Текст книги ""Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

Соавторы: Евгений Ренгач,Григорий Володин,Игорь Алмазов,Антон Щегулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 346 страниц)

Я никак не прокомментировал это заявление, так как меня подняли со стула в попытках нарядить по последнему писку местной моды. Не то чтобы мне не нравилось, когда молодые красавицы стремятся меня раздеть, но не в этом случае. Деликатно отодвинув бойких девиц во главе с пышнотелой предводительницей, я оттеснил их к двери.

– Благодарю за помощь, но дальше я сам.

– Как угодно, – с нескрываемым разочарованием протянула грузная женщина и увела помощниц прочь.

Пока я спокойно переодевался, чтобы соответствовать статусу дорогого гостя, царевичи обсуждали предстоящую свадьбу и спорили, пиво из какой деревни понравилось им больше. Стоило мне облачиться в одежду явно с царского плеча, как закрытая недавно дверь распахнулась, и порог переступил сам царь Всеслав.

– Белояр! – пробасил он, стискивая моё предплечье. – Славно, что ты явился. Пойдем гулять!

– Рад видеть тебя, царь, – я ответил на крепкое рукопожатие. – Сейчас Забаву дождусь и…

– Я тут! – за спиной царя появилась его дочь. Она тоже сменила одежду и выглядела теперь так, как и должна выглядеть молодая царевна. Лишь природная энергия и неестественный блеск глаз выдавал в ней сверхъестественную силу. А ещё, несмотря на внешний лоск, пахло от Забавы по-прежнему свежестью Валдайского леса. – Пошли веселиться! – она взяла меня под руку.

– Наконец-то! – обрадовался Иван и первым выскочил из комнаты.

Вся наша компания миновала коридор, спустилась вниз и направилась к главным дверям. Внутри терема царила праздничная суета: слуги сновали туда-сюда, накрывая стол и готовясь к приёму гостей. Но пока за стол меня никто не звал. Наоборот, наш путь лежал на улицу. По пути к нам присоединился Светлан. И если с Забавой он был вежлив и обходителен, то в мою сторону старался даже не глядеть. Хотя царская дочь теперь лешачиха, но, для волхва это видимо «другое».

Ну и ладно.

– А где твой старший сын и невестка? – между делом спросил я Всеслава, когда мы покидали терем.

– Каждый пока в своих покоях, – ответил царь, жестом указывая себе за спину и повернулся к Светлану. – К обряду всё готово?

– Конечно, царь-батюшка, – закивал волхв, тряся красными щеками. – Как скажешь, так и начнём.

– Позже, – Властно произнёс Всеслав. – Сейчас хочу на ярмарке погулять и… – договорить царь не успел, так как во двор терема въехали богато украшенный сани, которые сопровождали конные воины.

Судя по всему, не один я тут был дорогим гостем.

– Раньше срока, – буркнул Всеслав, но всё же улыбнулся и направился к саням, с которых сходил статный худощавый мужчина лет сорока и женщина немногим младше. – Веселитесь, меня не ждите. Ещё свидимся, – негромко сказал царь, прежде чем удалился.

– Пошли! – улыбчивая Забава потянула меня за руку.

Пройдя через внутренний двор, мы вышли за частокол и тут же окунулись в живой океан веселья и смеха. Люди пели, плясали, радовались и водили хороводы. Детвора каталась с огромных ледяных горок, лавочники громко зазывали посетителей, а музыканты сопровождали всё это ритмичной и задорной музыкой.

Среди всего этого буйства эмоций и красок, я вдруг ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Но, прежде чем мне удалось разобраться в своих ощущениях, Забава и Иван утянули меня в хоровод. Среди мелькающих вокруг людей мне на миг почудился седой старик в белой шубе с меховой опушкой…

9. Не до веселья

Забава вместе с остальными веселилась от души. В отличие от многих взрослых она не гнушалась поиграть с детворой в снежки или покататься вместе с ними с горки. Ребятишки же пребывали в полнейшем восторге от того, что компанию им составляет лешачиха, которая ещё и самая настоящая царевна. Иван поначалу старался не отставать от сестры, но потому увязался за какой-то смешливой красавицей и был таков.

