на время моего отсутствия нужно выбрать заместителя.

Я принял решение о том, кто именно станет заместителем, заранее. Основывался на многих факторах.

– Беляева Юлия Сергеевна будет выполнять роль заместителя, – улыбнулся я. – Юля, ты справишься, я уверен. По всем вопросам звони мне лично.

Девушка явно удивилась такому решению, но кивнула. Елена Александровна и Остроухова покривились, но ничего говорить не решились. Шарфиков вообще обрадовался, что не его. Хотя его бы я назначил в последнюю очередь.

– Юля, завтра найди час времени, подойди в поликлинику, чтобы я пояснил некоторые моменты, – сказал я. – Я завтра дежурю, так что в первой половине дня буду здесь.

– А что по моему вопросу, который не касается работы? – спросила девушка.

Это она про корпоратив, который по какой-то причине жаждала устроить Татьяна Александровна. Я этот вопрос тоже обдумал. И тут сыграло моё любопытство. Захотелось узнать, для чего ей вообще подобный корпоратив.

– Завтра в шесть вечера у нас корпоратив, коллеги, – объявил я. – Терапевтов и медсестёр. Юля, попросите Татьяну Александровну, чтобы она занялась бронированием столика в «Инь-Яне». Явка желательна для всех, посидим всем коллективом.

– Отродясь ничего такого не было, – удивилась Елена Александровна. – С чего бы?

– А почему нет? – развёл я руками. – Отдохнём, посидим в неформальной обстановке.

– А явка обязательна? – тихо уточнил Шарфиков.

– Для тебя точно, – хмыкнул я. – А вообще, желательна. Надо укреплять отношения в коллективе. Так, и последнее. Сегодня я читаю в школе здоровья лекцию по онконастороженности. По возможности предупредите пациентов, тема важная. Пусть прямой эфир послушают.

Терапевты снова закивали. Что ж, вроде бы обсудил всё, что хотел.

– Так, тогда на этом всё, – заявил я. – Значит, завтра в шесть в Инь-Яне, на сегодня все вопросы решены. Галина Фёдоровна, останьтесь ненадолго.

Остроухова чуть хмыкнула, но осталась на месте. Остальные принялись выходить из кабинета, обсуждая услышанные новости.

– Галина Фёдоровна, я снова по поводу флюорографии, – сказал я, когда остальные вышли. – По-прежнему самый низкий показатель пройденных обследований именно с вашего участка.

– Я уже объясняла это, – протянула женщина. – У моих пациентов часто нет возможности ездить в поликлинику. Вы хоть представляете, как ездит транспорт?

– Я изучил этот момент, – спокойно ответил я. – Да, с дальними деревнями проблема, которую трудно решить. Но у вас много недообследованных и в близко расположенных сёлах, куда автобусы ездят чаще и добраться которым до поликлиники проще. Барановка, Тургенево, Елизаветино. Вы не соизволили поработать даже с этими сёлами.

Остроухова поджала губы. В этом вопросе она действительно была неправа, но не хотела этого признавать.

– Давайте так, – продолжил я. – Вы за следующую неделю подтяните хвосты по ФЛГ хотя бы среди жителей этих сёл. А я постараюсь решить вопрос с обследованием пациентов в более далёких сёлах.

– И как же вы это сделаете? – недоверчиво уточнила та.

– Это уже моё дело, – ответил я. – Мы договорились?

Галина Фёдоровна немного помолчала.

– Договорились, – неохотно ответила она. – Я всё сделаю.

Ещё один шаг в сторону прогресса наших отношений, отлично.

– Могу идти? – приподняла она бровь.

– Да, идите, – кивнул я.

Остроухова гордо выплыла из кабинета, закрыла за собой дверь. Я же собрался на вызовы.

Спустился в регистратуру, чтобы переписать из журнала Ирины сегодняшние адреса.

– Александр Александрович, у вас проблемы, – внезапно испуганно произнесла Ирина. – Очень большие.

У меня скоро аллергия на эту фразу начнётся. Реакция: «Шо, опять?»

– Какие ещё проблемы? – устало вздохнул я.

– У вас один из вызовов – это Ермаков, – всё тем же испуганным голосом ответила Ирина. – Он попросил вызвать именно вас. Я ничего не могла сделать!