Я же взял на себя роль наблюдателя и, неспешно попивая хмельной мёд, прогуливался по ярмарке, отвечая на весёлые приветствия всех, кто меня узнал. А таковых оказалось довольно много. Даже слишком, как по мне. И почти все стремились со мной выпить, благо алкоголь меня почти не брал, так что никто не ушёл обиженным. Разве что двое хмельных крепких мужиков пригорюнились о того, что я не превратился в медведя и не поборолся с ними. Но жёны быстро объяснили им всю нелепость этой идеи, а я на прощание дружелюбно пожал руки обоим, отчего те удалились, разминая скрюченные и покрасневшие пальцы.

Мимо меня пронеслась шумная компания молодёжи с песнями и плясками. Одна бойкая девица попробовала увлечь меня танцем, но пришлось её огорчить – у меня имелись другие планы. Уж не знаю, разыгралось ли это воображение, но мне то и дело чудился старик в белой шубе: вот он промелькнул за хороводом, вот вышел из-за повозки и скрылся за горкой или просто на короткий миг показался в толпе. Галлюцинаций у меня прежде не было, так что повод для беспокойства имелся в любом случае: или Крачун действительно здесь, или же пирожок с грибами, который я недавно съел, оказался с подвохом.

По правде сказать, сейчас я предпочёл бы второе – видеть непредсказуемого владыку Подземного царства в таком скоплении людей мне очень не хотелось. В дрожь бросало от одной мысли, что вся эта весёлая, пёстрая и живая толпа в мгновение ока может обратиться жутким садом ледяных фигур. В том, что Крачун способен такое устроить я не сомневался ни на секунду.

Когда я в очередной раз проходил мимо огромной снежной горки, чувство опасности обострилось до предела. Я резко развернулся, вскинул руку и… успел поймать снежок, который летел мне точно в голову.

– Ух ты! – восхищенно и одновременно выдохнула собравшаяся вокруг Забавы детвора.

– Говорила же, что он сможет! – улыбнулась заявила лешачиха, причём с такой гордостью, будто сама это проделала.

Но она так пока не могла, поэтому и получила от меня недавно пущенным ею же снежком прямо по шапке.

– Я ещё и не так могу, – усмехнулся я, ловя радостные взгляды заливающейся смехом детворы.

– Ты просто раньше лешим стал, – надув губы, Забава подняла головной убор, отряхнула, но так и не надела. Вместо этого она нацепила дорогую меховую шапку на самую смешливую девчушку. Несмотря на трескучий мороз, мы, лешие, ощущали его куда слабее, нежели люди, и вполне могли разгуливать зимой без головного убора.

Взявшие пример со старших, детишки устроили настоящую снежную битву. Белые снаряды со свистом летели во все стороны, вовлекая в забаву и случайных прохожих. Совсем скоро вокруг горки развернулось настоящая, но беззлобная баталия. От такого количества снежков увернуться было тяжело даже лешему, так что я предпочёл ретироваться.

– Испугался! – не на шутку развеселившаяся царевна запрыгнула мне на спину и обвила руками шею.

– Ещё бы, – невозмутимо отозвался я, демонстрируя ей кружку. – Ты чуть не разлила мой мёд. Хотя… – мой взгляд упёрся в плавающий в сладкой хмельной жидкости снежок.

– Просто хотела тебя развеселить, – выпустив мою шею, Забава соскользнула на снег и встала рядом. – А то ты какой-то смурной. Это потому, что не хотел приходить?

– Нет, вовсе нет, – я покачал головой. – Ты молодец, что меня вытащила.

– Совсем ты меня запутал, Белояр, – нахмурилась царевна и исподлобья посмотрела мне в глаза. – Если рад, что пришёл, то чего на ярмарке, как на тризне бродишь? Вижу же, что тебя гнетёт что-то. Поделись!

– Ничего меня не гнетёт, а поделиться могу разве что мёдом, – предложил я девице, не желая рассказывать ей правды. Во-первых, тревогу бить пока было рано, а во-вторых, мне нравилось смотреть на веселящуюся Забаву. Сейчас она разительно отличалась от той измождённой недугом девушки, и мне не хотелось, чтобы что-то омрачало её жизнь. Лешачиха совсем недавно начала дышать полной грудью. Пусть так и продолжается как можно дольше.

Забава наморщила нос:

– Не люблю мёд, – сообщила она. – Слишком сладкий, а Ягишна говорит, что сладкое для женщины – это вред. От него бока растут. Вот!

– Всё хорошо, ежели в меру, – парировал я, размышляя над тем, откуда у колдуньи такая информация. Вероятно, снова даёт о себе знать один из осколков, из которых воссоздана её душа. Как-то на днях Ягишна пыталась объяснить Кузьмичу, что такое круассан сама не понимая, откуда о нём знает. В результате получился у домового и колдуньи какой-то рогалик-доходяга, но сейчас речь не об этом.

– Так-то оно так, – Забава с сомнением покосилась на мою кружку, – да всё одно – не люблю я мёд. Давай лучше киселю горячего попьём? Вон там вкусный очень! – схватив меня за руку, девушка устремилась к одному ей ведомому месту среди множества уличных лавочек.

Мы влились в шумный людской поток и понеслись вместе с ним вперёд. Рост позволял мне лучше ориентироваться, тогда как Забава, видимо, двигалась то ли по памяти, то ли по запаху. Но, как бы то ни было, она довольно быстро привела нас к цели. У небольшого костра, над которым висели закопчёные котелки пахло ягодами, а приземистый старичок вместе со своей круглолицей женой разливали ароматный кисель всем желающим. За символическую плату, разумеется.

Напиток был вязким, обжигающе горячим и не спешил остывать даже на морозе. Сделав осторожный глоток, я почувствовал небольшую сладость, прекрасно гармонирующую с ощутимой кислинкой. Кисель понравился мне настолько, что я всерьёз задумался над тем, как бы научить Кузьмича варить точно такой же.

– Хорош киселёк? – раздался рядом со мной знакомый голос.

Подавив завертевшееся на языке ругательство, я повернул голову к Крачуну как раз в тот момент, когда ему ответила Забава:

– Хорош, дедушка, очень хорош!

– Вот бы попробовать, – мечтательно протянул старик в белой шубе и похлопал себя по карманам, – да кошель дома оставил… – он покосился на меня и криво усмехнулся.

Мои кулаки непроизвольно сжались.

– Тогда давай я тебя угощу, – тут же нашлась царевна. – Хозяюшка, – обратилась она к разливающей кисель старушке. – Налей ещё кружечку для дедушки.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась бабушка, выполняя очередной заказ.

Забава забрала кружку, положила в сухую ладонь старушки округлую монетку с неровными краями, после чего отдала кисель Крачуну.

– Вот, пей на здоровье!

– Ай спасибо, внученька, – закачал седой головой владыка Подземного мира, изображая на морщинистом лице радостную благодарность. – Уважила ты старика. – Он аккуратно взял кружку, держа её за самый край рукоятки.

Я заметил, как от киселя сразу же перестал идти пар.

– А как иначе? – удивилась не обратившая на это внимания Забава. – Меня батюшка учил старших почитать.

– Хорошо он тебя научил, – одобрил Крачун.

– Дедушка, – в глазах Забавы промелькнуло недоумение. Она осторожно втянула носом воздух. – А почему от тебя так пахнет?

– Потому что в баньку давно не ходил, – вмешался я в разговор, оттесняя Крачуна от лешачихи. – Ты, Забава, иди, погуляй ещё, брата с невестой поздравь, да скоро собираться будем.

Лешачиха хотела что-то спросить, но к счастью из толпы вынырнул Иван-царевич и увлёк её за собой для разговора с отцом. Проводив их взглядом, я развернулся к Крачуну.

– Чего ты здесь забыл?

– Так ярмарка же, – с беззаботной улыбкой ответил тот, разглядывая кисель внутри своей кружки. – Люд веселится, вот я и явился поглядеть, да погулять.

За нашими спинами раздался разочарованный детский вздох. Совсем ещё молоденькому мальчишке, что держал за руку свою маму, не досталось киселя.

– Прости, дитятко, – причитала старушка. – Погодить тебе придётся, пока новый сварю.

Но ребёнок лишь шмыгал носом и глядел на пустые котелки полными слёз глазами.