Сколько вопросов-то сразу! Начать надо с главного. Кто вообще такой этот Ермаков⁈

Глава 11

Я с недоумением посмотрел на Ирину, которая всерьёз была напугана вызовом этого Ермакова.

– Это кто? – спросил я. – И почему этот вызов означает проблемы?

– Как, вы не знаете? – удивлённо прошептала Ирина. – Ермаков Виктор Аркадьевич – это один из крупных бизнесменов Аткарска. Ему принадлежат все частные магазины, вроде «Восторга» или «Шестого».

Понятно, бизнесмен. И всё равно не ясно, а зачем его так бояться?

– Ну и что? – приподнял я бровь.

– Он жуткий скандалист, – пояснила Ирина. – И каждый вызов к нему – сущее наказание. А в этот раз он попросил прислать именно вас, потому что слухи о вас расползлись по всему городу. А у него насморк и температура.

И наверняка та самая непереносимая температура 37 и 2, когда вызов врача просто необходим. Я закатил глаза.

– Ладно, я к нему съезжу, – пожал я плечами. – Хотя всё равно не понимаю, с чего такие сложности.

Ирина покачала головой, но ничего не ответила.

Я вышел на улицу и сел к Косте в машину. Протянул ему список адресов.

– Давай сначала к этому Ермакову, – попросил я. – А то это какая-то знаменитость, видимо.

– А ты не знаешь? – уже второй человек за сегодня спросил про это ровно с такой же интонацией.

– Не знаю, – вздохнул я. – Может, пока едем к нему – просветишь меня? А то я, походу, упускаю что-то очень важное в этом городе.

Пока мы ехали на адрес, Костя рассказывал. Такие истории он любил, когда-то давно именно он рассказал мне про Власова и Шмелёва.

Виктор Аркадьевич считался тут почти местной достопримечательностью. Он жил в огромном особняке, и ему действительно принадлежала сеть продуктовых магазинов, а также два хозяйственных. Начинал он, по рассказу Кости, ещё в начале девяностых с одной палатки на рынке. И за тридцать лет аккуратно отстроил себе маленькую персональную империю провинциального масштаба.

Характер у Ермакова был специфический. Он из тех пациентов, кто искренне верит, что деньги дают право на особое обслуживание. Что ж, придётся показать ему, что это не так.

Костя закончил свой рассказ, и мы как раз подъехали к особняку Ермакова. Огромный частный дом из красного кирпича, высокий забор, ворота с домофоном. Вот это размах, конечно.

Я нажал кнопку.

– Кто там? – раздался женский голос.

– Агапов Александр Александрович, врач-терапевт, – отозвался я.

Калитка открылась, и я вошёл внутрь. На пороге дома уже стояла женщина в фартуке. Похоже, домработница.

Она проводила меня в дом. Картины на стенах, ковры на полу, люстры под потолком. Роскошно и жутко безвкусно. Женщина проводила меня в гостиную, где на диване полулежал сам пациент. Мужчина лет шестидесяти, в бордовом халате, завернувшийся в плед.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Меня зовут Александр Александрович, я врач-терапевт.

Он медленно повернулся ко мне.

– Молодой человек, – недовольно проговорил он. – Я вызвал вас два часа назад. У меня температура, а мне приходится врача по два часа дожидаться. Это где вообще видано?

Я молча расположился на стуле рядом с диваном, достал тонометр и фонендоскоп.

– Я приехал на вызов, как только закончил приём, – спокойно отозвался я. – Врач-терапевт – это не скорая помощь, и мы не обязаны приезжать сразу же после вызова. А теперь, если вы не против, давайте перейдём к вашим жалобам.

Ермаков пару секунд молча смотрел на меня. Было видно, что такого он не ожидал. Думал, я сразу же начну оправдываться перед ним.

– Жалобам, – хмыкнул он. – У меня насморк, молодой человек. Нос не дышит совсем. Температура вчера была тридцать семь и семь. Сегодня уже поменьше. И горло болит. Да, и голова тоже болит.

Он улёгся поудобнее и демонстративно приложил руку к голове. Чтобы я точно понял, насколько ему плохо.