– Возьми мой, – совершенно бесшумно Крачун вдруг оказался подле ребенка и его матери и протянул пацану свою кружку, которую тот тут же сцапал двумя руками.

Молодая мама полезла за пазуху, но старик в белой шубе покачал головой:

– Платы мне не надобно, всё равно кисель мне задаром достался.

– Спасибо, дедушка, – мама ребёнка чуть склонила голову.

Крачун улыбнулся ей и уставился на пацана холодным взглядом.

– Спасибо, дедушка, – повторил за мамой ребятёнок, и глаза владыки Подземного мира немного потеплели.

– Пей на здоровье, – он потрепал мальчишку по шапке и, отвернувшись, зашагал прочь.

Я поспешил за Крачуном, не желая терять его из виду. За моей спиной раздался озадаченный голос мальчугана.

– Матушка, кисель-то холодный! – пожаловался он. – Там, вон, ледышки плавают!

– Давай сюда, дитятко, я живо погрею, – предложила старушка, гремя котелком.

Продолжение их разговора я не слушал, так как догнал Крачуна. Тот как раз остановился и принялся скользить взглядом по толпе.

– Хватит уже людей испытывать, – я встал рядом с ним.

– Коли их не испытывать, как узнать, кто душой ладен, а кто сердцем чёрств? – спросил старик в белой шубе, глядя прямо перед собой.

– Зачем тебе это знать?

– Чтобы понять, кого наградить, а кого наказать, – ровно произнёс Крачун, наконец удостоив меня взгляда. – Зачем же ещё?

– Всякий может и хороший поступок совершить, и оступиться. Не тебе их судить.

– Так я и не сужу, – призвав в руку свой посох, сейчас выглядевший не ледяным, а деревянным, Крачун разжал пальцы и тут же уронил его. – Я оцениваю.

– Вот, дедушка, держи, – проходящий мимо случайный паренёк тут же поднял посох и вернул старику. Несмотря на то, что молодой человек был явно увлечён шагавшей рядом девицей, он решил задержаться и помочь.

– Спасибо, внучок, – произнёс Крачун, внимательно разглядывая парня. – Добрая ты душа.

Смущённо улыбнувшись, паренёк попрощался и поспешил догнать подругу. Та же вдруг поскользнулась буквально на ровном месте и упала точно в объятия догнавшего её молодого человека.

– Да ты прямо Купидон, – скривился я.

Крачун нахмурился.

– Как-то срамно звучит, – проворчал он. – Не кличь меня так. У меня своё имя имеется.

– Хорошо, – покладисто согласился я. – Скажи тогда, Крачун, что с парнем было бы, пройди он мимо?

– Тогда бы он поскользнулся, и зад себе ушиб, – улыбнулся он в седые усы. – А девица красная над ним бы потешаться стала.

Я вскинул бровь.

– И ты не стал бы превращать юнца в ледяную статую?

Владыка Подземного мира поглядел на меня с укором.

– Белояр, – проникновенно произнёс он, – я, по-твоему, кто?

– Старик с большой силой и странностями, – без промедлений ответил я.

– Пожалуй, – Крачун медленно кивнул. – Возраст мой не зимами, а веками меряется, силою тоже не обделен, что же до странностей… Имеются, вестимо. Всё так. Но не нужно думать, что я зло во плоти.

Скептически хмыкнув, я покачал головой:

– Звучало бы правдоподобнее, не уничтожь ты целый отряд печенегов за несколько мгновений за то, что они тебя не уважили.

– Считаешь, что они этого не заслужили?

– Речь не о том…

– О том, – перебил меня Крачун. – О том, Белояр. Коли кто-то дурное удумал, то нет ничего скверного в том, чтобы не позволить ему сотворить задуманное. Наоборот, скверно бездействовать.

– Складно говоришь, – не стал спорить я. – Но ты бы помешал им, коли они бы тебя уважили, как ты того хотел?

Между мной и владыкой Подземного мира пронеслась стайка детворы и их родичей, ненадолго разделив нас. Не успел я отыскать собеседника взглядом, как он вдруг подступил ко мне с другой стороны.

– Прояви они доброту, исход был бы другим, – не выражающий никаких эмоций голос Крачуна звучал глухо и отрешённо. – Но задуманного они бы не свершили, и мне то доподлинно известно.

– Откуда? – тут же спросил я, недоверчиво прищурившись.

– Потому как ты бы им не позволил, – пожал плечами Крачун. – Видел я, как волколаки следы нашли, а потом их вожак тебе о том доложил.

– Как ты это узнал?

– У каждого свои тайны. – Неопределённо ответил мой собеседник, и стало ясно, что в детали он вдаваться не намерен. Отвернувшись, он неторопливо направился в сторону от снующих туда-сюда людей. Остановился он лишь на самой окраине ярмарки. – Спрашивай уже, чего хотел, – негромко сказал он.

– Ты хороший или плохой?

– Ни тот, ни другой, – повернув голову, Крачун подмигнул мне. – В отличие от той, что сегодня недоброе задумала…

– Что? Кто? – опешил я, озираясь.

– Скоро узнаешь, – деревянный посох в руке старика стал ледяным. Он поднял его для удара о землю.

Мне стало ясно, что помогать он не собирается.

– Вмешиваться не станешь? – только и спросил я.

Крачун покачал головой:

– Незачем, ты же тут. – С этими словами он ударил посохом по снегу и исчез в его ворохе.

Люд же вокруг продолжил сновать так, будто ничего и не случилось. Все наслаждались праздником, а вот мне стало ещё больше не до веселья. Следовало как можно быстрее отыскать Забаву. Пусть Крачун и себе на уме, но чутьё мне подсказывало, что он не лгал: кто-то здесь задумал недоброе…

Не желая терять времени даром, я обратился птицей и полетел к царскому терему. Там тоже все веселились. Я быстро отыскал взглядом беседующую с отцом Забаву. Они стояли на ступенях, куда я и приземлился.

– А, Белояр, это ты, – благодушно улыбнулся Всеслав, убирая ладонь с рукояти кинжала, что покоился на его поясе в украшенных ножнах. Ратники, что уже шагнули было в нашу сторону, вернулись на свои посты у дверей терема.

– К чему суета такая? – удивлённо спросила меня Забава. – Ходить устал?

– Не в том дело, – я быстро огляделся. Вроде всё вокруг шло так, как должно.

– Что не так? – по интонации моего голоса царевна мигом поняла, что меня что-то тревожит.

Всеслав тоже это уловил и нахмурился.

– Кто-то может сорвать празднование, – сказал я так тихо, чтобы больше никто не услышал.

Царь пренебрежительно хмыкнул и расправил плечи.

– Никто не посмеет, – уверенно заявил он, скрещивая руки на груди. – В моём царстве всякий знает, что за такой проступок никому спуску не дам!

– Хорошо, коли так, – памятуя о его прямолинейном и настырном характере, я решил не спорить с Всеславом, а зайти с иной стороны. – А с других царств враги твои могут чего учинить?

Царь свёл брови и наморщил лоб. С ответом он не медлил:

– Из соседей мы только с печенегами враждуем, но никто из них к моему терему и близко не подойдёт. – Всем своим видом Всеслав давал понять, что переубедить его ни у кого не получится.

И пусть меня раздражала подобная самоуверенность, я примирительно улыбнулся.

– Значит, всё в порядке.

– Да, – кивнул Всеслав. – Веселись, леший, и не думай о дурном. Никто и ничто не грозит моим гостям. Главное, обряд не пропусти. Как смеркаться начнёт – возвращайся.

Забава переводила недоумевающий взгляд с меня на отца и обратно.

– Конечно, – сказал правителю Тридесятого царства и взял его дочь за руку. – Царевна, погуляем ещё?

Девушка хотела что-то сказать, но мой многозначительный взгляд заставил её передумать и благосклонно кивнуть. Мы спустились по ступеням и, едва вышли за частокол, как я отвёл Забаву в сторонку.

– У тебя есть мысли, кто и почему может замыслить дурное? – спросил я её.

Молодая лешачиха ненадолго задумалась.

– Да некому вроде, – наконец произнесла она. – Или… – яркие глаза царевны расширились. – Старик тот, который киселя хотел. От него смертью пахло и…

– Это не он, – отрезал я.

Забава окончательно растерялась.

– Тогда не знаю, – задумчиво прошептала она. – А ты уверен?