– Когда симптомы начались? – спросил я.

– Два дня назад, – неохотно ответил Ермаков. – Вы будете меня лечить или донимать вопросами?

– Я буду задавать вопросы ровно до тех пор, пока не выясню всё, что нужно, – ответил я. – Таков порядок оказания медицинской помощи на дому.

Ермаков недовольно поджал губы. Явно хотел придумать, к чему ещё придраться, но поводов не находил. Я спросил всё, что было нужно, и перешёл к осмотру.

– Уберите плед и распахните халат, мне надо вас послушать, – велел я.

– Ещё чего! – тут же заявил он. – Вообще-то, у меня температура и мне холодно!

Ёлки-иголки, с ребёнком было бы легче!

– Я понимаю, что холодно, – терпеливо сказал я. – Но мне всё-таки нужно вас послушать, чтобы убедиться, что нет пневмонии.

Он неохотно откинул плед, принялся дрожать всем телом. На меня такие показательные выступления не действуют.

Померил давление, посмотрел горло, выслушал лёгкие. Обычное ОРВИ лёгкой степени тяжести, даже без антибиотиков обойдёмся.

– Так, Ингавирин в капсулах, по одной раз в день в течение недели, – начал расписывать лечение я. – Гексорал спрей в горло, в нос Ксилометазолин, не чаще трёх раз в сутки, не более 5–7 дней, во избежание медикаментозного ринита. При температуре выше 38 – одна таблетка парацетамола.

Расписал стандартное лечение, отдал листок ему.

– Это всё? – недовольно поинтересовался Ермаков.

– Всё, – кивнул я. – А что вы ещё хотите?

– Чуть больше уважения, – заявил тот. – Вообще-то, я уважаемый человек в городе. А вы относитесь ко мне как к обычному пациенту.

Гениальная фраза.

– Потому что вы и есть обычный пациент, – спокойно ответил я. – И ваша работа не даёт вам абсолютно никаких привилегий.

– Да вы… – Ермаков сжал кулаки. – Я могу на вас пожаловаться!

– И на что же именно? – спросил я. – Что врач действовал строго по протоколу? Осмотрел, опросил и выписал лечение?

Виктор Аркадьевич гневно выдохнул.

– Не знаю, с чего это про вас ходят такие хорошие отзывы, – отчеканил он. – Можете идти!

Разрешил, значит.

– Всего доброго, – усмехнулся я.

Костя ждал меня в машине, нервно сжимая руль.

– Как всё прошло, сильно нервы вымотал? – сочувственно спросил он.

Да что же все так боятся этого Ермакова! По сравнению с тем же Бородиным это как большой ребёнок.

– Мои нервы не так-то просто вымотать, – ответил я. – Поехали на следующие вызовы.

Мы принялись объезжать другие адреса. Однако дело этим не закончилось. Когда я был на последнем вызове, мне позвонила Ирина с регистратуры.

– Александр Александрович, там Ермаков снова вызвал врача, – заявила она. – Не знаю, что случилось, но попросил приехать! Мол, ему плохо стало.

– Хорошо, заеду, – коротко ответил я.

Хотя был уверен, что хуже Ермакову стать не могло. Решил всё-таки испытать моё терпение.

Костя снова повёз меня к особняку Ермакова. Виктор Аркадьевич всё так же лежал на диване, положение вообще не изменил.

– Слушаю вас, – подошёл я к нему.

– Доктор, а я ваш лист с назначениями потерял, – нагло заявил Ермаков. – Так что придётся вам снова их выписывать.

И ведь видно, что откровенно издевается. Просто потому, что я отказался ходить перед ним на цыпочках.

– Сейчас продублирую, – пожал я плечами. – Так, что же там было… Чтобы поскорее вывести из организма вирус, рекомендуется постановка клизм. Желательно каждый день, так организм скорее прочищается.

– Что? – округлил глаза Ермаков. – Не было там такого!

– Это у вас от болезни память нарушилась, – вздохнул я. – Так, разумеется, диета. Куриный бульон и сухари, ближайшие три дня вам больше ничего нельзя. Что ещё… Курс витаминов группы В внутримышечно. Они, конечно, болезненные, но здоровье важнее. А у меня как раз есть с собой ампула. Давайте прямо сейчас курс начнём!