– К сожалению, – я посмотрел на толпу, словно ожидал безошибочно определить в ней злодея. В моей памяти всплыли слова Крачуна. Он совершенно точно сказал, «той». Значит, речь о женщине, и круг подозреваемых сужается. Вот только людей поблизости столько, что от этого не шибко легче…

10. Два сердца

Обратившись птицами, мы с Забавой кружили над гудящей ярмаркой, пытаясь высмотреть хоть что-то подозрительное. Но куда там – толпа была огромной, и весь люд честной веселился, радовался и гоготал так, что я не слышал собственных мыслей. Молодой лешачихе скорее всего приходилось ещё труднее – пусть она уже уверенно встала на крыло, но звериный нрав и обострённые чувства всё ещё не давались ей в полной мере. Забаве бы ещё поучиться и пообвыкнуться в новом теле, но у судьбы вновь имелись свои планы.

У меня тоже.

Сменив облик, я стал сорокой и присоединился к белобоким товаркам, которые скакали по снегу, охотясь за крошками, что тут и там роняли посетители ярмарки. Конкуренцию им составляли собаки, но тех интересовали куски покрупнее, тогда как сороки сметали буквально всё, до чего могли дотянуться их клювы. А за трапезой, как полагается, шли и разговоры. Точнее, в случае с сороками, сплетни. Болтали они обо всём и без умолку: и как поругались за сухари лавочники, и как облились киселём добрый молодец и красна девица, и как дети съезжали с горки, сбили с ног младшего царевича, и как старик наступил псу на хвост, и как на другом конце ярмарки крошки отчего-то мокрые и солёные.

А вот это уже интересно.

Подкрепившись парой крошек, я взмахнул крыльями и полетел назад, дальше от царского терема, на окраину ярмарки. Тут тоже все веселились, но было немного тише. В небе надо мной промелькнула тень с широкими крыльями, и на снег мы с Забавой приземлились практически одновременно.

– Чего это ты сорока? – недоумённо спросила лешачиха, принявшая человеческий облик.

Чтобы ответить ей, пришлось поступить также.

– Для разнообразия. Мне тут товарки на хвосте принесли, что та, кого мы ищем, может быть где-то здесь.

– Где-то здесь это где? – Забава огляделась, почесала голову и с каким-то недоверием уставилась на меня.

– В этом конце ярмарки, – конкретизировал я и, предвосхищая следующий вопрос лешачихи, пояснил. – Сороки говорят, что тут крошки мокрые и солёные.

– И чего? – не поняла девушка. – Может кто-то что пролил?

– А может кто-то плачет, – парировал я, рыская внимательным взглядом по толпе. Происходи нечто подобное в моём лесу, найти искомое было бы куда проще, а тут…

– С чего кому-то плакать на ярмарке? – продолжала недоумевать Забава. – Веселиться же надо! Ярмарки весь люд любит. Ещё и царевич женится.

Я щелкнул пальцами:

– Точно! Вот оно.

– Где? – лешачиха поглядела по сторонам, одновременно пытаясь повторить мой щелчок пальцами. У нее не получилось, что немного огорчило девушку, и она оставила безуспешные попытки.

– Не где, а что, – поправил я собеседницу. – Кажется, ты помогла мне понять мотивацию той, кого мы ищём.

– Чего понять? – Забава тряхнула головой, отчего грива её волос рассыпалась по плечам. На зимнем солнышке они отчетливо начали отливать медью, придавая девице сходство с лисой. – Яр, ты меня сегодня в конец запутать решил? Скажи проще, что делать надобно?

– Надобно найти эти самые солёные крошки и куда они ведут. – Терпеливо пояснил я свой план.

– Так бы сразу и сказал! – Забава крутанулась на месте, и обратилась маленькой юркой белочкой. Распушив хвост, она ловко поскакала вперед, где по снегу, а где прямо по людям. Я еле поспевал за ней.

Зверушка то и дело замирала, шевелила носиком и ушками и пробовала каждую крошку, которую находила. Наконец ей попалась невкусная. Белка-Забава раздражённо дернула хвостом и попробовала крошки вокруг, чтобы выбрать нужное направление. Ей это удалось и, спустя пару мгновений, мы уже уверенно двигались к самой окраине ярмарки, где стояли телеги тех, кто приехал на праздник.

К сожалению, тут уже скакали воробьи и синички, которые клевали всё подряд, а ещё топтались лошади, так что след всё же потерялся. Но была и хорошая новость – область поисков значительно сузилась. Вот только Забава моей радости не разделяла. Обратившись человеком, она тяжело вздохнула.

– Кажется, я переела, – сообщила она, прикрывая рот ладошкой. – Больше не могу.

– Больше и не надо, – успокоил я девицу, чьи румяные щёки побледнели.

– До лета хлеб есть не стану, – пробормотала она, понемногу приходя в себя. – Я же… – лешачиха вдруг замолчала на полуслове и принюхалась. Глаза девушки опасно сузились, черты лица хищно заострились. – Чуешь? – понизив голос, спросила она. – Волками пахнет.

Поглощённый навязчивой идеей найти ту, что хочет сорвать свадьбу царевича, я среагировал запоздало. В морозном воздухе едва уловимо пахло сырой собачьей шерстью, мускусом, землёй и немного хвоей. В теории это не обязательно мог быть именно волк.

– Чего они тут забыли? – в моём голосе звучало сомнение. – Светло, людно и шумно. Дикий зверь сам сюда ни за что не сунется. Может, кто на ярмарку привёз, чтобы люд стращать? – сама идея о подобной эксплуатации животного мне не понравилась, и если всё действительно так, то надлежит это исправить и вернуть зверя в лес.

– Раньше так не пахло, – упрямо заявила Забава, продолжая жадно втягивать носом воздух.

Проходившая мимо нас собака навострила уши и вскинула морду, озираясь. Тоже, стало быть, что-то почуяла. Где-то ближе к терему раздался собачий лай, на смену которому пришёл протяжный и тоскливый вой. Увлечённые гульбой люди мало что поняли, а мы с Забавой переглянулись и, обратившись птицами, полетели к царскому терему.

Здесь творился хаос…

Повинуясь приказу Всеслава, ворота закрыли, а несшие дежурство на постах ратники взяли оружие наизготовку. Судя по их взглядам, воины толком не понимали, что происходит, но были готовы сразиться с любым врагом, который пред ними появится. Часть дружины заняла внутренний периметр, охватив царский терем плотным кольцом. Мужчины в броне то и дело оглядывались, когда за их спинами раздавался протяжный волчий вой.

Мы приняли человеческие облики у самого крыльца. Заступившие нам путь стражи у дверей на миг замешкались, но Забава, не сбавляя скорости, довольно жёстко велела им:

– Прочь!

Дружинники быстро переглянулись и предпочли не связываться с лешачихой. Более того, для них она оставалась царской дочкой, а значит её слово имело немалый вес. Меня они тоже знали, но пустили скорее за компанию. Впрочем, оба стража понимали, что вдвоём едва ли смогли бы остановить лешего, захоти он проникнуть в терем. А к тому моменту, как подтянулись бы остальные, я уже переступил бы порог.

Кстати, о пороге. Сразу за ним суетился царский волхв Светлан. Согнувшись в три погибели, он что-то рассыпал по полу. И если у изящной Забавы без труда получилось проскользнуть между полным мужиком и дверным косяком, то я попросту врезался в Светлана, отчего тот кубарем покатился вперед и остановился лишь приложившись лбом о скамью у противоположной стены.

– Извиняй, – брякнул я, проходя мимо и следуя за царевной.

– Лешие, проклятые лешие, – бормотал волхв, оглушено тряся головой и щеками, – что б вам пусто было!

Стражники у порога выразительно поглядели на Светлана. Он, видимо, почуял это затылком, так как тут же исправился:

– Припёрся из своего Белоярского леса! – кое-как поднявшись, волхв пригрозил мне вслед кулаком. – До тебя тут всё ладно было! – бурчал он, продолжая заниматься своим, на мой взгляд, бесполезным, делом.

Послышался крик, и резко пахнуло человеческой кровью. Вбежав по лестнице, мы с Забавой столкнулись с парой ошалевших от страха волков, которые ломанулись вниз. Оступаясь и скользя по ступеням, они неслись так, словно за ними гнались охотники.