Конечно, это было немного за гранью, но иначе этот тип точно не поймёт, где он неправ. По-другому ему не объяснить. А ведь за ложный вызов врача-терапевта даже статьи не предусмотрено, я изучал этот вопрос, ещё когда ездил к пациенту Юли.

– Не надо уколов! – лицо Виктора Аркадьевича покрылось испариной. Оу, так он, оказывается, боится уколов?

Я тяжело вздохнул, сочувственно покачал головой.

– Боюсь, в вашем положении выбирать не приходится, – заявил я. – Без внутримышечных инъекций – никуда.

– Александр Александрович, я всё понял, – от страха он аж моё имя вспомнил. – Простите за повторный вызов. Только прошу, не надо мне уколов!

Я уже достал шприц и задумчиво крутил его в руке.

– Значит, больше такого не повторится? – уточнил я.

– Нет! – замотал головой Ермаков. – Я вспомнил, где ваши прошлые назначения. Правда.

Что ж, не знаю, насколько долго будет длиться этот эффект. Но по крайней мере сегодня Ермаков точно не будет писать никаких жалоб. И, может быть, научится по-другому вести себя с врачами. Хотя последнее далеко не факт.

Я оставил его и вернулся к Косте. Мы поехали назад в поликлинику.

– Как всё прошло? – поймала меня в регистратуре Ирина. – Всё в порядке?

Да почему все так боятся этого Ермакова?

– Всё отлично, – пожал я плечами. – Не переживай.

Вернулся к себе в кабинет. До шести оставалось ещё полтора часа, которые я потратил на бумажную работу.

А к шести отправился в конференц-зал читать свою лекцию.

Зал, как обычно, был полон. Вика уже стояла со штативом, сидели мои постоянные слушатели, все ждали начала.

– Всем добрый вечер, – начал я. – Рад всех видеть на моей лекции по онконастороженности. По моему опыту работы участковым терапевтом пациенты в этом вопросе делятся на две группы. Первая группа – это люди, которые при любом тревожном симптоме отказываются думать про онкологию. Вторая группа – это люди, которые при обнаружении любого прыщика, любой родинки и любого ноющего ощущения в боку сначала идут в интернет. Они ставят себе диагноз «рак», а потом приходят на приём с пачкой распечаток и требуют немедленно направить их к онкологу. Так вот, сегодня я расскажу вам, когда действительно надо насторожиться, а когда можно спокойно жить дальше.

В зале зашевелились, приготовились слушать.

– Начнём со статистики, – продолжил я. – По данным Минздрава России, в нашей стране ежегодно выявляется около шестисот тысяч случаев злокачественных новообразований. Если рак выявлен на первой стадии, пятилетняя выживаемость составляет от восьмидесяти до девяноста пяти процентов. Если на второй, то от шестидесяти до восьмидесяти. На третьей уже падает до тридцати-пятидесяти. А на четвёртой, когда есть отдалённые метастазы, пятилетняя выживаемость, к сожалению, редко превышает пятнадцать процентов. Сформулирую попроще. Чем раньше выявлен рак, тем выше шансы на полное излечение. И вот ради этого раннего выявления и существует понятие онконастороженности.

Я сделал паузу, отпил воды. Заметил, как в конференц-зал зашёл Кречетов и расположился в последнем ряду. Он перехватил мой взгляд и коротко кивнул мне. Надо же, действительно пришёл. И так незаметно, остальные даже внимания не обратили.

– Всемирная организация здравоохранения ещё в семидесятых годах сформулировала «семь сигналов тревоги», – сказал я. – Это семь симптомов, при появлении которых человек обязательно должен показаться врачу. Итак, сигнал первый – это беспричинная потеря веса. То есть потеря веса на пять и более килограмм за период до полугода без специальных усилий с вашей стороны. Это важно, если вы сели на диету, начали бегать по утрам и за три месяца сбросили семь килограммов, это ваша заслуга. Если же вы живёте как обычно и вдруг теряете шесть килограммов – это повод обязательно прийти на приём ко врачу. Беспричинное похудание – это один из самых ранних, и при этом самых игнорируемых симптомов целого ряда онкологических заболеваний.