– Отпустить! – кричал спешащий следом царь Всеслав. Из-под его правого разорванного рукава текла кровь, но мужчину это нисколько не заботило. – Не бить волков! – властно гаркнул он.

Приказ царя тут же эхом повторили стоявшие у дверей ратники, затем те, что окружали терем и, наконец, стоявшие на стенах и вышках. Ворота были заперты, так что паре хищников ничего не оставалось, кроме как носиться по двору, бестолково огрызаясь и врезаясь во всё подряд, словно они едва-едва встали на лапы.

– С ними что-то не так, – сказала Забава, когда мы вместе с Всеславом, Иваном и Святославом выбежали на крыльцо.

– Ага, – я внимательно следил взглядом за метавшимися волками. – Потому что это не дикие звери, а люди в человеческом обличии.

– Это чары лешего! – Светлан за нашими спинами сурово сопел и пучил глаза, тыча в меня каким-то веником. – Обратил царевича и его невесту в волколаков!

– Ты, волхв, волколаков только во сне видал? – спросил я у Светлана, даже не удостоив его взгляда. – Они совсем не так выглядят.

– Что с моим сыном, Белояр? – спросил меня Всеслав, который не спускал глаз с двух волков, что пытались выкопать лаз под частоколом.

Я вздохнул и помассировал переносицу.

– Ничего хорошего, царь. —

– Это я и сам вижу, – взгляд Всеслава стал суровым, когда он повернул ко мне голову. – Можешь что-то с ними сделать?

– Попробую, – я стал спускаться по лестнице, бросив через плечо. – А вы стойте, где стоите. Не нужно пугать волков ещё сильнее.

– Сам же сказал, что они не волки! – тут же всполошился Светлан, занявший моё место на крыльце между Забавой и царём. – Ты уж определись! Тоже мне, леший!

Царевна глухо зарычала, и зарвавшийся волхв тут же прикусил язык и отвернулся. А вот волки, наоборот, взглянули на лешачиху с любопытством и осторожной надеждой. Я чувствовал их тревогу и растерянность. Эти существа недавно перестали быть людьми. Но так и не стали животными. Их спутанное сознание замерло где-то посредине и оставалось глухо, что к человеческой речи, что к моей силе лешего, так что задачка найти с такими волками общий язык была не из лёгких.

Абсолютно…

– Никому не смотреть им в глаза, – спокойно велел я окружающим. – Не улыбайтесь и не показывайте зубы, иначе подумают, что скалитесь. Не кричите. Не поворачивайтесь спиной. Не делайте резких движений. – Говоря, я медленно двигался к волкам, чуть уменьшаясь в размере, чтобы не представлять для них явной угрозы и не нервировать пуще прежнего. Кроме этого, моя сила лешего раз за разом пыталась нащупать лазейку к сознаниям существ. Пока успех был переменным.

Все вокруг затаили дыхание, когда расстояние между мной и застывшими у частокола волками сократилось до пяти шагов. Существа начали нервничать сильнее, так что я остановился и развернул опущенные руки ладонями к ним, демонстрируя отсутствие в них оружия.

– Тише, тише, ребятки, – мягко заговорил я, одновременно транслируя свои слова в виде воли лешего. Такие комбинированные меры дали о себе знать: моё поведение, мягкий тембр и добрый голос в сочетании со сверхъестественными силами успокоили волков. Они немного расслабились, но всё равно поскуливали и поглядывали куда-то за частокол.

Сделав один крохотный шаг, я тут же отступил обратно, так как сердца существ забились чаще. На миг мне показалось, что они боятся не меня или окружающих, а того, что мы их схватим. Что-то звало волков за территорию терема. Что-то или кто-то.

Моя догадка подтвердилась, когда царевич Святослав подсказал с крыльца:

– Скрути их травой, как нас с братом тогда!

Один из волков, тот, что был крупнее, рыкнул и, развернувшись, принялся остервенело рыть землю. Я ощутил, как человеческого в нём стало меньше. Каждый стресс угнетал разумную личность, передавая тело во власть звериных инстинктов. Мне было неизвестно, как работают наложенные на царевича и его невесту чары, но рисковать их психологическим здоровьем не хотелось.